Авторизация:
E-Mail: Пароль:
Закрыть
RU | EN

А. Филлипс, Э. Макбин, Ч. Крейтон, Э. Хьюм

Опубликовано: 2020-10-31 18:04:12
Этот текст доступен по адресу: http://ontext.info/129634
Источник: https://1796web.com/vaccines/opinions.htm
1796 — Гомеопатия и прививки – Прививки – Прививки: факты и мнения – Опровержение мифов прививок. Мифы 1–5
Алан Филлипс (США)
Филиппс Алан, распространенные заблуждения о прививках
Опровержение мифов прививок.
Мифы 1–5

Перевод автора сайта
Филлипс Алан — священник, адвокат, директор организации "Граждане за свободный выбор в здравоохранении" (Citizens for Healthcare Freedom), P.O. Box 62282, Durham, NC 27715-2282.
C любезного разрешения г-на Алана Филлипса

Оригинал можно скачать здесь

Опровержение мифов прививок:
противоречия между медицинской наукой и прививочной политикой
Введение
Когда моему сыну начали плановые прививки в возрасте двух месяцев, я не знал, что существует риск, связанный с прививками. Однако в информационном листке, который я обнаружил в поликлинике, имелось противоречие: шанс пострадать от тяжелой побочной реакции на прививку DPT (АКДС. — Прим. перев.) был 1 к 1750, в то время как шанс умереть от коклюша составлял один к нескольким миллионам. Когда я указал на это врачу, он сердито не согласился со мною и бурей вылетел из комнаты, бормоча себе под нос: "Знал же я, что следует когда-то прочесть (этот листок)..." Вскоре после того я узнал о ребенке, который стал пожизненным инвалидом после прививки, и решил исследовать тему самостоятельно. То, что я обнаружил, настолько встревожило меня, что я почувствовал необходимость поделиться своими находками. Вот мой материал.

Медицинские власти верят, что прививки стали причиной уменьшения заболеваемости, и гарантируют нам их эффективность и безопасность. Однако эти гарантии, выглядящие столь незыблемыми, находятся в прямом противоречии с медицинской статистикой, исследованиями, сообщениями Управления контроля пищевых продуктов и лекарств (FDA) и Центра контроля заболеваний (CDC), а также с исследованиями известных ученых во всем мире. Фактически, инфекционные заболевания шли на убыль в течение десятилетий перед введением прививок; американские доктора сообщают о тысячах серьезных побочных реакций каждый год, включая сотни смертей и пожизненных инвалидностей; полностью привитое население страдает от эпидемий, а ученые приписывают множество хронических иммунных и нервных болезней программе массовых прививок.

Существуют сотни опубликованных медицинских исследований, документирующих безуспешность прививок и побочные реакции, и множество книг, написанных врачами, учеными и независимыми исследователями, в которых раскрываются серьезные пороки теории и практики программы прививок. По иронии, большинству педиатров и родителей ничего не известно об этом. Тем не менее такое положение вещей начало меняться в последнее время, поскольку все больше родителей и работников здравоохранения узнают о существовании проблемы и начинают ставить под сомнение массовые принудительные прививки. Растет международное движение против обязательных массовых прививок. В этот материале вы найдете основную информацию, служащую базой для этого движения.

Мой целью не является призыв прививать или не прививать, я хочу лишь указать на некоторые очень веские основания, почему каждый должен тщательно проанализировать факты перед тем, как решить, стоит или нет делать прививки. Как молодой родитель я был потрясен, когда обнаружил отсутствие требования к педиатрам — по закону или согласно профессиональной этике — быть полностью информированными, не говоря уже о том, чтобы информировать родителей о возможности смерти или инвалидности после прививок. В равной степени я был потрясен, обнаружив преобладание врачей, которые, пусть и имея самые лучшие намерения, основываются в своей практике на неполной, а иногда и совершенно неверной информации.

Хотя это всего лишь краткое введение в тему, настоящий материал содержит достаточно свидетельств для оправдания дальнейшего изучения проблемы всеми, кто ею заинтересовался. Я это настойчиво рекомендую. Вы обнаружите, что это единственный путь выработать объективную точку зрения, т. к. спор крайне эмоционален.

Предупреждение: многие обнаруживают, что педиатры не способны или не желают спокойно и беспристрастно обсудить эту тему. Большинство педиатров рискуют своей репутацией в споре о заявляемых безопасности и эффективности прививок, а потому с трудом воспринимают аргументы противной стороны. Первый педиатр, с которым я попытался поделиться своими сведениями, гневно завопил на меня, когда я невинно поднял эту тему. Ложные представления имеют очень глубокие корни.

Прививочный миф № 1
"Прививки абсолютно безопасны..."
...разве не так?
Система сообщений о неблагоприятных (побочных) эффектах прививок (Vaccine Adverse Effects Reporting System — VAERS)1 была создана конгрессом в соответствии с Национальным законом о компенсации пострадавшим от детских прививок (National Childhood Vaccine Injury Compensation Act) от 1986 г. Она ежегодно получает около 11 000 сообщений о серьезных побочных реакциях на прививки, включая от одной до двухсот смертей и в несколько раз превышающее их количество пожизненных инвалидностей. Служащие Системы сообщают, что около 15% побочных эффектов "серьезные" (обращения в приемные отделения больниц, госпитализации, угрожающие жизни состояния, пожизненные инвалидности, смерти)2. Независимый анализ сообщений показывает, что до 50% сообщаемых побочных реакций на прививку против гепатита В "серьезны". Сами по себе это тревожащие цифры, но это лишь вершина айсберга. Управление контроля пищевых продуктов и лекарств (FDA) считает, что сообщается лишь всего об 1% случаев серьезных побочных реакций на прививки3,4, а Центр контроля заболеваний (CDC) допускает, что сообщается только о 10% таких случаев5. Конгрессу было засвидетельствовано, что студентов-медиков призывают не сообщать о случаях, подозрительных на побочные эффекты прививок6.

Национальный центр информации о прививках (National Vaccine Information Center, NVIC — организация, созданная родителями пострадавших и погибших от прививок детей) провел собственное исследование7 и сообщил, что "в Нью-Йорке только один из сорока кабинетов врачей подтвердил, что отправлял сообщение о случае смерти или увечья вследствие прививки". Другими словами, 97,5% кабинетов о случаях смертей и увечий, связанных с прививками, просто не сообщают. Помимо напрашивающихся выводов относительно честности профессиональных медиков (от врачей по федеральному закону требуется сообщать о серьезных побочных реакциях)8, эти цифры еще и предполагают, что прививки каждый год приводят к смерти или инвалидности количество людей в 10–100 раз больше официального.

Что касается коклюша, то количество смертей от прививки затмевает таковое от самой болезни, равняющееся в последние годы, согласно Центру контроля заболеваний, около 10 случаям ежегодно, и лишь 8 в 1993 г., когда был последний пик заболеваемости коклюшем (у него есть 3–4-летний цикл; почему так — никто не знает, но такого цикла точно не имеется у прививок). Принимая во внимание занижение сведений по осложнениям прививки, вакцина может оказаться в сто раз смертельнее самой болезни. Кое-кто заявляет, что это необходимая цена за предотвращение возвращения болезни, которая окажется смертельнее прививки. Но если вы примите во внимание тот факт, что болезнь резко шла на спад еще до широкого распространения прививки (смертность от коклюша снизилась на 79% перед появлением прививки), и тот факт, что снижение смертности осталось неизменным после введения массовых прививок, нынешние случаи прививочного вреда не могут считаться необходимой жертвой благу свободного от болезней общества.

К сожалению, история смертей, связанных с вакцинами, здесь не заканчивается. Международные исследования показывают, что прививки являются одной из причин СВДС — синдрома внезапной детской смерти (Sudden Infant Death Syndrome — SIDS)910, "всеохватывающего" диагноза для всех случаев, когда специфическая причина неизвестна. В США его частота оценивается от 5 000 до 10 000 случаев ежегодно. Одно из исследований обнаружило, что пик частоты СВДС в США выпадает на возраст от 2 до 4 месяцев, т. е. именно тогда, когда делают две первые прививки11. В другом исследовании была четко показана та же связь с указанием на срок в три недели после прививки. Еще одно исследование показало, что в США ежегодно умирают 3 000 детей в течение 4-х дней после прививки (удивительно, но авторы ничего не сообщили о связи СВДС с прививками), а другой исследователь пришел к выводу, что по меньшей мере половина всех случаев СВДС в США обусловлена прививками12.

Вслед за первоначальными исследованиями, подтверждающими связь между СВДС и прививками, быстро последовали исследования, финансированные производителями вакцин, пришедшие к заключению, что такой связи нет; согласно одному такому исследованию, частота СВДС была даже ниже у привитых. Хотя достоверность многих из этих исследований позднее была поставлена под сомнение, одно из исследований, названное "опровергающим", просто извратило их данные в пользу прививок13. Пусть в лучшем случае данные противоречивы. Но ошибемся ли мы, выбрав осторожность? Не должна ли любая достоверная связь между прививками и смертями младенцев стать поводом для тщательной проверки того, получили ли жертвы СВДС прививки? Медицинские власти предпочитают ошибиться в сторону отрицания, нежели осторожности.

В середине 1970-х гг. Япония подняла возраст проведения прививок с 2-х месяцев до 2-х лет; частота СВДС резко снизилась14. С 17-го места от конца по младенческой смертности Япония спустилась на первое (т. е. Япония имела самую низкую младенческую смертность, в то время как новорожденные не были привиты). Уровень вакцинированности в Англии примерно в то же самое время постепенно снизился до 30% из-за сообщений в СМИ о повреждении мозга вследствие прививок. Уровень младенческой смертности снизился примерно на два года и потом, в точном соответствии с подъемом вакцинированности в конце 1970-х гг., повысился. Несмотря на этот опыт, медицинское сообщество выбрало позицию отрицания. Следователи отказываются выяснять историю прививок у жертв СВДС, и ничего не подозревающие семьи продолжают платить страшную цену, не зная об опасностях и будучи лишенными права сделать выбор.

Признание Управлением контроля пищевых продуктов и лекарств и Центром контроля заболеваний того, что истинная статистика занижается, заставляет предположить, что действительное количество побочных реакций, случающихся из года в год в США, может быть от 100 тыс. до миллиона (с "серьезными" случаями, составляющими примерно 20%). Беспокойство усиливается исследованием, показавшим, что один из 175 детей, получивших полную серию прививок DPT, страдает от "тяжелых реакций"15, и сообщением одного врача адвокатам, в котором он информирует их, что в одном случае из 300 следствием прививки DPT являются конвульсии16.

В Англии, когда количество прививок снизилось с 80% до 30% в середине 1970-х гг., уменьшилась и смертность от коклюша. Исследование эффективности и токсичности коклюшной вакцины, проведенное шведским эпидемиологом Б. Троллфорсом в разных странах мира, показало, что "смертность от коклюша в наши дни крайне низка в индустриально развитых странах, и не обнаруживается никакой разницы при сравнении стран с высоким, средним или нулевым уровнем вакцинированности населения". Он также обнаружил, что в Англии, Уэльсе и Западной Германии число случаев смерти от коклюша было выше в 1970-х гг., когда вакцинированность была выше, чем во второй половине 1980-х гг., когда она снизилась17.

Прививки стóят нам много больше, нежели просто жизни и здоровье наших детей. По Национальному закону о компенсации пострадавшим от детских прививок было выплачено свыше 1,1 млрд долларов родителям детей, погибших и ставших инвалидами после прививок18 из денег, которые платят в виде налога на прививки те, кто их получает. Примечательно, что фармацевтические компании держат рынок в плену: прививки приказывается делать по закону во всех пятидесяти штатах США (хотя их можно по закону же и избежать; см. "Миф № 9"), однако те же самые компании имеют "иммунитет" перед ответственностью за последствия использования своей продукции. Более того, им позволено использовать "закон кляпа" как инструмент в законодательных спорах по вопросам ущерба, наносимого прививками, для того чтобы предотвратить раскрытие информации для публики относительно опасностей прививок. Такой порядок аморален: неуступчивую американскую публику заставляют платить по долгам производителей вакцин, пытаясь при этом сохранить такое положение вещей, при котором та же самая публика останется в неведении относительно опасности их продукции. Помимо прочего, уменьшается и стимул, который могли бы иметь производители вакцин, чтобы делать их продукцию безопасней (ведь если прививка и становится причиной ущерба для здоровья или ведет к смерти, они все равно ничего не платят и получают свою прибыль).

Интересно отметить здесь, что страховые компании (проводящие наиболее достоверные исследования) отказываются компенсировать побочные реакции прививок. Финансовая выгода обусловливает позиции и фармацевтических, и страховых компаний.

Прививочная правда № 1:
"Прививки являются причиной значительного количества смертей и увечий и материальных трат для лишенных информации семей и общества".
Прививочный миф № 2
"Прививки очень эффективны..."
...разве не так?
Медицинская литература содержит немало исследований, документирующих неэффективность прививок. Все вспышки заболеваемости корью, свинкой, ветряной оспой, полиомиелитом и гемофильной инфекцией происходили среди привитого населения19,20,21,22,23. В 1989 г. Центр контроля заболеваний сообщил: "Среди детей школьного возраста вспышки (кори) происходили в школах, где привито было более 98$. (Они) происходили во всех частях страны, включая те районы, где о кори не сообщалось в течение долгих лет"25. Центр контроля заболеваний даже сообщил о вспышке кори среди 100% привитого населения26. Исследование, изучившее этот феномен, пришло к следующему выводу: "Парадокс состоит в том, что по мере увеличения вакцинированности населения корь становится болезнью привитых"27. Недавнее исследование показало, что прививка против кори "вызывает подавление иммунитета, способствующее повышенной подверженности иным инфекциям"28. Эти исследования подтверждают, что цель тотального охвата населения прививками, в сущности, абсурдна, что демонстрируется примерами, когда эпидемии следовали за тотальными прививками. В Японии заболеваемость натуральной оспой ежегодно возрастала вслед за введением закона об обязательных прививках в 1872 г. К 1892 г. было 29 979 смертей — и все среди привитых29. На Филиппинах в начале 1900-х гг. произошла самая тяжелая в их истории эпидемия оспы после того, как 8 млн населения получили 24,5 млн доз вакцины, достигнув уровня вакцинированности в 95% в стране. В результате, смертность от болезни возросла в 4 раза30. Перед принятием первого закона об обязательных прививках в 1853 г., максимальная двухгодичная смертность от натуральной оспы в Англии составляла 2 000 случаев. В 1871—72 гг. в Англии и Уэльсе было 23 000 смертей от натуральной оспы31. В 1989 г. в Омане случилась эпидемия полиомиелита — 6 месяцев спустя после тотальных прививок32. В 1986 г. в США 90% из 1 300 заболевших коклюшем в Канзасе были "соответствующим образом привиты"33. В 72% всех случаев заболевания коклюшем во время вспышки этой болезни в 1993 г. в Чикаго больные имели полный набор необходимых прививок34.

Прививочная правда № 2:
"Свидетельства подтверждают тот факт, что прививки являются ненадежным средством предотвращения болезней".
Прививочный миф № 3
"Прививки — главная причина нынешней низкой заболеваемости в США..."
...разве не так?
Согласно Британской ассоциации научного прогресса, частота детских болезней снизилась на 90% между 1940 и 1950 гг., параллельно с улучшением санитарно-гигиенической обстановки, и значительно раньше введения программы обязательных прививок. "Медикэл сентинель" недавно сообщил, что "с 1911 по 1935 гг. четырьмя главными причинами детской смертности от инфекционных болезней были дифтерия, коклюш, скарлатина и корь. Тем не менее к 1945 г. общая смертность от этих болезней снизилась на 95% — до введения программы массовых прививок"35.

Таким образом, прививкам достается в лучшем случае очень скромная роль в общем снижении смертности от инфекционных заболеваний, произошедшем в этой столетии. Но даже и это под вопросом, поскольку темпы снижения смертности остались теми же самыми и после введения прививок. Более того. В тех европейских странах, которые отказались ввести обязательные прививки против оспы и полиомиелита, эпидемии прекратились точно так же, как это произошло в тех странах, которые сделали прививки обязательными. В сущности, прививочные кампании против оспы и полиомиелита сопровождались значительным увеличением заболеваемости. После введения обязательных прививок против натуральной оспы последняя продолжала оставаться главной болезнью со значительным увеличением заболеваемостью ею, в то время как заболеваемость другими инфекционными болезнями продолжала неуклонно снижаться в отсутствие прививок против них. В Англии и Уэльсе заболеваемость оспой и количество прививок против нее снижались параллельно друг другу в течение нескольких десятилетий с 1870-х гг. до начала Второй мировой войны36. Таким образом, невозможно сказать, действительно ли прививки способствовали снижению смертности, или его следует приписать тем же силам, которые вызвали начальное снижение (улучшение санитарно-гигиенической обстановки, улучшение питания населения, цикличность инфекционных болезней), а прививки не оказали на это снижение никакого влияния. Подтверждением может служить недавний отчет ВОЗ, согласно которому заболеваемость и смертность в странах третьего мира не имеют прямой корреляции с прививками или лечением, но самым тесным образом связаны со стандартами гигиены и питания37. Вера в прививки как фактор нынешнего снижения заболеваемости безмерно преувеличена, если не ошибочна вообще.

Защитники прививок ссылаются в доказательство эффективности вакцин главным образом на статистику заболеваемости, а не смертности. Однако статистики говорят нам, что смертность является более надежным показателем, нежели заболеваемость, по той простой причине, что качество сообщений о случаях смерти и их регистрации намного выше таковой при заболеваниях38. Например, недавний отчет по Нью-Йорку продемонстрировал, что лишь 3,2% педиатров сообщали о случаях кори в Службу здравоохранения. В 1974 г. Центр контроля заболеваний сообщил о 36 случаях кори в Джорджии, в то время как Система надзора штата Джорджия (Georgia State Surveillance System) сообщила о 660 случаях39. В 1982 г. чиновники здравоохранения штата Мэриленд обвинили телевизионную передачу "DPT — прививочная рулетка", предупреждавшую об опасностях этой прививки, во вспышке коклюша. Однако д-р Дж. Энтони Моррис, бывший главный вирусолог американского Отдела биологических стандартов, проанализировал 41 случай коклюша и обнаружил, что лишь в 5 случаях подтвердилось отсутствие прививок; во всех остальных случаях прививки были сделаны40. Такие примеры демонстрируют ложные выводы, к которым может привести статистика заболеваемости, но адвокаты прививок безраздельно полагаются на нее.

Прививочная правда № 3:
"Неясно, какое влияние имели прививки на снижение заболеваемостью инфекционными болезнями, произошедшее в XIX—XX вв., и имели ли его вообще".
Прививочный миф № 4
"Прививки основаны на надежной теории и практике иммунизации..."
...разве не так?
Клиническим доказательством эффективности прививок является их способность вызывать образование антител у реципиента — с этим фактом никто не спорит. Непонятно, однако, означает ли такое образование антител иммунитет. Например, дети, больные агаммаглобулинемией, неспособны к образованию антител, но они выздоравливают от инфекционных болезней так же быстро, как другие дети41. Кроме того, исследование, проведенное Британским медицинским советом (British Medical Council) в 1950 г. во время эпидемии дифтерии, показало, что нет связи между заболеваемостью и количеством антител; ученые обнаружили здоровых людей с крайне низким количеством антител и больных с высоким42. Естественный иммунитет — сложный феномен, включающий многие органы и системы, который не может быть заменен искусственной стимуляцией образования антител.

Исследования также указывают, что прививки привязывают иммунные клетки к специфическим антигенам, входящим в состав вакцин. При этом они делают эти клетки неспособными реагировать на иные инфекции. Наш иммунологический резерв может быть значительно уменьшен, что приводит к снижению сопротивляемости организма в целом43.

Другой составной частью прививочной теории является коллективный иммунитет. Это означает, что когда достаточное количество людей привито, все остальные защищены. Как указывалось в "Мифе № 2", имеется много документированных свидетельств прямо противоположного — полностью вакцинированное население заражается инфекционными болезнями; что касается кори, то, похоже, что заболевание ею происходит именно благодаря высокой "вакцинированности"44. Один из эпидемиологов штата Миннесота пришел к выводу, что Hib-вакцина повышает риск заболевания. В исследовании утверждается, что привитые дети имеют в пять раз более высокий риск заболеть менингитом, чем непривитые45.

Как это ни удивительно, но ни разу не было доказано, что прививки эффективны в предотвращении болезней, по той простой причине, что ни один исследователь не подверг испытуемых намеренному заражению (да и не имел этического права сделать это). "Золотой стандарт" медицинского сообщества, двойное слепое плацебо-контролируемое исследование, не использовался для сравнения привитых и непривитых, и, таким образом, нынешняя практика научно не доказана. Кроме того, важно понять, что не у каждого, заразившегося болезнью, развиваются симптомы (и в самом деле — для того чтобы была объявлена эпидемия, достаточно симптомов, появившихся только у ничтожно малого процента населения). Таким образом, если привитой заражается и не заболевает, то невозможно сказать, сработала ли здесь прививка, ведь нет возможности узнать, заболел ли бы он, не будь привитым. Стоит также отметить, что вспышки заболеваемости в последние годы происходили среди большего количества привитых, нежели непривитых.

Другим поводом для беспокойства относительно прививочной практики является ее установка на то, что все дети, вне зависимости от возраста, друг от друга, в сущности, не отличаются. Двухмесячный ребенок, весящий 3,5 кг, получает ту же дозу что и пятилетний, весящий 18 кг. Новорожденные с незрелой, не развившейся еще иммунной системой, получают в 5 раз бóльшую дозу (относительно массы тела), чем старшие дети. Кроме того, количество "единиц" доз, согласно рандомизированному исследованию, варьирует от половины обозначенной на этикетке, до в три раза ее превышающей. "Горячие серии" — серии вакцин с непропорционально высокой частотой смертей и увечий — постоянно обнаруживаются Национальным центром информации о прививках, однако Управление контроля пищевых продуктов и лекарств отказывается вмешаться и предотвратить дальнейшие увечья и смерти. Фактически, ни разу отдельная серия вакцины не была отозвана из-за высокой частоты нежелательных эффектов. Однако ротавирусная вакцина была отозвана с рынка после того, как у многих, ее получивших, развилась кишечная непроходимость. Вероятно, и Управление контроля пищевых продуктов и лекарств, и Центр контроля заболеваний знали об этой проблеме до лицензирования вакцины, но обе организации единодушно последнюю утвердили46.

Наконец, прививочная практика утверждает, что все прививаемые, вне зависимости от расы, культуры, диеты, местожительства или иных обстоятельств, должны реагировать одинаково. Никогда это еще не было опровергнуто более убедительно, нежели несколько лет назад на территории Северной Австралии, где постепенно нарастающие прививочные кампании привели к чудовищному, до 50%, увеличению детской смертности среди аборигенов47. Надо еще удивляться тому, как много осталось в живых. Хорошо бы спросить и относительно здоровья тех, что выжили: если половина умерла, вряд ли и для здоровья выживших это прошло бесследно.

Таким же тревожащим было и недавнее исследование, опубликованное в "Нью Инглэнд джорнэл оф медисин" о том, что значительное число румынских детей заразились полиомиелитом через вакцину, что является довольно редким феноменом в большинстве развитых стран. Была найдена связь с инъекциями антибиотиков: всего одна лишь инъекция в течение месяца после прививки увеличивает риск полиомиелита в 8 раз, от 2 до 9 инъекций — в 27 раз, 10 и более инъекций — в 182 раза48.

Какие иные факторы, не включенные в прививочную теорию, могут обнаружиться и продемонстрировать непредвиденные или ранее не замеченные последствия? Мы не начнем полностью оценивать опасность до тех пор, пока чиновники здравоохранения не начнут видеть правду и сообщать ее нам. Сейчас же население целых стран является невольным участником азартной игры, в которую многие не стали бы играть, будь ее правила известны им с самого начала.

Прививочная правда № 4
"Многие положения, на которых основываются иммунизационные теория и практика, бездоказательны или оказываются ошибочными в их применении".
Прививочный миф № 5
"Детские болезни крайне опасны..."
...разве это не так, на самом деле?
Большинство детских инфекционных заболеваний имеют мало серьезных последствий в современном мире. Даже консервативная статистика Центра контроля заболеваний по коклюшу за 1992-94 гг. показывает, что выздоравливали 99,8%. Когда количество заболевших коклюшем осенью 1993 г. в Огайо и Чикаго насчитывало сотни, специалист по инфекционным болезням из детского госпиталя в Цинциннати сообщил: "Болезнь прошла в очень мягкой форме, никто не умер и даже не был переведен в отделение интенсивной терапии".

Практически всегда детские инфекционные болезни доброкачественны и проходят сами по себе. Кроме того, они приводят к выработке пожизненного иммунитета, в то время как прививочный иммунитет лишь временный. На самом деле временный характер прививочного иммунитета может создать опасную ситуацию для ребенка в будущем. Например, эффективность новой вакцины против ветряной оспы оценивается в 6–10 лет. Если она действительно эффективна, то она отодвигает уязвимость ребенка во взрослый возраст, когда смертность от этой болезни в 20 раз превышает таковую у детей. "Коревые вечеринки" были распространены в Британии; если ребенок заражался корью, родители детей по соседству приводили тех играть с больным, чтобы сознательно заразить их и позволить прибрести иммунитет. Это предотвращало риск инфекции во взрослом возрасте, когда болезнь более опасна, и обеспечивало укрепление иммунной системы в процессе естественной болезни.

Почти половина случаев кори в конце 1980-х гг. наблюдались у подростков и взрослых, большинство из которых было привито в детском возрасте49, во время как рекомендуемые ревакцинации могут обеспечить защиту менее чем на 6 месяцев50. Кроме того, некоторые медики обеспокоены тем, что вирус вакцины против ветряной оспы может "заново активизироваться в течение жизни в виде опоясывающего герпеса или иных расстройств иммунной системы"51. Д-р Э. Лавин из отделения педиатрии медицинского центра Сент-Люк в Кливленде, штат Огайо, резко возражал против лицензирования новой вакцины "до тех пор, пока мы действительно не будем знать... о риске, связанным с внесением измененной ДНК (вируса герпеса) в геном детей"52. Правда в том, что никто этого не знает, но вакцина ныне лицензирована, рекомендована медицинскими властями и быстро становится обязательной по всей стране.

Большинство инфекционных заболеваний не только редко бывают опасными, но они могут играть жизненно важную роль в развитии крепкой, здоровой иммунной системы. Люди, не болевшие корью, имеют более высокую заболеваемость некоторыми болезнями кожи, дегенеративными болезнями костей и хряща, некоторыми опухолями, в то время те, кто не болел свинкой, имеют более высокий риск опухолей яичников.

Доктора, разделяющие антропософскую точку зрения, рекомендуют только прививки против столбняка и полиомиелита. Они считают, что заболевание иными детскими инфекционными болезнями полезно для укрепления и созревания иммунной системы.

Прививочная правда № 5
"Опасности детских болезней безмерно преувеличиваются для того, чтобы запугать родителей и добиться их покорного участия в сомнительной, но прибыльной процедуре"
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Vaccine Adverse Events Reporting System (VAERS); National Technical Information Service, Springfield, VA 22161, 703-487-4650, 703-487-4600; see also NVIC, infra note 7; and the VAERS website at http://www.fda.gov/cber/vaers/vaers.htm
2 Statement of the National Vaccine Information Center (NVIC), Hearing of the House Subcommittee on Criminal Justice, Drug Policy and Human Resources, "Compensating Vaccine Injuries: Are Reforms Needed?" September 28, 1999.
3 Less than 1%, according to Barbara Fisher, citing former FDA Commissioner David Kessler, 1993, JAMA, in the Statement of the NVIC, supra note 2.
4 Less than 10%, according to KM Severyn, R.Ph., Ph.D. in the Dayton Daily News, May 28, 1993. (Vaccine Policy Institute, 251 Ridgeway Dr., Dayton, OH 45459)
5 American Association of Physicians and Surgeons, Fact Sheet on Mandatory Vaccines at http://www.aapsonline.org/
6 Jane Orient, M.D., Director of the American Association of Physicians and Surgeons, "Mandating Vaccines: Government Practicing Medicine Without a License?" 1999. http://www.haciendapub.com/article25.html
7 National Vaccine Information Center (NVIC), 512 Maple Ave. W. #206, Vienna, VA 22180, 703-938-0342; "Investigative Report on the Vaccine Adverse Event Reporting System"
8 42 U.S.C.S. § 300aa-25(b)(1)(A),(B).
9 Karlsson L. Scheibner V. Association between non-specific stress syndrome, DPT injections and cot death. Paper presented to the 2nd immunization conference, Canberra, Australia, May 27-29, 1992 http://www.whale.to/vaccines/cot_death.html. See also Viera Schiebner, Ph.D., Vaccination: 100 Years of Orthodox Research Shows that Vaccines Represent a Medical Assault on the Immune System for discussion and references.
10 W.C. Torch, "Diptheria-pertussis-tetanus (DPT) immunization: A potential cause of the sudden infant death syndrome (SIDS)," (Amer. Academy of Neurology, 34th Annual Meeting, Apr 25 — May 1, 1982), Neurology 32(4), pt. 2.
11 Id.
12 Viera Schiebner, Ph.D., Vaccination: 100 Years of Orthodox Research Shows that Vaccines Represent a Medical Assault on the Immune System, 1993.
13 Confounding in studies of adverse reactions to vaccines [see comments]. Fine PE, Chen RT, REVIEW ARTICLE: 38 REFS. Comment in: Am J Epidemiol 1994 Jan 15;139(2):229-30. Division of Immunization, Centers for Disease Control, Atlanta, GA 30333.
14 See Viera Scheibner, supra note 12.
15 Nature and Rates of Adverse Reactions Associated with DTP and DT Immunizations in Infants and Children (Pediatrics, Nov. 1981, Vol. 68, No. 5)
16 DPT Report, The Fresno Bee, Community Relations, 1626 E. Street, Fresno, CA 93786, December 5, 1984. http://www.whale.to/vaccines/fresno.html
17 Trollfors B, Rabo, E. 1981. Whooping cough in adults. British Medical Journal (September 12), 696-97.
18 National Vaccine Injury Compensation Program (NVICP) https://www.hrsa.gov/vaccine-compensation/index.html
19 Measles vaccine failures: lack of sustained measles specific immunoglobulin G responses in revaccinated adolescents and young adults. Department of Pediatrics, Georgetown University Medical Center, Washington, DC 20007. Pediatric Infectious Disease Journal. 13(1):34-8, 1994 Jan.
20 Measles outbreak in 31 schools: risk factors for vaccine failure and evaluation of a selective revaccination strategy. Department of Preventive Medicine and Biostatistics, University of Toronto, Ont. Canadian Medical Association Journal. 150(7):1093-8, 1994 Apr 1.
21 Haemophilus b disease after vaccination with Haemophilus b polysaccharide or conjugate vaccine. Institution Division of Bacterial Products, Center for Biologics Evaluation and Research, Food and Drug Administration, Bethesda, Md 20892. American Journal of Diseases of Children. 145(12):1379-82, 1991 Dec.
22 Sustained transmission of mumps in a highly vaccinated population: assessment of primary vaccine failure and waning vaccine-induced immunity. Division of Field Epidemiology, Centers for Disease Control and Prevention, Atlanta, Georgia. Journal of Infectious Diseases. 169(1):77-82, 1994 Jan. 1.
23 Secondary measles vaccine failure in healthcare workers exposed to infected patients. Department of Pediatrics, Children's Hospital of Philadelphia, PA 19104. Infection Control & Hospital Epidemiology. 14(2):81-6, 1993 Feb.
24 MMWR (Morbidity and Mortality Weekly Report) 38 (8-9), 12/29/89.
25 MMWR "Measles." 1989; 38:329-330.
26 MMWR. 33(24),6/22/84.
27 Failure to reach the goal of measles elimination. Apparent paradox of measles infections in immunized persons. Review article: 50 REFS. Dept. of Internal Medicine, Mayo Vaccine Research Group, Mayo Clinic and Foundation, Rochester, MN. Archives of Internal Medicine. 154(16):1815-20, 1994 Aug 22.
28 Clinical Immunology and Immunopathology, May 1996; 79(2): 163-170.
29 Trevor Gunn, Mass Immunization, A Point in Question, at 15 (citing E.D. Hume, Pasteur Exposed. The False Foundations of Modern Medicine, Bookreal, Australia, 1989.)
30 Physician William Howard Hay's address of June 25, 1937; printed in the Congressional Record. http://www.whale.to/v/hay1.html
31 Eleanor McBean, The Poisoned Needle, Health Research, 1956.
32 Outbreak of paralytic poliomyelitis in Oman; evidence for widespread transmission among fully vaccinated children. Lancet vol 338: Sept 21, 1991; 715-720.
33 Neil Miller, Vaccines: Are They Really Safe and Effective? Fifth Printing, 1994, at 33.
34 Chicago Dept. of Health.
35 Harold Buttram, M.D., "Vaccine Scene 2000, Review and Update," Medical Sentinel, Vol.5 No. 2, March/April 2000. https://haciendapublishing.com/medicalsentinel/vaccine-scene-2000-review-and-update
36 Neil Miller, supra note 33 at 45 [NVIC News, April 92 at 12].
37 S. Curtis, A Handbook of Homeopathic Alternatives to Immunization.
38 Darrell Huff, How to Lie With Statistics, W.W. Norton & Co., Inc., 1954 at 84.
39 Quoted from the Internet, credited to Keith Block, M.D., a family physician from Evanston, Illinois, who has spent years collecting data in the medical literature on immunizations.
40 See Trevor Gunn, supra, note 29, at 15.
41 Id. at 21.
42 Id. at 21 (British Medical Council Publication 272, May 1950).
43 See Trevor Gunn, supra, note 29, at 21; see also Neil Miller, supra note 33 at 47 (Buttram, MD, Hoffman, Mothering Magazine, Winter 1985 at 30; Kalokerinos and Dettman, MDs, "The Dangers of Immunization," Biological Research Inst. [Australia], 1979, at 49).
44 See Mayo Vaccine Research Group, supra note 27.
45 See Neil Miller, supra note 33 at 34.
46 Chairman/Congressman Dan Burton, Committee of Government Reform, Opening Statement, "FACA: Conflicts of Interest and Vaccine Development, Preserving the Integrity of the Process," June 2000. http://www.whale.to/v/conflict.html
47 Archie Kalolerinos, MD, Every Second Child, Keats Publishing, Inc. 1981.
48 Washington Post, February 22, 1995.
49 Reported by KM Severyn, R.Ph, Ph.D. in the Dayton Daily News, June 3, 1995.
50 Vaccine Information and Awareness (VIA), "Measles and Antibody Titre Levels," from Vaccine Weekly, January 1996.
51 NVIC Press Release, "Consumer Group Warns use of New Chicken Pox Vaccine in all Healthy Children May Cause More Serious Disease".
52 Id. [Reported by KM Severyn, R.Ph., Ph.D.]

Мифы 6–10 следующая часть

Мифы 6–10

Перевод автора сайта
Прививочный миф № 6
"Победа над полиомиелитом была одним из крупнейших успехов прививок..."
...разве не так?
Шесть штатов Новой Англии сообщили об увеличении заболеваемостью полиомиелитом после введения вакцины Солка — с разбросом от более чем удвоения в Вермонте до гигантского, на 642%, в Массачусетсе; иные штаты также сообщили об увеличении заболеваемости. Заболеваемость в Висконсине увеличилась в пять раз. Айдахо и Юта прекратили прививки из-за увеличившихся заболеваемости и смертности.

В 1959 г. 77,5% заболевших паралитической формой полиомиелита получили ранее три дозы инъекционной полиовакцины. На слушаниях в конгрессе США в 1962 г. д-р Бернард Гринберг, зав. кафедрой биостатистики факультета здравоохранения Университета Северной Каролины, не только засвидетельствовал, что заболеваемость полиомиелитом резко возросла после введения обязательных прививок (50% увеличение с 1957 по 1958 гг., 80% увеличение с 1958 по 1959 гг.), но и заявил, что Служба о здравоохранения манипулировала статистикой для того чтобы создать впечатление противоположной картины1. Важно отметить здесь, что полиовакцина не была безоговорочно принята повсюду, по крайней мере в европейских странах. Однако заболеваемость полиомиелитом снизилась как в тех европейских странах, которые отказались от массовых прививок, так и в тех, которые приняли их.

Согласно исследователю д-ру Виере Шайбнер, 90% случаев полиомиелита были удалены медицинскими властями из статистики путем изменения критериев определения болезни при введении вакцины в практику, в то время как вакцина Солка в некоторых странах продолжала приводить к паралитической форме полиомиелита, и произошло это как раз в то время, когда эпидемии, вызванные природным вирусом полиомиелита, не регистрировались. Так, тысячи случаев вирусного и асептического менингита, регистрируемые ежегодно в США, диагностировались ранее, до введения вакцины Солка, как случаи полиомиелита; число случаев, необходимых для объявлении эпидемии, было поднято с 20 до 35; требованием включения в статистику полиомиелита стали симптомы болезни на протяжении 60 дней вместо 24 часов ранее. Неудивительно, что заболеваемость полиомиелитом резко снизилась после введения вакцин — во всяком случае, на бумаге. В 1985 г. Центр контроля заболеваний сообщил, что 87% всех случаев полиомиелита в США между 1973 и 1983 гг. были обусловлены прививками, а позднее — что все случаи полиомиелита в США между 1973 и 1983 гг., за исключением нескольких случаев завезенной болезни, были следствием прививок. Большинство заболеваний завезенным полиомиелитом были у полностью привитых ранее людей.

Джонас Солк, изобретатель инъекционной вакцины против полиомиелита, свидетельствовал перед подкомитетом сената США, что с 1961 г. все вспышки полиомиелита были вызваны оральной полиовакциной. На конференции по полиовакцинам, финансированной Институтом медицины и Центром контроля заболеваний, д-р Сэмюэль Кац из Университета Дьюка сообщал о 8–10 ежегодных случаях полиомиелита в США, связанных с использованием оральных полиовакцин, и об отсутствии (в течение 4-х лет) дикой формы полиомиелита в Западном полушарии. Джессика Шир из Национального реабилитационного госпиталя и исследовательского центра в Вашингтоне, штат Дакота, указывала, что большинству родителей неизвестно, что полиовакцина в их стране "ежегодно приводит к небольшому числу человеческих жертв". Здесь имеется противоречие между низкими цифрами сообщаемых осложнений и опытом Национального Центра информации о вакцинах, который сообщает о ложных диагнозах, призванных скрыть истинное число осложнений после прививок, что заставляет предположить, что настоящее число жертв может быть в 10–100 раз выше того числа, которое указывается Центром контроля заболеваний. По этим причинам живая полиовакцина вышла из широкого употребления.

Сегодня полиомиелит — таким, каким его знали в первой половине XX в., — более не существует. После пиков заболеваемости в конце 1940-х — начале 1950-х гг., заболеваемость полиомиелитом шла на убыль до тех пор, пока не были введены прививки.

Прививочная правда № 6
"Прививки стали причиной временного увеличения заболеваемости полиомиелитом после ее продолжавшегося в течение нескольких лет снижения. Этот факт сознательно скрывался медицинскими властями. В Европе заболеваемость полиомиелитом снизилась как в странах, принявших прививки против него, так и в странах, которые прививки отвергли".
Прививочный миф № 7
"У моего ребенка не было реакций на прививки, так что не о чем беспокоиться..."
...разве не так?
Документированные отсроченные побочные эффекты вакцин включают хронические иммунные и нервные расстройства, такие как аутизм, гиперактивность, проблемы концентрации внимания, дислексию, аллергии, рак и другие болезни, многих из которых практически не существовало до программы массовых прививок. Составными частями вакцин являются такие известные канцерогены как тиомерсал, фосфат алюминия, формальдегид (Центр информации о ядах в Австралии заявляет, что не существует безопасной концентрации формальдегида, которая позволила бы его введение в человеческий организм) и феноксиэтанол (больше известный как антифриз). Некоторые из этих ингредиентов являются желудочно-кишечными ядами, ядами для печени, ядами для сердечно-сосудистой и кроветворной систем, ядами для репродуктивной системы, нейротоксинами — и это лишь те немногие опасности, что нам известны. Многие составляющие вакцин числятся среди опаснейших химических веществ, и за их использованием установлен строгий контроль. Даже микроскопические дозы некоторых из этих компонентов вакцин известны своей способностью вызывать серьезные повреждения. Кроме того, некоторые среды, используемые для приготовления вакцин, содержат человеческие диплоидные клетки из тканей абортированных плодов, и этот факт мог бы сильно повлиять на выбор многих относительно прививок, будь он известен.

Историк медицины и исследователь, д-р философии Харрис Култер сообщил, что его обширное исследование показывает, что детские прививки "вызывают вялотекущий энцефалит у младенцев в гораздо бóльших размерах, нежели медицинские власти желают это допустить, примерно у 15-20% всех детей". Он указывает, что последствиями энцефалита (воспаления мозга, хорошо известного побочного эффекта прививок) являются аутизм, неспособность к обучению, минимальное и отнюдь не минимальное поражение мозга, конвульсии, эпилепсия, нарушения сна и питания, астма, сексуальные нарушения, диабет, ожирение, синдром внезапной детской смерти, агрессивные импульсы — все те нарушения, от которых страдает современное общество. Многое из всего вышеперечисленного встречалось ранее крайне редко, но стало распространенным по мере расширения программы детских прививок. Култер также указывает, что "коклюшный токсоид используется для того чтобы вызывать энцефалит у лабораторных животных".

Исследование, проведенное в Германии, показало связь между прививками и 22-я нервными нарушениями, включая неспособность к концентрации внимания и эпилепсию. Проблема и в том, что вирусные элементы вакцин могут существовать и изменяться в человеческом теле в течение многих лет, последствия чего неизвестны. Миллионы детей участвуют в чудовищном жестоком эксперименте. Медицинское сообщество не делает ни одной искренней, организованной попытки проследить за негативным побочным действием прививок или за их отсроченными последствиями. Поскольку исследования долгосрочных эффектов прививок фактически не существуют, то повсеместное использование прививок при отсутствии информированного согласия прививаемых и адекватной оценки безопасности, является ничем иным как медицинским опытом. Как указали Американская ассоциация врачей и хирургов и Национальный центр информации о прививках, это представляет собой нарушение первого принципа Нюрнбергского кодекса — "фундамента современной биоэтики"2,3.

Доктор Барт Классен, основатель "Классен имьюнотерапиз" и разработчик технологии вакцин, провел эпидемиологические исследования по всему миру и обнаружил, что прививки являются причиной 79% случаев диабета типа I у детей в возрасте до 10 лет. Увеличение риска заболевания связано на 9% с прививкой против дифтерии и на 50% — с прививкой против гепатита В. Согласно Классену, данные Центра контроля заболеваний подтверждают это. Однако последствия выводов Классена идут много дальше диабета. В своем комментарии в "Бритиш медикэл джорнэл" (1999) он указывает: "Частота многих иммунных заболеваний, включая астму, аллергии, иммуннообусловленные опухоли, резко растет и может быть связана с прививками"4. Диабет может оказаться лишь вершиной айсберга.

Недавние исследования в США и Англии подтвердили, что прививки вызывают аутизм5,6,7. Отравление ртутью и аутизм имеют очень похожие симптомы8, а по нынешнему календарю прививок за один день можно получить дозу, в 41 раз превышающую ту, что вызывает повреждение9. Заболеваемость аутизмом в Калифорнии выросла на 1000%, особенно резко — после введения прививки MMR в начале 1980-х гг. Резкий рост аутизма в Англии пришелся на начало 1990-х гг. — после введения этой прививки. Некоторые младенцы получают с прививками количество ртути, в сто раз превышающее максимально допускаемое Управлением по охране окружающей среды (EPA). В январе 2000 г. "Журнал побочных эффектов лекарств" сообщил, что прививка MMR не была соответствующим образом протестирована и не должна быть лицензирована.

Другим фактом, усиливающим подозрения в связи прививок с аутизмом, является резкое улучшение состояния здоровья и поведения пациентов тех врачей, которые применяли систематическое лечение, направленное на детоксикацию — выведение ртути10. Сегодня, согласно Национальному центру информации о прививках, один ребенок из 150 болен аутизмом. В начале 1940-х гг., до введения массовых прививок, аутизм был столь редким заболеванием, что лишь немногие доктора сталкивались когда-либо с ним в своей практике.

Прививочная правда № 7
"Отсроченные последствия прививок фактически игнорируются, несмотря на прямую связь прививок со многими хроническими болезнями. Врачи не могут объяснить резкий рост этих болезней".
Прививочный миф № 8
"Прививки — единственная возможность профилактики болезней..."
...разве не так?
Большинство родителей чувствуют себя обязанными что-либо предпринять для защиты своих детей от болезней. В то время как 100% гарантии не существует нигде, есть различные альтернативы. Из истории мы знаем, что гомеопатия была во много раз эффективней аллопатической медицины в лечении и профилактике болезней. Во время эпидемии холеры в США в 1849 г. аллопаты имели смертность в 48–60%, в то время как в гомеопатических госпиталях документированная смертность не превышала 3. Грубая приблизительная статистика показывает, что это верно для холеры и на сегодняшний день12. Недавние эпидемиологические исследования продемонстрировали, что гомеопатические лекарства равны по эффекту или даже превосходят таковой вакцин в профилактике болезней. Есть сообщения, согласно которым население, получавшее гомеопатическое лечение, имело нулевой уровень заболеваемости после того как контактировало с болезнью13.

Существуют гомеопатические аптечки, предназначенные для профилактики болезней14. Кроме того, гомеопатические средства можно принимать и только в период повышенного риска (вспышки заболеваемости, путешествия). Высокая эффективность этого мероприятия также доказана. Поскольку эти лекарства не содержат токсичных компонентов, они не имеют и побочных эффектов. Кроме того, гомеопатия эффективна в лечении болезней, вызванных прививками, не говоря уже о многих хронических болезнях, в лечении которых успехи аллопатии скромны.

Прививочная правда № 8
"В течение многих десятилетий существуют доступные и документировано эффективные и безопасные альтернативы прививкам. При этом они постоянно подвергаются нападкам медицинского истеблишмента, который при этом препятствует распространению информации об этих альтернативах".
Прививочный миф № 9
"Прививки требуется делать по закону, поэтому избежать их невозможно..."
...разве не так?
Прививочные законы различаются в разных штатах. В то время как по закону каждый штат требует прививки, каждый штат имеет одну или более возможностей законного отвода. Чиновники школ и здравоохранения редко по собственной инициативе предоставляют информацию о возможностях отвода, а иногда просто о них не знают. Поэтому очень важно в проверять в каждом штате, каковы именно требования. Каждый штат предоставляет один (или более) возможностей отвода:

1) Отвод по медицинским показаниями. Все 50 штатов США дозволяют медотводы. Однако очень мало педиатров действительно проверяют наличие повышенного риска перед назначением прививок, поэтому родителям рекомендуется самим проверять, есть ли у их ребенка склонность к реакциям на прививки. Эпилепсия, тяжелые аллергии, предыдущие тяжелые реакции у братьев и сестер — вот лишь те немногие факторы из личной и семейной истории, которые значительно увеличивают риск побочных реакций, а потому должны квалифицироваться как показания для медотвода для одной или нескольких прививок. Хотя медотвод и нелегко получить, он может быть предоставлен тем, кто имеет личную или семейную историю серьезных реакций на прививки. Кроме того, он может быть дан лишь на отдельную прививку и быть временным (пока длится состояние, являющееся основанием для него).

2) Отвод по религиозным убеждениям: 48 штатов признают религиозные убеждения в качестве причины для отвода (за исключением Миссури и Западной Виргинии). Это может требовать, согласно законам различных штатов, членства в официальных религиозных организациях. Однако это требование было признано неконституционным в федеральном суде Нью-Йорка; личные религиозные убеждения являются достаточным основанием для отвода по религиозным убеждениям, независимо от того, к какой религиозной организации вы принадлежите и принадлежите ли вообще15,16,17,18. В одном случае был удовлетворен денежный иск, когда суд решил, что штат нарушил гражданские права истца, отказав в праве на отвод по религиозным убеждениям.

3) Отвод по философским или личным причинам. Около 17 штатов позволяют родителям не прививать детей из-за личных или философских причин.

Стоит отметить, что имеющим отводы детям может быть запрещено посещать школы во время местных вспышек заболеваемости. Но все школы, общественные или частные, обязаны подчиняться законам о прививках штатов и уважать законные отводы.

Лучшим источником информации относительно законодательных установлений вашего штата, копия которых вам необходима, являются чиновники Службы здравоохранения штата. Можно также позвонить в эпидемиологический или иммунизационный (названия могут быть различными) отдел штата — не исключено, что копию отправят вам почтой. За небольшую плату NVIC или New Atlantean Press отправят вам копию законодательства вашего штата. Можно найти информацию и в Интернете (например, на сайте http://www.findlaw.com/). Но информация там не всегда отражает последние изменения. Естественно, хорошим источником информации являются библиотеки юридической литературы и адвокаты.

Поскольку некоторые граждане, имеющие право на религиозный отвод, не могут его получить из-за незнания собственных прав и того, как добиваться их реализации, настоятельно рекомендуется консультация со знающим юристом. Заслуживает упоминания, что Верховный суд дает понятию "религия" расширенное толкование. Многие люди, которые изначально даже не думают об этом, имеют право на религиозный отвод.

Прививочная правда № 9
"Законное право на отвод от прививок существует для большинства, если не для всех, граждан США".
Прививочный миф № 10
"Чиновники Службы здравоохранения ставят здоровье населения превыше всего..."
...разве не так?
История прививок изобилует документированными примерами лжи, направленной на изображение прививок могучим победителем болезней, в то время как они ничтожно или вообще никак не влияли на темпы снижения заболеваемости, а то и способствовали обратному процессу. Департамент здравоохранения Великобритании позволял прививкам определять диагноз последующих заболеваний: привитые получали другой диагноз, статистика госпиталей и свидетельства о смерти фальсифицировались. Сегодня еще многие врачи отказываются ставить диагнозы болезней у привитых детей, а потому миф об успехах прививок продолжает существовать.

Конфликт интересов — норма в прививочной индустрии. Члены и председатели совещательных комитетов Управления контроля пищевых продуктов и лекарств и Центра контроля заболеваний имеют акции в фармацевтических компаниях, производящих вакцины. Отдельные члены в обоих совещательные комитетах имеют патенты на вакцины, влияя при этом на решения комитетов. Центр контроля заболеваний разрешает своим сотрудникам участие в голосовании вне зависимости от того, имеют ли те собственные финансовые интересы в том или ином решении19.

Беспокойство относительно побочных эффектов прививок и конфликта интересов заставили Американскую ассоциацию врачей и хирургов принять специальную резолюцию, призывающую конгресс к "мораторию на обязательные прививки". Что же касается врачей, то от них следует "требовать получения действительно информированного согласия на прививки". Будучи единогласно одобренной на ежегодном совещании Ассоциации в октябре 2000 г., резолюция упомянула "увеличивающееся число обязательных детских прививок, которым дети… подвергаются без… информации о потенциальных побочных эффектах". Фактом является то, что "проверка безопасности многих вакцин ограничена, а данные недоступны для независимого изучения, и, таким образом, массовые прививки равнозначны экспериментам над людьми и противоречат Нюрнбергскому кодексу, требующему добровольное информированное согласие"; факт и то, что "процесс одобрения и 'рекомендации' вакцин запятнан конфликтом интересов"20.

В докладе конгрессу, сделанному в октябре 1999 г., упоминавшийся выше д-р Барт Классен заявил:

Очевидно... что правительственная прививочная стратегия... определяется политиками, а не наукой. Я могу привести многочисленные примеры, когда наемные работники Службы здравоохранения США делали свою карьеру как пропагандисты определенного направления. В одном случае… сотрудник иностранной компании, финансированной Службой здравоохранения США и работавшей в тесном сотрудничестве с ней, подал ложные данные в крупный медицинский журнал. Истинные данные указывали, что вакцина была опасной, а по фальшивым данным выходило, что риска нет. Сотрудник Национального института здоровья (NIH), ведающий распределением грантов, опубликовал вместе с иностранным сотрудником вводящее в заблуждение письмо по обсуждаемой теме. Как вы знаете, публикация ложной информации по исследованию, финансируемому правительством США, является противозаконной.

Д-р Классен рекомендовал конгрессу нанять специального представителя, "чтобы определить, действительно ли чиновники здравоохранения следуют законам, требующим, чтобы вакцины были безопасны" и "не обманывают ли публику чиновники здравоохранения и производители относительно безопасности этих продуктов"21.

Во Франции 15 тысяч граждан подали иск против своего правительства вследствие побочных реакций на прививку против гепатита В22. Суд определил, что бывшие чиновники здравоохранения не следовали закону, требующему безопасности вакцин, и прививка против гепатита В для детей школьного возраста была прекращена. Военнослужащие США, возможно, находятся в еще худшем положении: "...Четыре письма из Управления контроля пищевых продуктов и лекарств и Службы здравоохранения… несомненно показывают, что вакцина против сибирской язвы была одобрена для выхода на рынок без того, чтобы производитель провел хотя бы одно клиническое испытание"23. Клинические испытания, естественно, абсолютно необходимы для определения безопасности и эффективности любого фармацевтического продукта. Военнослужащие были и продолжают быть ничего не подозревающими объектами неэтичного эксперимента.

Прививочная правда № 10
"Многие чиновники здравоохранения, определяющие прививочную политику, крупно зарабатывают на своих решениях".
В заключение
В декабрьском (1994) номере "Медикэл пост" канадский врач Гайлейн Ланкто, автор бестселлера "Медицинская мафия", заявила:

Медицинские власти продолжают лгать. Прививки — катастрофа для иммунной системы. На самом деле они являются причиной многих болезней. Прививками мы изменяем наш генетический код... через сто лет мы будем знать, что самым большим преступлением против человечества были прививки.

После тщательного изучения обширной медицинской литературы, д-р Вера Шайбнер заключила, что "нет доказательств способности прививок предотвращать какие-либо болезни. Наоборот, есть огромное количество доказательств того, что они являются причиной серьезных побочных реакций"24. Врач Барт Классен утверждает:

Мои данные доказывают, что исследования, на которые обычно ссылаются как доказывающие пользу прививок, грешат таким количеством недостатков, что невозможно сказать, действительно ли прививки принесли благо кому-либо или обществу в целом. На это вопрос можно ответить лишь после соответствующих исследований, которых пока что не проводилось. Упущением прежних исследований является то, что они не прослеживали последствий прививок на протяжении достаточного количества времени; хроническая токсичность также не изучалась. Американское общество микробиологии поддерживает мои исследования... признавая тем самым необходимость серьезного изучения25.

Такие позиции могут показаться некоторым радикальными, но у них есть свои основания. Продолжающееся отрицание доказательств вреда прививок лишь увековечивает мифы об "успехах прививок" и их негативные последствия на детях и обществе. Совершенно очевидно, что требуется энергичное и тщательное научное исследование побочных эффектов прививок, но прививочные программы продолжают расширяться и в отсутствие такового. Доходы производителей громадны, в то время как ответственность за негативные последствия их деятельности отсутствует. Это особенно печалит, ибо существуют доступные и эффективные альтернативы прививкам.

Представленные выше позиции — вовсе не достояние наиболее ревностных противников прививок. Целые профессиональные организации высказываются во всеуслышание. Критика прививок звучит из уст все возрастающего числа уважаемых и достойных доверия ученых, исследователей и родителей, изучивших тему самостоятельно, изо всех стран мира. Чиновники здравоохранения и стоящие насмерть защитники прививок (многие из которых имеют финансовый интерес в исходе дебатов) начинают терять доверие, не желая признать все увеличивающееся количество свидетельств и направить свои силы на решение этой реальной, серьезной проблемы.

А пока что гонка продолжается. Сейчас разрабатываются свыше 200 новых вакцин для всего — от контроля за рождаемостью до пристрастия к кокаину26, причем около 100 уже проходят клинические испытания. Исследователи трудятся над новыми формами введения вакцин — через спреи, комаров (да-да, комаров!) и плоды трансгенных культур, в которых растут вирусы вакцин. Учитывая, что каждый ребенок (и, фактически, каждый взрослый) на планете является потенциальным реципиентом прививок, периодически получая их в течение всей своей жизни, а каждая система здравоохранения и каждое правительство — потенциальным покупателем, неудивительно, что миллиарды тратятся на вливания в растущую многомиллиардную индустрию вакцин. Без общественного протеста мы увидим, как от нас требуют согласия на все новые прививки. А когда реальная прибыль может быть подсчитана, человеческая цена игнорируется.

Каким бы ни было ваше решение относительно прививок, оно должно быть информированным — у вас права и ответственность. Это непросто, но на кону стоит достаточно, чтобы оправдать затраченные время и силы.

Дополнительная информация:
National Vaccine Information Center, 512 Maple Avenue West #206, Vienna, VA 22180. 703-938-DPT3; 800-909-SHOT (7468). Website: http://www.nvic.org/
Vaccine Information & Awareness (VIA), Karin Schumacher, J.D., Director. 792 Pineview Drive San Jose, CA 95117. 408-397-4192 (voice mail/pag-er) 408-554-9053 (phone/fax). Email: via@access1.net. For information on all sides of the issue, go to VIA’s Website: http://home.san.rr.com/via
Vaccine Policy Institute, 251 Ridgeway Dr., Dayton, OH 45459, Krystine Severyn, R.Ph., Ph.D., ph/fax: 513-435-4750. Quarterly Newsletter. Information from a highly credentialed, highly informed expert on vaccines.
New Atlantean Press P.O. Box 9638 Santa Fe, NM 87504 505-983-1856. Books, tapes, videos, write for catalog.
Diane Rozario, Immunization Resource Guide, 4th Edition, Patter Publications, P.O. Box 204, Burlington, IA 52601. 319-752-0039, 888-513-7770, fx 208-361-8889. Email: patterpublications@yahoo.com. This guide has it all, pro and con, and is reasonably priced.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Hearings before the Committee on Interstate and Foreign Commerce, House of Representatives, 87th Congress, Second Session on H.R. 10541, May 1962, at 94.
2 NVIC Vaccine Conference Program Guide, 1997.
3 Unanimous resolution of the AAPS, 57th Annual Meeting, St. Louis, MO, October, 2000; see http://www.aapsonline.org/
4 British Medical Journal, 1999, 318:193, 16 (January).
5 Singh V, Yang V. Serological association of measles virus and human herpes virus-6 with brain autoantibodies in autism. Clinical Immunology and Immunopathology 1998; 88(l):105-108.
6 Wakefield AJ, et al. Ileal-lymphoid-nodular hyperplasia, non-specific colitis, and pervasive developmental disorder in children. Lancet 1998; 351:637-641.
7 Wakefield AJ, Anthony A, Murch SH, Thomson M, Montgomery SM, et al. Enterocolitis in Children With Developmental Disorders. Am J Gastroenterol September; 95:2285-2295.
8 Stephanie Cave, MD, NVIC Vaccine Conference, September, 2000; see http://www.nvic.org for conference transcripts and information.
9 Congressman Dan Burton, House Committee on Government Reform, Hearing on Mercury and Medicine, 6/18/2000.
10 Press Release, Feb. 12, 2001; see http://www.autism.com/ari/press1.html
11 Dana Ullman, Discovering Homeopathy, at 42 (Thomas L. Bradford, Logic Figures, p68, 113-146; Coulter, Divided Legacy, Vol 3, p268).
12 See S. Curtis, supra note 37 (myths 1-5).
13 See S. Curtis, supra note 37 (myths 1-5).
14 Isaac Golden, Vaccination? A Review of Risks and Alternatives, 5th Edition, 1994. (Australia).
15 Allanson v. Clinton Central School District, No. CV 84-174, slip op. at 5 (N.D.N.Y. 1984).
16 Sherr and Levy vs. Northport East-Northport Union Free School District, 672 F. Supp. 81 (E.D.N.Y. 1987).
17 Fishkin v. Yonkers Public Schools, 710 F. Supp. 506 (S.D.N.Y. 1989).
18 Berg v. Glen Cove City School District, 853 F. Supp. 651 (E.D.N.Y. 1994).
19 Congressman Dan Burton, Committee on Government Reform, "FACA: Conflicts of Interest and Vaccine Development: Preserving the Integrity of the Process," June 15, 2000. http://www.whale.to/v/conflict.html
20 "AAPS Resolution Concerning Mandatory Vaccines" at http://www.aapsonline.org/aaps/
21 J. Barthelow Classen, M.D., M.B.A. President and CEO, Classen Immunotherapies, Inc., 6517 Montrose Ave, Baltimore, MD 21212 Tel: (410) 377-4549 Fax: (410) 377-8526 E-mail: Classen@vaccines.net, letter to The Honorable Dan Burton, Chairman U.S. House of Representatives, Committee on Government Reform, Washington, DC 20515, October 12th, 1999, at http://vaccines.net/.
22 "Show us the Science," Mothering Magazine, March/April 2001, Report on the Sept. 2000 NVIC Vaccine Conference.
23 See J. Barthelow Classen, MD, MBA, supra note 21.
24 Viera Scheibner, PhD, 178 Govetts Leap Road, Blackheath, NSW 2785, Australia; phone 61 (0)2 4787 8203, Fax 61 (0)2 4787 8988
25 See J. Barthelow Classen, MD, MBA, supra note 21.
26 Statement of the National Vaccine Information Center, Hearing of the House Subcommittee on Criminal Justice, Drug Policy and Human Resources, "Compensating Vaccine Injuries: Are Reforms Needed?" September 28, 1999. http://www.whale.to/m/fisher88.html

предыдующая часть Мифы 1–5

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум

Facebook badge 1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook

© 2002—2020 Александр Коток
РесурсFacebookTwitterPinterestLinkedInVKWhatsAppSkypeViberOdnoklassnikiTelegram
Помочь проекту secured website

\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Предисловие


Д-р Чарльз Крейтон (Англия)


Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Prisca fides facto, sed fama perennis
Virgil : Aeneid, ix*

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга адресована широкому кругу читателей. Цель ее — показать, как зародилось и развивалось дженнеровское учение, как оно было было принято и как была одобрена практика инокуляций коровьей оспы. Cамое пристальное внимание было уделено cогласию врачей на новую практику как на родине, так и за рубежом, полученному в течение первых двух-трех лет. Последующее становление, укрепление и утверждение теории описаны в заключительных главах с меньшим тщанием. Поскольку произошедшее выглядит несколько странно, все факты заслуживают быть подкрепленными ссылками на документы. Описываемые и анализируемые события отстоят от нас во времени достаточно далеко, чтобы быть подвергнутыми историческому разбору. Разработка новых теорий в медицине настолько тесно связана с профессиональной репутацией и известностью их авторов, что тщательное рассмотрение и оценка нововведений ставит современников в щекотливое положение. Но произошедшие и ставшие уже историей события в медицине не требуют такой сдержанности. Известно, что профессиональная медицина в нашей стране не особенно поощряет, даже в отношении истории, критически мыслящих людей. Но вряд ли можно ожидать подобного трепетного отношения и от публики до тех пор, пока каждая семья сталкивается с практикой инокуляций, как это предписывает закон. Значит, без всяких сожалений надо обнажить истоки или историческую основу существующего положения вещей. Когда дело касается событий прошлого, историкам не только разрешается проводить изыскания где только возможно, но именно это от них и ожидается.

Технического языка автор по мере возможности избегает, да в нем и нет особой нужды, когда речь идет о прекрасно известном в каждой семье предмете. Автор не стал подробно останавливаться на некоторых деталях, ограничившись ссылкой на книгу, написанную им ранее для представителей его собственной профессии**. Автор был краток и там, где прекрасно поработал его непосредственный предшественник в изучении истории вакцинации, мистер Уильям Уайт. Те, кто уже знаком с компетентными и точными историческими исследованиями мистера Уайта***, обнаружат, что настоящая книга в основном исследует новые аспекты.

Лондон, февраль 1889 года

* "Повесть о том стара, но слава нетленна" (пер. С. Ошерова). Строка из 9-й книги, стих 79 "Энеиды" Вергилия. — Прим. авт. сайта.
** "Естественная история коровьей оспы и прививочного сифилиса" (Creighton Ch. The Natural History of Cow-pox and Vaccinal Syphilis. London, Cassell & Co, 1887). — Прим. авт. сайта.
*** Речь идет о книге У. Уайта "История великого обмана" (White W. Story of a Great Delusion. London, E. W. Allen, 4 Ave Maria Lane, 1885). — Прим. авт. сайта.

Оглавление Глава I

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава I. Научная репутация Дженнера до вакцинации


Д-р Чарльз Крейтон (Англия)


Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

I. Научная репутация Дженнера до вакцинации

Дженнер и Джон Хантер. — Экспедиция Бэнкса и Кука. — Письма Хантера. — Спячка. — Кукушка. — Книга для Королевского общества. — Избран членом. — Теория об инстинктах кукушки. — Оригинальность Дженнера. — Удивительная история. — Выдуманная анатомия спинки кукушки. — Орнитологи согласились.

Когда д-р Эдвард Дженнер предложил миру заменить инокуляции натуральной оспы инокуляциями оспы коровьей, он уже девять лет состоял членом Королевского общества и имел довольно близкие дружеские отношения с влиятельными людьми в Лондоне. А когда д-р Ингенхауз1, иностранный врач, весьма уважаемый ученый и писатель, как раз в то время гостивший у лорда Лэнсдауна в Боувуде, поставил под сомнение экспериментальные данные так называемого открытия Дженнера, последний, будучи не последней личностью в ученых кругах, тут же выступил в защиту своей чести и написал заграничному критику: "Поверьте мне, сэр, целью этого и прочих исследований в области физиологии, которые когда-либо занимали меня, всегда было установление истины"2.

Что же представляли собой ранние исследования в области физиологии, на которые ссылался Дженнер? И на основании чего его восприняли серьезно, — а ведь все ведущие врачи и ученые его несомненно восприняли серьезно, — как только увидел свет его первый трактат о коровьей оспе?

Дженнер происходил из преуспевающей семьи церковнослужителей, наследовавших сан приходских священников и небольшое поместье в Беркли в графстве Глостершир. Он учился у талантливого сельского хирурга мистера Ладлоу в Содбери, чей сын и партнер был учеником Джона Хантера3 в Лондоне. Когда Дженнер окончил учебу, на средства старшего брата его отправили в Лондон, чтобы он снова стал учеником-пансионером, на этот раз в доме Джона Хантера. За каждого ученика Хантер брал пятьсот гиней и ученичество длилось пять лет4, но так как Дженнер уже прошел курс обучение у Ладлоу, то у Хантера он провел всего два года, принятый туда, по всей видимости, на условиях ежегодной оплаты на такой срок, какой он посчитает нужным. В доме и рабочих кабинетах Хантера он был среди авторитетного окружения и перед ним открывались большие возможности. Среди его сверстников-соучеников были Эверард Хоум5, Клайн6 и другие, ставшие влиятельными людьми к тому времени, когда Дженнер выступил защитником коровьей оспы двадцать шесть лет спустя. В 1771 году, вскоре после того, как Дженнер поселился в доме Хантера, Бэнкс7 вернулся из первой экспедиции капитана Кука, предпринятой с целью наблюдений за прохождением Венеры в южных морях. Бэнкс принимал участие в экспедиции в качестве естествоиспытателя, с собой он привез огромную коллекцию, собранную с помощью Соландера8, и Дженнера усадили за работу с образцами. Ничего в его записях или наблюдениях, использованных Хантером, не говорит о том, что Дженнер когда-либо обладал навыками анатомирования и препарирования. Набор инъецированных препаратов, показывающих стадии развития куриного яйца, завещанный Дженнером своему душеприказчику д-ру Барону, был скорее всего приобретен Хантером для Дженнера на распродаже "Искусных препаратов Хьюсона"9, хотя Барон без всяких на то оснований утверждает, что эти препараты Дженнер сделал собственноручно, и соответственно хвалит его препараторские умения. Но вполне достаточно было и других способов, какими ученик Хантера мог оказать услуги Бэнксу, а Дженнер, в свою очередь, познакомился с человеком, чьей судьбой было занять президентское кресло Королевского общества на долгие годы и стать меценатом от науки. Здесь и начинается миф о Дженнере на страницах его биографии, написанной Бароном. В ней мы узнаём, что Дженнеру предложили место естествоиспытателя во второй тихоокеанской экспедиции Кука в 1772 году. Факты же таковы: хотя Бэнкс был настолько уверен в согласии правительства, что подготовил все свои приборы и инструменты и собрал сотрудников, он не смог убедить его разрешить ему и выбранным им помощникам участвовать во второй экспедиции 1772 года. Не желая, чтобы его приготовления пропали втуне, а помощники остались без работы, Бэнкс сам снарядил экспедицию естествоиспытателей в Исландию, но Дженнера с ним не было. Еще несколько месяцев Дженнер прожил у Хантера и в конце 1772 года вернулся в Беркли, где начал практику в доме своего брата, преподобного Стивена Дженнера.

По возвращении Дженнера в Глостершир началась его переписка с Хантером, продолжавшаяся почти до самой смерти последнего в 1793 году. Письма Хантера Дженнеру сохранились, и это на самом деле практически единственные письма Хантера, ставшие доступными для публикации в его биографии. Они были использованы в "Жизни Джона Хантера"10 Дрюри Оттли и в начальных главах "Жизни Эдварда Дженнера" Барона. Несомненно, Хантер искренне любил своего бывшего пансионера не только за его богатое воображение, но и за добродушие, хотя тот и затягивал доставку образцов. "Я никого не знаю, — пишет ему Хантер в 1776 году. — Если кому и писать, то тебе. Нет никого, кому я был бы стольким обязан". И снова, 18 января 1776 года: "У меня к тебе всего одна просьба — шли мне все, что можешь достать: животных, растения, минералы", и 17 декабря 1777 года: "Я беспокою тебя своими письмами, но ты единственный, к кому я могу обратиться", то есть за образцами и наблюдениями, доступными в деревне.

После двух лет практики Дженнера, в 1775 году Хантер сделал ему предложение, от которого некоторые уже отказались. Хантер хотел открыть школу анатомии и естественной истории в Лондоне, для чего ему требовался ассистент, способный при этом принять участие в расходах и сделать взнос в тысячу гиней. Он попросил Дженнера подумать о приезде в Лондон и об искомой сумме. "Я сделал подобное предложение Л. [вероятно, молодому Ладлоу], когда он был в Лондоне, — пишет Хантер, — но его отец был против; полагаю, из-за денег". Естественно, Дженнер тоже был против из-за денег, и на его отказ Хантер написал, что он и не надеялся, что подобное предложение может подойти Дженнеру.

Хантер давал своему сельскому корреспонденту различные задания, касавшиеся наблюдений за природой, но только из двух что-то вышло. Одно из них четырнадцать лет спустя послужило темой собственной работы Дженнера "Естественная история кукушки", опубликованной в "Философский трудах"11, а другое ограничилось несколькими скудными наблюдениями за температурой тела ежей в периоды спячки и бодрствования. В письме Бэнксу еще имеются обрывочные сведения о действии крови и других органических удобрений на растения. Вот на какие ранние достижения ссылается Дженнер, отвечая Ингенхаузу в 1798 году: "Поверьте мне, сэр, и это, и прочие исследования, когда-либо занимавшие меня, преследуют истину", и т. д.

Немалая часть переписки Хантера с Дженнером посвящена спячке ежей. 19 июня и 13 ноября 1777 года Хантер представил внушительный доклад о "животном тепле" в двух частях и зачитал его Королевскому обществу. Для этого исследования он собирал данные в течение нескольких лет и даже привлек к участию Дженнера, особенно в том, что касается данных о температуре тела ежей и других впадающих в зимнюю спячку животных. 2 августа 1775 года Хантер писал Дженнеру: "Спасибо за опыты с ежами, но почему ты спрашиваешь у меня, верны ли твои выводы? Я думаю, твои выводы верны, но зачем гадать? Почему не провести опыт?"12 Затем Хантер указывает ему, что нужно повторить все опыты (в деталях спланированные самим Хантером) и они дадут ответ. 10 января 1776 года Хантер пишет снова: "Нет ли у тебя больших деревьев различных видов? Если есть, я бы хотел, чтобы ты провел серию опытов относительно изменений их температуры в различные времена года. Есть ли у вас там навесы, куда прилетают по ночам летучие мыши? Если есть, я бы поручил тебе серию опытов касательно их температуры в разное время года". 22 января: "Ты ничего не пишешь о летучих мышах", и несколько недель спустя: "Если сможешь поймать несколько летучих мышей, пришли мне нескольких. А с оставшимися поступи следующим образом: проделай небольшое отверстие у них в брюшках, чтобы там поместился наконечник [термометра] и измерь температуру" и т. д. В мае 1777 года Хантер отправил Дженнеру термометр, изготовленный Хантером специально для таких опытов, а 6 июля он отправил Дженнеру скользящую шкалу из слоновой кости и подробные указания по ее использованию.

Но даже во второй части доклада Хантера о "животном тепле", зачитанном 13 ноября 1777 года, наблюдения Дженнера за ежами и мышами отсутствуют; Хантер просил провести наблюдения для сравнения со своими собственными наблюдениями за сонями. 23 ноября Хантер сообщает Дженнеру, что присланные им ежи прибыли, и просит понаблюдать за впавшими в спячку ежами на воле. 17 декабря Хантер пишет, что доставленные животные умерли: "Поэтому я хотел бы, чтобы ты нашел их норы и понаблюдал за их поведением, если получится", и дальше следует подробное руководство к действию. 20 марта 1778 года: "Ты занимался ежами? Сможешь прислать нескольких этой весной? Все ежи, что я получил, умерли, я остался без ежей".

В любом случае, не так уж легко было следовать указаниям Хантера и измерять температуру впавшего в спячку ежа путем надрезания брюшка свернутого клубком животного. А Дженнер тогда был совершенно не в том настроении, чтобы заниматься точными исследованиями. Он писал Хантеру о своем недавнем разочаровании в любви, и 25 сентября 1778 года получил ответ: "Пусть уходит, выкинь ее из головы. Я займу тебя ежами". Затем Хантер излагает список вопросов о зимней спячке, требующих прояснения, включая осеннее накопление жира и потребление его во время зимы, но, судя по всему, ничто не интересует Дженнера. В последующих письмах на протяжении нескольких лет все так же упоминаются ежи. В 1783 году Дженнер попросил термометр, и Хантер ответил: "Смиренно прося термометр, ты лукавишь, хотя думаешь, что я не вижу этого. Я пришлю его тебе, но следи за своими ч. [чертовски. — Прим. перев.] неуклюжими пальцами, не разбей и этот!"

Единственным результатом того скучного года стала небольшая запись Дженнера о четырех измерениях температуры тела ежа (два измерения сделаны зимой, одно летом и одно неизвестно когда). Хантер отвел этим наблюдениям полдюжины строк в своей работе о "животном тепле", которую он напечатал в 1786 году, девять лет спустя после своего доклада Королевскому обществу "О наблюдениях за некоторыми сторонам жизни животных". Позже, 10 декабря 1791 года, Хантер пишет Дженнеру: "Теперь ежи впали в спячку, не смог бы ты достать нескольких для меня?", и просит отправить их в Лондон. Барон сообщает, что среди бумаг Дженнера он нашел "рукопись, детально описывающую различные опыты над ежами, проведенные им по наущению мистера Хантера, но я думаю, что было бы целесообразнее отложить ее опубликование до тех пор, пока не будут найдены и напечатаны все его медицинские и научные труды". Эти труды так и не были опубликованы. В 1786 г. Хантер включил упоминание о четырех измерениях температуры, сделанных для него Дженнером, и если бы существовали другие наблюдения, заслуживающие упоминания, то можно быть уверенным, что Хантер дополнил бы эти скудные сведения.

"Медицинские труды" Дженнера, предшествующие работам о коровьей оспе, представляли собой статью о способе приготовления рвотного камня и наблюдение кальцинированной коронарной артерии в сердце умершего от стенокардии, которое использовал д-р Пэрри из Бата. А "научные труды" представлены только наблюдениями за кукушкой, помещенные в "Философских трудах" в 1788 году. Ниже приведена поучительная история создания этой работы, она прольет свет на манеру Дженнера мыслить и трудиться, а затем мы перейдем к его более известным исследованиям коровьей оспы.

Недалеко от Беркли располагалась ферма, принадлежавшая Гупер, тетке Дженнера. Ферма была излюбленным местом кукушек, и Дженнер, как и многие дети в его местности, еще с детства познакомился с повадками этих птиц. С с древности все знают, что кукушка откладывает свои яйца в гнезда завирушек, и даже Аристотель считал эти сведения общеизвестными. Однако статья преподобного Дэйна Бэррингтона13 в "Философских трудах"14 поставила под сомнение данные, знакомые и взрослым, и детям еще с той поры, когда люди вообще обратили внимание на европейскую кукушку.

Доверявший знаниям человечества в этой области, Джон Хантер задался вопросом: зачем кукушке откладывать яйца в чужие гнезда? И он стремился найти ответ с помощью своего любимого метода изучения внутреннего строения применительно к привычкам животных.

Известно, что до 1771 года, то есть до того, как двадцатиоднолетний Дженнер поселился у Хантера, последний анатомировал самок кукушки и удовлетворился тем, что не обнаружил в анатомическом строении внутренних органов препятствий, каковые предполагалось до него, к высиживанию яиц, как это делают все остальные птицы.

В 1788 году Дженнер представил то же самое наблюдение в своем труде как нечто новое, вместе с аналогичным выводом, сделанный Уайтом из Селборна15 с помощью исследования козодоя, очень похожего по строению на кукушку, о чем Уайт писал Бэррингтону в 1776 году. Но Барон как обычно сочиняет мифы и сообщает, что "все естествоиспытатели до Дженнера были склонны приписывать кукушкам необычность строения, которое и порождало такое поведение", то есть физические недостатки, хотя предположение Эриссана уже было опровергнуто. В изучении кукушек существовало много других вопросов, нуждавшихся в прояснении, об этом прекрасно знал Хантер, и Дженнер, вернувшись в Беркли после ученичества в доме Хантера, несомненно имел представление о взглядах и планах великого анатома на этот предмет. В одном из первых писем, написанных через несколько месяцев после отбытия Дженнера в провинцию, Хантер благодарит последнего за присланный желудок кукушки, а в другом послании, относящемуся к этому же периоду, Хантер пишет: "Я буду рад твоим наблюдениям за кукушками, будь предельно точен".

Никоим образом Хантер не желал лишать своего корреспондента любых преимуществ или наград, право на которые тот мог получить благодаря своим исследованиям в области естественных наук. В ранней переписке Хантер пишет Дженнеру: "Если благодаря своим изысканиям ты откроешь какой-нибудь закон, заслуживающий опубликования, я передам его в Королевское общество от твоего имени"16. Тем не менее несмотря на изучение Дженнером кукушек в течение ряда лет, не было похоже, чтобы из этого вышло нечто большее, нежели вышло из исследования ежей. В 1783 году, то есть через 10 лет после первого упоминания о кукушке, Хантер все еще пишет: "Я был бы рад правдивому и точному отчету о кукушках, по мере возможности основанному на твоих собственных наблюдениях", и в том же самом году: "Этим летом мне нужен твой готовый доклад о кукушках". Прошло еще три года, и в конце концов в 1786 году Дженнер подготовил для Королевского общества свой труд о "Естественной истории кукушки" в форме письма Хантеру.

Хантер получил письмо, но не передал его сразу же в Королевское общество, выжидая несколько месяцев, так как общество раздирали внутренние конфликты, и момент был неподходящий17. Работа была представлена совету в мае или июне 1787 года, и по распоряжению последнего она была опубликована в "Философских трудах"18.

Но в самый последний момент Дженнер по какой-то причине изменил точку зрения на самую важную часть проблемы, над которой он работал около пятнадцати лет. Он попросил, чтобы работу вернули, и президент Королевского общества Бэнкс согласился на его просьбу, написав 7 июля 1787 года следующее: "Вследствие Вашего открытия, что птенец кукушки, а не взрослая особь, выкидывает из гнезда яйца и других птенцов, совет решил предоставить Вам самому решать, как лучше поступить. Мы будем рады снова получить Ваш труд и опубликовать его в следующем году"19.

В конце концов упущенное было восполнено и 27 декабря 1787 года Дженнер отправил свою работу, а 13 марта 1788 года зачитал доклад Королевскому обществу, и в том же году его опубликовали в "Трудах". На волне успеха Дженнер пишет Хантеру, предлагая свою кандидатуру на выборы в члены Королевского общества, и Хантер отвечает, что он говорил с сэром Джозефом Бэнксом и тот "не имеет ничего против и окажет поддержку, но считает, что было бы лучше сначала напечатать и дать всем почитать исследование, и позволить людям поразмыслить над ним, так как многие могут и не поверить прочитанному"20. Уже в феврале следующего года (1789) Дженнер баллотируется и избирается F.R.S. [членом Королевского общества. — Прим. перев.]

В первоначальном виде труд о кукушке содержал несколько наблюдений: о содержимом желудка птенца, о сравнительно небольшом размере яйца кукушки (о чем в свое время Гилберт Уайт, вероятно, не знал), об агрессивном характере птенца при его наблюдении за ним в гнезде, о количестве яиц или следов яиц в яйцеводе кукушки и о привычке завирушек или других приемных родителей избавляться от своих собственных яиц, когда они находят в своем гнезде яйцо кукушки. Кроме этих наблюдений и одного-двух плохо продуманных опытов, изначально в работе были помещены догадки о причинах, не позволяющих кукушке самой высиживать яйца и выращивать потомство.

Теория основывалась на наблюдениях за количеством яиц в яичнике птицы на различных этапах ее роста. В своих письмах Бэррингтону Гилберт Уайт уже сомневался в утверждении, что кукушка откладывает только одно яйцо, и чтобы раз и навсегда решить этот вопрос, он предложил исследовать яичник кукушки. Это и сделал Дженнер. Он обнаружил, что яичник кукушки содержит яйца на различных стадиях развития точно так же, как и яичник курицы; это наблюдение позволило ему сделать вывод (его сделал бы и Уайт, если бы таковы были факты), что каждый год кукушка откладывает "великое множество яиц". Дженнер считал, что кукушка подчинялась "зову природы производить многочисленное потомство" и была "вынуждена" по неизвестным причинам рано покидать наши края, так как ей "разрешалось" только недолгое пребывание и "инстинкт диктовал" ей мигрировать в июле. Только так можно совместить два зова природы: откладывать яйца до конца пребывания и позволять другим птицам высиживать их.

Позже ученые пришли к заключению, что не количество яиц, а предположительно длинный промежуток между снесенными яйцами "делает процесс откладывания и высиживания яиц недопустимо долгим", как писал Дарвин21 (Origin of Species, 6th ed., p. 212), тогда как присутствие в одном гнезде яиц и птенцов различного возраста приводит к созданию неблагоприятных условий. А если доверить каждое снесенное яйцо опеке какой-то другой птицы (и, как заметил Гилберт Уайт, тщательно выбранной птицы), а не высиживать его самой, то, следовательно, это и есть настоящий материнский инстинкт, то есть действие во имя благополучия потомства, каждого птенца и всего вида. А вот ранняя миграция кукушки вряд ли является частью причины, скорее это следствие. Кукушка улетает раньше, потому что ее родительские инстинкты или обязанности, как она их понимает, не задерживают ее. Птенцы кукушки остаются до сравнительного позднего времени (сентября) или до тех пор, пока они достаточно окрепнут для полета. То, что может кукушка первого года жизни, тем более могут кукушки двух лет и старше.

Но почему Дженнеру пришлось попросить вернуть свой труд, и почему Бэнкс написал ему, что при публикации в "Философских трудах" "многие могут и не поверить прочитанному"? Речь идет об очень красочном описании того, как птенец кукушки, всего один день как вылупившийся из яйца, вытолкнул из гнезда своего собрата, птенца завирушки такого же возраста и размера. Первоначально теория Дженнера, основанная на наблюдениях и многократно подтвержденная, состояла в том, что взрослая завирушка, увидев яйцо кукушки в гнезде, тут же выбрасывает оттуда свои собственные яйца, вероятно, от злости, или взрослая кукушка прилетает и выкидывает только что вылупившихся птенцов завирушки из гнезда. По крайней мере, именно об этом Бэнкс прочел в первом варианте труда, хотя во втором варианте Дженнер пишет, что подобной теории ошибочно придерживаются многие авторы, и ни разу не упоминает о том, что до недавнего времени он придерживался ее сам. Он также ссылается на Пеннана22 и его здравую теорию, описанную в его "Британской зоологии"23. Теория состоит в следующем: птенец кукушки растет намного быстрее своих собратьев-птенцов, несмотря на то, что сначала они одинакового размера, и вскоре он начинает испытывать нехватку места и просто давит птенца завирушки (а взрослая птица, конечно же, потом выкидывает мертвого птенца)24.

Но 19 июня 1787 года Дженнер увидел нечто удивительное. За день до этого в гнезде завирушки лежало три ее собственных яйца и одно яйцо кукушки. На следующий день в гнезде уже находились только что вылупившиеся птенцы — один птенец кукушки (он вылупился из яйца размером с яйцо жаворонка ) и один птенец завирушки, два оставшихся яйца исчезли. "Гнездо находилось у самого края изгороди, и я отчетливо видел, что происходило дальше: птенец кукушки [вылупившийся всего несколько часов назад] выкидывал из гнезда птенца завирушки. С помощью крыльев и гузки маленькое создание умудрилось поддеть спинкой другого птенца, взобралось с ним на самый верх стенки гнезда, помедлило минуту и резким движением выкинуло птенца вон. Птенец кукушки подождал немного, пошевелил кончиками крыльев, как бы обдумывая, все ли сделано верно, а затем упал обратно в гнездо. Я часто [насколько часто?] видел, как до начала действий он исследовал ими (кончиками крыльев) яйцо и птенца; видимо эти части настолько чувствительны, что компенсируют отсутствующее у него зрение"; то есть речь идет о маленьком и слабом птенчике, не больше того яйца, из которого он недавно вылупился. Затем Дженнер решил положить яйцо рядом с бессердечным созданием и "таким же образом яйцо было сдвинуто к краю гнезда и выкинуто прочь". После этого, Дженнер проделал этот опыт еще несколько раз в разных гнездах и видел, что птенец кукушки "склонен действовать таким же образом". Выражения "часто" и "несколько раз в разных гнездах" в предыдущих предложениях не следует воспринимать слишком буквально, поскольку, по его же собственному утверждению, подобное поведение птенца кукушки он увидел впервые 19 июня 1787 года, когда сезон кладки яиц в том году практически закончился, а Дженнер отправил и опубликовал работу до начала следующего сезона. Но эти чудеса не единственные, добавленные во второй вариант труда. Оказывается, спина птенца кукушки имеет специальное строение, помогающее перемещать и выкидывать яйца и птенцов: "Его спинка очень отличается от спинок других только что вылупившихся птиц, от лопаток и до низа она очень широкая, с небольшим углублением в середине. Видимо, сама природа создала это углубление, оно помогает птенцу кукушки успешно двигать яйцо завирушки или ее птенца, а также выталкивать их из гнезда. Когда ему около 12 дней, углубление почти исчезает и спинка становится похожа формой на спинки других неоперившихся птенцов". Вряд ли стоит говорить, что этого необыкновенного и чудесного изменения в строении не существует; Дженнер и не пытался доказать свое утверждение единственным возможным способом, то есть несколькими вскрытиями. Более того, по неосторожности он сам признается в надуманности строения птенца — на предыдущей странице своего невероятного сказания об изгнании он замечает, что птенец кукушки "захватывает свою ношу с помощью приподнятых локтей".

Не только удивительное углубление исчезает на двенадцатый день со спинки птенца, но также "склонность к выталкиванию своих собратьев начинает снижаться, начиная со второго-третьего дня жизни и, как я мог заметить, полностью исчезает на двенадцатый день. На самом деле, как я сам очень часто наблюдал, склонность к выкидыванию яйца исчезает даже на несколько дней раньше", и так далее.

Весь этот разнообразный, богатый и чудесный материал о поведении птенцов кукушки был собран, скорее всего, в течение нескольких дней в конце сезона высиживания в 1787 году, при этом не упоминается об исследованиях, делавшихся на протяжении ряда лет, начиная с 1773 года, когда Дженнер впервые написал Хантеру о своих "наблюдениях за кукушками". И Хантер ответил: "Будь предельно точен". Никогда подобный совет не был более уместен.

Только что вылупившийся птенец кукушки забирается на край гнезда с равным ему по размеру птенцом завирушки в специальной выемке на спинке, замирает на вершине, а затем выкидывает свой груз ловким толчком, и остается там на какое-то время, чтобы убедиться в свершившейся катастрофе — это красочное описание Дженнера было принято всеми орнитологами25. Пеннан, изначально дававший разумное объяснение, что птенец кукушки "в скором времени давит и умерщвляет настоящее потомство, так как растет очень быстро", изменил эту фразу, ознакомившись с трудом Дженнера, на "быстро избавляется от них, выкидывая их из гнезда". Исследование Дженнера содержит несколько верных и прозаичных фактов, но бóльшая часть, особенно наиболее цитируемые фрагменты, лишь смесь противоречий и глупостей26.

Именно благодаря этой научной работе Дженнера избрали членом Королевского общества, и именно ее имел в виду Дженнер, отвечая Ингенхаузу по поводу разногласий из-за коровьей оспы: "Поверьте мне, сэр, целью этого и прочих исследований в области физиологии, которые когда-либо занимали меня, всегда было установление истины".

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ингенхауз Йоханнес (Ян) (1730—1799) — голландский врач, физиолог, биолог и химик. Доказал, что свет является необходимым для дыхания растений, в процессе которого они выделяют кислород и поглощают углекислоту. Автор опытов по теплопроводности твердых тел. Был личным врачом австрийской императрицы Марии-Терезы. Член Королевского общества. — Прим. авт. сайта.
2 Baron's Life of Edward Jenner, M.D. 2 vols. London, 1827—1838, i. 294.
3 Хантер Джон (1728—1793) — прославленный шотландский хирург и естествоиспытатель, считается одним из основоположников экспериментальной патологии. Установил роль лимфатической системы в организме, доказал, что плод и мать получают раздельное кровоснабжение, описал твердый шанкр и отличия между врожденной и приобретенной грыжами, автор трудов по стоматологии, о воспалениях, огнестрельных ранениях и др. — Прим. авт. сайта.
4 Ottley's Life of J. Hunter, p. 34.
5 Хоум Эверард, 1-й баронет, сэр (1756—1832) — английский врач, ученик своего зятя Джона Хантера, помогал ему в анатомических исследованиях. Первым описал ихтиозавра. Член Королевского общества, автор многочисленных публикаций об анатомии человека и животных. — Прим. авт. сайта.
6 Клайн Генри (1750—1827) — видный английский хирург, практиковал хирургию и преподавал анатомию в госпитале св. Томаса в Лондоне, занимал различные посты в Королевской коллегии хирургов, с 1823 года и до смерти был ее президентом. — Прим. авт. сайта.
7 Бэнкс Джозеф, 1-й баронет (1743—1820) — английский ботаник и натуралист. Его имя носят около 80 видов растений, большинство из которых были собраны в 1-й экспедиции (1768—1771) капитана Джеймса Кука. Занимал пост президента Королевского общества с 1777 года до самой смерти, во многом определяя развитие британской науки. Был одним из основателей Африканской ассоциации, созданной для исследований Африканского континента. — Прим. авт. сайта.
8 Соландер Даниэль Карлссон (1733—1782) — шведский ботаник. Учился у Карла Линнея в Упсальском университете, с 1763 года работал библиотекарем в Британском музее, в 1764 году был избран членом Королевского общества. Вместе со своим коллегой д-ром Германом Сперингом был приглашен Джозефом Бэнксом принять участие в 1-й экспедиции капитана Кука. Собранные им и Бэнксом растения составили позднее знаменитый "Флорилегий Бэнкса" — коллекцию медных гравюр, на каждой из которых было изображено растение. В 1772—1773 годах сопровождал Бэнкса в экспедиции на Фарерские и Оркнейские острова. В последние годы жизни был библиотекарем и секретарем Бэнкса. Именем Соландера названы остров у южного побережья Новой Зеландии и район Лондона. — Прим. авт. сайта.
9 Хантер Дженнеру, 30th Aug., 25th Sept. и 9th Nov., 1778, in Ottley's Life of J. Hunter, pp. 70, 71.
10 London, 1835.
11 "Philosophical transactions", "Философские труды" — периодическое издание Королевского общества, публикуемое с 1665 г. — Прим. перев.
12 Это подтверждает слова Барона, писавшего, что Хантер всегда советовал своему ученику: "Не размышляй, испытай!"
13 Бэррингтон Дэйн (1727—1800) — английский адвокат, антиквар и натуралист. Член Королевского общества. — Прим. авт. сайта.
14 См. Barrington Daines, Phil. Trans., vol. 62 (1771) .
15 Уайт Гилберт (1720—1793) — известный английский натуралист и орнитолог. Его книга "Естественная история и древние памятники Селборна" (1789) выдержала 300 изданий (последнее в 2007 году) и считается одной из наиболее часто издаваемых книг на английском языке. Книга представлена главным образом перепиской с Дэйном Бэррингтоном (см. прим. 13). — Прим. авт. сайта.
16 Ottley's Life of Hunter, Letter of 1776, p. 60.
17 Хантер Дженнеру, 26th April, 1787, Ibid. p. 104
18 Дженнер Бэнксу, in Baron, i. 77.
19 In Baron, i. 77.
20 Следующий хвалебный отзыв был помещен среди передовиц газеты "Уорлд" от 8 апреля 1788 года: "'Естественная история кукушки', недавно зачитанная [Королевскому] обществу, является одним из лучших дополнений к исследованиям этой области живой природы".
21 Дарвин Чарльз Роберт (1809—1882), английский естествоиспытатель, создатель дарвинизма. Здесь и далее Крейтон цитирует его знаменитую книгу "Происхождение видов путем естественного отбора" (1859). — Прим. авт. сайта.
22 Пеннан Томас (1729—1798) — уэльский натуралист и антиквар, член Королевского общества и Шведского Королевского общества наук. — Прим. авт. сайта.
23 Fourth Edition, 1776, i. 201.
24 Позднее стало известно (и эти сведения подтверждаются музеем Дженнера на его сайте), что Дженнер поручил наблюдать за гнездом своему 16-летнему племяннику Генри, который и придумал то, что Дженнер включил в первоначальную версию работы как свои собственные наблюдения. — Прим. авт. сайта.
25 Дарвин (Origin of Species, etc., 6th ed., p. 214) пишет, что Гулд "получил надежные сведения о птенце кукушке", и т. д., но он не цитирует Дженнера, непревзойденного специалиста по "непонятным и гнусным инстинктам".
26 Современные представления по вопросу поведения птенца кукушки тем не менее близки к тому, что сообщил Дженнер. Птенец кукушки крупнее и вылупляется раньше, чем птенцы приемных родителей, а потому превосходит их в массе и силе. Начиная с 10–12 часов жизни и на протяжении первых 3-4 дней, его спина особенна чувствительна к прикосновениям. Все, попадающее на нее, как яйца, так и птенцов, он стремится выбросить из гнезда. — Прим. авт. сайта.

Предисловие Оглавление Глава II

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава II. Сифилис, натуральная оспа и коровья оспа


Д-р Чарльз Крейтон (Англия)


Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

II. Сифилис, натуральная оспа и коровья оспа

Фольклор и коровья оспа. — Местная легенда. — Рождение легенды. — Бенджамин Джести. – Второе исследование для Королевского общества. — Откуда произошло название натуральной оспы. — Откуда произошло название сифилиса. — Почему сифилис был так назван. — Научное обоснование легенды. — Точка зрения Дженнера обретает форму. — Работа возвращена Королевским обществом. — Первоначальная теория. — Доказательства. — Мошенническая проверка. — Коровья оспа описана не полностью. — Обнаружено сходство с натуральной оспой. — Названа натуральной оспой коров. — Объяснения не представлены. — Факты замалчиваются. — Проверка на Джеймсе Фиппсе. — Значение действий Королевского общества.

Вернувшись в Лондон в 1788 или 1789 году или для прочтения доклада Королевскому обществу о своем исследовании кукушек или для избрания его членом, Дженнер привез с собой рисунок необычного поражения кожи на руке доярки, представлявшего собой большой голубовато-белый волдырь размером с серебряный трехпенсовик. Дженнер показал рисунок своим старым лондонским друзьям, включая Бэнкса, Хоума и Хантера; грубо сделанный набросок раздувшегося волдыря, появляющегося при коровьей оспе (cowpox), есть среди рисунков Хантера на конверте с недатированным письмом от Дженнера1. Болезнь заинтересовала всех в Лондоне, но для молочных ферм Дорсета, Уилшира, Глостершира, Норфолка и других графств она была более или менее обычна. Некоторые коллеги Дженнера знали о ней довольно много, особенно мистер Фьюстер из Торнбери. Вряд ли сам Дженнер знал о болезни больше, чем можно было выяснить из разговоров, и, по правде говоря, язвы на руках дояров обычно не лечили, или же ими занимался ветеринар, а не хирург2. Но воображение Дженнера было захвачено услышанной болтовней о том, что дояры, перенесшие коровью оспу, стали невосприимчивы к оспе натуральной (smallpox); ему показалось, что он нашел еще одну тему для доклада в Королевском обществе, и с присущей ему ленью и непоследовательностью он просто запомнил слова о коровьей оспе.

Когда название коровьей оспы вошло в обиход, не помнили даже старожилы. Как выразился сам Дженнер, оно существовало "с незапамятных времен"3. До конца восемнадцатого века никто и не думал связывать коровью оспу с оспой натуральной, а если кто находил связь между двумя болезнями, то скорее пустословы, чем сельские жители с настоящими практическими знаниями одной или обеих болезней. Единственное, что связывает коровью и натуральную оспы, это слово "оспа" (pox) в названии каждой болезни; это напоминает историю про реки в Македонии и Монмуте4. Созвучие названий, как и всегда, произвело впечатление на легковерных людей, знакомых с предметом больше на словах, чем на деле. Те, кто имел несчастье перенести коровью оспу с изъязвленных сосков коровьего вымени на свои пальцы, имели смутное представление о том, почему болезнь называется оспой. Но неугомонным болтунам, ничего не знающим, кроме названия, требовалась хорошо продуманная легенда. Они говорили доярам: вы перенесли коровью оспу, значит, натуральной оспой вы не заболеете. Не стоит думать, что известная сегодня легенда созревала медленно, уходя корнями в предыдущий опыт. И ни в коей мере она не была обычна для пастбищ Англии, где и обнаружили коровью оспу. Мистер Джейкобс, видный бристольский стряпчий во времена Дженнера, свидетельствовал, что около сорока лет назад, когда молодым человеком он работал на ферме своего отца, ему доводилось дважды страдать от язв, вызванных коровьей оспой, но он никогда не слышал, чтобы коровья оспа предотвращала заражение натуральной оспой5. С 1774 года и даже ранее Дорсетшир известен как колыбель легенды о коровьей и натуральной оспе, но нельзя исключить, если мы доверимся доказательствам, собранным Пирсоном (ноябрь 1798 года), что подобная легенда могла возникнуть независимо по тем же причинам в других английских районах, занимающихся молочным животноводством. Те, кто после того, как о работах Дженнера все начали говорить, утверждали, будто обнаружили подобные деревенские легенды и в отдаленных частях Европы, таких как Гольштейн и Прованс, не подумали, видимо, о возможности, что их не особо разборчивым информаторам такие мысли пришли в голову уже после Дженнера6. В зарубежных версиях легенды говорилось об овечьей оспе, а о болезнях крупного рогатого скота лишь смутно намекалось7. Заслуживающий доверия немец д-р Хейрн из Берлина, первым осуществивший вакцинацию в этой столице, совершенно опеределенно сообщает, что в молодости он слышал от своего отца о доярках, получивших язвы на руках с сосков коров, но никто и никогда не упоминал о защите против натуральной оспы8. Во Франции даже нет названия "коровья оспа" и, следовательно, никакого основания для легенды. Рассказы о добровольном заражении коровьей оспой в Белуджистане и перуанских Андах вряд ли могут рассматриваться в качестве доказательства всемирного распространения легенды, которая на самом деле произошла в западных графствах от игры слов, вытащенной на свет Дженнером. Даже в восточных графствах, где болезнь называлась нарывной оспой (pap-pox), до Дженнера легенду о защите от натуральной оспы не знали.

Найти источник легенды нетрудно. Желание защититься от болезни, устоять против или заговориться от нее существует с древних времен, и оно присуще взглядам на лечение как просвещенных, так и простых людей. Обычно заговоры или противоядия зависели от игры слов. Такой невообразимой чуши полно в старых травниках. Например, для защиты от бешеной собаки нужно носить в мешочке на запястье собачник9, а корень собачьей розы10 служит противоядием от укуса собаки11. Предполагаемое противостояние коровьей и натуральной оспы было вызвано такой же игрой слов, а вовсе не схожестью между двумя болезнями. Конечно же, те, кто видели оспу на коровьих сосках и бóльшая часть тех, кто страдал от болезненных и зачастую трудноизлечимых язв на руках, не могли усмотреть настоящей связи с натуральной оспой или того, что одна болезнь имеет отношение к другой. Свела их вместе в первую очередь игра слов.

Следующий шаг в развитии легенды также сделали неграмотные сельские жители. С середины прошлого века [книга написана в XIX веке. — Прим. перев.] большинство англичан было знакомо с выражением "получить надрез от оспы"; считалось, что лучше получить надрез от натуральной оспы в удобное время, чем рисковать и заразиться оспой во время эпидемии. В 1774 году12 преуспевающему дорсетширскому фермеру Бенджамину Джести пришло в голову, что можно сделать надрез и от коровьей оспы, и он действительно сам сделал надрезы жене и своим двум детям от этой болезни, то есть он внес материал из язвы на коровьем соске в надрезы на руках своих домочадцев. Что случилось дальше, точно не известно, кроме того, что пришлось пригласить врача, но, судя по всему, странная причуда Джести не нашла своих последователей. Тем не менее так много говорилось о защите от натуральной оспы благодаря инокуляции мягких ее разновидностей, таких как нелепая свиная оспа, что выдумка о коровьей оспе возникала то тут, то там. О существовании легенды Дженнер узнал совершенно случайно. На протяжении нескольких лет он лишь упоминал о ней в разговорах со своими коллегами, постоянно поднимая эту тему во время застолий в деревенских тавернах. Больше всего о коровьей оспе и язвах знал Фьюстер из Торнбери, и он, как и прочие, имел, к несчастью, очень веские причины считать защиту дояров от натуральной оспы бабушкиными сказками. Когда бы Дженнер ни начинал заводить разговор о своей выдумке, ему тут же приводили множество примеров, что дояры болеют натуральной оспой так же, как и другие люди13. Стало понятно, что сама по себе легенда нежизнеспособна.

Мы все слышали о том, как Дженнер боролся с трудностями и не давал сбить себя с толку, но немногие знают, какие это были трудности, и как он обошел их. Опыт здравомыслящих сельских врачей всегда предписывал им признавать неопровержимые факты. Именно такой опыт и встал на пути Дженнера, который знал намного меньше своих деревенских коллег о коровьей оспе. Тем не менее Дженнер понял, что появилась возможность повторить свой успех с кукушкой в Королевском обществе. Как следует из предисловия к его работе, он решил возвести сельские поверия в ранг научного знания. Вряд ли он вообще взялся бы за эту тему и стал бы упорствовать, если бы знал столько же о коровьей оспе у коров и у дояров, сколько его соседи, врачи и ветеринары. Но, похоже, Дженнер только слышал разговоры о ней, знал название болезни и что она вызывает поверхностные язвы на руках дояров. Легко можно понять дорсетширского фермера Джести, введенного в заблуждение названиями и наружной манифестацией обеих болезней. Но для оправдания более тяжкой вины Дженнера нам придется предположить, что он понимал природу коровьей оспы не глубже и судил о настоящем значении названия болезни не лучше, чем Джести. На самом деле Дженнер не был способен к точному мышлению. Он обладал развитым воображением, поэтому главную роль играли для него разговоры. В то время, когда его прозаично настроенные соседи-врачи не усматривали связи между коровьей и натуральной оспой и обращали должное внимание на то, что страдающие от коровьей оспы дояры не избегали обычной для того времени эпидемии, Дженнер убедил себя, что одна оспа как-то связана с другой, что для известного по слухам противостояния между болезнями существует какое-то научное, характерное для болезни основание, что случаи заболевания натуральной оспой у дояров, уже до этого зараженных коровьей оспой, были всего лишь исключениями, и однажды он сможет доказать это.

Давайте разберемся, однако, почему коровья оспа так именовалась простыми людьми еще до Дженнера и почему оспенные эпидемии, пришедшие в Европу с Востока, получили такое название. В наши дни нам проще иметь дело с вопросами филологии и патологии, чем современникам Дженнера, но вряд ли наша убежденность в том, что эти болезни совершенно разные, несмотря на схожесть их названий, будет превосходить убежденность, существовавшую в те времена. Дженнер не обладал чутьем на эмпирические факты, оттого он и начал с фантазий и нелепостей, а закончил систематической ложью и увиливаниями.

Впервые "small pockes" ("маленькие рябинки") в английских рукописях упоминается в "Хрониках" Холиншеда (1577 год), где описана эпидемия 1366 года, названная Полидором Вергилием pestilentia [лат. повальная болезнь, мор, чума. — Прим. перев.] и lues [лат. сифилис. — Прим. перев.] Под эпидемией pestis [лат. язва, чума. — Прим. перев.] в Англии в поздний период царствования Эдуарда III, по всей вероятности, подразумевалась чума. Судя по всему, Холиншед дал буквальный перевод — "smallpox" [т. е. "малый сифилис", "оспа". — Прим. перев.]; в любом случае, слово прижилось. Таким образом, это доказывает, что название, хоть и появившееся благодаря ошибке, было известно во времена царствования Елизаветы. Возможно также, что это слово появилось в Англии еще до того, как стала известна сама болезнь; вполне вероятно, что англичане заимствовали французское petite vérole14 [фр. "малый сифилис", "оспа". — Прим. перев.], это единственное в других европейских языках название, составленное по тому же принципу. Существует множество подтверждений, что Франция имела более ранний опыт эпидемий оспы, чем Англия. Эпидемии случались в 1536 и 1568 годах в Париже и в 1577 и 1586 годах15 по всей Франции. А если мы будем следовать установленным фактам, а не смутным предположениям о давней и всеобщей распространенности оспы, то сможем сделать вывод: первые эпидемии болезни произошли во Франции. В английских хрониках этого периода нет никаких записей об эпидемиях в Англии, несмотря на любопытный ошибочный перевод Холиншеда слова "pestis" в отношении событий за двести лет до 1577 года, когда в Англии стали говорить об оспе, — именно в этом году свирепствовала эпидемия по всей Франции, и Англия напрямую заимствовала французское название болезни.

Разумеется, в Англии могли быть случаи оспы и в ранние времена, хотя вряд ли можно это утверждать это на том основании, что слово variola [лат. натуральная оспа. — Прим. перев.] использовалось средневековыми английскими компиляторами медицинских трудов, поскольку все компиляторы переписывали друг у друга или из некоего общего галено-арабского источника, а их знакомство с болезнями ограничивалось исключительно словесными описаниями. Вот почему Джон Ардерн, запутавшийся наблюдатель и практик-эмпирик, так выделяется на их фоне. Он был блестящим ученым и описывал наблюдения природы. Хотя в начале XVII века в Лондоне действительно были зафиксированы случаи натуральной оспы, число их, видимо, было невелико. Отчеты о смертности в Лондоне публиковались капитаном Джоном Гронтом16, начиная с 1629 года. Нет никаких подлинных записей о более ранних годах, но даже в 1629 и последующих годах количество смертей от оспы было довольно мало, исключая не слишком серьезные циклические вспышки. Число летальных исходов в Лондоне стало держаться на довольно высоком уровне каждый год не ранее 1667 года17. Именно в этот период жил Сиденгам18, и есть все основания предполагать, что он был первым английским автором, описавшим натуральную оспу, ведь он, скорее всего, первым столкнулся с высокой заболеваемостью.

Как у французов vérole предшествовала появлению petite vérole, так и у англичан сифилис ("pox") появился до оспы ("smallpox"). Эту последовательность можно отследить не только благодаря филологии, но и благодаря истории. С 1494 по 1498 годы по всей Европе свирепствовала эпидемия странной и незнакомой болезни — сифилиса, и она с неослабевающей силой продолжалась где-то до 1520 года. Названия странной болезни менялись и были различны. В воззвании Джеймса IV Шотландского от 22 сентября 1497 года говорится об изоляции инфицированных Эдинбурга на острове Инч Кит, болезнь названа по-французски Grandgor "and the greit uther Skayth"19.

Однако во Франции сифилис стали называть vérole, а в Англии pox. По крайней мере, в прошении Саймона Фиша Генриху VIII в 1530 году против священников-папистов используется термин the Pockes20 [англ. щербины, пустулы, то есть сифилис. — Прим. перев.] Во времена Шекспира это слово было у всех на слуху и использовалось применительно к позорной болезни, известной уже более века. В XVII веке оно иногда использовалось для названия натуральной оспы, но это всего лишь небольшое отступление от обычного значения. Сегодняшнее мнение, что под the pox изначально подразумевалась натуральная оспа, происходит из-за забавной ошибки, ее я опишу в сноске21.

Lues venereal [сифилис. — Прим. перев.] по-английски назывался pockys, pockes или pox [каждое из этих слов также означает "рябинка", "оспина", "пустула", "щербинка". — Прим. перев.], и любой студент, изучающий историю английского языка, может понять, почему, хотя для знакомых с болезнью в ее современной форме подобное название может показаться неточным. Отличительной чертой эпидемии, начавшейся в 1494 году, были кожные высыпания по всему телу. Для большинства отчетов того времени подобные высыпания (теперь считающиеся "вторичными") заслонили собой все остальные признаки болезни. В 1566 году Луизини опубликовал в Венеции два тома отчетов о той эпидемии22.

Другие отчеты (опубликованные Ле Мэром) сообщают, что в Савойе болезнь называлась la clavela — из-за высыпаний твердых узелков, папул, волдырей и тому подобного на коже; в современном французском языке la clavelée означает овечью оспу — по той же причине. В монографии венецианца Николаса Масса (долгое время она считалась самой авторитетной, хотя Хенслер сомневается, что в ней содержатся сведения из первых рук23) дается формальное определение болезни, и первые строчки его описания болезни таковы: pustulæ diversæ etaliæ infectiones cutaneæ [лат. различные пустулы и прочие кожные болезни. — Прим. перев.] В пятой главе, посвященной пустулам, Масса пишет, что они возникают по всему телу — на конечностях, лице и голове, а также у корней волос. Именно в этом описании используются такие термины как "вздутые", "распухшие", "сочащиеся жидкостью"; "красные", "синюшные", "беловатые"; "маленькие", "сухие", "вызывающие зуд"; "широкие", "плоские", "мягкие". У заболевших пустулы появлялись сравнительно рано (уже на вторую или третью неделю), и сыпь часто являлась сигналом к ослаблению печально известных головных болей и ломоты в конечностях. Во многих случаях пустулы настолько затмевали все остальное, что о первичной язве даже не думали. Понятно, что Масса считал болезнь кожной, и именно из-за этой точки зрения Хенслер не доверял его труду. Но термин pustulæ широко используется современными авторами24, и от них мы знаем, что "пустулы" прорываются и гноятся, превращаются в разъедающие кожу язвы, у их основания разрастаются бородавки и нарывы, и иногда из этих язв на лице может начаться кровотечение, оказывающееся смертельным.

Можно предположить, что тот же термин (pustulæ) применялся к первичным язвам, и что в основном описываются именно они, но выражение pustulæ malæ per totum corpus [лат. болезненные пустулы по всему телу. — Прим. перев.] дает настолько красноречивую и подробную формулировку, что не оставляет никаких сомнений.

Сыпь, как мы теперь знаем, являющаяся вторичным проявлением сифилиса, была ужасной чертой большой эпидемии; появление на коже pustulæ дало фрацузское название vérole и английское pox. Таким образом, когда появилась болезнь, известная в Аравии и на Востоке на протяжении веков, совершенно другой природы и патологии — заразное кожное заболевание, вызывающее пустулы (оспины), прозванная в Европе на средневековой латыни variola25, то из-за присущих ей пустул, очень схожих с сифилитическими по своей отталкивающей природе и распространенности, но различающихся в деталях и имеющих свои характерные особенности, она была названа малым сифилисом. Эти так называемые pustulæ, особенно на лице, были самой характерной чертой большой эпидемии, известной изначально как эпидемия сифилиса, и по этой причине болезнь получила свое обиходное название26. В дальнейшем сифилис утратил свои самые страшные формы высыпаний на коже, но в Англии сохранилось его простонародное название, имеющее отношение только к вторичной стадии болезни, пустулам. Сифилис сохранил свое название; не обязательно слово pox должно означать variola, иначе не было бы такого уточнения как small-pox или lesser-pox [малый сифилис или меньший сифилис. — Прим. перев.]


Таким образом, когда обитатели молочных ферм Англии назвали (точно неизвестно, когда) коровьей оспой (cow pox) некое типичное и характерное заболевание коровьих сосков, то Шекспир использовал его в качестве характеристики конкретного "язвительного" персонажа27 — из-за гнойных, едких и язвенных болячек на коровьих сосках, а также из-за их заразности. Ни в коем случае нельзя исключить, что болезнь назвали так из-за язв, перешедших на руки дояров от прикосновений к коровьим соскам, и нет никаких сомнений, что повсеместное использование названия закрепилось из-за сходства высыпаний, хотя оно и не несло в себе оскорбительного смысла, присущего классическому названию. Коровья оспа была заболеванием коровьих сосков и была заразна для дояров, в Норфолке ее называли оспенными нарывами. Благоприятные условия возникновения болезни и способ ее передачи будут описаны позже словами простого глостерширского ветеринара, жившего во времена Дженнера (глава 3, стр. 56).

Легковерные люди и пустые сплетники, слышавшие только похожие имена, считали коровью оспу амулетом или заговором против оспы натуральной. Дояры должны были быть научены горьким опытом и здравым смыслом, которые помогали им cдерживать свою доверчивость, тогда как врачам, которых приглашали лечить язвы на руках дояров, и ветеринарам было сложно найти сходство с натуральной оспой. Подобная нелепица не могла сосуществовать с настоящими, пусть и только эмпирическим, знанием обеих болезней, не говоря уже о частых случаях, когда дояров инокулировали натуральной оспой или они ею заражались подобно прочим людям. Эта чушь возникла благодаря поверхностному, чисто словесному знакомству с предметом. Такое представление даже вряд ли можно назвать поверхностным; для патолога или эпидемиолога было бы такой же совершенной нелепостью рассуждать о коровьей оспе, становящейся натуральной оспой, как о том, что конский каштан — это каштановой масти лошадь [в английском здесь игра слов: horse-chestnut и chestnut horse. — Прим. перев.].

У д-ра Дженнера получилось ухватиться за эту удивительную легенду и сделать ее удовлетворяющей научным требованиям, несмотря на раздражение и насмешки, с которыми ту встретили его простые коллеги-врачи, практикующие в районах, где коровья оспа была распространена. Трудно оправдать легкомыслие или преступную небрежность Дженнера, даже если рассматривать лишь отправную точку. Только одно может служить смягчающим обстоятельством для его заблуждения: форма везикулы, появляющаяся на руках дояров в первые дни после заражения коровьей оспой. Благодаря экспериментам Рикорда, Генри Ли и других, нам теперь известно, что язва на коже, появившаяся после инокуляции сифилиса, вначале напоминает такую же беловатую везикулу на руках дояров, заразившихся коровьей оспой, и что классический сифилис и коровья оспа в этом и прочих аспектах очень схожи (см. главу 5, стр. 119). У Дженнера не было имеющихся сегодня средств для проведения опытов, чтобы пойти по верному пути, хотя один из его самых ранних критиков, Мозли, в 1798 году заявил совершенно ясно, "основываясь исключительно на аналогии и патологии", что коровья оспа — это lues bovilla [лат. бычий сифилис. — Прим. перев.], и что натуральная и коровья оспы "совершенно непохожи". Дженнеру могли бы помочь и заурядный здравый смысл, не противоречащие друг другу свидетельства, умение обобщать, простое следование очевидным фактам, не унесись он в облака, очарованный словесной иллюзией.

Привезенный Дженнером в Лондон в 1789 году рисунок везикулы на руке зараженной коровьей оспы доярки — первое серьезное доказательство интереса Дженнера к вопросу. Его переписка с Хантером на протяжении двух или трех лет после того не содержит никаких упоминаний коровьей оспы, и есть все основания предполагать, что Дженнер занимался этой проблемой так же вяло и бессистемно, как и исследованиями кукушки, спячкой и миграцией птиц28. С 1789 года, когда он зашел так далеко, что нарисовал язву в везикулярной стадии на руке доярки, о коровьей оспе не упоминается до 1794 года, когда эта тема уже переполняет Дженнера. Он говорит о ней в своей переписке с Клайном29, а тот сообщает о ней Джозефу Адамсу, одному из учеников Хантера30; Адамс, в свою очередь, пишет без ссылки на источник о предположительном антагонизме коровьей и натуральной оспы в первом издании своих "Болезнетворных ядов" (1795). Адамс обсуждал эту идею в разговоре со своим близким другом, преп. д-ром Уортингтоном; последний написал о теориях Дженнера д-ру Хейгарту из Честера, очень известному врачу тех лет31. Интересен ответ Хейгарта (15 апреля 1794 года):

Ваше замечание о коровьей оспе и в самом деле удивительно, оно настолько странно и настолько противоречит всем последним данным, [что] потребуются ясные и полные доказательства для признания его достоверным... Я надеюсь, что никто не доверяет сказкам простонародья.

Доказательством, что подобные разговоры велись в медицинских кругах на западе страны, может служить и то, что д-р Беддоуз, ведущий бристольский врач, вынужден был походя упомянуть эту тему в своих "Вопросах инокуляции", которые он добавил к переводу (Лондон, 1795) с испанского трактата Жимберната32 о бедренной грыже.

Только в мае 1796 года Дженнер предпринял первые шаги для осуществления своей идеи. Прослышав о коровьей оспе у дояров на ферме неподалеку от Беркли, из большой везикулы на руке доярки Сары Нельмс он взял немного жидкости и 14 мая инокулировал ее в обе руки восьмилетнего мальчика Джеймса Фиппса. Экспериментальная инокуляция была похожа на случайное заражение дояров, особенно через трещины и царапины на руках. 2 июля Дженнер инокулировал мальчика натуральной оспой, пытаясь доказать, что предыдущее заражение коровьей оспой защитило его от вариолярной инфекции.

В течение осени или зимы он объединил сообщения о коровьей оспе у коров и дояров, которые собрал ранее, и несколько известных ему случаев, когда инокуляция натуральной оспой не имела последствий у переболевших коровьей оспой дояров или же они не заболевали натуральной оспой во время эпидемии.

Из этих материалов и опыта над Джеймсом Фиппсом Дженнер смастерил работу, снабдил ее рисунком язвы от коровьей оспы на руке доярки Сары Нельмс, и в конце 1796 или в начале 1797 года отправил свой труд в Королевское общество. Вероятно, работу передали без соблюдения формальностей сэру Джозефу Бэнксу, а тот показал ее лорду Самервиллю, председателю комитета сельского хозяйства. Работу представили совету Королевского общества33, но отзыв о ней был неблагоприятным; особенно сильно не понравилась она Эверарду Хоуму, так что Дженнер получил свою статью назад. Тема работы была новой для научных кругов, и рецензентам доказательства теории Дженнера не показались достаточно вескими для опубликования исследования в "Философских трудах"34. Тем не менее лорд Самервилль заявил, будто он слышал от одного врача из Блэндфорда в Дорсете, что в этом графстве также говорят о защитных свойствах коровьей оспы против оспы натуральной, что было отголоском известных ранних опытов фермера Джести с коровьей оспой, которые, вероятно, и стали естественной почвой для этой легенды.

Не осталось точных сведений о содержании первой работы, но мы знаем, что в ней присутствовало описание единственного опыта с коровьей оспой над Джеймсом Фиппсом, и в ней не упоминались ни случаи лошадиного мокреца, ни опыта с ним, который был проведен только в марте 1798 года. Следовательно, вероятно, что знаменитая теория о лошадином мокреце как источнике настоящей коровьей оспы если и присутствовала в работе, то была лишь намечена в общих чертах. Из-за отказа Королевского общества принять работу, у Дженнера появилась возможность значительно изменить и представить ее снова в 1798 году. Точно так же возврат его трактата о кукушке (хоть и по его собственной просьбе) позволил Дженнеру внести туда в последний момент потрясающие новшества, описанные в предыдущей главе. Дабы не упустить ни одной детали в историческом исследовании дженнеровской легенды, следует, прежде чем двинуться дальше, рассмотреть теорию о коровьей оспе и ее доказательства, предложенные Дженнером Королевскому обществу первоначально.

Теория о коровьей оспе, не осложненная лошадиным мокрецом, была обыкновенной деревенской басней о том, что дояры, получив пустулы на пальцах из-за прикосновения к коровьим соскам, становятся невосприимчивы к натуральной оспе. Прихорашивая эту легенду для Королевского общества, Дженнеру пришлось, разумеется, придать ей наукообразный вид, а также добавить опыты. Столетие существования английской науки предполагало, что любая теория или точка зрения, даже если она диалектически абсурдна, будет внимательно выслушана и даже встречена с энтузиазмом при условии наличия опытов. Только с помощью опытов Дженнер смог превратить заурядную выдумку о коровьей оспе в науку, приемлемую для Королевского общества. Вряд ли он вообще решился бы выдвинуть свою теорию, не имейся для нее определенной экспериментальной поддержки, ведь обычный основанный на здравом смысле врачебный опыт его соседей полностью противоречил идее о защитных свойствах коровьей оспы.

Эксперименты состояли из двух этапов. Сначала пожилым доярам, когда-то перенесшим коровью оспу, делалась инокуляция натуральной оспы, чтобы проверить, "возьмется" ли она. На втором этапе следовало заразить коровьей оспой ребенка, а затем провести вариоляционный тест. Почему для установления истины с перенесшими коровью оспу пожилыми доярами потребовалось пренебречь опытом ради эксперимента, это выше всякого понимания. На самом деле настоящей, но не провозглашаемой публично и, вероятно, неосознанной, целью эксперимента с доярами было обойти опыт и найти "научное" обоснование удобной иллюзии. Поэтому Дженнер хранил молчание о переболевших коровьей оспой доярах, которые позднее заболели натуральной оспой, хотя он легко мог собрать сообщения о множестве подобных случаев со своего собственного района. Дженнер обращал внимание только на тех дояров, перенесших коровью оспу, кто по воле случая или из-за личных особенностей не заболел натуральной оспой. Эти-то данные и стали экспериментальными доказательствами защитной силы коровьей оспы.

В двух или трех случаях экспериментом было "воздействие" инфекции натуральной оспы на перенесшего коровью оспу человека, словно в то время большинство взрослых и пожилых людей не подвергались одинаковому воздействию и не обладали одинаковой сопротивляемостью. В нескольких случаях экспериментальное доказательство находилось ретроспективно, когда не удавалась инокуляция натуральной оспой, при том что у других она была успешной, но цели доказать, что подобные неудачи происходили чаще у перенесших коровью оспу взрослых, чем у не перенесших ее взрослых, не ставилось. Еще двоим или троим Дженнер собственноручно привил натуральную оспу, чтобы проверить их сопротивляемость, полученную с помощью коровьей оспы. Чтобы доказать, что за прошедшее время сопротивляемость не снизилась, были выбраны довольно пожилые дояры, включая изможденных бедняков, словно прожитые годы не ослабляют восприимчивость и к вирусу натуральной оспы.

Но больше всего поражает нравственная сторона первоначальных экспериментов Дженнера, с помощью которых он доказывал защитные свойства коровьей оспы. Если его логика была никудышной, то объективность еще худшей. "Я придумал, — писал он, очень важную вещь: проводя эксперименты, нужно сначала обратить внимание на состояние оспенного гноя, а потом вводить его в руку перенесшего коровью оспу". Внимание, которое Дженнер обращал на "состояние оспенного гноя", описано им самим у Джона Филипса (случай № 3), перенесшего коровью оспу в девятилетнем возрасте, а затем в шестьдесят два года проверенного на сопротивляемость с помощью инокуляции оспенного гноя, "взятого из руки мальчика как раз перед появлением у него сопровождаемой сыпью лихорадки". Полностью смысл этого трюка будет раскрыт в главе 6 "Вариоляционный тест", а пока что могу сказать, что метод инокуляции, предлагаемый Дженнером своим читателям для использования в их собственных опытах во избежание "многих последующих неудач и путаницы", был всего лишь высшим выражением мошеннических методов Гатти и Даниэля Саттона, когда эффект от инокуляции был сведен к бледной тени или простой видимости натуральной оспы35. Гной для инокуляции брали не из естественно или случайно появившихся пустул натуральной оспы, а исключительно из местной пустулы, образовавшейся в результате искусственной инокуляции, причем делали это немедленно, как только появлялась хоть какая-то жидкость, или "как раз перед возникновением сопровождающей сыпь лихорадки". Это означает, как сообщает французский вариолятор того времени, что "натуральная оспа ослабляется до полного исчезновения, и последние инокуляции не имеют никакой силы"36. Умышленный забор одной лишь серозной жидкости из пустулы, появившейся в месте предыдущей инокуляции на руке, позволяет с уверенностью утверждать, что настоящей вариоляции там не было. Вот так Дженнер экспериментальным методом обошел изобличающую правду жизненного опыта, и вот почему он теперь так искренне желал, чтобы и другие вслед за ним провели вариоляционный текст. Тип инокуляции, который должен был произвести минимальный эффект, был тщательно подобран, а когда производился минимальный эффект, то предыдущее заражение человека коровьей оспой приобретало доверие.

Неудивительно, что Королевское общество должно было найти представленные Дженнером экспериментальные доказательства защитных свойств коровьей оспы сомнительными по качеству и скудными по количеству. Но сама по себе работа все еще могла быть полезной, если бы там содержались точные данные о коровьей оспе, болезни довольно любопытной и еще не описанной. Такие точные данные в работе отсутствовали. Вряд ли она могла быть заполнена голым теоретизированием о лошадином мокреце, как мы видим в более позднем варианте "Исследования" от 1798 года, однако возможность дать полное, объективное и научное описание коровьей оспы не была использована. Похоже, Дженнер не обладал глубокими знаниями о коровьей оспе у коров и никогда не имел с ней дело, как, например, Клейтон, ветеринар из Глостера (см. главу 3), или как Сили, усердно изучавший эту болезнь в округе Эйлсбери сорок лет спустя37. Тем не менее Дженнер знал, что коровья оспа приводит к изъязвлению коровьих сосков, и "ветеринар обычно контролирует это состояние с помощью прижиганий"; что это местная болезнь, и передается она доярам и другим коровам только посредством контакта с ее веществом. О язвах на руках дояров он имел более точное представление, так как язвы были обычным делом и их было проще изучить. Дженнер знал о болезненности фагеденических язв различной интенсивности или застарелости, и о том, что иногда они нуждались в долгом лечении. Сначала они выглядели как большой беловатый или беловато-голубоватый волдырь размером почти с шестипенсовик, как Дженнер и изобразил на своем наброске руки Сары Нельмс, затем через неделю-другую распухшая кожа сморщивалась и волдырь либо лопался, становясь открытой язвой, либо превращался в струп (что обычно происходит с ранами на коровьих сосках) и из-под него некоторое время продолжал сочиться сероватый вонючий гной. Болезнь была неприятной, как на нее ни посмотри, и Дженнер должен был знать, почему дояры инстинктивно называли ее сифилисом.

Вклад Дженнера в изучение болезни у дояров ограничился хорошей цветной гравюрой, изображающей болезнь на руке доярки. Он даже не сообщает, превратилась ли тогда везикула в в болезненную язву, как это обычно бывает; он предоставляет читателю довольствоваться впечатлением, что в этом конкретном описанном им случае болезнь представляла собой везикулярную "сыпь". Когда Сили взялся за научное изучение этой темы, он отразил последовательные стадии папулы, везикулы и язвы; на гравюрах Сили38 хорошо видно, что язвы бывают различной степени плотности и воспаления. Рисунка, изображающего болезнь, инокулированную мальчику Фиппсу, представлено не было, но описание подробнее, чем в случае с дояркой, от которой взяли материал для заражения. Я привожу фразу, на которую делался особый упор: "Со временем на надрезах появляются нагноения, очень похожие на те, что производятся вариоляционным материалом".

Это заявление на самом деле ни о чем не говорит, оно просто описывает надрезы, постепенно начинающие гноиться, но при этом используется старая терминология инокуляций натуральной оспы, и не очень искушенному читателю казалось, что коровья оспа была формой натуральной оспы. Возможно, что и сам Дженнер в это верил, вопреки абсолютной несхожести между язвами на коровьих сосках или пальцах дояров и заразной кожной сыпью у людей. Возможно, ему никогда не приходило в голову задуматься, почему задолго до него в разговорах коровью оспу называли сифилисом. По всей вероятности, Дженнера ослепило честолюбивое желание найти научное основание для легенды о защитных свойствах коровьей оспы, и он не обратил внимания на очевидные факты. Но это никак не может оправдать его представление своего труда Королевскому обществу и врачам тем способом, о котором сейчас и пойдет речь.

Дженнер назвал свою работу "Исследование причин и последствий Variolæ Vaccinæ, болезни, обнаруженной в некоторых западных графствах, особенно в Глостершире, и известной под названием коровьей оспы". Можно возразить по поводу "обнаруженной", но оставим это. Суть этого длинного и мудреного заголовка сводится к Variolæ Vaccinæ, единственному названию в этом кратком заголовке. Variola Vaccinæ означает на латыни натуральную оспу коров. Болезнь коров и дояров, известная сельскому люду на протяжении поколений под названием коровьей оспы, теперь внезапно была представлена образованному обществу, никогда не слышавшему о ней ранее, под новой торговой маркой. Последняя написана на титульном листе, она затмевает прежнее простонародное название и возвышенностью, и претензией на научную точность, а также, в целях удобства, становится отличительным названием. Это поразительное новшество присутствует только на титульных листах. Дженнер нигде не указывает, ни в предисловии, ни в самом тексте, что это имя новое, до того неизвестное в ветеринарных или медицинских трактатах, он нигде ни единым словом не объясняет своего изобретения и не использует его ни в предисловии, ни в тексте. Но оно присутствует в заголовке в качестве полного, правильного и научного названия болезни, которое копируется журналами и повторяется в сотнях различных сочетаний, хотя из самой работы при этом больше не цитируется ни единого слова, и несет с собой всю силу идеи, что естественно при использовании описательных синонимов для объяснения неизвестного понятия39.

Как одна уловка тянет за собой другие, так и вводящий в заблуждение заголовок на титульном листе заставил Дженнера скрывать настоящие факты и предлагать ложные объяснения в тексте. Сейчас нас интересует только один пример, великая первая историческая вакцинация Джеймса Фиппса. Нас заставляют поверить, что с самого начала надрезы на руках Фиппса повели себя точно так же, как если бы они были сделаны для натуральной оспы; на девятый день он превосходно себя чувствовал, присутствовало только небольшое рожистое покраснение, "но все сошло (оставив на инокулированных частях корочки, а потом струпья), не причинив ни мне, ни моему пациенту малейшего беспокойства". Очень сердечно и обнадеживающе, нет никаких сомнений, но скромное упоминание в скобках о последующих струпьях — те детали, в которых прячется дьявол. Значение струпов, появившихся после первого образования корочки на язвах коровьей оспы на руке, нам хорошо известно благодаря рассказам более непредвзятых и достойных уважения людей, вакцинировавших с помощью вещества, взятого прямо из коровьего соска или с пальцев дояров.



Давайте рассмотрим пример из числа самых ранних вакцинаций после Дженнера, описанный Юзом из Страуда40: в декабре 1798 года Уильям Кинг, пятнадцати лет, был инокулирован с помощью вещества, полученного от Дженнера и взятого им же от больной коровы из Стоунхауза. На десятый день у подростка появились высыпания или очаги, очень похожие на таковые у Джеймса Фиппса; на восемнадцатый день "центральная корочка стала похожа на струп"; на двадцать восьмой день струп сошел, оставив после себя язву глубиной с четверть дюйма; ее лечили ртутной мазью, и постепенно она прошла.

Вот в чем смысл хитрого замечания в скобках "оставив на инокулированных частях корочки, а потом струпья". Если после отпадения поверхностных корочек мы наблюдаем появление струпьев, а потом их постепенное отслоение (обычно с помощью припарок), и видим, что язвенные каверны заполняются грануляционной тканью и покрываются новой кожей, то мы должны сделать вывод, что даже если Джеймс Фиппс "превосходно себя чувствовал на девятый день", то на протяжении нескольких недель его руки были в язвах. Его руки в двух местах могли быть излечены только ко 2 июля, когда ему был сделан тест с натуральной оспой. В соответствии с обычной практикой, материал натуральной оспы вводили в руку рядом с местом вакцинации, и, учитывая это, неудивительно, что пустула, появившаяся в месте инокуляции, так и не нагноилась, даже если предположить, что Дженнер применил не предлагавшийся им своим читателям для проверки мошеннический метод Саттона, а более надежный способ инокуляции натуральной оспы. Мы не знаем точно, как повела себя местная оспенная пустула у Джеймса Фиппса. Дженнер сообщает лишь, что "руки выглядели так же, как мы обычно видим у инокулированного гноем натуральной оспы пациента, перенесшего коровью или натуральную оспу". Когда проверку провели во второй раз, то "никакого значительного влияния на конституцию оказано не было". "Бедного Фиппса", как называл его Дженнер, довольно часто так проверяли, и инокуляции у него никогда не "брались". Он был слабым, болезненным созданием, у которого подозревали чахотку, а на деле могла быть только золотуха, и он не был подходящим объектом для экспериментов с инокуляциями натуральной оспы.

По рассмотрению всех фактов, становится понятно, почему рецензенты Королевского общества отказались рекомендовать статью Дженнера о коровьей оспе к публикации в "Философских трудах". Во времена, когда его президентом был меценат Бэнкс, общество не имело особенно высоких стандартов критического подхода41, но в любом случае оно оценило бы подтвержденные свидетельствами факты, ясное описание происходящего, доходчивость и прочие качества, гарантирующие добросовестность исследователя, даже если его наблюдения ошибочны, а в выводы вкралась ошибка. В Королевском обществе все складывалось в пользу Дженнера. Его предыдущую работу встретили благосклонно, даже со снисхождением, его выбрали членом общества через несколько месяцев после ее публикации, председатель Бэнкс был его другом, Эверард Хоум (которого Дженнер больше всех обвинял в том, что работу о коровьей оспе отклонили) был товарищем по пансиону в доме Джона Хантера двадцать пять лет назад. Дженнер нашел новый предмет для изучения — неописанную болезнь, представляющую научный и практический интерес для производителей и потребителей молока. Почему работу вернули Дженнеру, можно только догадываться, но мы будем недалеки от истины, если предположим некоторую скудость первоначальных наблюдений коровьей оспы, некоторую неясность в объяснениях, заподозрим неуместную однобокость в случаях защищенных дояров и обратим внимание на непреодолимое ощущение неправдоподобия при объяснении особенностей такой болезни как коровья оспа, названной натуральной оспой коров.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ottley's Life of John Hunter, p. 39.
2 Официально профессия Дженнера, согласно полученному им образованию, именовалась "хирург и аптекарь" (surgeon and apothecary). — Прим. авт. сайта.
3 The Origin of the Vaccine Inoculation, 1801. В своем "Исследовании" он пишет, что самые пожилые фермеры помнят болезнь под названием коровьей оспы, и что она так называлась всегда, насколько им известно, но им не приходило в голову связать ее с натуральной оспой. "Исследование" Дженнера считается одной из священных книг медицины, но сейчас ею особенно не интересуются даже официальные лица, имеющие отношение к этому предмету. Например, бывший заведующий Управлением статистики Шотландии (д-р Старк) в своем отчете за 1870 год на стр. 32 сетует на невежество публики в вопросах вакцинации, и начинает свою проповедь с замечания, что именно Дженнер впервые назвал заболевание коровьей оспой.
4 Крейтон имеет в виду слова Флюэллена из трагедии Шекспира "Генрих V": "...Если вы посмотрите на карту мира и сравните Македонию и Монмут, даю вам честное слово, вы убедитесь, что они, как бы это сказать, очень похожи по местоположению. В Македонии есть река, и в Монмуте точно так же имеется река; в Монмуте она называется Уай; но вот как называется та, другая река, у меня совсем вылетело из головы. Но все равно они похожи друг на друга, как один палец моей руки на другой, и в обеих водятся лососи" (пер. Е. Бируковой, ПСС В. Шекспира, 1959). — Прим. авт. сайта.
5 Contributions to Physical and Medical Knowledge, edited by Beddoes. Bristol, 1799, p. 420.
6 По поводу легенды о гольштейнской оспе можно почитать краткое изложение эссе Хеллуэя в Hufeland's Bibliothek der practischen Heilkunde, 1801. Хеллуэй также открыл четыре ложных вида оспы ("желтая оспа", "черная оспа", "белая оспа" и т. д.).
7 Так произошло при болезни недалеко от Монпелье в 1781 году, о которой расплывчато сообщил протестантский пастор Рабо, а в 1821 году Юссон (Dict. des Sc. Med., art. "Vaccination") утверждал, что именно это событие послужило источником идей Дженнера о коровьей оспе.
8 Hufeland's Journal, vol. x. pt. 2, p. 187.
9 Собачник аптечный, он же череда трехраздельная (Bidens tripartita), однолетнее травянистое растение из семейства Астровые. — Прим. авт. сайта.
10 Собачья роза, она же шиповник собачий (Rosa canina), листопадный кустарник с плодами оранжево-красного цвета из семейства Розовые. — Прим. авт. сайта.
11 Gaidoz, La Rage et St. Hubert. Paris, 1887. Chapter i. § 2.
12 Этот год эксперимента Джести известен из надписи на его надгробии, находящемся на церковном кладбище Уорт Мэтрверс. Вакцинаторы, отколовшиеся от Дженнера в 1801—1802 годах, воздали должное Джести и даже заказали его портрет для Института оспенных вакцин (Vaccine Pock Institution). Джести умер в 1816 году.
13 См. Baron i. pp. 48, 49.
14 Мур, в своей "Истории оспы" (London, 1815, p. 81), пишет, что во Франции petite (фр. маленькая. — Прим. перев.) стало ставиться перед vérole (фр. сыпь, сифилис. — Прим перев.) "примерно в 15 веке". Но похоже, что только в самом конце этого века слово vérole начало использоваться само по себе. См. также Littré, Dict. de la langue Francaise, art. "Vérole".
15 Bohn, Handbuch der Vaccination. Leipzig, 1875, p. 7.
16 Natural and Political Observations upon the Bills of Mortality, 3rd ed. London, 1665. Джон Гронт (1620—1674) — один из основоположников демографии и эпидемиологии, по настоянию короля Чарльза II был избран членом Королевского общества (несмотря на очевидные заслуги, его кандидатуру пытались отклонить, так как по профессии он был галантерейщиком). В книге "Естественные и политические наблюдения за сводками смертности" (1662), на третье издание которой ссылается Крейтон, впервые дал оценку демографии Лондона. — Прим. авт. сайта.
17 См. сводные таблицы в Guy, Journ. Statist. Soc. London, 1882, p. 430.
18 Сиденгам Томас (1624—1689) — знаменитый английский врач, которого при жизни называли "английским Гиппократом", автор многочисленных трудов. Первым описал малую хорею, известную также как пляска святого Витта. — Прим. авт. сайта.
19 Из записей городского совета Эдинбурга, в Phil. Trans. xlii. p. 420.
20 "Они вредят целому поколению человечества в вашем королевстве, они переносят сифилис от одной женщины к другой" и т. д. Цитируется по Beckett, Phil. Trans. xxx. (1718), p. 845. В "Хронике" Фабиана, написанной предположительно незадолго до его смерти в 1512 году, говорится (Ellis's edition, p. 653) что Эдуарда IV во время кампании 1463 года против скоттов "посетила болезнь щербин". Конечно же, то, как Фабиан назвал болезнь короля, не имеет никакого отношения к диагнозу, но он, скорее всего, использовал слово, бывшее в широком употреблении. Возможно также, что как раз во время написания "Хроники" болезнь, которая в 1530 году называлась "щербины", pox, как уже говорилось выше, появилась в Англии около 1495–1497 годах.
21 В словарях Уэбстера, Тодда и прочих говорится, что изначально слово pox означало натуральную оспу и "очень часто употреблялось в качестве восклицания или ругательства". Эта нелепая ошибка восходит к замечанию д-ра Фармера, комментатора Шекспира. В "Бесплодных усилиях любви" (v. 2) придворная дама восклицает: "A pox of that jest!" — "Чтоб сифилис изрыл все твое лицо!", на что Теобальд (1688—1744, также комментатор Шекспира. — Прим. перев.) пишет, что такой язык не подходит для дамы. Фармер отвечает: "Но нет нужды беспокоиться, она говорит об оспе", ведь дама отвечает на реплику: "Oh that your face were not so full of O's!" — "Ведь на лице у вас немало О!" (перевод М. А. Кузьмина), то есть лицо покрыто оспинами. Даже если имелось в виду именно это значение, то этот образ был придуман специально для этого случая, или же это была присущая Шекспиру игра слов. Фармер подкрепляет свой комментарий двумя ссылками на современное использование. Он пишет, что у Дэвисона есть канцонетта, посвященная "on his lady's sickness of the poxe" — "его даме, заболевшей оспой". А во всех трех прижизненных изданиях "Поэтической рапсодии" Френсиса Дэвисона (1602, 1608 и 1611) название поэмы выглядит как "Upon his Ladies sicknesse of the Small Pocks" (разница в употреблении слова pox и smallpox. — Прим. перев.), но при незаконной и невнимательной перепечатке 1621 года, к которой и обращается Фармер, слово small пропущено печатником, как и имя автора, стоящее внизу стихотворения — Т. Спилмен, поэтому Фармер приписал его Дэвисону, хотя Дэвисон смог отделить это стихотворение, вместе с произведениями сэра Джона Дэвиса, от своих собственных сочинений. Дэвисон знал и французское выражение, что явствует из заглавия его перевода эпиграммы Марциала о питье из одного стакана — "À Monsieur Naso, vérolé" ("Господину Назо, сифилитику"). А вторая ссылка Фармера касается письма д-ра Донна его сестре, где он, вне всякого сомнения, употребляет слово pox для описания оспы. Также я обнаружил еще одно похожее употребление слова pox д-ром Донном: в своем письме сэру Р. Д. он пишет о "моем Л. Харрингтоне", что "теперь они знают, чем он болен — это оспа, смешанная с корью" (оспу д-р Донн называет словом "pox". — Прим. перев.). Но подобное упрощение, сделанное д-ром Донном в XVII веке, исключительно, и не стало общепринятым.
22 De morbo Gallico 2 tom. Venetiis, 1566.
23 Geschichte der Lustseuche, Part I., 1783, p. 131.
24 См. великолепное собрание данных о поражениях кожи во время большой эпидемии в Häser's Geschichte der Med. u. epid. Krankh., vol. iii. pp. 264-7, 3rd ed. Jena, 1882.
25 Известно, что впервые слово в этом значении использовал Константин Африканский, который примерно в 1060 году привез в Салерно арабское учение о врачевании.
26 Беккет (Phil. Trans. xxxi. p. 56) пишет: "На поверхности их тел много язв или пустул, значит, это сифилис".
27 См. "Гамлет", действие 5, сцена 1, первый дворянин.
28 С 1787 года он обещал представить Королевскому обществу работу о миграции птиц. Она была напечатана после его смерти в Phil. Trans. vol. 114 (1824). Работа представляет собой бессвязные риторические рассуждения, не имеющие никакой научной ценности. Барон же совершенно серьезно утверждает, что Дженнер "установил законы, управляющие миграцией птиц" (Life, vol. i. p. 118).
29 Клайн Дженнеру, 11th Aug., 1796, in Baron i. 134.
30 Адамс Джозеф (1756—1818) — английский врач и хирург. За свою книгу "Болезнетворные яды" был удостоен степени доктора медицины Университетом Абердина. Впоследствии стал адвокатом дженнеровских прививок коровьей оспы, распространял их на Мадейре. После смерти д-ра Вудвиля (см. далее в этой книге) занял его пост в Оспенном госпитале в 1806 году. В течение многих лет редактировал "Лондонский медицинский и физический журнал". — Прим. авт. сайта.
31 Хейгарт Джон (1740—1827) — английский врач, ставший знаменитым в родном Честере, где он проработал 30 лет. Установил необходимость изоляции при первых признаках лихорадки больных от здоровых, и тем самым эффективно препятствовал распространению натуральной оспы. За свою практическую деятельность и работы "Исследование, как предотвратить натуральную оспу" (1784) и "Краткое изложение проекта искоренения натуральной оспы в Великобритании и введения массовой инокуляции" (1793) был избран членом Королевского общества. Первым продемонстрировал эффект плацебо в медицине. — Прим. авт. сайта.
32 Жимбернат Мануэль (1734—1816) — испанский хирург и анатом, профессор анатомии в Барселоне, позднее директор Королевского колледжа по хирургии в Испании и личный хирург короля Карла III, автор современной техники пластики бедренной грыжи. Его именем названа связка гребня лобковой кости. — Прим. авт. сайта.
33 Дженнер Муру, ок. 1809 года, в Baron ii. 364.
34 Подробнее об истории отказа Королевского общества публиковать статью Дженнера см. Baxby D. Edward Jenner's Unpublished Cowpox Inquiry and the Royal Society: Everard Home's Report to Sir Joseph Banks Medical History 1999; 43:108–110. — Прим. авт. сайта.
35 Гатти Анжело (1724—1798) — итальянский врач, профессор медицины в Университете Пизы. Саттон Даниэль (1735—1819) — английский хирург. Крейтон имеет в виду практиковавшиеся ими инокуляции, которые заключались во внесении с целью профилактики болезни не гноя из созревшей пустулы больного натуральной оспой, а лишь воспалительного экссудата, взятого в самом начале формирования пустулы у привитого. — Прим. авт. сайта.
36 Salmade, La Pratique de l'Inoculation. Paris, An. vii. (1798) p. 51.
37 Сили Роберт (1797—1880) — английский хирург, член Королевской коллегии хирургов, известен своими исследования коровьей оспы, в первую очередь работой "Наблюдения над Variolæ Vaccinæ" (1840). — Прим. авт. сайта.
38 Trans. Prov. Med. and Surg. Association, 1840 and 1842.
39 Дженнер никогда публично не защищал свое нововведение, но среди бумаг, найденных после его смерти, была такая запись, опубликованная Бароном (ii. 30): "Натуральная оспа имеет то же происхождение, что и коровья оспа, и если последняя появилась вместе с животными, то первая обязана ей своим происхождением. Поэтому я назвал свою первую книгу "Исследование причин и действия Variolæ Vaccinæ"; с той поры многие называли это обстоятельство счастливым предвидением связи, которую будущим доказательствам было предназначено обосновать".
40 Med. and Phys. Journ. i. (1799), p. 318.
41 См. Whewell, History of the Inductive Sciences, со ссылкой на то, как была принята теория Томаса Янга о волнообразном характере света (1802).

Глава I Оглавление Глава III

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава III. "Исследование" Дженнера


Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)


Оригинал здесь

III. "Исследование" Дженнера

Появление учения о лошадином мокреце. — Работа переписана. — Предисловие или программа действий. — "Расплывчатые и неточные понятия". — Сведения Фьюстера и других о коровьей оспе. — Сведения ветеринара Клейтона. — Данные фермеров. — "Несколько единичных примеров". — Лучше эксперимент. — Коровья оспа, возникшая по обычным причинам. — Дженнер отвергает естественную коровью оспу. — Открытие ложной коровьей оспы. — Сходство с лошадиным мокрецом вводит в заблуждение. — Лошадиный мокрец — источник происхождения коровьей и натуральной осп. — Инокуляция Джона Бейкера лошадиным мокрецом. — Обстоятельства его смерти. — Инокуляции коровьей оспой. — До четвертого поколения. — Дженнер едет в Лондон. — Публикация "Исследования". — Клайн. — Дженнер пренебрегает проверкой. — Краткое изложение "Исследования".

Историк легенды о коровьей оспе всегда действует в двух направлениях: с одной стороны, неизвестная история идеи Дженнера, которую мы сейчас можем проследить с помощью посмертных документов, с другой — история как ее представили публике, и как публика и врачи того времени ее приняли. Если бы общественность и врачи могли тогда знать все то, что мы знаем сегодня (не принимая во внимание неспособность коровьей оспы после девяноста лет испытаний уничтожить натуральную оспу), то, скорее всего, Дженнера сочли бы пустым мечтателем, обладающим поверхностными знаниями, каковым он собственно и был, и, возможно, ему не дали бы стать мошенником и пройдохой, как это произошло со временем.

После того как Королевское общество отклонило работу Дженнера о коровьей оспе, он вознамерился опубликовать труд за свой счет. Из его биографии нам известно, что это решение он принял осенью 1797 года, но отнюдь не внезапное появление новых материалов в марте 1798 года побудило Дженнера предложить публике то, что отвергло Королевское общество, хотя, без сомнения, некое новое доказательство способствовало скорейшему осуществлению намерения.

Отказ научного сообщества не пробудил в Дженнере смирения, как это обычно бывает с нами. Наоборот, и долгие годы спустя он испытывал неприязнь к сэру Джозефу Бэнксу и сэру Эверарду Хоуму. Но Дженнер тем не менее воспользовался этим стечением обстоятельств, добавил и подкрепил аргументацию в своей работе.

Год возвращения рукописи Дженнера, 1797, стал годом изобретения известной теории о лошадином мокреце как единственном источнике происхождения настоящей коровьей оспы. Действительно, случаи № 1, 9 и 10, относящиеся к пожилым доярам, перенесшим коровью оспу, представлены как доказательства происхождения коровьей оспы от лошадиного мокреца, и, возможно, что они присутствовали и в первоначальном варианте работы. Если это так, то доказательства происхождения коровьей оспы от лошади, представленные Королевскому обществу, были следующими:

СЛУЧАЙ 1. Джозеф Меррет припоминает, что много лет назад, в 1770 году, на одной ферме у нескольких лошадей, за которыми он смотрел, появились язвы на бабках. Вскоре у коров появилась коровья оспа и вскоре после этого на его руках появились язвы. Вывод: Джозеф Меррет заразил коров лошадиным мокрецом.

СЛУЧАЙ 9. Не так давно, в 1780 году, в этом же приходе Уильям Смит работал на ферме, где у лошадей были язвы на бабках, и ему выпало ухаживать за ними. У коров на ферме развилась коровья оспа "и от коров заразился Смит". В 1791 году у Смита снова появились язвы на пальцах, уже на другой ферме, но в этом случае о лошадином мокреце нет никаких сообщений. В 1794 году у него в третий раз появились язвы на пальцах из-за того, что он доил коров, хотя, как и в прошлый раз, лошадиного мокреца на этой ферме не было.

СЛУЧАЙ 10. Шестнадцать лет назад, в 1782 году, Саймон Никол работал у мистера Бромеджа на ферме. Он делал перевязку изъязвленных лошадиных бабок, а также помогал доить коров. "Через несколько недель после начала перевязки лошадей" у коров появилась коровья оспа. У Никола не было никаких язв, когда он покинул ферму мистера Бромеджа, но вскоре после того, как он устроился на новом месте, у него появились язвы. "Никол скрыл свою болезнь от хозяина и его наняли дояром, и коровы заразились коровьей оспой".

Эти неумелые рассуждения вряд ли соответствовали ньютоновским принципам философствования1 или любым другим правилам, которыми руководствовалось Королевское общество при рассмотрении всех представленных работ. Да и сам Дженнер понимал, что его доказательства о лошадином мокреце, если они были включены в первоначальный вариант труда, требовали более тщательной проработки. И вот весь 1797 год Дженнер посвятил новым исследованиям: лошадиному мокрецу и его связи с коровьей оспой. Барон, биограф, сообщает об этих исследованиях; он пишет, что Дженнер в 1797 году "приложил много усилий для получения коровьей оспы с бабки лошади". Единственным основанием для этого велеречивого утверждения служат слова самого Дженнера — он "отправил человека в Бристоль, чтобы достать вирус [лошадиный], но ничего не вышло. Я даже раздобыл молодого жеребца, постоянно держал его в конюшне и кормил бобами, надеясь, что его бабки распухнут, но безрезультатно". Так как этот замечательный эксперимент не удался, то исследование было отложено до февраля 1798 года, когда в том же приходе, которому принадлежал и Дженнер, у трех конюхов появились язвы на руках, предположительно из-за перевязок изъявленных бабок лошади. И примерно в то же самое время на этой же ферме на коровьих сосках развилась коровья оспа. Так что теперь Дженнер не испытывал недостатка в материале для исследования.

16 марта он инокулировал в руку ребенка материал, полученный из язвы на руке конюха, и в тот же день он инокулировал другого ребенка материалом из язвы на коровьем соске. От последнего ребенка он в четыре приема взял материал коровьей оспы для инокуляции других детей, а 24 апреля выехал из Беркли в Лондон с готовой рукописью "Исследования" и иллюстрациями. Предисловие к "Исследованию" датируется (из Лондона) 21 июня, и вот через неделю или две "Исследование" уже у книготорговцев: семидесятистраничный труд формата кварто, напечатанный самым большим шрифтом и с самыми широкими полями, иллюстрированный четырьмя раскрашенными гравюрами, и ценой в семь шиллингов и шесть пенсов.

Мастерский ход Дженнера — название "Variolæ Vaccinæ" на титульном листе, без всяких на то оснований и даже ни разу не встречающееся в тексте. Следующее за титульным листом по эффективности воздействия — очень ловкое предисловие. Немногие люди прочтут книгу, чуть больше — предисловие, но на большинство произведет впечатление само название. Предисловие написано в форме письма д-ру Пэрри из Бата:

Мой дорогой друг!

Удивительно, что в наше время научных открытий такая особенная болезнь как коровья оспа, существующая в нашем и соседних графствах на протяжении ряда лет, так долго не привлекала пристального внимания.

Обнаружив, что знания о предмете подавляющего большинства людей нашей профессии и прочих очень расплывчаты и неточны, и решив, что собранные факты будут интересны и полезны, я начал настолько тщательное исследование причин и последствий этой уникальной болезни, насколько мне позволили местные условия.

Предисловие, написанное членом Королевского общества, живущим в самом центре районов, пораженных коровьей оспой, было как нельзя более подходящим. Дженнер появился в нужное время и в нужном месте. Удивительная деревенская болезнь, существовавшая на протяжении изрядного срока, долгое время не привлекала пристального внимания, но научный дух времени проник в нее в образе Эдварда Дженнера, доктора медицины2 и члена Королевского общества, и вот расплывчатые, неточные знания деревенских жителей и сельских врачей должны теперь исчезнуть под натиском тщательного исследования, их заменят научные факты, одновременно интересные и полезные. Именно это и требовалось, и именно этого мы имели право ожидать, поскольку, как все мы знали, в этом и заключается предназначение науки. Когда член Королевского общества, украшающий собой пост сельского врача, обещает с помощью тщательного исследования изгнать расплывчатые и неточные знания об интересной болезни, присущие не менее уважаемым коллегам и прочим, то имеются все основания ожидать, что слова его не разойдутся с делом. Ведь для этого и было создано Королевское общество, этому посвятили себя его отдельные члены. Предисловие, написанное в сдержанном, но вместе с тем решительном тоне, начиная с "дорогого друга" и заканчивая "тщательным исследованием причин и последствий этой уникальной болезни, насколько мне позволили местные условия", не может не вызвать доверие к автору, особенно когда правильно использованные возможности сельской жизни уже добавили к его имени высочайшее ученое звание.

Если мы хотим пожаловаться на вялую критику, позволившую Дженнеру создать доброе общеупотребительное имя своей панацее, то давайте припомним, какой coup de main [фр., здесь: удобной возможностью. — Прим. перев.] он смог воспользоваться. Все основывается на доверии, и мир очень хотел поверить тому, чьи притязания на звание новатора были уже подтверждены и его научными титулами, и невероятным стечением обстоятельств. Сегодня исторические изыскания помогут нам осветить все произошедшее, и сейчас мы можем проследить, насколько притязания Дженнера из предисловия подтверждаются текстом его работы.

Дженнер говорит, что знания о коровьей оспе подавляющего большинства его коллег и прочих "очень расплывчаты и неточны". Но эти слова обычно использовали и жившие по соседству с Дженнером врачи, характеризуя известное заблуждение, что коровья оспа якобы защищает дояров от оспы натуральной. У нас есть авторитетное доказательство этого — слова самого Дженнера, приведенные его биографом. Д-р Барон пишет:

Д-р Дженнер часто рассказывал мне, что на собраниях общества [товарищей-врачей, происходивших в таверне "Шип" в Алвестоне в южной части графства; помимо прочих, эти собрания посещал Фьюстер, главный специалист по коровьей оспе] ему часто приходилось говорить о сообщениях, когда коровья оспа обнаруживала свои защитные качества, и он настоятельно просил своих друзей-медиков заняться исследованиями. Но все усилия его тем не менее ни к чему не привели. Его собратья знали о слухах, но они не считали, что из этих расплывчатых сведений можно почерпнуть какие-нибудь ценные знания. Особенно такого мнения держались те, которым встречались случаи заболевания натуральной оспой после перенесенной коровьей оспы3.

Это были те самые люди, которых в своем предисловии Дженнер записывает в ряды обладающих "очень расплывчатыми и неточными знаниями" о коровьей оспе. Но это не их знания были расплывчатыми; таковыми были досужие пересуды и бабушкины сказки сельских жителей, появившиеся из-за игры слов "коровья оспа — натуральная оспа" и ставшие частью медицинского фольклора, особенно благодаря широко распространенным верованиям в защитную силу заговоров и амулетов. Все эти слухи и разговоры не соответствовали истине, об этом знали Фьюстер и прочие, и со временем Дженнер надоел им своими постоянными рассказами о защитных свойствах коровьей оспы, так как их богатый опыт говорил об обратном. Однако Дженнер обладал огромным преимуществом перед ними — он был членом Королевского общества, и в качестве ученого имел исключительное право превратить все имевшиеся наблюдения о коровьей оспе в научное знание. Ему только не следовало убеждать весь свет, что и его коллеги обладали расплывчатыми и неточными знаниями. Его коллеги были практиками, и их знания были какими угодно, но только не расплывчатыми, и кому как не Дженнеру было знать об их непреодолимом скептицизме. Но раз он поставил перед собой научную задачу начать, насколько позволят местные условия, тщательное исследование, его довольно нелюбезное обвинение в неточных знаниях других врачей можно оставить без внимания.

Кроме врачей, в районах, где была распространена коровья оспа, существовали и другие люди — ветеринары, специалисты по лечению и уходу за коровами и лошадьми, обладавшие знаниями, возможно, и эмпирическими, но никак не неясными и не неопределенными. В каком бы состоянии ни пребывало ветеринарное образование в то время, всегда находились прозорливые люди с природным талантом к наблюдениям. Одним из таких профессионалов был Клейтон из Глостера; он посещал все молочные фермы в радиусе десяти миль от города, и его убедили опубликовать свои записки о коровьей оспе в сборнике "Вклад в физические и медицинские знания", выпущенном д-ром Беддоузом4 в начале 1799 года. Этой книге также повезло опубликовать первые исследования Хамфри Дэви5.

Клейтон поделился своим опытом:

Основные болезни коров: истечение, опухоль вымени и коровья оспа, две первые очень распространены, последняя встречается реже, в основном весной и летом.

Коровья оспа начинается с белых пятнышек на коровьих сосках, которые со временем превращаются в язвы. В отсутствие лечения ими покрывается вся поверхность сосков, причиняя корове мучительную боль.

Если болезнь продолжается какое-то время, то из язв начинает выделяться злокачественный и очень едкий гной, но так происходит из-за небрежности на начальной стадии болезни или по другой необъяснимой причине.

Болезнь может возникнуть из-за раздражения или ссадин на сосках, хотя очень часто на сосках появляются трещины, не сопровождаемые коровьей оспой. Часто соски опухают при появлении трещин, но при наличии на сосках коровьей оспы, опухоль сосков довольно редка и соски постепенно разъедаются язвами.

Сначала болезнь появляется у коровы, а потом переходит от дояра на все стадо, но если кто-то доит только больную корову, дальше болезнь не распространяется.

Коровья оспа — местная болезнь, и всегда излечивается местными средствами.

Он никогда не видел, чтобы болезнь сама распространялась по всему вымени, за исключением случаев его омертвения, и что он всегда способен вылечить коровью оспу в восемь или девять дней.

Он хорошо знаком с болезнями лошадей и его очень часто приглашают, особенно для лечения мокреца.

Он не может припомнить такого случая, чтобы ему доводилось на одной и той же ферме лечить лошадей от мокреца и коров от коровьей оспы.

Ему очень часто приходилось видеть коровью оспу там, где никогда не держали лошадей.

Мокрец обычно бывает зимой, а в это время ему никогда не доводилось встречать коровью оспу6.

Эти положения ветеринара Клейтона взял на вооружение Кук, хирург и аптекарь с большой практикой в Глостере, и кое-что он добавил к словам Клейтона:

Есть небольшое расхождение между его данными и данными, которые я получил от некоторых наиболее уважаемых фермеров в нашем округе. Они сходятся в одном: если их работники переболели коровьей оспой, а потом были инокулированы от натуральной оспы, то натуральная оспа проявлялась очень слабо. Но через какое-то время после последней инокуляции многие, перенесшие очень мучительную коровью оспу, заболели несомненной натуральной оспой.

Также он приводит печально известный случай фермера, перенесшего коровью оспу и умершего от оспы натуральной.

Вскоре появилось еще больше подобных данных, на них я остановлюсь в следующей главе; они имеют отношение к приему, оказанному "Исследованию" публикой и врачами. Здесь я рассказал об опыте ветеринаров с самой большой практикой из того же графства, что и Дженнер, чтобы показать, какие залежи информации были к его услугам, если бы он захотел воспользоваться ею. Беддоуз прислал ему подтверждение глостерских данных; также он прислал ему статью Торнтона, хирурга из Страуда, написанную для следующего издания книги Беддоуза. Торнтон делал инокуляции коровьей оспы в 1798 году независимо от Дженнера, и его результаты были поразительны. Но опыт ни ветеринаров, ни врачей, как мы увидим далее, не подходил Дженнеру, и вот как он ответил Беддоузу 26 февраля 1799 года:

У меня в данный момент нет ни времени, ни желания рассматривать их доводы; еще менее мне бы хотелось доказывать несостоятельность мнений [почему "мнений"?] кого-либо из этих джентльменов... Все тот же беспристрастный судья [публика], возможно, разберется, кто посвящает бóльшую часть своего времени, старательно ставя опыты для полного изучения этого по общему признанию сложного вопроса, а кто делает категоричные выводы о верности или неверности теории, рассматривая несколько единичных примеров, которые в итоге могут оказаться ошибкой или недоразумением.

Здесь мы слышим все тот же надменный тон, как и в предисловии к "Исследованию", сопровождаемый бесстыдным пренебрежением данными, намного более верными с точки зрения ветеринарии и намного более полными и скрупулезно записанными с точки зрения медицины, чем его собственные. Этот ответ Беддоузу знаменует собой начало длительной травли несогласных, довольно эффективной, особенно принимая во внимание, каким образом Дженнер дискредитировал настоящий опыт, неблагоприятный для его собственных претензий. Любой справедливый читатель и любой человек в мире, дочитавший главу до этого самого места, начинает понимать, что Дженнер был не тот, за кого он себя выдавал. Давайте же внимательнейшим образом рассмотрим это "тщательное исследование причин и последствий этой уникальной болезни, насколько позволили мне местные условия" и эти усилия того, "кто посвящает бóльшую часть своего времени, старательно ставя опыты для полного изучения этого по общему признанию сложного вопроса".

Единственным настоящим экспериментом первоначального варианта работы о коровьей оспе, предложенной Королевскому обществу, была инокуляция Джеймса Фиппса. Как мы уже поняли, результаты опыта были описаны с краткостью, позволившей Дженнеру утаить правду и представить вместо нее ложь. Глупо выдавать за эксперимент дюжину старых рассказов о доярах, переболевших коровьей оспой и затем инокулированных натуральной оспой. Как показывают наблюдения Кука, везде, где инокуляции были в ходу, реакция на них у перенесших коровью оспу дояров была такой же, как у других. Дженнер привел те немногие случаи только потому, что они говорили в его пользу, он слышал о них или сам инокулировал. Так что это именно он "делает категоричные выводы о верности или неверности теории, рассматривает несколько единичных примеров", совершенно не посвящая "бóльшую часть своего времени, старательно ставя опыты для полного изучения этого по общему признанию сложного вопроса".

Что же касается его великого учения о том, что лошадиный мокрец является единственным источником истинной коровьей оспы, то в первоначальном варианте работы нет ни одного эксперимента и ни одного наблюдения, подтверждающего происхождение язв на сосках коров от лошадиного мокреца. Вирус7 для единственного опыта с Джеймсом Фиппсом взяли из язвы на руке Сары Нельмс, о которой сказано лишь то, что она работала дояркой на ферме, заразилась коровьей оспой во время дойки коров хозяина; источником болезни была корова, купленная на ярмарке и заболевшая, по признанию Дженнера, спонтанно8. На все эксперименты, произведенные после возврата работы, у Дженнера было всего лишь пять или шесть недель в марте и апреле 1798 года, и как раз столько времени прошло до публикации его "Исследования". Конечно, можно предположить, что Дженнер экспериментировал, руководствуясь своим методом, если у него вообще был какой-то метод, тогда как его деревенские соседи всего лишь принимали факты такими как они есть и ничего не придумывали, объясняя их.

Как нам уже стало ясно, повседневный опыт владельцев коров и ветеринаров говорил им, что коровья оспа возникала повсюду. Благодаря некоему стечению обстоятельств она появлялась у конкретной коровы и передавалась остальным коровам с материалом на руках дояра. Как писал Клейтон из Глостера, "но если кто-то доит только больную корову, дальше болезнь не распространяется". На самом деле коровьей оспой заболевает спонтанно, т. е. самопроизвольно, только какая-то одна корова на фоне некоторого обыкновенного заболевания, вроде трещин на сосках или прыщиков, возникающих весной, или же при очень сильно раздутой железе, хотя не всегда трещины или прыщики переходят в оспу. Как и говорил Клейтон, все дело в небрежности и, разумеется, в жестокой необходимости облегчения набухшего органа с помощью "потягивания" за соски, что ухудшало течение даже самого малого изъязвления. Вот такой была общепринятая точка зрения на коровью оспу и на причину, почему она могла возникнуть где угодно, что сорок лет спустя в достаточной мере подтвердил Сили. Как уже было сказано выше, коровья оспа была "спонтанной", но она также становилась заразной, переходя от одной коровы к другой и поражая все стадо. Довольно часто заболевали и дояры, у них появлялись язвы на пальцах, а также опухали и болели подмышечные лимфоузлы, и это приводило к тому, что доярам приходилось ходить с характерно поднятыми плечами, так что все понимали, в чем дело.

В скромном примечании к первому изданию "Исследования" Дженнер признавал, что коровья оспа могла спонтанно появиться на коровьих сосках, "но довольно редко руки слуг, занятых дойкой коров, становились изъязвленными, или дояры просто испытывали боль от прикосновения". Почему "довольно редко"? До появления на сцене Дженнера была только одна коровья оспа, и весь прошлый деревенский опыт относился исключительно к ней. Если дояры "испытывали боль от прикосновения", то коровья оспа была настоящей, в соответствии с одним из тестов самого Дженнера; таким образом, эти неудобные случаи следовало признать, но объявить редкими. Причины этой хорошо продуманной софистики становятся ясными из второй книги Дженнера:

Я не могу со всей ответственностью заявить, что болезнь, возникшая таким образом [спонтанно], может как-то особенно повлиять на конституцию. Предполагается [почему "предполагается"?], что так и возникает настоящая коровья оспа, хотя я не могу принять подобное допущение ни в одном из случаев; более того, мои наблюдения говорят об обратном, мне были известны перенесшие такую болезнь дояры, и я всегда находил, что подобное заболевание оставляло организм столь же восприимчивым к натуральной оспе, каким он был ранее.

Невозможно выказать больше naïveté [фр. простодушия. — Прим. перев.] в решении этого спорного вопроса. Короче говоря, по Дженнеру, после "истинной" коровьей оспы невозможно заболеть натуральной оспой, а если оспенная инфекция не обратила внимания на коровью оспу, значит, последняя была "ложной". Подобное различие появилось в первую очередь из-за неприятия точки зрения Дженнера его коллегами-медиками. Им было известно множество дояров, перенесших коровью оспу (или, как их представляет Барон, "дояры, которые предположительно перенесли коровью оспу") и заболевших потом натуральной оспой наравне с другими.

Таким образом, необходимость в появлении истинной и ложной коровьей оспы породила произвольность в признании фактов или теорий. Прежний вид спонтанной коровьей оспы считался ложным, такая коровья оспа оставила многих дояров беззащитными от натуральной оспы, а вот истинная коровья оспа должна быть чем-то особенным и, естественно, она не должна быть спонтанной. Чтобы добраться до ее источника, достаточно отделить коровью оспу от коровы, и тут подвернулся мокрец на лошадиных бабках, вполне подходящий случаю. Дженнер в глубине сердца верил, что сам мокрец появлялся спонтанно, и об этом мы знаем из комичной попытки вызвать мокрец у молодого жеребца, для чего Дженнер держал его в стойле и кормил бобами.

Вызванные лошадиным мокрецом язвы на руках подковывавших лошадей кузнецов и конюхов, очень похожие на язвы на руках дояров, вызванные коровьей оспой, вероятно, сбили с толку. Освещением этого факта Дженнер обязан своему коллеге-профессионалу Фьюстеру, хирургу из Торнбери; его рассказ напечатан во второй работе Дженнера.

2 апреля 1798 года ко мне обратился Уильям Моррис тридцати двух лет, слуга мистера Кокса из Элмосбери в этом же графстве. Моррис рассказал мне, что четыре дня назад он обнаружил тугоподвижность в обеих руках и опухоли на них, причинявшие такую боль, что он с трудом выполнял свою работу; также он чувствовал головную боль, слабость в спине и суставах, частые приступы озноба, сопровождавшиеся лихорадкой. Осмотр показал присутствие всех симптомов и большой упадок сил. Кожа на внутренней стороне ладоней растрескалась, а на среднем суставе большого пальца правой руки находилась небольшая фагеденическая язва размером с большую горошину. На среднем пальце той же руки была еще одна похожая язва. Эти язвы были округлой формы, и Моррис рассказал, что сначала они выглядели как волдыри от ожога. Моррис жаловался на сильную боль, распространявшуюся по руке в подмышечную впадину. Подобные симптомы и внешний вид язв полностью соответствовали коровьей оспе, и я сказал Моррису, что это состояние появилось у него из-за дойки коров. Моррис заверил меня, что более полугода он не доил коров, и что хозяйские коровы тут совершенно не при чем. Затем я спросил его, нет ли у его хозяина лошади, страдающей от мокреца. Моррис ответил утвердительно и добавил, что он дважды в день делает ей перевязку на протяжении последних трех или четырех недель, а может, и больше, и отметил, что запах от его рук очень напоминает запах лошадиных бабок...

Описание лошадиного мокреца Дженнером сводится к нескольким невнятным и бесполезным строчкам:

Это воспаление и опухоль бабок, выделяющее материал особого вида, который, возможно, может стать причиной болезни в человеческом организме (после изменения, о котором я теперь буду говорить), настолько похожей на натуральную оспу, что, я думаю, существует большая вероятность происхождения этой болезни от мокреца.

Когда человек становится членом Королевского общества, то одним из недостатков этого события становится то, что люди склонны не признавать таковыми все глупости, которые он позднее может во имя науки написать. Лошадиный мокрец так сильно похож на натуральную оспу, что Дженнеру кажется, будто существует большая вероятность происхождения оспы от него! Но лошадиный мокрец становится похож на натуральную оспу и может быть ее источником только после определенного изменения. Выходит, есть болезнь, возникающая у лошади, которую кормят бобами, и из-за этого у нее опухают бабки, потом конюх "назначенный делать перевязку лошади, пораженной мокрецом, пренебрегает чистотой и случайно переносит частички заразы, прилипшие к его пальцам, во время дойки коров, и болезнь переходит на них, а от коров к дояркам и распространяется по всей ферме, пока бóльшая часть скота и работников не почувствуют неприятных последствий болезни. Таким образом, болезнь от лошади (как я полагаю) переходит на коровий сосок и от коровы к человеку" — в виде известной из истории эпидемической натуральной оспы?

В 1798 году никто не мог предположить, что подобное описание коровьей оспы и ее отношение к натуральной оспе страдает неточностью и расплывчатостью, ведь Дженнер в своем предисловии заявил, что именно от всего этого с помощью тщательного исследования, насколько позволят местные условия, он собирается избавить вопрос; более того, он заставил замолчать самого опытного ветеринара графства Глостер (никогда не встречавшего коровью оспу и лошадиный мокрец на одной ферме, но часто видевшего коровью оспу там, где не держали лошадей), намекая, что он и пытаться не будет делать категоричные выводы о верности или неверности теории, рассматривая несколько единичных примеров, так как он, Дженнер, член Королевского общества, посвящает бóльшую часть своего времени, старательно ставя опыты для полного изучения этого, по общему признанию, сложного вопроса.

Но кроме эксперимента с молодым жеребцом, которого он держал в стойле и кормил бобами, чтобы добиться опухания бабок, был еще только один, который Дженнер провел с лошадиным мокрецом: он инокулировал ребенка вирусом из язвы на руке конюха. Зная то, что знал Дженнер о природе язв на руках конюхов и кузнецов, его попытку вызвать такое же состояние у маленького ребенка можно назвать по меньшей мере безответственной, а лучше — не имеющей оправдания. Более того, можно ли из подобного эксперимента узнать больше, чем из случайных заражений? Благодаря недавним случаям (февраль 1798 года) язв, вызванных лошадиным мокрецом на руках конюхов, Дженнер знал, как выглядела инокуляция мокрецом; также он знал, что два фермера или кузнеца из трех (случаи № 14 и 15 "Исследования") затем заболели натуральной оспой, откуда самое простое умозаключение, что эти две инфекции не имеют друг с другом ничего общего. Имея опыт такого рода, проведение Дженнером эксперимента могло лишь означать, что он не был удовлетворен фактами и хотел по возможности обойти здравый смысл с помощью так называемого научного метода. Как оказалось, его эксперимент с инокуляцией вируса лошадиного мокреца ребенку дал бóльшие результаты, чем Дженнер посчитал нужным сообщить.

16 марта 1798 года Дженнер взял инфицированную жидкость из язвы на руке конюха Томаса Вирго, заразившегося во время обмывания бабок больной кобылы, и инокулировал ее в руку пятилетнего Джона Бейкера. Записи о ходе эксперимента предельно кратки: "На шестой день он заболел, симптомы болезни походили на те, что возникают при инокуляции материалом натуральной оспы. На восьмой день недомогание ребенка прошло". Дальше в тексте ничего нет. Представлена раскрашенная гравюра руки мальчика; изображение скорее соответствует более поздней стадии болезни, нежели восьмому дню, но мы можем только гадать. Большая беловатая везикула опала, под коричневой отпадающей оболочкой явно находится неглубокая язва, и на небольшом удалении наблюдается ярко-красное рожистое воспаление. Если на восьмой день недомогание ребенка прошло, то только потому, что ему еще предстояло прочувствовать всю силу отвратительной болезни. Простой взгляд на вскрывшуюся везикулу убедит любой опытный глаз, что отторжение некротических масс и изъязвление неминуемы, а ярко-красный цвет кожи вокруг не менее угрожающ.

Не вызывает никаких сомнений, что везикула и в самом деле превратилась в язву, и нам это известно не из работ Дженнера, а из сделанного намного позднее неосторожного сообщения его биографа, Барона, простодушного энтузиаста.

Описывая и оправдывая теорию лошадиного мокреца, среди прочих бумаг Дженнера Барон опубликовал список из шести пунктов, когда лошадиный мокрец походил на инокулированную коровью оспу9, и один из них гласил: "Склонность пустулы на руке Джона Бейкера превратиться в язву". Такой же список Дженнер уже приводил во второй книге (апрель 1799 года), но в тех шести пунктах, как их опубликовал Дженнер, упоминание о "пустуле" Джона Бейкера свелось к ее "развитию и общему виду", а изначальное положение о язве намеренно опущено. Это уникальное доказательство поможет нам разобраться с тем, что же произошло после восьмого дня, когда "недомогание ребенка прошло".

Очевидно, что предназначение рассказа об инокуляции ребенка лошадиным мокрецом заключается в обнадеживающем заявлении, что на восьмой день недомогание прошло. Только в примечании на следующей странице объясняется, почему Джону Бейкеру не сделали инокуляционный тест после заражения лошадиным мокрецом: "Мальчик был признан негодным для инокуляции из-за инфекционной лихорадки, которой он заболел в работном доме вскоре после эксперимента". Судя по всему, малыша признали негодным для инокуляции, поскольку, к несчастью, он стал трупом. Вскоре после эксперимента у него началась инфекционная лихорадка, и он от нее умер.

Через год Дженнер пишет о случае Джона Бейкера без всяких эвфемизмов, вроде "заболел лихорадкой". Упоминая о нем, Дженнер небрежно говорит, что мальчик "к несчастью, умер от лихорадки в приходском работном доме", теперь уже и не от "инфекционной лихорадки". Если лихорадку вызвал тиф, скарлатина или корь, то почему он этого не уточняет, дабы устранить неопределенность? Читая между строк и руководствуясь знанием патологии лошадиного мокреца и гравюрой Дженнера, мы с уверенностью можем сделать вывод: у пятилетнего ребенка, которого он одолжил для эксперимента у родителей-бедняков с помощью обмана или каким-то другим путем, рука покрылась язвами или струпами из-за внесенного в нее вирулентного материала, возникла рожа (она заразна и сопровождается лихорадкой), и его отправили в приходский работный дом, где он и умер, а вся эта сельская трагедия произошла в период "вскоре после эксперимента". Вот он, единственный эксперимент с лошадиным мокрецом, представленный Дженнером в "Исследовании", и такова его суть.

В тот же день (16 марта 1798 года), когда одного ребенка он инокулировал лошадиным мокрецом, другого он инокулировал материалом с коровьего соска. Дженнеру нужно было убедить нас в том, что один из конюхов, Джон Хейнс, передал инфекцию коровам. Доказательство довольно шаткое, нет никаких точных данных и детального описания обстоятельств. Нам лишь объясняется, что Хейнс был приходящим дояром на ферме и коровья оспа "началась у коров примерно через десять дней после того, как Хейнс впервые помог обмывать бабки кобылы". Разумеется, могло быть множество других причин вспышки коровьей оспы, но нам больше ничего не говорится; нам даже не дается описание болезни на пальцах Хейнса, заболел ли он из-за того, что "помогал" обмывать бабки кобылы, или, как в каждом случае (№ 1, 9 и 10) в "Исследовании", только после начала болезни у коров. Возникновение обеих болезней на одной ферме, вероятно, означает, что в конюшне заботились о чистоте и уходе не больше, чем в коровнике. Получается, у Дженнера был намного более обширный опыт в подобных двойных случаях, чем у кого-либо, но это говорит о неопрятности и невежестве в приходе Дженнера, и никак не устанавливает происхождение коровьей оспы от лошадиного мокреца.

Наконец, мы подходим к настоящим экспериментам Дженнера с инфицированным материалом, полученным из коровьих сосков, оставляя всякие рассуждения и объяснения:

Уильям Саммерс пяти с половиной лет был инокулирован в один день с Бейкером с помощью материала, взятого с сосков одной из заболевших коров, находившейся на той же ферме, о которой говорится на стр. 35. На шестой день мальчик почувствовал недомогание, его один раз вырвало, у него наблюдались обычные легкие симптомы до восьмого дня, когда он выздоровел. Развитие пустул, появившихся из-за заражения вирусом, походило на описанные в случае № 17 [Джеймс Фиппс], за одним исключением — они не носили синюшной окраски.

Снова испытуемый превосходно себя чувствует на восьмой день, но если "развитие пустул" похоже на пустулы Джеймса Фиппса, то вряд ли маленький Саммерс превосходно себя чувствовал после восьмого дня. Как мы помним, у Джеймса Фиппса потом возникли струпья, что означает глубокие язвы, долгое лечение и немалый ущерб здоровью на несколько недель. Как мы увидим из последующих глав10, изъязвление рук было обычным результатом заражения материалом коровьей оспы, полученным из язвы на коровьем соске или из язвы на руке дояра. Дженнер с его утонченным вкусом всегда, когда только мог, оберегал своих читателей от этих отталкивающих подробностей; он лишь тогда намекал на струпья и тому подобное, когда мог полностью скрыть все противоречащие факты.

Маленький Саммерс в качестве первого зарегистрированного источника вакцины должен быть еще более знаменит, чем маленький Фиппс. 28 марта, на тринадцатый день болезни Саммерса, материалом из его руки инокулировали восьмилетнего Уильяма Пида. И снова описание касается одних аспектов коровьей оспы слегка, а другие подчеркивает:

На шестой день он пожаловался на боль в подмышечной впадине, а на седьмой день появились обычные симптомы пациента, заболевшего от инокуляции натуральной оспы, которые исчезли на третий день после их начала. Сходство с оспенной лихорадкой было настолько полным, что я решил осмотреть кожу, полагая обнаружить на ней высыпания, но ничего не нашел. Ярко-красный цвет вокруг надреза на руке мальчика был настолько характерен для инокуляции натуральной оспы, что я привожу его. Рисунок был сделан, когда пустула начала сходить, а ареола гнойника уменьшаться.

"Начавшая сходить пустула" все еще похожа на большой белесый волдырь со слегка запавший коричневатой серединой, и его вид дает все основания полагать, что он превратился в язву, но Дженнер, само собой, не любит упоминать о подобных вещах. Нам говорят лишь о лихорадке или конституциональном нарушении; это вполне нейтральная основа для сравнения с натуральной оспой, а ярко-красный цвет может появляться при любой инокулированной болезни такого рода. Но о таких подробностях болезни как, например, полное отсутствие cходства хотя бы с пустулой, возникающей в месте инокуляции натуральной оспы, нам ничего не сообщают.

5 апреля, или на девятый день, материалом, взятым с руки маленького Пида, "было инокулировано несколько детей и взрослых". Из текста следует, что многие почувствовали себя плохо, но мы не знаем подробностей, а от одного ребенка, семилетней Ханны Эксел, 12 апреля, или на восьмой день, взяли материал, и им инокулировали четырех детей. Трое из них чувствовали себя очень нехорошо (без подробностей), а четвертая, Мэри Джеймс, чья везикула "быстро покрылась коркой без всякого рожистого воспаления", стала источником вакцины для семилетнего Дж. Барджа. Дата вакцинации Барджа не дана (как и вообще какие-либо детали), но это произошло между 19 и 24 апреля. Позднее Дженнер уже отправился из Беркли в Лондон, взяв с собой рукописи, рисунки и образец высушенной на трубочке вакцинной лимфы, полученной от Ханны Эксел (третьей по счету после коровы) 12 числа того же месяца.

Дженнер оставался в Лондоне до 14 июля, отдав в печать свое "Исследование" и продвигая свою странную теорию. Предисловие к "Исследованию" датируется 21 июня, значит, мы можем предположить, что вся работа была готова к концу июня или началу июля. Через неделю после публикации, хирург больницы Сент-Томас мистер Клайн использовал высушенный вакцинный материал, привезенный Дженнером в Лондон, для инокуляции мальчика, страдающего от туберкулезного коксита, втайне надеясь, что можно будет поднять вопрос о защитных силах коровьей оспы против этого заболевания.

Таковы факты, и вот как сокрушается Барон: "Очень странно, что во время своего пребывания в Лондоне автор метода, человек, известный в высочайших кругах медицины, достойный всякого доверия, а также образованный и скрупулезный исследователь, несмотря на доказательства безопасности и важности вакцинации, содержащиеся в "Исследовании", не смог найти ни одного человека, согласного подвергнуться этой процедуре". На самом же деле вполне понятно, почему Клайну и прочим друзьям Дженнера пришлось ждать подтверждения доказательств, содержащихся в "Исследовании". Они знали, что годом ранее Королевское общество уже поставило под сомнение все дело, вопреки общим интересам Дженнера, Бэнкса и других. Дженнер, приехав в город для публикации работы за свой счет, мог сообщить, что теперь в его "Исследование" включены новые важные дополнения, и это поможет его старым друзьям, после того как в их распоряжение попадет отпечатанный труд с тремя новыми раскрашенными гравюрами, составить о ней более благоприятное впечатление. И вот 2 августа Клайн отправил Дженнеру письмо с описанием результатов вакцинации в Лондоне, и его рассказ доходит до 11 дня после появления везикулы, до последующего изъязвления, до инокуляционного теста и его результатов через три дня. Следовательно, первое испытание вакцины в Лондоне провели, скорее всего, не позднее середины июля, или не позднее недели после публикации "Исследования". А 14 июля Дженнер уехал из Лондона.

Наша история подошла к дате публикации и затронула один небольшой факт, связанный с отношением врачей к теории Дженнера. Но до того, как мы перейдем к детальному изучению их реакции на теорию, нужно рассмотреть представленные в "Исследовании" доказательства того, что коровья оспа, полученная случайно или в ходе эксперимента, на самом деле защищает от натуральной оспы. Именно к этому доказательству, впоследствии подкрепленному или опровергнутому, и обращались споры о вакцинации. Само название Variolæ Vaccinæ приняли в качестве достаточного доказательства того, что коровья оспа была видом натуральной оспы коров, а теорию ее происхождения от лошадиного мокреца практические медики восприняли равнодушно. В сущности, людей интересовали другие вопросы: правда ли, что инокуляция variolæ vaccinæ, чем бы та ни была, так же хорошо защищает от натуральной оспы, как и инокуляция натуральной оспы, что она не сопровождается высыпаниями, что протекает мягче и не так опасна, как настоящая натуральная оспа, что она не передается воздушно-капельным путем, как натуральная оспа? На два вопроса из списка Дженнер спокойно мог дать положительный ответ, но ответ на вопрос о защите против натуральной оспы потребовал мобилизации всей находчивости одаренного богатым воображением и беспринципного ума Дженнера.

Страницу 6 "Исследования" Дженнер начинает смелым заявлением, уже известным его коллегам как ложное:

Коровью оспу отличает одно необыкновенное качество: если человек однажды перенес ее, то он навсегда становится защищенным от натуральной оспы, воздействие оспенных миазмов или внесение материала под кожу не приводит более к болезни. Для подтверждения этого необыкновенного факта я предлагаю читателю огромное количество примеров.

Но сначала читателя потчуют невинно выглядящим примечанием о ложной и истинной коровьей оспе. В главе 7 я расскажу о его важности и историческом значении.

Я уже рассмотрел те из "огромного количества примеров", что содержались в первоначальных доказательствах до марта 1798 года. Возможности Дженнера в течение этого и последующего месяцев были довольно широки, и если считать вариоляционный тест обоснованным, то было бы намного больше смысла в проверке с его помощью маленьких привитых детей, чем большого числа пожилых дояров, перенесших коровью оспу. Однако нам высокомерно заявляют, что было бы излишне проверять вариоляционным тестом каждого ребенка, успешно привитого коровьей оспой: "После многих бесплодных попыток заразить натуральной оспой тех, кто переболел коровьей оспой, я не видел необходимости в инокуляции всех тех, кто был объектом этих поздних испытаний, и мне это не было удобно".

Дженнеру это не было удобно потому, что он торопился в Лондон сразу после окончания этих нескольких экспериментов над детьми, даже не задумываясь над ответом на самый главный вопрос: все ли дети стали невосприимчивы к инокуляциям натуральной оспы или только какая-то их часть? Хотя он утверждает, что маленького Саммерса, первого испытуемого, проверили инокуляцией и что "организм не почувствовал даже малейших последствий", при этом не говорится, когда произвели проверку, кто ее произвел, и вообще не приводится никаких подробностей. Далее Дженнер рассказывает, что его помощник инокулировал натуральной оспой двух других детей, Пида и Барджа (после отъезда Дженнера в Лондон), и сделал следующую запись: "На второй день надрезы воспалились, вокруг них наблюдалась бледная воспаленная полоса. На третий день эти проявления все еще усиливались, а руки сильно чесались. На четвертый день воспаление заметно уменьшилось, а на шестой было едва заметно. Никаких признаков недомогания не последовало". Описание не вполне точно и определенно, но даже если допустить, что оспенный материал не вызвал у детей никаких обычных последствий, то следует иметь в виду, что Дженнер не только применял мошеннический метод Саттона для вариоляционного теста, но и саму попытку предпринимал в то время, когда раны, вызванные коровьей оспой, были достаточно свежими, и покрылись либо коркой, либо струпьями, а может, были в состоянии открытого изъязвления. Подобный активный процесс на коже вкупе с закупоркой абсорбирующих желез из-за воспалительного действия материала коровьей оспы, будет вполне достаточным препятствием для полного эффекта материала натуральной оспы, внесенного рядом с тем же местом, либо по меньшей мере помешает его развитию и распространению.

Давайте сейчас дадим краткий обзор содержания известного "Исследования о причинах и действии Variolæ Vaccinæ", представленного Дженнером на суд публики в конце июня 1798 года. План "Исследования" не имеет ничего общего с его исполнением. Совершенно расплывчатые и неопределенные знания должны были уступить место результатам "тщательного исследования причины и последствий этой уникальной болезни, насколько позволили мне местные условия" — по крайней мере, так скромно объявили публике в предисловии. Бесстыдное изобретение — вводящее в заблуждение название Variolæ Vaccinæ — больше нигде в тексте не встречается; это новшество, о котором никто не знал, что оно новшество, помещено на титульном листе и в качестве краткого названия на форзаце, но далее о нем ннгде не говорится. Доказательства существования истинной коровьей оспы, происходящей от лошадиного мокреца, и ложной коровьей оспой, возникающей внезапно, лицемерны по своей мотивации и незрелы по существу. Доказательство основного положения, защиты от натуральной оспы, позорно небрежно, даже если предположить, что эксперименты подходили для этой цели. Опыт глостерских дояров был оставлен без внимания, а ведь Дженнер знал как о случаях, свидетельствующих против защитных свойств, так и о случаях, говоривших в пользу известного заблуждения. Но он принял во внимание только данные, поддерживающие его теорию, да и те сформулировал настолько бессвязно и плохо, что они оказались совершенно бесполезными в рамках любых строгих критериев доказательства. Только один ребенок из всех вакцинированных Дженнером подвергся инокуляционному тесту, а описание результата было двусмысленным или уклончивым. Дженнер помчался в Лондон, чтобы поскорее опубликовать свое "Исследование", и не стал дожидаться результатов проверки вакцинаций, проведенных в марте и апреле 1798 года, а проверка была следующей: только двоих или, возможно, троих потом инокулировал натуральной оспой ассистент. Дженнер применял сам и рекомендовал другим мошеннический метод Саттона. И последнее: ловко показано сходство коровьей и натуральной оспы, но сравнение сделано не относительно везикулы и затем пустулы, а относительно расстройства здоровья и высыпаний, в то время как постоянно замалчивалось появление язв вне везикулярной стадии в случае заболевания коровьей оспой, что исключило бы сходство с натуральной оспой и неминуемо позволило бы предположить сходство с настоящим сифилисом. Такое же замалчивание наблюдается и в примере с мальчиком, которого Дженнер инокулировал материалом, полученным из вызванной лошадиным мокрецом язвы на руке конюха.

Не нужно забывать, что современники Дженнера не обладали всеми теми возможностями, каковые имеются сейчас, для выявления неточностей и нечестности в форме и содержании "Исследования". В попытке понять, как современники Дженнера восприняли его книгу и его идею, мы должны стараться поставить себя на их место.


ПРИМЕЧАНИЯ

1 Крейтон имеет в виду провозглашенный Исааком Ньютоном (1648—1725) научный метод — создание модели явления, "не измышляя гипотез", а потом уже, если данных достаточно, поиск его причин. Сущность нового научного подхода Ньютона сформулирована в его письме Пардизу: "Лучшим и наиболее безопасным методом философствования, как мне кажется, должно быть сначала прилежное исследование свойств вещей и установление этих свойств с помощью экспериментов, а затем постепенное продвижение к гипотезам, объясняющим эти свойства. Гипотезы могут быть полезны лишь при объяснении свойств вещей, но нет необходимости взваливать на них обязанности определять эти свойства вне пределов, выявленных экспериментом... ведь можно изобрести множество гипотез, объясняющих любые новые трудности". — Прим. авт. сайта.
2 Титул доктора медицины, M.D., был приобретен Дженнером в Университете Сент-Эндрюс в Шотландии в 1790 году за 15 гиней и 2 рекомендательных письма от друзей. Дженнер никогда не учился в университетах и не имел академического образования. — Прим. авт. сайта.
3 Life of Jenner, i. 48.
4 Беддоуз Томас (1760—1808) — английский врач и исследователь, преподаватель химии в Оксфорде, основатель Бристольского Пневматического института, где различные заболевания пытались лечить вдыханием газов, отец поэта и драматурга Томаса Л. Беддоуза (1803—1859). — Прим. авт. сайта.
5 Хамфри Дэви (1778—1829) — английский химик и физик, один из основателей электрохимии, иностранный почетный член Петербургской Академии наук (1826). — Прим. авт. сайта.
6 Life of Jenner, i. 387.
7 До того, как вирусами в XX веке стали называть обладающих собственным геномом мельчайших внутриклеточных паразитов, латинское слово "вирус" использовалось в своем оригинальном значении ("яд", "ядовитое выделение"). — Прим. авт. сайта.
8 Портрет этой прославившейся коровы по кличке Блоссом, от которой Сара Нельмс получила коровью оспу, вывешен в музее Дженнера в Беркли, а ее выдубленная шкура красуется на стене библиотеки госпиталя Сент-Джордж в Лондоне. — Прим. авт. сайта.
9 Baron, i. 248
10 См. также мою "Естественную историю коровьей оспы и прививочного сифилиса" (Лондон, 1887), главы i и v.

Глава II Оглавление Глава IV

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава IV. Реакция на "Исследование"


Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

IV. Реакция на "Исследование"

Натуральная оспа коров принята. — Защита нового названия. — Возражения Пирсона. — Д-р Джон Симс и случай с Джекобсом. — Джон Лоуренс о "грязи и скверне коровьей оспы". — "Здравый взгляд". — Д-р Ингенхауз. — Частное мнение Беддоуза. — Найт предлагает прступить к вакцинациям. — У Дженнера нет лимфы. — Коровья оспа в Стоунхаузе. — Работа Дженнера с ней. — Опыты Торнтона. — Опыты Дрейка в Страуде. — Надвигающаяся катастрофа. — Вудвиль спешит на помощь.

"До того как д-р Дженнер опубликовал свой трактат, — пишет Денман, один из ведущих врачей того времени, — большинство врачей королевства ничего не знали о коровьей оспе, даже не слышали такого названия"1. А когда они услышали о болезни, то уже под именем Variolæ Vaccinæ (натуральной оспы коров) — это название Дженнер счел подходящим по причинам, известным только ему. Врачи всех стран поверили, что это и есть истинное имя. Первые французские авторы дружно пишут о новой болезни как о petite vérole des vaches [фр. натуральная оспа коров. — Прим. перев.], немцы тут же изобрели синонимы Kuhblattern и Schutzblattern ("коровья натуральная оспа" и "защитная натуральная оспа"), а в Италии ее назвали vajulo vaccino ("коровья натуральная оспа"). Постепенно эти термины заместило новое слово — вакцина. Оно было введено в Женеве в 1799 годe, обозначает всего лишь что-то, имеющее отношение к корове, и ничего не говорит о болезни вообще или о кожной болезни в частности. В простонародной английской речи еще какое-то время использовали понятие "коровья оспа", а потом изменили его на коровью сыпь (cow pock). О причинах такой перемены сообщает в предисловии к отчету о нашумевших случаях вакцинных язв в Клапаме2 лондонский хирург: он объясняет, что предпочитает термин коровья сыпь, "так как я считаю, что коровья оспа здесь не подходит, ибо это название имеет больше отношения к сифилису". Здесь нет ничего необычного, на протяжении поколений в западных графствах называли оспой или сифилисом (pox) омерзительное заболевание коровьих сосков. Так же непростительно фамильярно обошелся со старым английским названием немецкий автор немного ранее, сочтя слово pock "более мягким и удобным" названием, нежели pox3. В Соединенных Штатах сначала бесцеремонно заменили коровью оспу "оспой коров" (kine pox), как звучащую "утонченней"4, а вскоре после этого "оспа коров" стала "сыпью коров" (kine pock), что, несомненно, было еще утонченней.

Если же кому-то показалось, что эти перемены в старом названии не имеют никакого отношения к Дженнеру, что он не несет никакой ответственности за них, и что основной заголовок "Исследования", Variolæ Vaccinæ, не был придуман сознательно, преследуя утверждаемые мной цели, то прошу этих людей внимательно прочитать критику "Исследования", и что на нее ответил или был вынужден ответить Дженнер. Обнаружив, что название на титульном листе ни у кого не вызвало подозрений, Дженнер смело использует его в тексте своей второй книги, хотя в тексте первой оно не встречается вовсе. Ему пришлось потрудиться, чтобы ввести его в оборот, и он ревниво следил за любыми упоминаниями своего нововведения в смысле правильности его названия.

Самым первым благожелательно к теории Дженнера отнесся д-р Джордж Пирсон, член Королевского общества, врач больницы Сент-Джордж, ученый и уважаемый, хотя и не вполне здравомыслящий человек5. Он опубликовал свое "Исследование относительно истории коровьей оспы"6 менее чем через шесть месяцев после Дженнера и поддержал его. Однако Пирсон напал на след нескольких сторон мистификации: в частности, его "Замечания по использованию названия Variolæ Vaccinæ" не могли не встревожить Дженнера. Пирсону главным образом не нравилась лишь грамматическая сторона вопроса: он полагал, что латинское название variola vaccinæ, или натуральная оспа коров, является катахрезой [необычное или ошибочное сочетание слов вопреки несовместимости их буквальных значений. — Прим. перев.]; это все равно, как если бы кто-то принялся рассуждать о медвежьем оперении, ведь еще не доказано, что корова или представители подсемейства бычьих могут болеть натуральной оспой.

В частной переписке Дженнер с некоторой резкостью упоминает о чрезвычайно мягких возражениях Пирсона по поводу названия, но желая остаться в стороне, он просит церковнослужителя, преп. Т. Д. Фосброука, своего коллегу, вступиться и подавить неудобные замечания изумительной демонстрацией образованности и знания филологии. Церковнослужитель и ученый ответил Пирсону, подписавшись "Т. Д. Фосброук, вакко-вариолист":

Любому школьнику известно, что variola означает "пятнышко" или "прыщик"; следовательно, современное принудительное использование этого названия применительно к натуральной оспе совершенно разрушает изначальную широту значений. Однако это название является настоящим и единственным и, разумеется, его использование в этом смысле является приемлемым. Латиняне не знали о натуральной оспе, как же они тогда могли дать подходящее название этой болезни?7

Эту чушь напечатали в медицинском журнале, который был специально выбран для критики; никто не ответил, или никому не позволили ответить, что variola, с точки зрения терминологии, еще со времен Средневековья означала исключительно натуральную оспу, а вызванные коровьей оспой волдыри, струпья, болячки или язвы не были ни прыщами, ни пятнами. Примерно в то же время "вакко-вариолист" выступил на страницах "Джентльменс магазин"8, а затем еще раз в "Медикэл ревью"9, чтобы опровергнуть замечания лондонского врача (д-ра Гупера), утверждавшего, что язвы у дояров, вызванные коровьей оспой, больше по размеру, чем пустулы натуральной оспы, и между ними нет сходства. Адвокат Дженнера бравировал словосочетанием "вакко-вариолизм" и обвинял противников в недоброжелательности.

Любому, кто сегодня читает "Исследование" Пирсона, может показаться странным, что в то время этого труда не оказалось достаточным, чтобы раскрыть уловку Дженнера в присвоении коровьей оспе имени variolæ vaccinæ, или "натуральной оспы коров". С помощью свидетельств, собранных Пирсоном, становится ясно, что у дояров коровья оспа принимает вид "болезненных фагеденических язв", которые могут не проходить неделями и месяцами, и это указывает на то, что коровья оспа по сути является сифилисом в классическом значении слова pox. Но его настолько захватила идея замены инокуляции, что он не осознал настоящего значения фактов. В августе следующего года (1799) он зашел так далеко в бездумном согласии с учением Дженнера, что практически снял свои возражения по поводу названия variolæ vaccinæ, которое "я сначала старался представить неправильными, способным ввести в заблуждение и быть источником ошибочных понятий". Судя по всему, в конце концов Пирсон склонился к тому, что коровья и натуральная оспы были "представителями одного вида", но Пирсон сохранил раннее впечатление об их несхожести. Когда случаи вакцинных язв в Клапаме возбудили всеобщий интерес в 1800 году, он написал, что коровья оспа и вправду отвратительна по своей природе, но все же "полезна"; она "подобна мерзкой, ядовитой жабе, Надевшей бриллиантовый венец"10.

Другой уважаемый лондонский врач, который тоже напал на след происхождения нового названия все той же коровьей оспы — д-р Джон Симс, человек либеральных взглядов, издававший на протяжении долгих лет "Ботаникэл магазин"11. По простоте душевной Симс посчитал, что любой информации о природе коровьей оспы будут рады. Поэтому в самом первом номере нового лондонского медицинского журнала12 (13 февраля 1799 года) он привел описание случая мистера Джейкобса, видного бристольского адвоката, который начал свою трудовую жизнь со скромной должности дояра на отцовской ферме и дважды переболел коровьей оспой. Вероятно, мистер Джейкобс, единственный из огромного числа дояров, перенесших коровью оспу, мог быть услышанным образованной публикой об опыте простонародья, внезапно приобретшим столь большую и совершенно неожиданную важность. "Этот джентльмен отмечает, — писал Симс, — омерзительность болезни, хотя это обстоятельство полностью упущено в труде д-ра Дженнера и, судя по всему, это может быть серьезным возражением против нового метода", не говоря уже о том, что Джейкобс впоследствии дважды перенес натуральную оспу. Когда Дженнер прочел это, то в письме другу обозвал Симса "брюзгой" и обвинил его в "неоправданной резкости"13. Симсу сделали неофициальное внушение, и 20 апреля тот снова пишет о теории Дженнера, говоря, что она, судя по всему, основана на "соответствующих наблюдениях". В том же номере целый абзац посвящен признанию Симса, что бристольский случай был "ложным". А через год Симс дошел до того, что его имя появилось в начале списка городских врачей и хирургов, рекомендующих публике прививание коровьей оспы14.

Критика со стороны ветеринаров также доставляла неудобства. В предыдущей главе уже были приведены возражения Клейтона, ветеринара из Глостера, и нужно отметить еще два подобных свидетельства. Известный писатель Джон Лоуренс из Бери-Сент-Эдмундс, автор юмористических рассказов о животных и сельской жизни, "Философского и практического трактата о лошадях и моральных обязанностях человека по отношению к неразумным созданиям" и прочих произведений15, сразу же высказался, отметив, что слышал о коровьей оспе в восточных графствах. Он писал:

Когда энтузиазм публики по поводу настоящего вопроса поутихнет, все успокоятся и пресытятся, я надеюсь, что ученые обратятся к другим не менее важным выводам, а именно к необходимости предотвращения первоначального заболевания у животных. Те, кто видел сам чрезмерное количество грязи и отбросов, неминуемо попадающих в коровье молоко на зараженных молочных фермах, или только размышлял об этом, обязательно присоединятся к моему мнению16.

К сожалению, Лоуренс безнадежно опередил свое время. Вряд ли кто-то мог прислушаться к мнению человека, который был настолько далек от реальности, что предложил искоренить коровью оспу, источник дженнеровской "защитительной жидкости". Только в 1886–88 годах мы начали понимать, что "грязь и отбросы, неминуемо попадающие в коровье молоко на зараженных молочных фермах" были распространенной причиной скарлатины среди употребляющих молоко.

Вскоре в виде анонимной брошюры было опубликована еще одна критика относительно коровьей оспы у коров17. Автор начинает с советов доярам осторожно обращаться с коровьими сосками, а затем продолжает с пояснениями о природе и способе передачи "этой самой ужасной заразы". Эти язвы, вызванные грязью, продолжает он, возникают только на сосках дойной коровы, от язв не страдают ни бык, ни вол, ни телка, ни теленок; на самом деле болезнь имеет отношение к сжиманию сосков руками дояров. Этот дерзкий рационалист возражал и против инокуляций для защиты от болезни; с натуральной оспой следовало обращаться так же, как и с чумой и потницей, которые когда-то были распространены в Англии. Автора "Здравого взгляда" много раз критиковали врачи. Один журнал уделил ему полдюжины презрительных строк: "Невозможно без предубеждения и бурного негодования читать эту ограниченную и, можно сказать, оскорбительные брошюру"18. Другое, более критично настроенное лондонское издание, дало полный конспект произведения и сделало вывод, что желчность и предубеждение, содержащиеся в нем, не могут повлиять на прививание коровьей оспы, которое в то время было в расцвете19. Неизвестно, кто был тем анонимным автором. В целом текст очень напоминает манеру Лоуренса, за исключением того, что тот не был категорически против прежних инокуляций натуральной оспы.

Мозли и другие подробно рассматривали вопрос о подлинной сущности коровьей оспы и ее совершенной непохожести на натуральную оспу, но так как этим оппонентам пришлось продолжать долгие военные действия против дженнеровского проекта, то я пока отложу разговор о них до главы 13, где описаны разногласия.

Но самым опасным противником Дженнера, известным своей научной или профессиональной репутацией, был д-р Ингенхауз из Вены, который во время публикации "Исследования" как раз находился в Англии20.

Д-р Ингенхауз родился в г. Бреда в 1730 году. В молодости он бывал в Англии и изучал инокуляции коровьей оспы под руководством Димсдейла. По рекомендации сэра Джона Прингла, в 1768 году императрица Мария Тереза, незадолго до того потерявшая двоих детей от натуральной оспы, призвала его ко двору в Вену. Выдержав долгую битву со своим земляком Де Хаеном, всемогущим представителем Венской медицинской школы, Ингенхауз ввел инокуляции в Австрии. Ему сопутствовал успех, и он посвятил этому занятию бóльшую часть своих сил. В то же самое время он совершенствовался в качестве ботаника, химика и физика, а его имя с уважением упоминается в истории растительной физиологии и электричества. Его книга "Miscellanea Physicomedica" ["Сборник физико-медицинских трудов". — Прим. перев.] была хорошо известна как на немецком, так и на латинском языках.

Осенью 1798 года, на семидесятом году жизни, Ингенхауз приехал погостить к маркизу Лэнсдауну в Боувуд. Дженнер как раз опубликовал свое "Исследование", и оно, конечно же, привлекло внимание этого ведущего специалиста по инокуляциям натуральной оспы. Ингенхауз воспользовался своим пребыванием в Уилтшире и зная, что в этом графстве хорошо известна коровья оспа, навел справки о "необыкновенной теории" защитных свойств этой болезни. Сначала он обратился к мистеру Олсопу, хирургу из Кэлна, и вместе с ним отправился на соседнюю ферму, принадлежавшую Стайлзу, где коровья оспа существовала на протяжении тридцати лет еще со времен отца Стайлза, а сам Стайлз перенес болезнь в очень тяжелой форме; когда же его язвы были излечены, мистер Олсоп подверг его инокуляции натуральной оспой. Стайлз заболел — появилось много пустул, и заразил своего отца, для которого натуральная оспа оказалась смертельной. Вот какую информацию получил Ингенхауз уже с самой первой попытки. Он слышал и о других подобных случаях, грозивших опровергнуть идею Дженнера о защитных свойствах коровьей оспы. Он посоветовал Дженнеру хорошенько подумать, "прежде чем в конце концов отдать предпочтение теории, которая может принести большой вред, если окажется ошибочной". Ингенхауз посчитал нужным обратиться к Дженнеру в частном порядке, а не вступать в публичные дебаты, "всегда неприятные таким людям, как Вы — с либеральными взглядами и действующими из самых лучших побуждений, на что указывает Ваш трактат".

Ингенхауз сам подсказал Дженнеру ответ. Известный венский инокулятор случайно заметил несоответствие в "Исследовании" — материал натуральной оспы теряет свои свойства, подвергаясь некоему воображаемому тонкому гнилостному изменению, и становится причиной болезни, которая "точно не натуральная оспа", хотя и выглядит как она, но все же это нечто другое: инокулированные этим вирусом потом заразились натуральной оспой естественным путем. Ни один здравомыслящий и честный человек не может утверждать подобное, даже если ему хочется оправдать собственные неудачи. Позднее Пирсон, Вудвиль и прочие инокуляторы, знающие свое дело, отказались признать существование ложной натуральной оспы. Ингенхауз не мог не обратить внимания на эту деталь, и он сказал Дженнеру, что если бы последний как следует поинтересовался предметом, то он обнаружил бы, что его точка зрения о ложной натуральной оспе ошибочна, такая болезнь неизвестна. Под влиянием раздражения, а может и действуя продуманно, Дженнер в своем ответе Ингенхаузу дошел до того, что объявил ложными даже те случаи коровьей оспы, о которых Ингенхауз узнал в Уилтшире. От коровьего вымени исходило отвратительное зловоние, значит, там началось гниение; следовательно, та коровья оспа была ложной, и неудивительно, что фермер Стайлз после этого заболел натуральной оспой!21 По мнению Дженнера, существовало множество видов ложной коровьей оспы, не происходивших от лошадиного мокреца, а необходимость ответить Ингенхаузу дала Дженнеру возможность расширить определение ложности, что он и сделал в своем следующем труде. Поскольку Ингенхауз имел смелость не согласиться с Дженнером по вопросу ложной натуральной оспы, то этот последний, достойный человек, никем не признававшийся авторитетом по натуральной оспе, не только стал настаивать на своей теории, но и швырнул в голову противника ложную коровью оспу. Ложность в обоих случаях объяснялась только неспособностью справиться с натуральной оспой. Дженнер не объяснил, какие внешние признаки могут указывать на ложность той или иной болезни. Говоря языком метафизики, ложность, по Дженнеру, была субъективным, но никак не объективным качеством.

Будучи человеком светским, Ингенхауз довольно быстро понял, что не стоит спорить с подобной личностью, скорее всего дураком или мошенником. Он сказал эмиссару Дженнера хирургу Пэйтерусу, 13 декабря 1798 года нанесшему ему визит в Лондоне, что "только желание удовлетворить свое любопытство могло задержать его ответ на письма Дженнера". Также "он очень хорошо отозвался" о Дженнере и попросил передать свой совет не торопиться с опубликованием второй книги о коровьей оспе. Дальнейшего участия в спорах он не принимал, и в последний свой приезд в Боувуд в сентябре следующего (1799) года скончался.

У ведущих врачей страны сложилось смешанное впечатление о книге Дженнера. Одному из своих коллег, другу Дженнера, бристольский врач Беддоуз сказал, что, по его мнению, "Исследование" должно принести своему автору большое признание22, но уже в письме Гуфеланду в Берлин он с пренебрежением отзывается о работе.

Стоит процитировать это письмо в качестве примера критики, существовавшей до того, как Вудвиль прибыл на подмогу:

Вам известны эксперименты д-ра Дженнера с коровьей оспой. Его точка зрения о ее происхождении, судя по всему, почти ничем не подтверждается, а мои собственные данные расходятся с его мнением, будто коровья оспа обеспечивает полную защиту от естественного заражения натуральной оспой. Более того, возбудитель коровьей оспы является причиной гноящихся язв, и в этом смысле эта болезнь намного хуже, чем мягкая инокулированная натуральная оспа. Несмотря на гной, организм в целом остается незатронутым и, соответственно, для защиты от натуральной оспы не приобретается ничего. В настоящий момент с ней экспериментируют в лондонской Оспенной больнице23.

Персиваль, манчестерец, поздравил Дженнера с публикацией и добавил:

Но нужны еще свидетельства для доказательства того, что материал variolæ vaccinæ [по-видимому, название не показалось ему странным] предоставляет зараженному им человеку защиту от натуральной оспы на всю жизнь24.

Френсис Найт, судебный хирург, имеющий обширную практику в Лондоне и знакомства в Глостершире, 10 сентября 1798 года писал, что изображение на гравюрах верное, и он

знал, что факты имеют под собой основание: по крайней мере, многие владельцы молочных ферм полагают, что перенесший коровью оспу человек становится невосприимчивым к вариолярной инфекции... Мне этого достаточно в качестве доказательства того, что тяжелая болезнь может быть повсюду заменена на более мягкую.

И чтобы показать, насколько он доверяет открытию, Найт просит прислать ему запас лимфы и добавляет:

Я знаком с кое-какими известными людьми, вполне расположенными позволить мне провести эксперимент на некоторых из своих детей.

Найт ни на секунду не мог заподорить, что Дженнер еще не практиковал свой новый метод или что он испытывал недостаток в материале для инокуляций. Близкий друг Дженнера бристолец д-р Хикс также был в неведении. 3 октября (через три месяца после опубликования "Исследования") он пишет: "Я не понимаю, почему ты колеблешься и не принимаешь приглашение инокулировать коровью оспу, раз ты настолько уверен, что подобная инокуляция навсегда защитит человека от заражения натуральной оспой". Дженнер "колебался", и сейчас нужно объяснить, почему.

В апреле Дженнер поехал в Лондон для публикации "Исследования", оставив привитых на своего племянника–ассистента, а тот, судя по всему, не смог обеспечить преемственность передачи. Образец материала коровьей оспы, привезенный в Лондон, Дженнер отдал Клайну, и тот добился образования язвы, но не смог получить еще материал. Затем Клайн написал Дженнеру, прося его прислать еще немного материала коровьей оспы, даже не предполагая, что его может не оказаться. Клайн написал Дженнеру о том, как сильно он и д-р Листер верят в новую защиту, а также послал свой отчет об испытании образца. Когда впоследствии Дженнер цитировал это письмо, то вместо слов Клайна "язва была не особенно большой, не больше горошины, поэтому я не смог получить желаемого результата" вставил "Высыпаний не было"25.

Вернувшись в Глостершир в июле, Дженнер услышал о большом количестве случаев коровьей оспы на ферме возле Беркли, и инокулировал четверых или пятерых работников материалом из коровьего соска. Все эти инокуляции, сделанные взрослым, не получились, но через месяц те же работники случайно заразились коровьей оспой при дойке больных коров. Конечно же, эти язвы, полученные случайно, были прекрасным источником материала, но Дженнер не говорит, что использовал его. Когда в сентябре д-р Пирсон стал просить Дженнера приступить к серьезной практике как можно быстрее, то в недостатке материала коровьей оспы Дженнер обвинил Клайна в неспособности продолжить апрельский образец, привезенный в Лондон. В конце сентября коровья оспа появилась на ферме в деревне Стоунхауз у дороги на Страуд, недалеко от Истингтона, где находилась фабрика друга Дженнера мистера Хикса. Последний знал обо всех обстоятельствах, предшествовавших публикации "Исследования", и был готов позволить инокулировать по новому методу двоих своих детей. Видимо, он ничего не слышал о коровьей оспе в Стоунхаузе, пока ее продолжительность не стала насчитывать уже несколько недель. Так что только 26 ноября Дженнер достал немного материала и на следующий день инокулировал обоих детей Хикса. О результате невнятно говорится в письме Вудвилю: воспаление на руках, организм не затронут, проявления в месте инокуляции длились больше недели, остался небольшой волдырь. 2 декабря ту же лимфу, высушенную на игле, ввели в руку семилетней Сьюзен Фиппс. На двенадцатый день ареола сошла, а вокруг большой везикулы образовалось небольшое количество мелких пустул, сливающихся в одну. "Состояние руки на этой стадии полностью походило на симптомы, наблюдающиеся у инокулированных натуральной оспой", — так Дрейк, хирург из Страуда, ни разу до этого не встречавшийся с коровьей оспой, заявил, что не видит никакой разницы между этой и натуральной оспами. Тем не менее Дрейк извлек немного материала из пустулы на детской руке и сам сделал несколько инокуляций, результат которых, как мы увидим далее, открыл ему глаза на разницу между коровьей и натуральной оспой.

Внешнее несходство коровьей оспы и оспы натуральной и удивительное характерное сходство с сифилисом стало очевидным через несколько дней при проведении инокуляции самим Дженнером; везикула подсохла и на ней образовалась корочка, потом она сошла и открылась язва, продолжающая увеличиваться "почти до размера шиллинга" — как можно предположить, это не слишком похоже на натуральную оспу. Дженнер инокулировал двенадцатилетнюю Мэри Харн материалом, полученным из руки Сьюзен Фиппс на двенадцатый день. У Мэри ареола появилась на четырнадцатый день, и потом какое-то время рука была изъязвлена, ее пришлось лечить ртутной мазью. Дженнер сам пишет об этом, хотя и предпочитает называть язвы пустулами.

Так случилось, что 1 декабря Торнтон из Страуда достал материал той же фермы в Стоунхаузе независимо от Дженнера; и у него, и у Юза, также из Страуда (Юз описывал инокуляции Дрейка с помощью материала, полученного после инокуляции Дженнером 13 декабря), были полные отчеты о своей работе. Эти отчеты поразительно отличаются от обычно двусмысленных и скрытных описаний Дженнером своих результатов. Если бы с самого начала такие беспристрастные ученые как Торнтон и Юз взяли вакцинацию в свои руки, то и общественность, и медицинская наука отказались бы принять этот метод. Уже самые первые результаты были весьма тревожными для вакцинированных детей, а последующие проверки слишком неблагоприятны для теории защиты от натуральной оспы.

Торнтон первым проверил данные "Исследования", и его выводы очень важны для истории. 1 декабря 1798 года на ферме в Стоунхаузе он нашел дояра с ранами на руках; одна из ран все еще не вскрылась, походила на пустулу и "единственная не превратилась в отвратительную и болезненную язву". За пять дней до этого везикулы появились сначала на пальцах, чему предшествовала боль в подмышечной впадине, головная боль, озноб, лихорадка и слабость. В тот же вечер, получив материал коровьей оспы от дояра, Торнтон поехал в Стэффордз Милл и инокулировал мистера Стэнтона и его четверых детей в возрасте от 10 лет до 10 месяцев. На третий день выше места инокуляции руки всех четверых детей покрылись сыпью, очень похожей на рожу. Примерно через две недели места прокола стали покрываться плотной коркой, из-под которой в течение нескольких дней сочился гной. Где-то на двенадцатый день воспаление спало и корки отвалились. Ввиду "длительного местного воспаления" мистер Торнтон начал верить, что инфицированный материал незаметно повлиял на конституцию и сможет обеспечить защиту от вариолярной инфекции, но этого не произошло — когда стали проверять, насколько коровья оспа сделала всех невосприимчивыми, дети "заразились, и болезнь протекала мягко, пройдя через все обычные стадии", а их отец, чья вакцинация вообще не удалась, был единственным из пяти, кто устоял перед натуральной оспой.

Этот изобличающий опыт прививания коровьей оспы материалом из того же источника, что использовал сам Дженнер, описанный во всех деталях, должен был вызвать подозрения, что что-то идет не так. Беддоуз, в чьей книге "Вклад в физические и медицинские знания" должно было появиться сообщение об этом, сообщил Дженнеру относительно опыта Торнтона, и Дженнер ответил на него, как и на порочащий теорию опыт ветеринара Клейтона, хвастливым заявлением о своей высокой репутации ученого26.

Однако нужно описать еще один опыт в Страуде — Дженнер получил материал коровьей оспы от ребенка, вакцинированного от коров из Стоунхауза, и 13 декабря передал его Дрейку. Вскоре Дрейк отправил Дженнеру результаты пяти вакцинаций и вариоляционного теста, но факты были скрыты, и в дальнейшем они упоминаются только при следующих обстоятельствах: для вакцинаций предложили трех маленьких детей преп. мистера Колборна из Страуда, его молодого работника и еще одного юношу, работавшего у Дрейка. Мистер и миссис Колборн попросили еще одного врача из Страуда, д-ра Юза, знакомого с их семьей, присутствовать при работе Дрейка и наблюдать за результатами. С помощью своих заметок Юз составил практически полный отчет обо всех пяти случаях и 9 мая 1799 года послал его Дженнеру, а тот переправил его в "Медикэл энд физикэл джорнэл", объяснив, что отчет прибыл слишком поздно для включения его во вторую книгу. Но Дрейк уже рассказал Дженнеру основные факты, и во второй книге Дженнер намеренно опустил все ссылки на них, упомянув лишь что "мистер Д., хирург, живший по соседству" 13 декабря получил немного материала с руки ребенка. Тем не менее это испытание произвело некоторый шум в Страуде, Глостере и Бристоле, так что для Дженнера было бы слишком рискованно скрывать и второй, более полный отчет Юза, как он поступил с кратким изложением Дрейка о неудаче опыта. Теперь мы подошли к случаям, описанным Юзом.

У троих из них, у молодого парня семнадцати лет и двоих детей Колборна (одному четыре года, другому пятнадцать месяцев) везикулы созрели и стали волдырями в обычное время. Юноша был инокулирован натуральной оспой 20 декабря, на восьмой день после вакцинации, а двое детей 21 декабря, также на восьмой день. У всех развилась натуральная оспа, появились пустулы в месте инокуляции и высыпания с лихорадкой. Двое других, пятнадцатилетний юноша и еще один ребенок Колборна, малышка двух с половиной лет, были также инокулированы натуральной оспой 21 декабря, или на восьмой день после вакцинации. Но у них были лишь пустулы в месте инокуляции. Любопытный рассказ об их язвах, вызванных коровьей оспой, может поведать о причине отсутствия у них последующей лихорадки и высыпаний.

У юноши У. Кинга ареола появилась на десятый день и продолжала расти до пятнадцатого. На восемнадцатый день волдырь, располагающийся в центре везикулы, стал похож на струп, а ткани вокруг него затвердели. На двадцать восьмой день струп отделился и открыл язву в дюйм глубиной, после лечения ртутной мазью она закрылась и заросла в должное время. Тем временем его инокулировали натуральной оспой во второй раз, 1 января, но он не заразился, а язва, вызванная коровьей оспой, была в тот день и еще целую неделю покрыта струпом, и его лимфатические сосуды были, без сомнения, забиты. Этот случай очень похож на случай Э. Колборн, ребенка. На десятый день ее везикула, вызванная коровьей оспой, была размером с шестипенсовик и больше напоминала струп с узким кольцом по краю гнойника. На пятнадцатый день корка отпала, оставив небольшой поверхностный струп; в последующие несколько дней он становился все глубже, кожа вокруг него воспалилась, "два небольших гнойника" вскрылись чуть выше места введения вакцины, оба были размером с шиллинг, один из них располагался рядом с первоначальной язвой. 4 февраля, на пятьдесят второй день после вакцинации, все язвы зажили и затвердение прошло. Ребенка 1 января во второй раз проверили вариоляционным тестом, но это не дало никакого эффекта.

Вот такой верный вывод о проведенном эксперименте и получил Дженнер: "У двоих из них были внушающие опасения язвы на руках, и эти двое с очень сильно пораженными руками не заболели натуральной оспой, в то время как другие трое заразились ею".

В конце 1798 года, или спустя шесть месяцев после публикации "Исследования", ситуация с заменой инокуляций натуральной оспы на прививание коровьей оспы была следующей: почти у всех детей появлялись язвы на руках, у некоторых это состояние было угрожающим, очень похожим на изъязвленность рук у дояров. В каких-то случаях Дженнер пренебрег инокуляционными тестами, а в других получил довольно непонятные результаты. Вариоляционный тест, проведенный Дрейком и Юзом в одной серии экспериментов и Торнтоном в другой, принес результаты, совершенно не совпадающие с самоуверенными заявлениями Дженнера. Многие ученые-медики, как и мы сейчас, узнали об этих несоответствиях ретроспективно, и самым большим доказательством благожелательности, даже радушного приема, оказанного Дженнеру и его нововведению, является отсутствие публикаций самых серьезных возражений.

Язвы настолько хорошо описаны в декабрьских экспериментах, результаты которых имелись на руках как у Дженнера, так и у Торнтона с Дрейком в Страуде, что уловка с титульным листом, а именно выдуманное название Variolæ Vaccinæ, казалось, должна быть раскрыта. Возможно, посчитали неблагоразумным продолжать использовать материал из язв больных в Стоунхаузе, а может быть, попытка создать запасы не удалась, как и все попытки Дженнера в этом направлении. В любом случае, ни у Дженнера, ни у двух хирургов из Страуда больше не было материала для продолжения опытов, и великая идея коровьей оспы могла бы на этом и закончиться, поэтому Дженнеру надо было что-то делать. В конце 1798 года место действия истории о замене инокуляций натуральной оспы на инокуляции коровьей оспы переносится из Глостершира в Лондон. После публикации "Исследования" Дженнер предпринял по меньшей мере две попытки запастись материалом коровьей оспы с человеческой руки, но неудачно. Также он не смог предоставить материал тем, кто просил его об этом. Самым настойчивым его корреспондентом был д-р Джордж Пирсон, который намного методичнее, но не менее доверчиво, чем Дженнер, приступил к изучению вопроса. Результаты его многочисленных письменных запросов и его собственных наблюдений на лондонских молочных фермах были опубликованы в ноябре 1798 года.

Вследствие неуемного рвения Пирсона, лондонских фермеров побуждали рассказывать о любых случаях коровьей оспы среди коров; в воскресенье 20 января 1799 года Вудвилю сообщили, что заболели коровы на молочной ферме в Грейс Инн Лейн. В понедельник Вудвиль отправился туда вместе со студентом-ветеринаром из прихода Дженнера, утверждавшим, что он знаком с коровьей оспой. Через один или два дня у дояров появились волдыри на пальцах в полном соответствии с первой гравюрой Дженнера. Изначально скептически настроенных противников дженнеровского нововведения, сэра Джозефа Бэнкса, лорда Самервилля и прочих, пригласили в коровник и дали им книгу Дженнера. Скептицизм уступил место доверию, поскольку на руках дояров были точно такие же голубовато-белые везикулы, как и на рисунке руки доярки Дженнера — действительно, "лучший образец болезни, чем представленный Вами на первой гравюре". Убедившись в существовании коровьей оспы и в соответствии рисунков Дженнера ее проявлениям у дояров, они сделали вывод о наличии достаточно серьезных оснований для начала независимых испытаний. По-другому англичане и не могли поступить: какой бы неразумной или абсурдной ни была теория, они всегда проверяют ее экспериментальным путем.

Тут же в Инокуляционной больнице ввели в руку добытый материал вместо материала натуральной оспы нескольким пациентам, пришедшим получить инокуляции. Череда инокуляций была непрерывной, они делались от руки к руке, и вакцинации приобрели большой масштаб. 15 февраля из этого неиссякаемого источника Дженнер сделал запасы материала, и с этого момента стал распространять его как "настоящую дженнеровскую лимфу"27. И вот тогда-то Дженнер и получает от Беддоуза сообщения ветеринара из Глостера и врача из Страуда о дискредитирующих его теорию опытах; ничего удивительного, что он ответил (26 февраля): "У меня нет в данный момент ни времени, ни желания изучать их доводы". Прививание коровьей оспы набирало обороты, и никакие теоретические возражения уже не могли остановить его.

Вудвиль пришел на помощь со своим solvitur ambulando [лат. букв. "решено в ходьбе", т. е. проблема решена практическим действием. — Прим. перев.]. Практическое решение вопроса произвело ошеломляющий эффект на противников, в течение нескольких месяцев они или отозвали свои возражения с извинениями за скептицизм, или замолчали. В июне 1799 года, через три месяца после начала распространения лимфы и через год после первой публикации работы Дженнера, редактор "Медикэл энд физикэл джорнэл" написал:

Возможно, в анналах медицины не найдется другого подобного исследования, так тесно связанного с жизнью и здоровьем многих живущих сейчас и тех, кто появится на свет в будущем, которое бы так широко обсуждалось, было бы объективно рассмотрено или проводилось бы так же осторожно, как исследование коровьей оспы.

Но Вудвиль не только снабжал лимфой всех и каждого, образованных и необразованных, желающих лично опробовать ее. Благодаря комбинации удачи и умения, ему удалось получить ослабленную форму коровьей оспы. Ее он предоставлял врачам, ею производились манипуляции, а когда Дженнер увидел эту разновидность в действии, то был очень удивлен — она и в самом деле мало напоминала изначальную язвенную болезнь. Этот последний успех и постоянное обеспечение материалом коровьей оспы всех желающих испробовать ее, сделало новый заменитель натуральной оспы невероятно популярным. Про Вудвиля можно было бы сказать "Omne tulit punctum" [лат. "Общего одобрения заслуживает"; полностью изречение звучит так: "Omne tulit punctum qui miscuit utile dulci", что означает "Общего одобрения заслуживает тот, кто соединил приятное с полезным". — Прим. перев.]: он достал вакцинную лимфу, пока Дженнер только говорил об этом, и он же сделал лимфу сравнительно безопасной, пока Дженнер все еще спотыкался о сложности рожи и фагеденических язв. Сейчас мы узнаем, каким образом коровья оспа приобрела более мягкое течение, как врачи и общественность получили ослабленный вид для первого испытания, и почему отнеслись к нему благосклонно.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Med. and Phys. Journ., iii. (1800), p. 292.
2 Pears, Lond. Med. Rev., Jan., 1801, p. 276.
3 Neues Hannöverisches Magaz., 1800, p. 58.
4 Waterhouse, History of the Variolæ Vaccinæ, etc. Boston, U. S., 1800.
5 Пирсон Джордж (1751—1828) — врач, химик, член Королевской коллегии врачей с 1784 года и Королевского общества с 1791 года, в течение 40 лет был главным врачом лондонского госпиталя св. Георга. — Прим. авт. сайта.
6 Лондон, 1798 (ноябрь).
7 Lond. Med. Rev., ii. 482.
8 1799, ii. 664.
9 August, 1799.
10 Med. and Phys. Journ., v. 87. Отрывок из пьесы У. Шекспира "Как вам это понравится" приведен в переводе В. Левика. — Прим. перев.
11 Симс Джон (1749—1831) — врач, член Королевской коллегии врачей с 1779 года, имел собственную акушерскую практику и участвовал в проектах благотворительной акушерской помощи для бедных. Член Королевского общества с 1814 года. Известен главным образом как систематик, классифицировавший различные виды растений. С 1801 по 1826 годы редактировал "Ботанический журнал". — Прим. авт. сайта.
12 Ibid., i. p. II.
13 Письмо Гарднеру , 7th March, 1799, in Baron, i. 321.
14 Июль 1800 года.
15 Лоуренс Джон (1753—1839) — английский ветеринар, писатель, защитник прав животных. — Прим. авт. сайта.
16 Med. and Phys. Journ., i. 114.
17 A Conscious View of Circumstances and Proceedings respecting Vaccine Inoculation. London, 1800.
18 Med. and Phys. Journ., iv. 567.
19 London Medical Review, v. Я был вынужден опираться на выдержки из брошюры, напечатанные в этом журнале, так как оригинал произведения в библиотеках отсутствует.
20 О д-ре Ингенхаузе см. прим. 1 гл. I. — Прим. авт. сайта.
21 В одной из статей преп. Р. Холта из Финмера, опубликованных Эбернети, рассказывалось о слуге, который настолько тяжело заболел коровьей оспой, что для лечения его язв требовалась медицинская помощь в течение свыше трех недель, а зловоние было настолько сильным, что ощущалось во всех комнатах дома. — Med. Phys. Journ ii. 401.
22 Хикс Дженнеру, 3rd October, 1798, in Baron, i.
23 Беддоуз Гуфеланду , 25th February, 1799, in Hufeland's Journal, vii. (1799), pt. iii. p. 168.
24 Письмо Дженнеру , 20th November, 1798, in Baron, i.
25 Оригинал письма Клайна был опубликован Бароном (i. 152), который, похоже, не знал, что Дженнер уже использовал письмо и подделал его!
26 См. главу III, стр. 58.
27 См. Natural History of Cowpox. pp. 18–21.

Глава III Оглавление Глава V

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава V. Коровья оспа становится мягкой и приемлемой


Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

V. Коровья оспа становится мягкой и приемлемой

Прошлая жизнь Вудвиля. — Пирсон и Вудвиль. — Коровья оспа в Грейс Инн Лейн. — Мягкая разновидность. — Источник мировой вакцины. — Причины успеха Вудвиля. — Происхождение его запасов. — Лимфа с руки доярки. — Вудвиль снабжает Дженнера, а Дженнер пытается создать собственный запас. — Публика озадачена. — Мягкое течение болезни вводит в заблуждение. — Настоящий родственник коровьей оспы. — Эксперименты Рикора по инокуляции сифилиса. — Опыты и гравюры Генри Ли. — Обычная вакцинная везикула. — Везикула лошадиного мокреца. — Нехватка диалектического исследования.

Д-р Уильям Вудвиль1, который поставил прививание коровьей оспы на широкую ногу и обеспечил вакцинной лимфой весь мир, был наиболее активно практикующим инокулятором своего времени. Он был любимым учеником Куллена из Эдинбурга2, а в Лондон он приехал после нескольких лет сельской практики. В 1791 году его назначили врачом Оспенной и Инокуляционной больниц. Он был известным ботаником — в 1790 году опубликовал "Медицинскую ботанику", три тома формата кварто (под редакцией сэра У. Дж. Хукера), заложил ботанический сад на двух акрах земли вокруг Оспенной больницы (тогда находившейся на Кингс Кросс) и содержал его за счет собственных средств.

В 1796 году он опубликовал первый том своей "Истории инокуляций натуральной оспы в Великобритании", где сделал следующий комментарий о коровьей оспе (стр. 7):

Предполагалось, что натуральная оспа может происходить от некоей болезни животных, и если чесотка, поражающая собак, может передаваться человеку, или человек может заболеть также от прикосновения к коровьим соскам и таким образом стать невосприимчивым к вариолярной инфекции впоследствии, как утверждают некоторые, значит, это предположение может быть недалеко от истины.

Эти слова либо полностью взяты из "Болезнетворных ядов" Адамса, опубликованных годом ранее, либо появились из того же источника, то есть из частной переписки Дженнера с Клайном. Пирсон говорит об "Исследовании" Дженнера как о работе, которую давно ждали; слухи о высказываемой в ней точке зрения, что коровья оспа защищает от оспы натуральной, достигли Адамса, Беддоуза, Вудвиля и прочих за два или три года до появления "Исследования". Предполагаемая замена защитной инокуляции натуральной оспы, таким образом, заставила трепетать опытных инокуляторов, заранее, вероятно, настраивая кого-то против метода, а кого-то — на испытание его, когда тот созреет.

Среди последних был и Вудвиль. Летом 1798 года его посетил Дженнер в Лондоне, куда тот приехал для публикации своего "Исследования", и Вудвиль посоветовал ему убрать лошадиный мокрец из текста3. 17 июня 1798 года, за четыре дня до написания Дженнером предисловия к его "Исследованию", Вудвиль присутствовал в Оспенной больнице при инокуляционном тесте трех дояров с фермы Уилланс возле Нью Роуд в Марилебоне, привитых ранее коровьей оспой. Тест проводил друг Вудвиля, Пирсон4. Получается, что Вудвиль, как и Пирсон, благодаря частному разговору с Дженнером в Лондоне до публикации "Исследования", заинтересовался новой защитной инокуляцией. Проверка на оспу трех пожилых дояров, привитых ранее коровьей оспой, оказалось благоприятной, насколько это было возможно, для Дженнера; ни у одного из них инфекция "не взялась", а у двух других работников, не привитых коровьей оспой, результат оказался обычным. Соответственно, Пирсон и Вудвиль были готовы поставить инокуляции коровьей оспы на широкую ногу, и в течение последующей осени Вудвиль несколько раз обращался к Дженнеру с просьбами о лимфе.

Но в сентябре или ноябре у Дженнера не было лимфы для Пирсона, ему не удалось и создать запас; вероятно, он пытался это сделать с помощью двух случаев фагеденической коровьей оспы у детей после их инокуляции в декабре материалом от коров из Стоунхауза. К тому времени новый метод уже опробовали: в июле Клайн материалом, полученным от Дженнера, 1 декабря Торнтон в Страуде материалом, добытым им самим от дояра из Стоунхауза, и 13–14 декабря Дрейк в Страуде материалом, присланным Дженнером. Ни одна из этих инокуляций не смогла обеспечить запас, все они закончились язвами, как и инокуляции, проведенные Дженнером. Предполагалось, что к началу 1799 года метод прививания коровьей оспы, рекомендованный миру Дженнером за шесть месяцев до того, уже должен был широко практиковаться, но на деле к этому сроку насчитывалось лишь полдюжины детей в Страуде и Истингтоне, медленно выздоравливающих от язв коровьей оспы на руках.

И в этот момент на сцену выходит Вудвиль. В воскресенье 20 января к нему в дом на Илай Плейс пришло сообщение о появлении коровьей оспы на молочной ферме на Грейс Инн Лейн. На следующий день, 21 января, он посетил коровник и обнаружил трех или четырех коров с "пустулезными ранами на сосках и вымени". Вудвиль послал за лондонским студентом-ветеринаром, земляком Дженнера, по имени Таннер, и тот взял материал у одной из коров, "которая выглядела наиболее сильно пораженной пустулами". Этим самым материалом в тот же день Вудвиль инокулировал семь человек в Инокуляционной больнице, "сделав каждому один прокол на руке или же оцарапав до крови кожу кончиком ланцета".

Когда Вудвиль проводил инокуляции, болезнь поразила только трех или четырех коров, но со временем она распространилась на все стадо, где было около двухсот голов, и избежали этого только недойные коровы. Следовательно, когда Вудвиль узнал о болезни и получил вирус, болезнь только что появилась, или только начала развиваться, или была уже в процессе развития. Когда он снова пришел в коровник через два дня, в среду 23 января, он встретил там двух или трех дояров с начальной стадией коровьей оспы на руках. Но подробности известны только о Саре Райс: на ее пальцах, запястье и предплечье было четыре везикулы коровьей оспы. Эта доярка стала объектом научного наблюдения, и в четверг 24-го, на пятый день после появления у нее беловатых волдырей на ладони или руке, лорд Саммервиль, сэр Джозеф Бэнкс, сэр Уильям Уотсон, д-р Уиллан, д-р Пирсон и другие пришли осмотреть Сару и сравнить ее волдыри с изображением на гравюре из "Исследования" Дженнера.

Две везикулы Сары Райс из четырех были в тот день диаметром в треть дюйма или больше, и уже приобретали беловато-голубоватый оттенок. Сару беспокоила боль в подмышке и постепенно нараставшая головная боль, но ни одна из везикул не была болезненной и все они постепенно прошли без образования язв. Доярка заразилась в тот момент, когда болезнетворный процесс у первой заболевшей коровы еще не совсем закончился, и, вероятно, болезнь еще не перешла в тяжелую стадию, как могло бы произойти при большей длительности заболевания и непрерывной передаче от одной коровы к другой. Таким образом, болезнь Сары носила более мягкий характер, она не привела к образованию болезненных открытых язв, появились только струпья и корочки.

С помощью материала из одной или более везикул на руке Сары, Вудвиль инокулировал в больнице двух человек 23 января, на четвертый день после образования везикул, и еще шестерых 24 января, или на пятый день. Так он получил материал для инокуляций из того, что нам следует назвать ранней стадией образования везикул коровьей оспы. Еще важнее отметить, что везикулам доярки, от которой взяли материал для вакцинации, не было предназначено превратиться в болезненные открытые язвы, ведь доярка заразилась от самой первой или первых двух-трех коров, а потом болезнь из-за непрерывной передачи перешла на две сотни животных и должна была длиться неделями или месяцами.

Этим обстоятельствам в определенной степени и был обязан успех Вудвиля, если сравнивать его результаты с неудачами Дженнера и Торнтона с коровьей оспой из Стоунхауза в декабре. Как нам известно, неудачи в создании запасов нужной всем лимфы были связаны с язвенным типом болезни, полученной напрямую от коровы или от дояра, и мы можем сделать вывод о том, что этот опасный тип болезни передавался на ферме из Стоунхауза от коровы к корове с Михайлова дня5, то есть на протяжении более двух месяцев. Тяжесть болезни, которая могла быть связана с небрежностью или застарелостью проблемы, проявилось в полной мере в случае с дояром, от которого Торнтон из Страуда взял материал для пяти инокуляций в Стаффордс Милл: поражения у мужчины были того же возраста (пять дней), что и язвы доярки Вудвиля, и тем не менее лишь одна из болячек дояра "не превратилась в гноящуюся и болезненную язву" даже на таком раннем сроке, хотя коровья оспа у Сары Райс не вызвала образования язв вообще.

Используемая во всем мире вакцина происходит из запасов Вудвиля, а они, в свою очередь, появились благодаря исключительно мягкому типу коровьей оспы у коров и дояров, или же на такой ее стадии, когда у конкретной вспышки болезни еще не было времени развить наихудшие качества из-за небрежности и других усугубляющих проблему обстоятельств. После безуспешных попыток Дженнера, Вудвилю, благодаря не только отличным знаниям как инокулятора, но и в большой степени милости фортуны, удалось сделать использование материала коровьей оспы общеупотребительным.

Давайте же теперь рассмотрим, как проходили эксперименты Вудвиля в Инокуляционной больнице и как ему удалось достичь настоящего успеха. Мы увидим, что с самого начала Вудвиль, как и Дженнер, мало что по-настоящему понимал в преимуществах ранней коровьей оспы. Ему очень повезло узнать о начале вспышки, и он тут же использовал материал для инокуляций. Благодаря слепому везению, он смог преодолеть препятствия, оказавшиеся непреодолимыми для Дженнера и доставившие много неудобств тем, кто пытался создать запасы лимфы в последующие годы. Только удача свела его с самого начала с тем типом коровьей оспы, который почти не отличается от обычной сегодняшней вакцины. Однако Вудвиль на самом деле настолько мало знал о законе патологического процесса, с которым имел дело, что в некоторых случаях брал материал для инокуляций с рук, где коровья оспа развивалась уже пятнадцатый и даже девятнадцатый день, и лишь некое эмпирическое чутье спасало его предприятие от провала. Имея широкий выбор, Вудвиль пополнял свои запасы материалом, полученным на ранней стадии и при небольшой длительности коровьей оспы. То есть небольшие везикулы, непродолжительность болезни и мягкие последствия отвлекли внимание Вудвиля от истинных аналогий коровьей оспы и сосредоточили его на ложной аналогии, внесенной в умы выдуманным Дженнером названием Variolæ Vaccinæ. Вудвиль отследил передачу нескольких поколений инокулированной коровьей оспы и составил таблицу с именами, возрастом и другими подробностями около четырехста пятидесяти пациентов. В первых двухстах случаях он сделал даже больше: под каждым именем он дал подробности, но о состоянии руки, пораженной коровьей оспой, информация часто неполна. В целом записи достоверны, и во всяком случае непохоже, чтобы их редактировали, как это делал Дженнер с подобными опубликованными наблюдениями. Здесь я могу привести лишь несколько результатов из книги Вудвиля6.

Начнем со штамма, полученного лично Дженнером, и ставшего в его руках источником "истинной дженнеровой лимфы": первое поколение взято от коровы в качестве десятидневной лимфы, второе поколение — восьмидневная лимфа, следующее поколение получили на десятый день и отправили Дженнеру. Таким образом, везикула как бы привыкала производить жидкость на восьмой-десятый день, на девятый день высыпания проходили — это известно из объяснений Вудвиля, а волдырь впервые появлялся через десять дней. Вудвиль получил множество параллельных линий лимфы; какие-то из них не продолжились, вероятно, по причине того, что везикула созревала все позже и позже, а те, что сохранились и были отправлены в разные места, все достигали зрелости рано. Например, вот линия, полученная из тех же источников, что и линии Дженнера: Коллингридж (напрямую от коровы), Батчер (10-й день), Джуелл (7-й день), Фиск (9-й день), Мюррелл (7-й день), Хэтт и Плэйфорд — оба источники вакцины для множества людей, дата не указана. Линия, параллельная этой, имела период неприятных последствий, но затем, в следующем поколении, стала безопасной: Коллингридж (напрямую от коровы), Батчер (10-й день), Джуелл (7-й день), Рид (10-й день), Уэбб (15-й день, тяжелое рожистое воспаление), С. Тиммс, Х. Тиммс и Ли (10-й день) — все трое источники вакцины для множества других, но дата неизвестна.

Эти и другие линии претендуют на происхождение от коровы напрямую. Но у Вудвиля имелся запас материала, взятого с руки доярки, и прослеживая эту линию, следует это иметь в виду, тем более что он никогда не давал обычные для коровьей оспы болезненные язвы. Двух мужчин инокулировали материалом от везикул доярки на четвертый день, а за день до того их инокулировали натуральной оспой. Обе инфекции развивались независимо друг от друга, но коровья оспа была того раннего типа, когда везикулы покрываются струпьями раньше, чем оспенные пустулы. Еще шестерых инокулировали от тех же везикул, но зревших на день больше, и здесь события развивались по-другому. О трех из них записей нет вообще, и линия продолжилась только от одного из оставшихся, семилетнего Джеймса Крауча. Давайте рассмотрим эти три случая по порядку:

Уильям Харрис, двадцать один год. На пятый день появилась везикула, на девятый день вокруг везикулы затвердела кожа, образуя выступающие края, а центр впал, но ареолы почти не было. На двенадцатый день ареола сошла, на четырнадцатый день середина везикулы подсохла, но края были голубоватого оттенка и изобиловали едким гноем; на девятнадцатый день от инфекции остался сухой коричневато-красный струп с гладкой поверхностью — обычное, или классическое, окончание вакцинации, завершившейся в срок, с задержкой на один или два дня. Но больше об этой многообещающей линии нам ничего неизвестно.

Уильям Банкер, пятнадцать лет — другой случай инокуляции от везикул доярки на пятый день. На восьмой день везикула быстро выросла, присутствовали боль в подмышечной впадине и головная боль, на десятый день везикула уже покрылась струпом, имелась большая ареола. На двенадцатый день ареола почти сошла, на семнадцатый день струп подсох, на двадцатый день — гладкий и коричневый струп.

Линия была продолжена после семилетнего Джеймса Крауча: на девятый день везикула наполнена сукровицей, небольшая ареола. На одиннадцатый день сильные высыпания, середина везикулы подсохла, четырнадцатый день — боль в подмышечной впадине, продолжается подсыхание. С помощью этой линии одного человека вакцинировали на двенадцатый день и двоих на тринадцатый. У первого, двадцатипятилетнего мужчины, наблюдалась мягкая форма коровьей оспы, но он не стал источником вакцины; у одного из последующих, годовалого малыша, развилась тяжелая болезнь, и он также не стал источником вакцины. Оставшийся двадцатичетырехлетний Эдвард Тернер продолжил линию, происходившую от коровьей оспы доярки. Обе его везикулы на двенадцатый день начали подсыхать в центре, но края оставались темно-красными (ареола) и были покрыты мелкими везикулами, в то же время присутствовала боль в подмышечной области. На четырнадцатый день внутренние края везикулы раздулись от гнойной жидкости. На семнадцатый и девятнадцатый день шестеро человек были вакцинированы с этой руки. Результаты даны слишком сжато, чтобы служить источником информации, но ни один из шести не стал источником вакцины для других.

Итак, линия от руки доярки могла бы не продолжиться, был поставлен лишь непонятный эксперимент — инокуляция этой линией первого поколения (Джеймс Крауч) и ее перенос обратно на коровий сосок. Лимфа доярки стала частью нынешней английской вакцины только благодаря этому косвенному пути: лимфой заразили корову (и она передала инфекцию человеку, доившему ее), затем этой лимфой инокулировали трех человек, и двое из них стали прародителями многочисленных источников вакцины, а их лимфа соответствовала восьми-, девяти- и десятидневному циклу развития коровьей оспы.

Таким образом, получается, что Вудвиль дал широко распространиться только лимфе не старше десяти дней. В некоторых случаях по необъяснимой причине он брал материал из везикулы коровьей оспы на тринадцатый, четырнадцатый, пятнадцатый, шестнадцатый, семнадцатый, восемнадцатый или девятнадцатый день, но во всех этих случаях (за исключением одного, когда лимфу взяли на пятнадцатый день, однако в следующем поколении материал опять получили на десятый день) по какой-либо причине не удалось создать запаса или продолжить линию.

Самые ранние вакцинации Вудвиль производил на шестой день, и эту раннюю лимфу получили благодаря двум случаям инокуляций напрямую от коровы. Для этих случаев материал брался на шестой день, то есть исключительно ранней зрелости. Шестидневная лимфа давала хорошие везикулы, они в итоге превращались в характерные гладкие красно-коричневые струпы. Естественно, линии лимфы из этих добротных запасов продолжились бы, если бы пациенты на втором снятии лимфы не получали тяжелых осложнений натуральной оспы, инокулированной за день до инокуляции коровьей оспы, после чего обе болезни развивались одновременно.

Испытав в двенадцати случаях материал коровьей оспы, присланной Пирсоном из запасов Вудвиля, Дженнер написал Пирсону (13 марта 1799 года): "Состояние руки полностью соответствует коровьей оспе, я лишь не наблюдаю предрасположенности пустул к изъязвлению, как это происходило в нескольких ранних случаях". А в письме Вудвилю, по получению лимфы из Лондона, Дженнер высокопарно описывает свои эксперименты, очевидно, с целью убедить его в их большом количестве и в том, что у Дженнера сколько угодно полученной им самим лимфы. На самом деле, лимфы у него не было вообще, его попытки не давали результатов и приводили лишь к язвам на руках детей. Говоря о лимфе Вудвиля в своих "Дальнейших наблюдениях", вышедших в следующем апреле, он продолжает во все том же неискреннем тоне.

Осложнения с натуральной оспой, беспокоившие Вудвиля в течение первых нескольких недель его вакцинаторской практики в Оспенной больнице, дали Дженнеру шанс. Он имел дело с публикой, незнакомой со всей подноготной, известной нам сейчас из писем и воспоминаний. Дженнер никому не сообщает, что у него не было материала коровьей оспы до 15 февраля, когда Пирсон прислал ему немного. Не сообщает Дженнер и о том, что впервые он услышал о высыпаниях из письма, пришедшего вместе с лимфой из Лондона. "Вы будете поражены, — писал Пирсон, — прочитав о нашем сообщении о высыпаниях". Дженнеру хочется, чтобы публика поверила, что он испробовал лимфу Вудвиля исключительно для сравнения со своей (несуществующей): "Они использовали материал, взятый в первом случае от коровы, принадлежащей одной из больших молочных ферм Лондона. Так и не получив созревшие пустулы в моей собственной практике среди случайно инфицированных коровами или среди инокулированных, я стремился увидеть, какой эффект окажет материал, полученный в Лондоне, на живущих в деревне". Только по этой единственной причине Дженнер использовал материал Вудвиля, если не считать того, что у Дженнера вообще не было никакой лимфы, и все его попытки создать собственный запас неизменно терпели неудачу.

Та же причина и такая же неискренность просматриваются и в третьей книге Дженнера. Приехав в Лондон для защиты своих прав в 1799 году и обнаружив, что Вудвиль широко распространил свою лимфу, Дженнер понял необходимость создания запасов лимфы, которая могла бы стать истинно дженнеровской. В Лондоне он нанял помогавшего Вудвилю студента-ветеринара Теннера, чтобы тот по возможности достал немного материала. Известно, что Теннеру удалось достать его в апреле, и он отвез его Дженнеру. И что же, Дженнер незамедлительно занялся созданием собственного запаса? А вот и нет! Дженнер немедленно отправил Теннера вместе с этим материалом в Истингтон к Маршаллу, практиковавшему вакцинацию в отсутствие Дженнера. К тому времени тот уже произвел свыше сотни вакцинаций с помощью лимфы Вудвиля. Теперь ей предназначалось стать источником исторической "истинной лимфы Дженнера", и материал отправили в отдаленную часть страны, где за исключением Маршалла никто не мог узнать, что с ним случилось. Вот что говорит Дженнер об отправке материала и об отказе создать запас настоящей дженнеровой лимфы своими собственными руками и под своим контролем, несмотря на богатые возможности, предоставляемые населением Лондона:

Предположив, что существует возможность того, что корова, пасущаяся на тучных лугах в долине Глостера, может произвести вирус в каких-то отношениях отличный от вируса, который производят в столице искусственно вскармливаемые для получения молока животные, во время своего пребывания в Лондоне весной я достал немного вируса коровьей оспы от коровы на одной из лондонских ферм [ферма Кларка в Кентиш Таун]. Вирус тут же переправили в Глостершир д-ру Маршаллу, который в ту пору энергично занимался инокуляциями коровьей оспы, и сейчас я предлагаю моим читателям узнать о результатах его инокуляций, в особенности инокуляций присланным вирусом, из сообщений, присланных мне доктором7.

Затем приводятся два письма от Маршалла, первое датировано 26 апреля 1799 года, а дата второго [8 сентября] не указана. Лишь в постскриптуме второго, недатированного, письма Маршалл упоминает о вирусе коровьей оспы от изнеженной искуственными условиями для производства лондонского молока коровы, взятого для сравнения с соответствующим вирусом, полученным от животного, пасущегося на тучных лугах в долине Глостера — с тем самым вирусом, с которым Дженнер уже имел плачевный опыт. Сельский доктор лишь спокойно замечает, что 127 вакцинаций из 423 (или ровно 30%) провели с использованием "присланного Вами материала от лондонской коровы". Вот и все сведения; можно подумать, что создание запасов лимфы от первичной коровьей оспы у коров было легким и будничным делом, что все попытки Дженнера не оказались безуспешными! Дженнер продолжает:

Я не увидел никаких различий в симптомах между этими случаями и теми, когда инокуляция проводилась материалом, полученным в этой местности.

Полученным в этой местности! Да ведь материал получил Вудвиль от коровы в Грейс Инн Лейн! "Изнеженность искусственными условиями" могла иметь место и в Кентиш Таун, и в Холборне. В любом случае, она не имела никакого отношения к вопросу и была лишь уловкой.

Об особых заслугах Вудвиля, сделавшего вакцинацию практичной, вспомнили в 1802 году, когда Дженнер намеревался получить десять тысяч фунтов от парламента.

Но не Вудвиль, а Пирсон тщетно боролся за установление исторической последовательности событий и надлежащих заслуг всех их участников. Одно из замечаний Пирсона звучит так:

Чтобы по достоинству оценить проницательность д-ра Вудвиля и того, сколь многим ему обязана общественность, нужно принять во внимание тот факт, что д-р Дженнер описывал совершенно иной вид коровьей оспы, нежели известный миру сейчас8.

Именно Вудвиль и сам Пирсон первыми отметили округлые очертания, гладкую поверхность, не очень заостренную форму и характерный струп в качестве отличительных черт коровьей оспы. И в самом деле, этих различий между коровьей и натуральной оспами уже достаточно, даже если бы отсутствовала пропасть, разделяющая их в клинической истории, и еще более непреодолимый барьер в лице целой эпидемиологической истории натуральной оспы, о которой Дженнер ничего не знал.

Но бóльшая "проницательность" Вудвиля есть не что иное, как его бóльшая честность и беспристрастность. Дженнер достаточно знал об этих различиях между коровьей и натуральной оспами, в действительности он был знаком и с более поразительными их отличиями, но постарался не останавливаться на них. При внимательном изучении рукописей Дженнера становится ясно, как ловко Дженнер находит подобие между двумя болезнями, рассматривая незначительные и не относящиеся к делу детали. Это лихорадка, присущая как коровьей, так и натуральной оспе, или же высыпания, или же быстрые изменения во внешнем виде надрезов.

Дженнер дважды поднимает вопрос схожести в своей второй работе ("Дальнейшие наблюдения", апрель 1799 года): "Наблюдая, как язвы [коровьей оспы] похожи на натуральную оспу, особенно на сливную, разве не следует надеяться" и так далее; и еще:

В моих ранних случаях [т. е. до получения материала от Вудвиля] пустула, полученная внесением вируса, больше походила на те, что густо покрывают все тело при тяжелой сливной оспе. А сейчас [благодаря лимфе Вудвиля] пустула очень похожа на те, что бывают при явной натуральной оспе, хотя ни в одном таком случае я не наблюдал образования в ней гноя, материал оставался прозрачным до образования струпа9.

Вудвиль, следовательно, распространил такой тип коровьей оспы, когда пустулы больше похожи на натуральную оспу, чем пустулы, полученные Дженнером, и в то же самое время "проницательность" (языком Пирсона), или же честность и беспристрастность Вудвиля, а не Дженнера, помогла установить разницу между коровьей оспой Вудвиля и натуральной оспой. Благодаря удаче и техническим навыкам инокуляций, Вудвиль избавился от язв, появляющихся в результате заражения коровьей оспой. Сам Дженнер признавал, что принципиальное отличие коровьей оспы, полученной с помощью лимфы Вудвиля, заключалось в отсутствии "предрасположенности к изъязвлению, как в нескольких ранних случаях". А Вудвиль говорил следующее:

Нам заявляют, что опухоль при коровьей оспе очень часто вызывает рожистое воспаление и фагеденическое изъязвление, но когда я сам проводил инокуляции, я не видел ни одной язвы, как не встречалось мне и воспаления, приводящего к неудобствам, кроме одного раза, когда оно быстро прошло от свинцовой примочки. Похоже, что преимущества замещения натуральной оспы коровьей находятся в прямой зависимости от более мягкого течения последней болезни по сравнению с первой10.

Этими словами Вудвиль заканчивает свои "Отчеты о серии инокуляций", правдивый рассказ о начале широкого использования инокуляций коровьей оспы. Везде заметны его честность и настоящая вера, эти качества характерны для ученых того времени, времени начала вакцинации, и их отношения к этому методу. Коровья оспа протекает мягче натуральной оспы, но оказываемое ими воздействие равноценно — вот кредо вакцинаторов. Эффективность и ее доказательства в ранних исследованиях будут рассмотрены в следующей главе, а в этой главе нам еще нужно поговорить о настоящем значении мягкого течения болезни, характерного для лимфы Вудвиля и нехарактерного для лимфы Дженнера.

Конечно, отсутствие риска при массовой вакцинации — факт выдающийся, особенно когда мы знаем об особенностях коровьей оспы. Из восьмисот тысяч детей, заражаемых каждый год вирусом коровьей оспы, у большинства не наблюдается тяжелых последствий. Случайно обнаруженное или умело созданное Вудвилем мягкое течение болезни скрыло многочисленные несоответствия и ухищрения Дженнера; более того, оно намного успешнее собственных практических опытов Дженнера замаскировало ту неоправданную легкость, с какой он изменил название коровьей оспы на натуральную оспу коров. Пока мы не поймем, каким образом медицинские круги, благодаря рекомендациям и практическим изысканиям честнейшего Вудвиля, согласились с вакцинацией, мы не сможем разобраться в разногласиях вокруг этого метода. Только через сорок лет после Вудвиля эксперименты смогли пролить свет на факты, объясняющие, как появилась иллюзия об инокулированной коровьей оспе, хотя эти факты оставались незамеченными, пока я не привел их в своей книге "Естественная история коровьей оспы и вакцинного сифилиса"11. Упомянутые эксперименты проводил парижанин Рикор. Он инокулировал в кожу вирус из сифилитических язв или венерической сыпи. Если бы этот и подобные эксперименты провели в 1798 году, уловку с представлением врачам коровьей оспы под названием натуральной оспы коров могли бы раскрыть по крайней мере патологи. Они бы разоблачили надлежащим образом эту уловку и окончательно установили, что коровья оспа имеет сходство с человеческим сифилисом. Применяя научный подход, патологи всего лишь доказали бы медицинским кругам родство этих болезней, изначально ясное без всяких споров и обсуждений простому народу, называющему болячки на коровьих сосках и пальцах дояра коровьим сифилисом [в англ. коровья оспа и коровий сифилис могут обозначаться одним словом, cow-pox. См. гл. 2 "Сифилис, натуральная оспа и коровья оспа". — Прим. перев.] Это сходство также видел Мозли, благодаря своей природной прозорливости, и он пытался выступать против новых инокуляций, впервые в 1798 году назвав болезнь lues bovilla (лат. коровий сифилис. — Прим. перев.].

Одно из самых полных сообщений об инокуляции сифилиса Рикором приведено в первом номере немецкого периодического издания "Сифилидологи" под редакцией Беренда. Сообщение принадлежит д-ру Зелке, немцу, следившему за госпитальной практикой Рикора и наслаждавшемуся исключительными возможностями12.

4 мая 1835 года в парижскую больницу венерических заболеваний пришел молодой человек с множеством первичных язв, три из которых были в состоянии маленьких беловатых волдырей. На следующий день (5 мая) в кожу обеих бедер была произведена инокуляция материала первичной болезни: в левое бедро был введен материал из несозревшего волдыря, а в правое — материал из волдыря, превратившегося к тому времени в открытую язву. 6 мая в месте введения появилось по маленькой папуле, вокруг них вскоре образовалась ареола, или окружность, красного цвета диаметром в дюйм. 7 мая папулы превратились в везикулы или пустулы, под ними появилось приподнятое уплотнение. 9 мая диаметр каждой пустулы достиг одной восьмой дюйма, а на следующий день они покрылись коричневатыми корочками, и к 11 мая их диаметр увеличился до четверти дюйма. С каждым днем корочки становились все толще и шире, а 15 мая из-под них начала выделяться сукровица, или водянистое вещество. 22 и 23 мая гной стал коричневым и скудным, а 29-го приобрел отвратительный запах. На следующий день корочка на левом бедре шириной в один с четвертью дюйма после припарки отпала и открыла круглую, диаметром в три четверти дюйма, язву с выступающими твердыми синеватыми краями, в середине которой на сухом желтом основании находилось несколько больших желтовато-красных гранул. На следующий день язва затянулась корочкой, и 1 июня ее снова удалили припарками.

В то же самое время корочка на месте инокуляции на правом бедре не отпадала, 5 июня края корочки отошли, и 8 июня она сошла; под ней оказалась не язва, но другая толстая, красновато-коричневая корочка или струп, под ним наблюдалась опухоль или bouton [фр. прыщ. — Прим. перев.] диаметром в три четверти дюйма. Новая толстая корочка или струп при каждом осмотре становилась все тверже и темнее и через несколько дней или недель (ежедневные записи уже не велись) она отпала, оставив после себя углубление, постепенно заполнявшееся грануляционной тканью.

Язва с левой сторооны залечилась быстрее, в обоих случаях затвердение прошло (без помощи ртутной мази), и к 20 июля все зарубцевалось. Справа, рядом с местом инокуляции, появилась вторичная язва, что осложнило дело; 8 июня язва представляла собой маленькую пустулу, и в конечном итоге она стала заключительной частью процесса выздоровления.

Такие случаи достаточно характеризуют поведение специфического язвенного заболевания при повторном заражении с помощью намеренной инокуляции в кожу, они абсолютно соответствуют инокуляциям коровьей оспы в Страуде, описанным в предыдущей главе (стр. 96). В месте инокуляции сначала появляется прыщик, затем он становится везикулой, волдырем или пустулой, а затем быстро покрывается корочкой. Какое-то время активный процесс продолжается под корочкой. Последнюю можно удалить (при необходимости с помощью припарки), и на этом месте, вероятно, образуется новая корочка или струп, а в отсутствие корочки это место будет полностью покрыто грануляционной тканью.

В течение двадцати пяти лет после этого проводились многочисленные эксперименты по инокуляции вируса сифилиса в кожу того же самого пациента или посредством практики "сифилизации", ставшей глупой модой, и удалось очень многое узнать о характерных признаках специфических типов язв, инокулированных подобным образом. Везикулярная стадия часто почти точно воспроизводила форму и цвет везикулы коровьей оспы, то есть большое беловатое пятно на коже, слегка вогнутое в середине, с опухшими краями, впоследствии превращающееся в корочку; в должное время корочка отпадала и открывала взору струп, покрывающий углубление, или же открытую полость, выделяющую плотный вонючий гной. Мистер Генри Ли производил инокуляции несколькими поколениями вируса, и в ряде случаев процесс завершался корочкой точно так же, как это происходит при обычной инокуляции коровьей оспы с коровьих сосков. На самом деле стадию изъязвления можно миновать в ряде последовательных воспроизведений сифилиса; то же происходит и с коровьей оспой. Существенно то, что Ли удалость получить только везикулярную стадию, не переходящую в фазу изъязвления в тех случаях сифилиса, когда материал для инокуляций брался на очень ранней стадии первичной раны13. Желающие сравнить рану при инокулированном сифилисе на везикулярной стадии с везикулой коровьей оспы и убедиться в их подобии, должны всего лишь посмотреть на гравюры Ли14.

Гравюры Рикора15 демонстрируют большое многообразие подобных образований; у нас есть письменное заключение этого опытного сифилографа16, что везикулы на пустульной стадии сифилиса, искусственно вызванные на коже, вполне могут быть приняты за везикулы коровьей оспы, появившиеся при таких же обстоятельствах.

В некоторых инокуляциях Ли, когда те становились причиной появления типичных голубовато-белых везикул с вогнутым центром, последовательность выдерживали до третьего поколения, "и яд оставался таким же активным и вирулентным от начала и до конца". Среди всех прочих прививаемых болезней, коровья оспа уникальна тем, что ее штаммы сохранялись на протяжении тысяч поколений, и она превратилась в стабильный восьмидневный тип искусственной болезни, названной вакцинией. Несомненно, что начало всему положил дерзкий в своем неведении Вудвиль, пребывавший в иллюзии, что он на самом деле имеет дело с натуральной оспой коров. В высшей степени примечательно, что эта дерзость имела такой успех, но несмотря на обычно безопасное прививание коровьей оспы младенцам, на протяжении этих девяноста лет постоянно появлялись напоминания о том, что изначально коровья оспа является отвратительной язвенной болезнью, а никак не обыкновенной кожной сыпью. В своей предыдущей книге "Естественная история коровьей оспы и вакцинного сифилиса" я рассмотрел подобные случайные обратные мутации болезни и их отличия от обычного мягкого типа коровьей оспы; здесь я касаюсь этого предмета лишь для того, чтобы пояснить, каким образом Вудвилю удалось так широко распространить инокуляции коровьей оспы, при том что его ввело в заблуждение название variola vaccinæ, или натуральная оспа коров.

Защитники лошадиного мокреца в 1800—1803 годах, как все мы можем видеть, пребывали в той же иллюзии из-за пробелов в знаниях патологии. Распухшие беловатые везикулы или волдыри на руках кузнецов и конюхов напоминали везикулы на руках дояров, хотя коровья оспа у коров совершенно не походила на "мокнущие" бабки лошадей и имела другую этиологию, развитие и результат17.

Общей чертой обеих болезней была продолжительная болезненность, вызванная грязью и халатным отношением. Заразные выделения при каждой из них предшествовали болезни, давая толчок к развитию инфекции на человеческой руке. И та, и другая болезнь начиналась как белый послеожоговый волдырь, и через должный период времени в обоих случаях он превращался в болезненную и агрессивную язву. Таковы характерные признаки каждого заболевания у животных, поэтому кажется почти невероятным, что врачи, обладающие глубокими познаниями о течении болезни, могли признать в качестве современной профессиональной доктрины смелое изобретение Дженнером "натуральной оспы коров", происходящей от лошадиного мокреца.

Тот факт, что необоснованная и бессмысленная теория стала современной, наводит на размышления и вызывает тщетные сожаления. Если бы в медицине поощрялся тот же логический или диалектический подход, что лежит в основе правоведения, то проект прививания коровьей оспы подвергся бы критическому рассмотрению, а с уловки под названием "натуральная оспа коров" была бы сорвана маска, и тогда свидетельства о защите от натуральной оспы с помощью изъязвляющей инфекции сосков приобрели бы свое истинное значение. С таким вниманием рассмотреть вопрос не могли и самые авторитетные круги. Изобретение нового названия искусно скрыли, и никто не мог добраться до сути. Под влиянием правдоподобной идеи, которую покрывало название, были приняты доказательства защитных свойств, хотя всем, не сталкивавшимся до сих пор со стандартами врачебной логики, эти доказательства должны были показаться невероятно шаткими.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Вудвиль Уильям (1752—1805) — известный английский врач и ботаник, выпускник Эдинбургского университета, с 1782 года практиковал в Лондоне. Автор знаменитой трехтомной "Медицинской ботаники" (1791—1793). См. о нем статьи Cook G. C. Dr William Woodville (1752—1805) and the St. Pancras Smallpox Hospital J Med Biogr 1996 May; 4(2):71–8, Cook G. C. William Woodville and vaccination Nature 1996 May 2; 381(6577):18, Baxby D. Edward Jenner, William Woodville, and the origins of vaccinia virus Hist Med Allied Sci 1979 Apr; 34(2):134-62. — Прим. авт. сайта.
2 Куллен Уильям (1710—1790) — шотландский врач, химик и агроном, член Королевского общества, Королевского общества Эдинбурга и Коллегии врачей Эдинбурга, профессор химии и медицины Эдинбургского университета. Именно во время перевода его труда по фармакологии на немецкий будущему основателю гомеопатии Самуэлю Ганеману (1755—1843) пришла в голову мысль о принципе подобия. — Прим. авт. сайта.
3 H. Fraser, Med. and Phys. Journ., 1805, p. 10.
4 Pearson's Inquiry, pp. 14, 15.
5 8 ноября. — Прим. авт. сайта.
6 Reports of a Series of Inoculations for the Variolæ Vaccinæ or Cowpox. London, 1799.
7 Collected edition of the three essays, 1800, p. 151.
8 An Examination of the Claims, etc., containing a Statement of the principal Historical Facts of the Vaccinia, p. 104. London, 1802.
9 Ed. 1800, p. 136.
10 Reports, p. 155.
11 London, 1887, p. 34.
12 "Я описываю этот случай, — пишет он, — руководствуясь своими наблюдениями и заметками о постоянных последовательных изменениях в состоянии пациента. Д-р А. Томсон, английский врач, приехавший в Париж на учебу, и д-р Вернуа, стажер под руководством Рикора, также вели точные записи, я использовал их для исправления своих собственных наблюдений". Behrend's Syphilidologie, vol. i. 1839.
13 Med.-Chirurg. Trans., xlii. (1859), p. 439.
14 Ib. xliv. (1861), особенно рис. 2 гравюры II.
15 Maladies Veneriennes. Paris, 1851. Гравюра I. рис. 6 и 7; гравюра III, рис. 7, 8 и 9.
16 Описано Diday, Traite de la Syphilis des Nouveau-nes et des Enfants a la mamelle. Engl. Transl. (New Syd. Soc.) London, 1859, p. 54.
17 Геринг (Ueber Kuhpocken an Kuhen, Stuttgart, 1839) говорит о "небольшом сходстве" между обеими болезнями, хотя инфицирование человеческих рук было одинаково при обоих заболеваниях.

Глава IV Оглавление Глава VI

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава VI. Вариоляционный тест

Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

VI. Вариоляционный тест

Эксперименты и опыт. — Проверка на Джеймсе Фиппсе. — Провал теста в Страуде. — Вудвиль проводит тесты. — Пирсон проводит тесты. — Тесты в Манчестере и их результаты. — Вариоляция как проверка и как самостоятельная процедура. — Старомодная вариоляция. — Новый метод Гатти. — Мошенничество раскрыто. — Даниэль Саттон и Димсдейл. — Бромфейлд и Лэнгтон выступают против мошеннических инокуляций. — Что хотел Вудвиль. — Описание мошеннического метода. — Дженнер рекомендует самую необъективную форму проверки. — Поразительная забывчивость большинства врачей. — Прочие ошибки теста. — Закупоренные лимфоузлы. — Язвы на руках. — Подавление высыпаний и т. д.

После того, как Вудвиль сумел создать запас материала коровьей оспы, а Пирсон распространил его, перед врачами встал самый главный вопрос: защищает ли инокуляция коровьей оспы от оспы натуральной? Возможно, их также заботили и другие проблемы, например, вызывает ли коровья оспа сыпь, может ли инокуляция коровьей оспы быть причиной распространения контагия, насколько эта процедура может быть опасной для жизни? Но основным вопросом оставался лишь один: годится ли инокуляция для рекомендованной Дженнером цели? Ответ на этот вопрос можно получить двумя способами — с помощью эксперимента и с помощью опыта. Последний, конечно же, является лучшей проверкой, но не обычно этот путь не самый быстрый. Врачи хотели как можно скорее познакомиться с возможностями новой защиты, и с этой целью они своих первых инокулированных коровьей оспой вскоре после этой процедуры инокулировали натуральной оспой. Это и был знаменитый вариоляционный тест.

Судя по всему, ставить под сомнение обоснованность вариоляционного теста как доказательства защитных свойств коровьей оспы никому не приходило в голову. Дженнер прибегал к подобной проверке, словно это было нечто само собой разумеющееся, и его примеру следовали безоговорочно. Принцип проверки действенности одной инокуляции посредством другой был частью всеобщей инокуляционной доктрины того времени. Люди вроде Даниэля Саттона привыкли убеждать своих клиентов в безопасности, демонстрируя им, что вторая, третья или четвертая инокуляция, в отличие от первой, не вызывают натуральной оспы либо вообще, либо лишь в очень незначительной степени1. Нередко подобные уверения, основанные на таких экспериментах, оказывались обманчивыми: когда приходило время настоящего испытания, довольно часто инокулированные становились жертвами эпидемий наравне со своими незащищенными соседями. Недостатка в подобных отрезвляющих примерах не было, так что парижским инокуляторам больше не верили, и со временем им становилось все труднее находить применение своим навыкам.

Описав в письме другу свою первую инокуляцию коровьей оспы (Джеймс Фиппс, 1796 год), Дженнер продолжает:

А теперь послушай самую замечательную часть моей истории. С тех пор мальчик был инокулирован натуральной оспой и, как я и рискнул предположить, инокуляция не произвела никакого эффекта2.

Через несколько месяцев его опять подвергли инокуляции — и снова не было никакого воздействия "на конституцию". Бедный Фиппс, как его называл Дженнер, был инокулирован еще около двадцати раз, и инокуляции никогда не "брались". Он был выставочным экспонатом Дженнера, демонстрируя устойчивость к натуральной оспе, и маленьким несчастным мальчиком, больным чахоткой или золотухой; его лимфатические железы были настолько забиты (после коровьей оспы?), что любая последующая инокуляция вируса в руку не оставляла тому шанса всосаться3.

"Исследование" содержало только два, максимум три других вариоляционных теста на детях, привитых коровьей оспой, — Дженнер торопился в Лондон, чтобы опубликовать свой труд, и не проводил проверку сам, но его помощник произвел ее у двух или, возможно, у трех детей. Даже беспечные читатели вряд ли удовлетворятся такими доказательствами того, что вакцинированные были "навсегда защищены от заражения натуральной оспой", как смело заявлял Дженнер. Приступив к осуществлению своего замысла, Дженнер вернулся в провинцию и провел тест другому инокулированному ребенку, в результате чего в месте инокуляции образовалась пустула, а на запястьях ребенка — преходящая сыпь. Дженнер не стал подвергать вариоляционному тесту инокулированных материалом из Стоунхауза (в декабре 1798 года), но доктора из Страуда добросовестно проверили всех десятерых инокулированных и результат был невероятен: лишь один из десяти, взрослый, чья вакцинация "не взялась", выдержал проверку, а остальные девять в той или иной степени перенесли обычную инокулированную натуральную оспу, причем у двоих, получивших в процессе инокуляции коровьей оспы самые тяжелые язвы, проверка прошла несколько успешнее, чем у других. Независимые доказательства из Страуда в качестве проверки утверждений Дженнера не воодушевляли. Следующим доказательством стала серия последовательных инокуляций Вудвиля, благодаря которой он смог поставлять лимфу в широких масштабах. Он проводил инокуляции в старой Инокуляционной больнице, окруженный контагием натуральной оспы, так что у коровьей оспы была прекрасная возможность продемонстрировать свои защитные силы. Дженнер поспешил посоветовать Вудвилю инокулировать натуральной оспой тех пациентов, кто мог "не поддаться действию материала коровьей оспы", и Вудвиль на самом деле инокулировал несколько человек через пару дней после вакцинации. Даже те, кто поддался действию коровьей оспы и на чьих руках развились плотные и правильные везикулы, все равно заболели натуральной оспой благодаря инокуляции или инфекции. Например, Энн Бампас, чьи везикулы коровьей оспы послужили источником запасов лимфы для Дженнера, заболела натуральной оспой на десятый день после инокуляции коровьей оспой, и на пятнадцатый день на ее теле возникло 310 пустул. Джейн Коллингридж, от которой был получен материал для Энн Бампас, инокулировали натуральной оспой на пятый день после вакцинации, в результате сыпь на ее теле состояла из 100–200 оспенных пустул. Подобное часто наблюдалось в первые недели опытов Вудвиля с коровьей оспой в атмосфере оспенной больницы. Вудвиль настолько уверился в защитной силе коровьей оспы, что объяснял высыпания чем угодно, но не их истинной причиной. "Я не думал, что это возможно, — писал он, — пока я не повторил испытания с новыми инокуляциями вне больницы, хотя это не так-то легко объяснить", и так далее4.

В итоге было признано, что коровья оспа не предупреждает натуральную оспу, если человек заражается обеими болезнями одновременно, или если коровья оспа началась лишь за несколько дней до заражения натуральной оспой. Только когда коровья оспа пройдет свой цикл, она может в полной мере защитить от натуральной оспы. Считалось, что вирус коровьей оспы должен очень серьезно затронуть организм, и в таком случае в теле навсегда вырабатывалась невосприимчивость к заражению натуральной оспой. Никто не мог объяснить, каким образом болезнь, столь несхожая с натуральной оспой, что проходит свой полный цикл, не мешая проходить свой полный цикл натуральной оспе, может в течение последующих лет оказывать противодействие, при том что уже ничего не напоминает о ней, кроме шрама. На самом деле те, кто вообще задумывался о профилактике, откровенно полагали ее, как мы увидим далее, загадочным явлением.

Вудвиль подвергал вариоляционному тесту всех своих пациентов сразу после выздоровления их от коровьей оспы, включая даже большое число тех, кто перенес натуральную оспу вместе с коровьей. Все оказались устойчивыми к тесту в равной мере, и эти случаи, числом в несколько сот, стали ядром огромного числа английских вариоляционных тестов, которые немцы и прочие любили приводить в качестве суммы доказательств, перепроверять которые большинство докторов не чувствовали необходимости. Пирсон также сообщал, что он "инокулировал многих материалом натуральной оспы после вакцинной болезни, и натуральная оспа ни разу не появлялась". Однако он добавляет: "Мне предлагали взглянуть на моих собственных пациентов, которые, как мне было известно, заболели натуральной оспой, но во всех случаях либо коровья оспа не предшествовала оспе натуральной, либо инокуляция натуральной оспы вызывала лишь местное поражение"5. Маршалл, друг Дженнера из Истингтона, написал, что он проверил 211 человек из 423 (т. е. 50%) и обнаружил, что все они защищены6. Это был тот самый Маршалл, который сообщал, что 127 человек из 423 (т. е. 30%) были вакцинированы лимфой из его собственных запасов.

Вскоре в медицинских журналах стали появляться доказательства из различных частей страны. Эванс из Кетли, что возле Шиффнала, успешно вакцинировал шестьдесят восемь человек, из них у тридцати девяти наблюдалась вакцинная сыпь и у нескольких доставляющие беспокойство язвы; двенадцать человек подвергли вариоляционному тесту, и тот показал, что они устойчивы к болезни7. Даже если инокуляция натуральной оспы не показывала устойчивость к заболеванию, то этому не придавали большого значения. М. Уорд, хирург Манчестерского лазарета, "поздравил человечество" с успехом вакцинации и написал о следующих случаях8:

Случай 1 – 16 апреля, девочка 7 лет, успешно вакцинирована (на 13-й день появилась продолговатая везикула, заполненная прозрачной жидкостью, окружена ареолой), затем была инокулирована натуральной оспой и заболела сливной формой (от 1600 до 1800 пустул).

Случай 2 – возраст 9 месяцев, брат девочки из первого случая. Успешная вакцинация в двух точках (одна зажила на 15-й день, другая покрылась корочкой, превратившейся в поверхностную язву на 21-й день, откуда до 32-го дня сочился гной). Сестра заразила его натуральной оспой, у него наблюдалось около 50 пустул, почти все на лице, которые проявились примерно на 35-й день после вакцинации.

Случай 3 – возраст 5 месяцев. Вакцинация "не взялась". Инокуляция натуральной оспой "не взялась".

Случай 4 – возраст 5 лет. Вакцинация "не взялась". Инокуляция натуральной оспой не удалась даже после двух попыток.

Случай 5 – возраст 9 месяцев. Вакцинация "не взялась". Инокуляция натуральной оспой не удалась даже со второго раза.

Случай 6 – возраст 3 года. Вакцинация "не взялась". Инокуляция натуральной оспой "не взялась". За четыре месяца до этого не удалась вариоляция, наблюдалось лишь местное воспаление.

Случай 7 – возраст 5 месяцев. Вакцинация "не взялась" даже после нескольких попыток. Вариоляция не удалась, но рука опухла.

Случай 8 – возраст 18 месяцев. Успешная вакцинация (ареола на 11-й день, очень большая; сильная лихорадка). Вариоляция на 29-й день, без результатов.

Случай 9 – возраст 19 недель. Успешная вакцинация (небольшое высыпание на руке, вызванное коровьей оспой). Вариоляция на 12-й день, пустула в месте инокуляции на 19-й день, на 22-й день сыпь (30 пустул).

Случай 10 – возраст 14 недель. Инокулирован от девочки из случая 1, очевидно, вместе с сопутствующей натуральной оспой, принятой за коровью. Заболел на 7-й день; высыпания, вызванные натуральной оспой, на 10-й; полностью болезнь развилась на 12-й день, но не в сливной форме. Вариоляция на 14-й день, без результатов.

Случай 11 – возраст 9 месяцев. Также инокулирован от девочки из случая 1 (инокуляция осложнена натуральной оспой), тот же результат, что в случае 10.

Случаи 12, 13 и 14 – результаты неизвестны.

Уорд был очень доволен результатами своих проверок. Что мы должны думать о настроениях в медицине того времени, когда уважаемый врач поздравляет мир с великим открытием, между тем как записи его собственных экспериментов вопиют о неудаче? Только один испытуемый из опытов Уарда оказался устойчивым к натуральной оспе – ребенок из случая 8, трое заразились самой настоящей натуральной оспой после вакцинации (случаи 1, 2 и 9), в четырех случаях вакцинация не удалась, как не удалась и вариоляция, в одном случае не удалась вакцинация, но произошло последующее заражение натуральной оспой, и двое, по неудачному стечению обстоятельств, сразу же заболели натуральной оспой.

После неудачных вариоляционных тестов вера некоторых врачей поколебалась. Один из них, Шортер из Блоксхэма, что возле Бэнбери, написал Дженнеру, что в месте недавней вакцинации ему удалось получить настоящую пустулу натуральной оспы, но Дженнер "в любезном письме развеял все мои сомнения, и я возобновил свою практику"9. Еще один, Боддингтон, после вакцинации своего собственного ребенка обнаружил, что тест привел не только к пустуле в месте укола, но и к общей сыпи, вызванной натуральной оспой. В ответном письме Боддингтону Дженнер устроил тому страшный разнос:

Каким образом джентльмен, считающий себя представителем профессии, чьим ангелом-хранителем является репутация, мог настолько скомпрометировать себя и назвать натуральной оспой заболевание, возникшее после коровьей оспы? Это поражает не только меня, но и всех, кто хоть немного знаком со строением живых организмов10.

Как отмечает Барон, подобное письмо является отличным примером дженнеровского "способа обращения со слухами подобного рода". Вне всяких сомнений, сыпь стала следствием инокуляции натуральной оспы. Те, кто считает доводы Дженнера безупречными, должны задуматься над его неуклюжей попыткой связать сыпь с нежной кожей ребенка.

После первых инокуляций коровьей оспы весной и летом 1799 года, вариоляционные тесты с той достоверностью, какую они имели, в Англии больше не проводились. А те две тысячи успешных проверок, на которые так часто ссылались за рубежом и которые очень помогли в распространении нового метода, были представлены сотнями случаев Вудвиля, более чем двумястами случаями Маршалла, несколькими случаями Пирсона и множеством других, подробности о которых отсутствуют. Всегда, когда у нас есть возможность тщательно изучить ход событий, мы обнаруживаем, что инокуляция натуральной оспы почти неизменно в той или иной степени сопровождалась появлением местных реакций, а в большинстве случаев — возникновением плотной и настоящей вариолярной пустулы. Сопровождаемая сыпью лихорадка или распространенная сыпь обычно прекращались или оставались в латентной форме. Всеобщее мнение, отражающее обычный опыт, было высказано в письме Дженнеру У. Форбсом из Кембервелла, множество раз проводившим тест:

Хотя появилось оспенное воспаление и я, без всяких сомнений, заразил бы других инокулированных выделяемой жидкостью, но общее развитие заболевания совершенно остановилось, как если бы пациент до того уже переболел натуральной оспой11.

Проверяя достоинства коровьей оспы, врачи равнодушно отнеслись к местным проявлениям натуральной оспы и к любым легким признакам сопровождаемой сыпью лихорадки, и не воспользовались замечательной возможностью, чтобы полностью отказаться от системы доказательств, которой они придавали такое большое значение в отношении старых инокуляций. Когда инокуляция натуральной оспы была целью сама по себе, т. е. когда она проводилась в обычном порядке в качестве защитной меры до Дженнера, то все ее небольшие проявления, в основном местные, очень тщательно записывались, оценивались и им придавалось огромное значение, но при инокуляции с целью проверки качества предыдущей инокуляции коровьей оспы их не учитывали. Чтобы современный читатель понял, зачем применялись двойные стандарты для оценки эффективности вариоляции, нужно вернуться назад, за тридцать лет до появления Дженнера. Отступление будет довольно длинным, но его важность вполне может служить оправданием.

Период с 1764 года по 1767 год был в Англии временем расцвета "нового метода" инокуляций натуральной оспы и горячих споров о нем. Метод инокуляций пришел в Европу из Турции, и первые инокуляции произвел Мэйтленд по просьбе леди Мэри Уортли Монтегю в 1721 году. Неизвестно, что побудило представителей медицины, перенявших практику инокуляций, пойти против здравого смысла и благоразумия, но свою работу они делали. Для того чтобы предотвратить атаку болезни эндемического или эпидемического возбудителя, они специально и преднамеренно12 инокулировали значительное количество гноя натуральной оспы. Тяжесть привитой болезни была серьезным препятствием для всеобщего признания этого турецкого изобретения для спасения красоты, и за несколько лет метод приобрел довольно скверную репутацию. Вскоре, однако, он появился из пучины забвения и стал пользоваться ограниченным успехом, а с 1764 года, когда вошел в практику метод Саттона, инокуляции натуральной оспы стали в Англии модными и оставались таковыми, пока Дженнер не вытеснил их и не заменил коровьей оспой. О том, какой метод применялся до Саттона и Димсдейла, мы можем узнать из прекрасного очерка Джеймса Берджеса13.

Работа Берджеса со всей очевидностью указывает на его страх помешать появлению сыпи, предоставить средства ей скрыться или назначить что-либо, что может ее ослабить, "погасить". Патологическая анатомия Бурхаве в то время считалась научным основанием для подобных целей, продиктованных здравым смыслом. Рекомендовалась грелка в постели, дабы внешний воздух не "затруднил вытеснение заразного начала". Комната не должна быть "такой просторной и прохладной, чтобы вызвать зябкость, при которой пот, нужный на этой стадии для выявления высыпания, может перестать выделяться". Зимний холод "стягивает поры и сужает сосуды, перегружает их, и они не могут избавиться от нагрузки", а сильная летняя жара оказывает такое же тормозящее действие, но по-другому. Еще одна большая опасность "ослабления" или возвращения высыпаний вовнутрь заключалась в том, что организм надолго после этого оставался "забитым" или "закупоренным". В 1792 году Ричард Холланд дал хорошее описание еще одной распространенной угрозы:

При настоящей и полной сыпи заразное начало болезни полностью выводится и, следовательно, не остается никакой возможности для возвращения. Но при неполном кризисе часть изначальной причины может оставаться14.

Только если распространенные высыпания при привитой натуральной оспе сдерживались холодом или другой причиной, ранние инокуляторы расценивали процесс как неудачный. Если пустулы исчезали или при правильном уходе ни к чему не приводили, то это означало благоприятное для организма развитие событий или природную склонностью к мягкому течению болезни. Но у Берджеса мы также замечаем первые скрытые предпосылки к той системе доказательств, что получила такое значительное распространение через несколько лет. Сначала инокуляции в Англии проводили следующим образом: в довольно большой и глубокий надрез на руке вносили гной натуральной оспы, при этом в некоторых случаях не давали ране закрыться, и она оставалась в таком состоянии неделями. Но даже если не прилагалось никаких усилий для поддержания раны в открытом состоянии, она могла не заживать в течение какого-то времени. В таких случаях, по словам Берджеса, "степень и размеры первичной вариоляции, скорее всего, предотвращали генерализованные высыпания". Берджес также приводит конкретный случай, когда первоначальный надрез покрылся коркой, постепенно расширился и в течение шести или семи недель из раны продолжались выделения, так что генерализованная сыпь вообще не появилась. А сейчас давайте внимательно посмотрим, какое значение придает Берджес отсутствию высыпаний:15

Если рана поддерживается в открытом состоянии и в обычное время появляются признаки лихорадки, пусть даже при этом не появится ни одной пустулы, я останусь в убеждении, что пациент так же навсегда защищен от возможности заболеть натуральной оспой, как если бы появилась обильная сыпь. По крайней мере не наблюдалось ни одного случая заболевания в подобных обстоятельствах, даже когда предпринимались усердные попытки заразить пациента во второй раз, основываясь на предположении, что первая инокуляция не удалась16.

Вскоре открытым ранам, неделями выделявшим гной, предпочли другой способ, который сдерживал распространенные высыпания, не снижая при этом качества защиты, обеспечиваемой одной-единственной характерной пустулой в месте введения. Во Франции появился изобретенный известным инокулятором Анжело Гатти "новый метод", практикуя который в Англии неплохо заработали Даниэль Саттон и д-р Димсдейл из Хартфорда, а после тщетных возражений двух или трех непреклонных персон, его полностью одобрили сэр Джордж Бейкер, сэр Уильям Уотсон и другие светила медицины второй половины восемнадцатого века.

Гатти вполне научно обосновал шарлатанские приемы старых левантиек. Сэр Джордж Бейкер с одобрением отзывается об аргументах Гатти и цитирует его (1766):

В Леванте старухи инокулировали десять тысяч человек без каких-либо осложнений. Они лишь спрашивают: годится ли человек по своей природе? свежо ли его дыхание? мягка ли его кожа? легко ли заживают малейшие раны? Тогда можно смело проводить инокуляцию, ничего не опасаясь17.

Старые колдуньи из мусульманских стран ставили только эти условия, но именно эти условия были сутью их практики, знал об этом сэр Джордж Бейкер или нет. Они означали отбор людей, наиболее предрасположенных к более мягкому течению инокулированной натуральной оспы ("годятся по своей природе", разумеется!). Занимаясь инокуляциями во Франции, Гатти не мог выбирать пациентов, основываясь на ворожбе, как это могли позволить себе восточные старухи, но он всегда стремился как можно более смягчить инокулированную болезнь. Вместо большого надреза и внесения гноя на нитке, он делал небольшой наклонный прокол кончиком ланцета и вводил минимально возможное количество гноя. Более того, Гатти брал гной на самой ранней стадии натуральной оспы, как только появлялась какая-либо жидкость, и только у пациента с самой мягкой формой болезни. Улучшив таким образом метод, он в конце концов брал материал на ранней стадии везикулы с инокулированной руки и переносил его на руку другого человека, и таких передач от руки к руке было множество. Гатти отбросил старый способ лечения, призванный "вызвать" высыпания, а с помощью погружения руки пациента в холодную воду и прочих ухищрений ему довольно часто удавалось свести весь процесс к первичной оспенной пустуле в месте введения гноя18.

Какое-то время "новый метод" инокуляций привлекал огромную клиентуру, Гатти накапливал состояние и приобретал известность. Но потом с одной знатной дамой, герцогиней де Буффлер, произошло несчастье. Через два с половиной года после инокуляции Гатти, уверившего даму в том, что она защищена, герцогиня заболела натуральной оспой, и вокруг этого случая поднялась большая шумиха. Инокулированная болезнь герцогини состояла из пустулы в месте введения, небольшого количества папул вокруг пустулы, умеренной лихорадки на одиннадцатый день и одной большой пустулы на лбу, оставившей после себя отметину на долгое время. Примерно в то же самое время множество парижан, инокулированных Гатти, спокойно находились среди больных во время эпидемии натуральной оспы, в результате большое число людей заболело оспой и немало от нее умерло. Эти происшествия подорвали доверие к Гатти, а любые инокуляции в Париже запретил законодательный акт парламента.

В Англии все сложилось наоборот — новый метод "покупки натуральной оспы" на выгодных условиях прижился. Способ очень походил на метод Гатти, но к нему добавили заклинания в виде секретных пилюль и порошков, оказавшихся потом каломелью и сурьмой — "антидотами" натуральной оспы по теории Бурхаве. Из рекламы Даниэля Саттона, которую нанятый священник опубликовал в виде проповеди (с приложением), следует, что пациенты заведения Саттона в Ингейтстоуне

почти не болеют или болеют в очень легкой форме, их недомогание настолько несерьезно, что им стыдно жаловаться, и через несколько дней они полностью выздоравливают. Нет ограничений и постельного режима. Все довольны и выглядят счастливыми. Если у кого-то появляется двадцать или тридцать пустул, то считается, что пациент перенес тяжелую оспу19.

Однако Чандлер сообщает, что эта реклама всего лишь соблазнительная приманка, поскольку у некоторых пациентов Саттона была очень сильная сыпь, несмотря на его усилия сдержать ее.

Даниэль Саттон быстро разбогател, и в 1766 году к нему присоединился д-р Димсдейл из Хартфорда, который тоже заработал состояние и стал банкиром в Корнхилле. Димсдейл довольно честно пишет о своей практике. Он инокулировал многих своих пациентов во второй раз и снова добился лишь появления такой же пустулы в месте инокуляции, как и в первый раз, но теперь без лихорадки. У других были симптомы лихорадки с высыпаниями (при первой инокуляции), но без папул. "Во многих случаях, описанных доктором, ослабленные семена натуральной оспы начинали развиваться, и болезнь проходила все обычные стадии"20.

"Новый метод" облегчения инокулированной натуральной оспы не только полюбился публике, но вскоре получил признание врачей. Растон, Джайлз Уоттс и другие публиковали о нем работы. Уоттс писал, что

произошло невероятное улучшение, и искусство инокуляции может теперь свести болезнь к самому минимуму, как нам того и хотелось... Теперь мы можем видеть, насколько малое число людей разных возрастов, привычек и телосложений из множества инокулированных заболело после процедуры в этих краях [Сассекс и Кент]21.

Противниками нового метода стали немногие, в основном Уильям Бромфейлд, выдающийся придворный хирург, и д-р Лэнгтон из Солсбери. Бромфейлд в своем эссе, посвященном королеве, напомнил коллегам о легковерии в медицине и отметил, что даже французы уже прошли через подобные настроения. Он считал, что коллеги проявили легкомыслие, "оказав доверие человеку [Гатти], утверждавшему, что он прививает болезнь, не проявившуюся ни одим из симптомов, отличающих ее от обычного состояния здоровья". Он "боялся, что инокуляции, бывшие до сих пор большим благословением для нашего острова, очень скоро впадут в немилость", если люди будут продолжать верить, "что здоровье и защита от болезни могут быть равно достигнуты столь малым ослаблением пациентов, что у тех появляется всего от пяти до пятнадцати папул". Бромфейлду сообщили (как и было на самом деле), что "в Париже многие лишились жизней после охватившего всех безумия, вызванного инокуляциями на новый манер, не причинявшими в целом ни лихорадки, ни сыпи". Если рассматривать новый метод только с точки зрения его мягкого течения, то было бы непростительным предрассудком отказываться от него, но на самом ли деле метод защищает от натуральной оспы?22

Д-р Лэнгтон еще сильнее осознавал иллюзорную природу нового метода. Он опубликовал "Обращение к публике касательно существующего метода инокуляции, рассказывающее о том, что переносимый гной не является натуральной оспой, а потому он не защищает от будущей болезни, так как многие были инокулированы во второй, третий и четвертый раз"23. Узнав о происшествии с герцогиней де Буффлер, Лэнгтон заявил, что "такое множество оспенных симптомов, отмеченных в ее случае, встречается не чаще, чем у одного человека из десяти"24. Обычно, кроме пустулы в месте инокуляции, дополнительно появляются никогда не созревающие одна-две папулы или водянистые везикулы.

Светила науки не поддержали Бромфейлда и Лэнгтона, считая, как обычно, что для них выгоднее плыть по течению. Главным сторонником был будущий президент Коллегии врачей сэр Джордж Бейкер, который не возражал против практики Даниэля Саттона, но только при условии, что результаты будут преданы огласке. Сэр Джордж Бейкер изливал потоки красноречия на более флегматичных англичан, неизменно требуя испытать новинку: "Тот враг всему новому и не может называться ученым, кто, основываясь на рассуждениях, пренебрежительно отбрасывает что-либо, не проверив экспериментально". Тщательная экспериментальная проверка шарлатанства Саттона имела тот обычный результат, что через некоторое время в эксперимент вмешались эгоизм и догматика с апологетикой, иначе называемые лжесвидетельством, что и помогло обойти здравый смысл.

Создаваемая новым методом инокуляции видимость натуральной оспы считалась достаточной защитой от эпидемического заражения. По крайней мере инокуляторы старались, пусть не всегда успешно, ослабить течение натуральной оспы до тени настоящей болезни. Именно такая практика считалась уважаемой в Англии во второй половине XVIII века. В 1796 году, всего за два года до появления коровьей оспы, Вудвиль опубликовал первый (и единственный) том "Истории инокуляций натуральной оспы в Великобритании", где он описывает развитие практики инокуляций до принятия мягких методов Димсдейла. Одно предложение из предисловия позволяет нам бегло ознакомиться с целями Вудвиля. Он пишет, что нужны новые исследования, потому что "устоявшаяся практика [Саттона и Димсдейла] в некоторых случаях не только будет неудачной, но несомненно станет причиной худшего заболевания". У нас имеются и другие данные о вариоляции того времени, взятые из опубликованного в 1806 году руководства Липскомба, третьего по счету представителя известной семьи инокуляторов25. Липскомб советует брать гной немедленно, лишь только при высыпаниях мягкой формы натуральной оспы появляется какая-либо жидкость; пациент должен как можно дольше находиться на открытом воздухе, а не в постели, особенно в период лихорадки с высыпаниями. При соблюдении этих условий "стадия высыпаний проходит практически без жалоб, у пациента наблюдаются хороший сон и аппетит, может появиться несколько одиночных пустул".

Это был именно тот вид защитной инокуляции натуральной оспы, к которому стремились и которого в большинстве случаев добивались с помощью "нового метода", существовавшего в Англии с 1764 года. Нет никаких оснований предполагать, что ранний и более тяжелый тип инокулированной натуральной оспы когда-либо вновь возвращался в английскую инокуляционную практику, хотя кое-где вполне могли оставаться инокуляторы, практикующие по старинке, и всегда, вероятно, встречалось некоторое количество случаев более серьезной болезни, чем та, на которую инокуляторы рассчитывали. Во времена Дженнера инокуляции делались по методу Саттона и Димсдейла, а его ближайший сосед, Фьюстер из Торнбери, учился у самого Саттона искусству инокуляций.

Но у нас есть достаточно точные данные, свидетельствующие о том, как Дженнер понимал сущность инокуляции натуральной оспы и на какое понимание других он рассчитывал, используя этот метод как новый способ для проверки эффективности коровьей оспы. В "Исследование" 1798 года с совершенно определенной целью вставлены несколько страниц, посвященных инокуляциям натуральной оспы, хотя эта цель нигде ясно не объясняется. Мы внезапно обнаруживаем, что читаем о "разновидностях натуральной оспы", откуда переходим к одной разновидности заболевания из инокуляционной практики "одного достойного врача, которого уже нет с нами", но та разновидность "не была натуральной оспой" вообще. Усопший инокулятор обращался с материалом в соответствии со своим собственным способом и "он был настолько уверен в том, что сможет выработать мягкий тип натуральной оспы с помощью своего способа манипуляций с материалом и полагал этот метод полезным открытием, что только последовавший фатальный исход убедил его в ошибке"26. Гной становился причиной образования пустулы или пустул в месте инокуляции, опухоли желез в подмышечной впадине, лихорадки на девятый день и "иногда сыпи", но случилось так, что в том округе разразилась эпидемия натуральной оспы и "к несчастью, многие, полагавшие себя в безопасности, стали ее жертвами".

Дженнер вспоминает об этом случае (типичном для любой местности) для того, чтобы указать, что те инокуляции были ложными: "Что это за болезнь? Несомненно, не натуральная оспа". Очень напоминает твердую позицию Лэнгтона и Бромфейлда, возражавших против любых способов "манипуляций с материалом" с целью сделать инокулированную болезнь мягкой или чисто номинальной. Но Дженнер не это имеет в виду. Он предостерегает своих читателей от ложности и неэффективности, возникших из-за неверных "манипуляций" с материалом натуральной оспы; при этом Дженнера заботит инокуляция не сама по себе, но лишь производимая в качестве вариоляционного теста коровьей оспы. Неверные "манипуляции", по Дженнеру, заключались в том, что материал, взятый на слишком ранней стадии образования пустул коровьей оспы, претерпевал (исключительно воображаемые) "гнилостные" изменения. Дженнер описывает, насколько тщательно он подходил к каждому вариоляционному тесту среди инокулированных коровьей оспой дояров, дабы избежать подобных случаев "ложности":

Я заметил, что в некоторых предыдущих случаях внимание уделялось состоянию оспенного гноя перед введением его в руку уже перенесших инокуляцию коровьей оспы. Я считаю это делом величайшей важности для проведения подобных опытов.

Несомненно, дело величайшей важности. А в чем заключалось повышенное внимание, уделяемое Дженнером состоянию оспенного гноя перед тем, как использовать его в качестве доказательства, что дояры, перенесшие коровью оспу, не могут заразиться натуральной оспой? Только в одном из "предыдущих случаев", а не в "некоторых", Дженнер что-то говорит на эту тему, но этого вполне достаточно, чтобы понять, на что намекает невероятно ловкий гений своим читателям. Случай 3: Джон Филипс, 62 года, дояр, перенес коровью оспу, затем проводилась проверка натуральной оспой — гной был "взят с руки мальчика как раз перед началом у последнего лихорадки с высыпаниями". Вот так вариоляционный тест проводился по наимягчайшему "новому методу" Гатти и Саттона — материал для инокуляции был взят из местной пустулы ранее инокулированного, а не из распространенной сыпи при натуральной оспе; он был взят на ранней стадии, до того, как произошли предполагаемые "гнилостные" изменения, что делает тест ложным, и был введен не с помощью глубокого надреза, а при поверхностном проколе и в небольшом количестве.

Очень немногие из современных читателей "Исследования" заметят, если не будут особенно внимательны, что эти страницы, посвященные видам вариолярной инокуляции, уводят в сторону. Тема была затронута не просто так. Дженнер лишь для того делал зловещие предупреждения о "последующих неприятностях и путанице" (стр. 56), которые могут возникнуть, если не уделять должное внимание состоянию вариоляционного материала для инокуляции, чтобы оправдать использование еще более облегченного варианта метода Саттона в качестве вариоляционного теста для своего детища. Сам Дженнер так и проводил проверки; ему хотелось, чтобы и другие применяли этот способ, и не вызывает сомнений, что защитная сила коровьей оспы повсеместно проверялась именно по методу Саттона.

И вот мы получаем невероятный результат: та же самая стадия оспенной инфекции, а именно местная пустула или пустула, за которой следовала краткосрочная лихорадка и несколько краткосрочных папул, считавшиеся достаточными проявлениями болезни, когда инокуляция была самоцелью, теперь стали недостаточными. Более того, они стали считаться доказательствами того, что инфекция не "взялась", если инокуляция проводилась после привития коровьей оспы с целью проверки пресловутой эффективности защиты против натуральной оспы. Я осознаю, насколько серьезны обвинения в обычной глупости и нечистоте помыслов против врачей, выносивших свое суждение о нововведении Дженнера. Чтобы понять их позицию по отношению к новой болезни с защитными свойствами, нужно учесть все обстоятельства. Как нам сообщает Денман, вряд ли кто-то из них когда-либо до того слышал о коровьей оспе. Совершенно неожиданно они узнали об этой болезни от практикующего в районах молочного животноводства врача, заслужившего необычайное уважение, поскольку ему удалось стать членом Королевского общества, и его считали скромным и достойным человеком. Болезнь была им представлена под выдуманным названием variolæ vaccinæ или натуральной оспы коров, которое любому его услышавшему могло показаться очень старым. Без сомнения, врачей сбили с толку и обманули насчет истинной природы коровьей оспы; разбираясь с вопросом, они отталкивались от совершенно ложной аналогии, возникшей из-за уловки Дженнера с титульным листом. Но я не могу найти никаких оправданий тому, как они проводили проверочные инокуляции натуральной оспы, в результате которых все согласились изменить свое мнение. Если кто-то из моих читателей или критиков, решив изучить доказательства, полученные из первых рук, придет к выводу, что положение дел благоприятней для ведущих специалистов и властителей дум в медицине, я буду готов изменить результаты своего исследования, убедившись, что оно в нынешнем своем виде в чем-либо недостоверно. Вот мое нынешнее заключение: одно и то же следствие инокуляции натуральной оспы, считавшееся достаточным, когда целью инокуляции была защита пациента от риска последующего заражения натуральной оспой, стало рассматриваться как абсолютно несущественное, если целью инокуляции было узнать, насколько защищен пациент с помощью коровьей оспы. Я не знаю более отвратительного случая в истории медицины, чем этот удивительный volte-face [фр. крутой поворот. — Прим. перев.].

Одно за другим мы опровергли доказательства пользы вариоляционного теста. Во-первых, проверка, намеренно или случайно проводившаяся в больнице Вудвиля, потерпела полный крах. Во-вторых, в ряде ранних испытаний, большинство из которых нам известны во всех деталях, результатом проверки стало вполне ощутимое количество случаев заболевания натуральной оспой среди инокулированных. В-третьих, при обычных обстоятельствах натуральной оспой позднее заболевало почти столько же людей, сколько при шарлатанской инокуляционной практике того времени. Даже если абортивная инокулированная натуральная оспа все еще чем-то внушает доверие к предыдущей инокуляции коровьей оспы, этому существует множество объяснений, не предполагающих особенные защитные свойства со стороны вакцины. Это последний вопрос, который мы должны обсудить, имеющий отношение к вариоляционному тесту.

Сначала для обычной инокуляции было достаточно просто ввести под кожу ребенка гной натуральной оспы. Затем, чтобы инокуляция дала хоть какой-то результат, следовало принять определенные меры. Об этом вполне откровенно пишет Троттер, вакцинатор-энтузиаст, известный автор "Medicina Nautica" [лат. "Морская медицина". — Прим. перев.]:


Одно время мне приходилось очень много практиковать; часто заражения натуральной оспой с помощью надрезов не происходило, особенно если приходилось иметь дело с очень маленькими детьми. Тогда я приказывал хорошо вымочить руку в теплом молоке и воде, а затем растереть грубым полотенцем, и это вызывало такое временное воспаление участка кожи, что последующие инокуляции всегда были успешными27.

Успех вариоляции, заключает он, зависел прежде всего от состояния кожи в месте прокола. Практическим воплощением этого было то, что Саттону и другим нередко удавалось заразить натуральной оспой вакцинированных после того, как это не удавалось сделать сторонникам защитных свойств коровьей оспы28.

В главе "Исследования", посвященной описанию типов тех, кто наиболее подходит для вакцинации, Дженнер упоминает и группу детей, чьи организмы могут не поддаться инокуляциям коровьей оспы. Это больные чахоткой дети с закупоренными абсорбирующими железами; собственный демонстрационный образец Дженнера, Джеймс Фиппс, был хорошим примером этого. Большая часть проверок на натуральную оспу, особенно за рубежом, проводилась в сиротских приютах и воспитательных домах, чьи обитатели традиционно страдают от хронического опухания лимфатических узлов.

Но те, кто впервые испробовал инокуляции коровьей оспы и проверил ее эффективность, должны были знать и о наиболее очевидной проблеме — вакцинная инфекция тоже была причиной опухания и непроходимости абсорбирующих желез в подмышечной впадине и шее. Из-за этого какое-то время, иногда очень долгое, лимфатические узлы не могли участвовать в захвате и переносе в лимфатическую систему еще одного вируса, инокулированного под кожу в том же самом месте. На этом главным образом настаивали в Париже критики вариоляционного теста, и в конце концов к их доводам прислушались.

Кроме опухших и закупоренных после инокуляции коровьей оспы абсорбирующих желез, одно лишь присутствие любого вида раны на руке могло помешать полному действию новой инфекции. Когда инокуляции натуральной оспы только начинались, очень часто отмечали, что введение гноя с помощью большого и глубокого надреза, который потом начинал гноиться и не заживал или же поддерживался в незаживающем состоянии, могло задержать развитие распространенных высыпаний. По словам Берджеса, ни одна пустула не появится, "если не дать ране затянуться", и "степень и размеры первичной вариоляции скорее всего предотвратили генерализованную сыпь". То же самое описывает и Растон, но в другом порядке, что говорит о его непонимании значения произошедшего: "Иногда мы находим раны даже у тех, у кого впоследствии натуральная оспа проявляется очень слабо; кроме того, эта область [то есть вокруг раны] сильно гноится и находится в исключительно скверном состоянии"29. Сложно понять, почему первоначальный надрез следовало намеренно держать открытой раной, пока та не предотвратит высыпания, разве что в соответствии со странной теорией того времени, говорившей, что болезнь, захватившая организм, будет выходить из надреза.

В ранней практике инокуляция коровьей оспы часто вызывала гноящуюся язву на руке. Большинство первых инокуляций Дженнера оканчивались струпьями и язвами, не заживающими неделями, а результатом некоторых инокуляций становились обширные фагеденические язвы. Клайн, первым в Лондоне испытавший коровью оспу, с помощью получившейся язвы, поддерживаемой в открытом состоянии, на самом деле хотел излечить участвовавшего в эксперименте ребенка от хронического коксита. Гной из того же источника (Стоунхауз), ставший причиной фагеденических язв в инокуляциях Дженнера, применялся и для эксперимента в Страуде. У нас есть замечательные доказательства, полученные другим методом: в трех случаях, когда коровья оспа протекала мягко и не вызывала язв, вариоляционный тест на девятый день стал причиной образования пустул в месте инокуляции и обычной лихорадки с высыпаниями или, если процитировать описание, болезнь пациента "протекала мягко, пройдя через все обычные стадии". В двух других случаях, когда коровья оспа протекала тяжело и спровоцировала открытые язвы, вариоляционный тест на восьмой день привел лишь к пустуле в месте инокуляции, а когда тест повторялся уже после того, как везикулы натуральной оспы превратились в струпья или язвы, то результата не было вообще. Подобные струпья или язвы, обычные для первых инокуляций, были естественным результатом воздействия гноя коровьей оспы, взятого непосредственно от коровы30. Так, согласно публикациям Эддингтона из Западного Бромвича31 о серии инокуляций, в первых одиннадцати случаях он наблюдал образование язв, но в остальных пятидесяти язв не было. Сорок лет спустя то же самое произошло и при создании новых запасов лимфы такими экспериментаторами как Эстлин, Буске и Сили. Итак, после самых первых вакцинаций во времена Дженнера постоянно производился вариоляционный тест. После того как в нескольких случаях результат был признан в целом удовлетворительным, в дальнейшем проверка производилась все реже, и вскоре проверять перестали вообще. Таким образом, ранние инокуляции часто вызывали такое состояние руки или рук, которое, если следовать аналогии, превращало тест вариолярной инфекции в бесполезный, и это не имело отношения к некоему специфическому антагонизму в природе изъязвления на руке.

Для того чтобы лучше понять все сказанное выше, давайте представим такой случай. Допустим, что горящий кончик сигары будет плотно прижат к руке младенца; в результате появятся струп и язва с уплотнением. Назовем это сигарной оспой32. А теперь проведем вариоляционный тест. Есть все основания ожидать, принимая во внимание, что затронуты лимфатические узлы — тот же результат наблюдается и после коровьей оспы. Поставить такой эксперимент, конечно же, невозможно, но сигарная оспа по своей патологическому течению имеет такое же отношение к натуральной оспе, как и коровья.

Кроме состояния лимфатических узлов и наличия язвы, есть еще два обстоятельства, помогающие сделать течение инокулированной натуральной оспы абортивным или не дать развиться ей вообще. Одно из них — увеличение ареолы и степень расстройства конституции, другое — редкое появление распространенной вакцинальной экзантемы или высыпания, характерного для коровьей оспы. В случаях, описанных Уардом из Манчестера (см. стр. 130), лишь один инокулированный прошел вариоляционный тест, проведенный на двадцать девятый день после инокуляции коровьей оспы, и здесь ареола появилась на одиннадцатый день, стала "очень большой" и сопровождалась "сильной лихорадкой". Вряд ли признаки подобного заболевания у шестнадцатимесячного ребенка могли бы исчезнуть через восемнадцать дней — организм был еще слишком занят, и это делало развитие нового вируса невозможным. Такие случаи встречаются часто, и благодаря им становится понятно, по какой причине вариоляционный тест либо вообще не приводил ни к какому результату, либо становился причиной еще более слабых проявлений натуральной оспы, чем после обычной вариоляции того времени.

Как стало известно из записей Эстлина о его экспериментах с материалом, взятым непосредственно от коровы33, вакцинная экзантема, или кожная сыпь из-за коровьей оспы, встречалась довольно часто в начале практики вакцинаций. В Инокуляционной больнице, где инокулировал Вудвиль, она смешалась с настоящей пустулезной сыпью натуральной оспы, которой болели многие пациенты, но значение этой ошибки в то время не поняли. Однако в сельской практике такую сыпь наблюдали часто, и там спутать ее с натуральной оспой не могли. Так, в начале мая 1799 года Эванс из Кетли, что возле Шиффнала, провел семьдесят вакцинаций, и не менее чем в тридцати девяти из них наблюдались высыпания34. Эванс использовал вариоляционный тест лишь для двенадцати вакцинированных из семидесяти, которые, без сомнения, включали и случаи с сыпью. В одном из первых испытаний, проведенных в Германии, у третьей части вакцинированных в Бремене появилась сыпь35. Сейчас высыпания при инокуляции коровьей оспы имеют то же значения, что и высыпания при инокуляции натуральной оспы — они являются знаком того, что инфекция затронула организм. Если у вакцинированного все еще наблюдаются проявления коровьей оспы, то, скорее всего, такому человеку не удастся привить еще и натуральную оспу. Но даже если не придавать значения высыпаниям, свойственным коровьей оспе, само присутствие на коже пятен, прыщей, везикул или волдырей может затормозить развитие инокулированной натуральной оспы. В работе Берджеса "Необходимые меры и приготовления для инокуляции" говорится, что "ребенок с кожными высыпаниями не может быть инокулирован, пока все нарушения не исчезнут". Это означает, что инокуляция либо не возьмется, либо окажется неудачной, а во времена Бёрджеса никто не желал неудач. Вряд ли необходимо искать другие доказательства. О том, что присутствие любой сыпи, даже зуда, может препятствовать инокуляции коровьей оспы, было очень хорошо известно. Около 1804 года Дженнер пытался объяснять неудачные инокуляции коровьей оспы претенциозной теорией "герпеса", но медики не обратили на нее внимания. Все же в теории присутствовало и зерно истины — инфекция, введенная под кожу, не может успешно всосаться, если на коже уже присутствует пусть и самая обыкновенная сыпь. И если это оправдывало несостоятельность коровьей оспы, то таким же образом можно оправдать несостоятельность инокулированной натуральной оспы. Однако в те дни, полные воодушевления, о простой истине "что годится одному, подойдет и для другого", к сожалению, забыли.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 W. Langton, M.D., An Address to the Public on the Present Method of Inoculation. London and Salisbury, 1767.
2 Дженнер Гарднеру, Baron, i.
3 Baron, ii. 304.
4 Med. and Phys. Journ., Dec., 1800
5 Med. and Phys. Journ., ii. (Oct., 1799), p. 216.
6 Lond. Med. Rev. iii. (March, 1800).
7 Med. and Phys. Journ., ii. 310.
8 Med. and Phys, Journ., ii. 134, paper dated 12th July, 1799.
9 Med. and Phys. Journ., iii. 348. Письмо представляет собой отличный образец льстивой манеры Дженнера.
10 Дженнер Боддингтону, 21st April, 1801, in Baron, i. 445.
11 Med. and Phys. Journ., vi. 314.
12 См. Nettleton (Philos. Trans. of Royal Soc, 1722) и других ученых, упомянутых Уайтом в "Истории великого заблуждения" (Story of a Great Delusion. London, 1885, p. 30.)
13 The Preparation and Management necessary to Inoculation. London, 1754.
14 Observation on the Smallpox and a more effectual Method of Cure.London, 1728
15 L.c., chapter xv. p. 41.
16 В качестве примера в книге приводится случай преподобного Джона Йорка, инокулированного в двадцатилетнем возрасте (без высыпаний) мистером Седжентом Хоукинсом и тщетно инокулированного во второй раз.
17 Inquiry into the Method of Inoculating the Smallpox. London, 1766.
18 См. описание его методов в Bohn's Handbuch der Vaccination. Leipzig, 1875, p. 82.
19 Rev. R. Houlton, Sermon in Defence of Inoculation, Chelmsford, 1766. Appendix, p. 40.
20 W. Bromfeild, Thoughts on the Method of Treating Persons Inoculated for the Smallpox. London, 1767.
21 Giles Watts, M.D., A Vindication of the Method of Inoculating the Smallpox. London, 1767, p. v.
22 Bromfeild, l.c., 1767, pp. 43-5. Его собственная инокуляционная практика при дворе сопровождалась неудачами. Принц Октавиус, младший сын Георга III, умер от инокуляции. Были у Бромфейлда и другие попытки инокулировать придворных, и хотя инокулированная болезнь протекала тяжело, никакой защиты от натуральной оспы она не давала. См. "Двор и частная жизнь королевы Шарлотты" — дневники миссис Пейпендик (Court and Private Life of Queen Charlotte London, 1887, i. 41, 70, 270). Дженнер в письме Джеймсу Муру, занятому в то время историей вакцинации, пишет: "Покойный мистер Бромфейлд оставил инокуляционную практику по причине неудач. Это ли не поучительная иллюстрация для Вашей работы?" — Baron, ii. 401.
23 London and Salisbury, 1767.
24 L.c., p. 18.
25 Manual of Inoculation. London, 1806, p. 8.
26 Jenner's Further Observations, ed. cit., p. 84.
27 Med. and Phys. Journ., iii. 525.
28 См. Moseley's Commentaries on the Lues Bovilla. London, 1807.
29 T. Ruston, M.D., Essay on Inoculation, p. 55. London, 1767.
30 Henry Hicks (of Eastington), Observations on Dr. Pearson's ''Examination of the Report." Stroud, 1803, p. 43.
31 Practical Observations on the Inoculation of the Cowpox. Birmingham, 1801.
32 Эта уловка на самом деле успешно применяется бельгийскими солдатами, сидящими в тюрьме. Таким образом они имитируют венерическую болезнь и попадают в список больных. См. De Broen, Gaz. des Hopit., 14 Aug., 1880.
33 Lond. Med. Gazette, xxii. (1838), p. 977; xxiv. (1839) p. 153.
34 Med. and Phys. Journ., ii. 310.
35 Hufeland's Journal, xiv. pt. i. p. 66.

Глава V Оглавление Глава VII

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава VII. Первые оправдания неудач

Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

VII. Первые оправдания неудач

Предусмотрительность Дженнера. — Лошадиный мокрец как единственный истинный источник. — Опровергнуто опытом. — Новые определения "ложной" коровьей оспы. — Дженнер оставляет лошадиный мокрец. — С теорией согласились другие. — "Об истоках инокуляций коровьей оспы" Дженнера — выдумка о событиях прошлого. — Его ранние затруднения. — Короткая память издателя. — Наглая ложь. — Предвосхищение доводов из "Дальнейших наблюдений". — "Широкое поле для экспериментов". — Молчание Вудвиля. — Ингенхауз о "ложной натуральной оспе". — Генри Дженнер о ложной коровьей оспе. — Преп. Т. Д. Фосброук объясняет ложную коровью оспу. — Преп. Д. С. Дженнер о ложной вакцине. — Врачи требуют определения "ложной коровьей оспы". — Д-р Джон Стивенсон. — Денман и лорд Дерби. — Даннинг делает заявление. — Двойное использование ярлыка "ложная коровья оспа". — Изъязвление везикул. — Происшествия в Клапаме. — Натуральную оспу после вакцинации называют ветряной оспой. — Загадочное оправдание. — Началась долгая история оправданий.

Когда во время эпидемии натуральной оспы в 1805 году на вакцинацию обрушились враждебные нападки, Дженнер написал одному из своих друзей1, что подобная критика не может поколебать его веру в коровью оспу. "А почему? Потому что прежде чем пригласить публику познакомиться ней, я поместил ее на скалу, где никто до нее не достанет". Слишком незамысловатая метафора для определения всей непростой правды. С одной стороны, Дженнер поместил свою теорию на скалу, а с другой — в зыбучие пески, подвижность которых и обеспечивала безопасность теории. Как верно отмечает Дженнер, он заложил основу теории до того, как состоялось знакомство публики с его открытием.

Еще до обнародования своей идеи Дженнер начал восхвалять ее. Множество вполне разумных в других отношениях людей наговорили достаточно глупостей о годах, потраченных Дженнером на терпеливые наблюдения и опыты, тогда как речь идет о нескольких годах, в течение которых Дженнер лениво размышлял, как обойти очевидные возражения и придать народной легенде о коровьей оспе вид научного знания и представить ее в наиболее выгодном свете. Живущие по соседству с Дженнером врачи знали, что легенда основывается лишь на игре слов коровья оспа — натуральная оспа, точно так же, как собачья роза и собачник были защитным амулетом против бешеных собак или лекарством от их укусов. Знали они и о том, что пресловутая защищенность от натуральной оспы дояров, перенесших коровью оспу, есть не что иное, как распространенное заблуждение, не находившее ни малейшего подтверждения в опыте любого врача, имеющего обширную практику среди дояров. Здравый смысл препятствовал невероятно честолюбивому желанию Дженнера заменить обычные инокуляции того времени инокуляциями коровьей оспы. Дженнеру удалось обойти очевидные факты, ставшие у него на пути, утверждая, что обычная спонтанная коровья оспа была ложной, а единственная коровья оспа, защищающей от натуральной оспы, это та, что происходит от лошадиного мокреца.

В какой период своих "изысканий" Дженнер призвал на помощь лошадиный мокрец, сейчас довольно трудно определить. "Исследование", опубликованное в 1798 году, переполнено лошадиным мокрецом, но вряд ли лошадиное начало истинной коровьей оспы играло такую важную роль в труде, за примерно восемнадцать месяцев до того отправленном Королевскому обществу. В любом случае, в первое издание своей работы Дженнер включил лишь один эксперимент с дояркой, заразившейся коровьей оспой от коров, заразившихся, в свою очередь, от коровы (с "переполненным" выменем), купленной на ярмарке, а впоследствии Дженнер сам же утверждал, хотя и без ссылок на свой случай, что подобные обстоятельства обычно и вызывают спонтанную или ложную коровью оспу. Конечно же, он не мог не понимать, что если бы теория об истинной и ложной коровьей оспе, ставшая впоследствии настоящей догмой, появилась в первом варианте его работы, то коровью оспу Сары Нельмс, а следовательно, и Джеймса Фиппса, могли бы признать ложной, так как доярка заразилась спонтанно от купленной на рынке коровы.

Скорее всего, первые существенные положения теории об истинной и ложной коровьей оспе, а также о лошадином мокреце как единственном настоящем источнике истинной болезни, появились в 1797 году. Вступительная и заключительная части "Исследования" посвящены лошадиному мокрецу. Вероятно, теория ложной и истинной коровьей оспы и происхождение последней от лошадиного мокреца как свидетельство истинности развивалась медленно и была сформулирована только в июне или июле 1798 года, когда она появилась в "Исследовании". И даже в этой работе, хотя повсюду и утверждается о происхождении коровьей оспы от лошадиного мокреца, теория об истинной и ложной болезни или о сравнении лошадиного мокреца с ложной коровьей оспой представлена неброским примечанием на седьмой странице и снова упоминается лишь на последней странице, где говорится об истинной и ложной коровьей оспе, со ссылкой в примечании на стр. 7, и в качестве доказательства приводится замечательный случай с грудным младенцем, перенесшим рожистое воспаление и нарывы на бедре. "Вот куда привело меня, — делает вывод Дженнер, — мое исследование, основанное на экспериментах; с их помощью подтверждаются догадки, которые будут представлены нужным лицам для обсуждения вопроса и более тщательных изысканий".

Последнее предложение представляет собой обычное для Дженнера предложение внести изменения в свои доводы, если это будет необходимо в ходе событий и из-за обычных человеческих предрассудков. На самом деле еще до того, как "Исследование" было передано в печать, Вудвиль предупредил Дженнера, что все, относящееся к лошадиному мокрецу, лучше убрать2, — вне всяких сомнений, из-за причины, позднее сформулированной Пирсоном: "Само название лошадиного мокреца могло испортить все дело". Но этим простодушным лондонцам было невдомек, насколько важное место занимала теория о лошадином мокреце в тайных расчетах Дженнера. Один из его критиков, ветеринар, совершенно ясно видел, что теория надумана, и сделал вывод, что Дженнер принял ее "скорее в противоречии с суждениями людей, с которыми он должен был посоветоваться, нежели в результате зрелых размышлений"3. Но вопреки желаниям других, Дженнер не убрал лошадиный мокрец, ставший столь важным критерием истинности коровьей оспы; было "очень важно отметить, что нераспознание может стать причиной того, что идея о защищенности от заражения натуральной оспы окажется ложной". И вслед за этим начинается длинная глава прививочной апологетики.

В скором времени обстоятельства разрушили стратегически непродуманную идею Дженнера о том, что истинная коровья оспа происходит от лошадиного мокреца. Вудвиль снабдил мир вакциной, чего не смог сделать Дженнер. Не только Вудвиль и Пирсон не признавали теорию о лошадином мокреце, но было совершенно ясно, что вакцина, добытая в ходе вспышки в коровнике в Грейс Инн Лейн, имела другое происхождение. Их коровья оспа была обычной спонтанной коровьей оспой, единственным известным видом, истинным для Сили4 и прочих авторитетов того времени, пока внезапно Дженнер не объявил ее ложной. Разумеется, невозможно было придерживаться изначального разделения Дженнером на истинную и ложную болезнь, иначе его самого обвинили бы в использовании ложной коровьей оспы, ведь за неимением другого он применял присланный Вудвилем материал.

Следующая печатная работа Дженнера появилась в апреле 1799 года, когда он приехал в Лондон для публикации "Дальнейших наблюдений". Ложная коровья оспа — основная тема второго труда, но учение о ложности больше не основано на центральной предпосылке, что "любая коровья оспа, которая не происходит от лошадиного мокреца, ложна". Любому невнимательному читателю нового произведения Дженнера, до того не видевшего "Исследования", может прийти на ум, что сам лошадиный мокрец может быть источником ложной коровьей оспы. Дженнер приводит четыре "источника происхождения ложной коровьей оспы":

• Пустулы на коровьих сосках и вымени, не содержащие характерного вируса.
• Материал, изначально содержащий характерный вирус, но подвергшийся разложению из-за гниения или по некоей необъяснимой причине.
• Материал, взятый из язвы на поздней стадии, даже если причиной образования язвы была истинная коровья оспа.
• Материал, образовавшийся на человеческой коже из-за соприкосновения с особенной нездоровой материей, возникающей у лошади.
Теперь у невнимательного читателя или у читателей, составляющих себе впечатление от книги, бегло перелистывая ее страницы, может создаться впечатление, что п. 4 относится к отвратительному лошадиному мокрецу. Чем был указанный в четвертом пункте источник коровьей оспы, сказать трудно. Скорее всего, это лошадиный мокрец, не прошедший таинственных изменений посредством его прививания корове. Далее Дженнер касается возражений против его теории о лошадином мокреце как источнике происхождения истинной коровьей оспы. Он не особенно борется за теорию, однако активнее чем когда-либо отстаивает решительное отделение истинной коровьей оспы от ложной. Но настаивая на истинной коровьей оспе, он забывает рассказать, что это такое, дать ей определение. Он намекает, что, возможно, ошибался, считая лошадиный мокрец источником коровьей оспы, и желает изучить все возникшие возражения против его гипотезы. Дженнер просто еще раз приводит шесть соображений, повлиявшие на его научный и беспристрастный подход и позволившие лошадиному мокрецу занять особое место в теории коровьей оспы и в "Исследовании". В третьей работе, "Продолжение сбора данных и наблюдений", появившейся восемь месяцев спустя (в декабре 1799 года), лошадиный мокрец не упоминается вообще. И в кратком историческом очерке, в котором Дженнер рассказывает о зарождении, развитии и совершенствовании в его душе великой идеи вакцинации в течение ряда лет тихой и плодотворной работы в мирном уединении в Беркли ("Об истоках инокуляции коровьей оспы", 1801), о лошадином мокреце нет ни слова. Тысячи людей, получивших представление из этого манифеста или из его полного пересказа, представленного в качестве свидетельства парламентскому комитету в 1802 году, никогда бы не поверили, что изначально лошадиный мокрец был краеугольным камнем всего проекта и теории коровьей оспы. По правде говоря, все, чего хотел Дженнер от лошадиного мокреца, это установить понятия об "истинности" и "ложности", а они в скором времени перестали нуждаться в поддержке патологии или чего-либо еще, и зажили своей собственной жизнью. "Ложность" стала ярлыком, и в этом качестве он мог использоваться с большей свободой и эффективностью, не будь привязан к определениям, считавшимися старым учителем Дженнера Джоном Хантером "самым мерзким из всего, что есть на земле".

Но в то время, как Дженнер оставил лошадиный мокрец, множество достаточно простодушных людей приняли всерьез его magnum opus [лат. выдающееся произведение. — Прим. перев.] и без всяких усилий доказали правильность теории лошадиного мокреца5. Выходит, последователи Дженнера были куда большими дженнерианцами, чем он сам. Можно только догадываться, насколько неловко они себя чувствовали при чтении рассказа их кумира, повествующего о долгих годах упорных и сложных исследований, где ни единого слова не было посвящено описанию лошадиного мокреца. Сейчас вашему вниманию будет представлен рассказ, лежащий в основе канонического текста в защиту вакцинации.

Работа "Об истоках инокуляций коровьей оспы" датируется 6 мая 1801 года и была написана на Бонд Стрит. Дженнер стал известной личностью, за год до того его представили королю, и во время написания своего труда он находился на пике популярности в лондонском обществе. Можно быть снисходительными и предположить, что тщеславие вскружило ему голову, стало причиной его лживости, но в любом случае, вся его книга сплошная ложь6. Он претендует на "краткий рассказ" об истоках инокуляций коровьей оспы, краткость украшена очаровательной naïveté [фр. наивностью. — Прим. перев.] и сердечностью. Множество мелких деталей не дает читателю забыть о том, сколько времени этот достойный восхищения человек посвятил беспокойным размышлениям, перед тем как представить свое благотворное открытие широкой общественности. Если какие-то даты или какие-то особые обстоятельства приводятся довольно редко, то исключительно из-за простоты и скромности автора.

Первая трудность, ставшая на пути Дженнера к решению великой задачи "коровья оспа — натуральная оспа", которую он впоследствии разрешил к своему и всеобщему удовлетворению, могла бы отпугнуть более знающего и более здравомыслящего человека. Дженнер обнаружил, что некоторые перенесшие коровью оспу дояры заразились натуральной оспой, словно предыдущее заболевание было совершенно не при чем. Своим сжатым рассказом он пытается убедить нас и откровенно признаётся, что благодаря своему собственному опыту он очень хорошо знал об этом обстоятельстве; именно оно "заставило меня опрашивать практикующих врачей, и все они согласились в том, что коровьей оспе нельзя довериться как надежному профилактическому средству против натуральной оспы". Реальное же положение дел таково: Дженнер, обладавший более развитым воображением, чем его коллеги и соседи, очень часто излагал известное заблуждение о коровьей оспе на приятельских встречах медиков, а потому и медики, обладавшие соответствующим опытом, доброжелательно приводили ему случай за случаем, показывающие, что распространенное поверье, присущее в основном простому люду, было лишь словесным обманом. Однако Дженнер настолько настойчиво спорил с фактами и этим так надоел, что, как он сам сказал Барону, члены общества пригрозили исключить его7. Вот каким образом Дженнер так хорошо узнал, что все дояры, переболевшие коровьей оспой, не имели защиты от натуральной оспы.

Краткий рассказ продолжается, эти случаи-исключения ослабили, но не уничтожили его рвения. Нас убеждают, что этот вопрос не давал Дженнеру покоя еще со времен его ученичества в Содбери — выходит, что он очень долгое время выжидал, около двадцати пяти лет. В конце концов "он с удовлетворением узнал, что существовало несколько видов внезапных высыпаний, и все они были причиной образования язв у дояров". Только один из них был истинной коровьей оспой, остальные были ложной, так как они не оказывали никакого значимого влияния на конституцию. Вот они, очевидные объяснения, почему некоторые перенесшие коровью оспу дояры заболевают натуральной оспой — они переболели ложной коровьей оспой.

Из всех лживых и бесстыдных сказок, поведанных Дженнером врачам и публике, процитированная выше краткая фраза является самой лживой и самой бесстыдной. Он полагал, и полагал правильно, что у большинства читателей и даже медицинских редакторов короткая память. Прежде чем мы перейдем к рассмотрению правдивого развития теории об истинной и ложной коровьей оспе, давайте сначала посмотрим, как сжатый рассказ был встречен основным лондонским печатным органом, выражавшим мнение медицины. Мы склонны забывать, пишет редактор, каких трудов и напряжения сил стоит открытие, после того, как мы ознакомились с достигнутым в его совершенном виде: "Кто сейчас задумывается об открытии Америки или о кровообращении? Существует, однако, период между задумкой открытия и его появлением на свет, наполненный муками, неизвестными ни войне, ни женщине; именно в этот тревожный период человеческий разум наиболее интересен для изучения"8. Риторическая чушь вместо трезвой критики. Тот же самый редактор всего лишь два года назад рецензировал или анализировал "Исследование", magnum opus Дженнера, плод глубоких размышлений, изобретение, увидевшее свет после "мук, неизвестных ни войне, ни женщине". И это "Исследование" снова и снова подводит нас к мысли, что истинная коровья оспа происходит от лошади и не может быть спонтанной болезнью коровы; при этом спонтанная коровья оспа упоминается в двух местах в качестве истинной, а третье косвенное упоминание на последней странице работы отвергает ее как ложную. А в сжатом рассказе о медленном росте идеи и постепенном усовершенствовании исследований Дженнер просто доводит до всеобщего сведения, что он уже давно считал коровью оспу одним из видов спонтанной болезни, вместе с тем он ничего не говорит о тщательно продуманной теории, приведенной в "Исследовании" 1798 года, где любой вид спонтанной коровьей оспы считался ложным, а истинным считался лишь вид, происходящий от лошадиной болезни. Наглость Дженнера станет еще очевидней, если мы вспомним, что его вторая работа, "Дальнейшие наблюдения" (1799), в действительности изобличает его собственные ловкие ухищрения, когда ему пришлось изменить свою теорию на теорию "ложности" под тяжестью постигших его неудач, а также неудач других в Страуде, из-за критики Ингенхауза, из-за того, что немногие пожелали согласиться с лошадиным мокрецом, и по причине того, что самому Дженнеру пришлось принять от Вудвиля материал спонтанной коровьей оспы в качестве "настоящего дженнеровского" материала для создания собственных запасов.

"Краткий рассказ" продолжается: "Но не это было самым серьезным препятствием для моих пылких и страстных устремлений". Ну конечно, пылкие и страстные устремления напоминают нам о неизвестности и подавленности первых дней. Самым существенным препятствием было то, что дояры, даже перенесшие истинную коровью оспу, потом заболевали натуральной оспой. А в классической работе Дженнера, в великом "Исследовании", как и в последующих работах, ни единого слова не сказано о дояре, заразившемся истинной коровьей оспой, а затем и натуральной оспой, даже если мы позволим Дженнеру иметь столько же определений "истинности", сколько есть отметок на компасе.

То, что Дженнеру угодно называть "самым серьезным препятствием для моих пылких и страстных устремлений", настолько полностью выдумано ради теоретической апологетики в последующие годы, что для подкрепления своей теории и всего замысла он не смог привести в качестве примера ни одного дояра, перенесшего коровью оспу. Но все же в дни его пылких и страстных устремлений он слышал о подобных случаях, и они навели его на мысль, что

все деяния Природы однообразны и не могло быть так, что человеческий организм (переболев коровьей оспой) будет в одних случаях абсолютно защищен от натуральной оспы, а во многих других останется уязвимым. Я продолжил свои труды с удвоенным рвением. И мне повезло: я обнаружил, что вирус коровьей оспы должен был пройти ряд последовательных изменений точно так же, как и вирус натуральной оспы, и когда он в вырожденном состоянии вводится под кожу человека, то язвы, произведенные им, будут так же или более результативны, чем без этого разложения, но потеряв свои особые качества, материал не сможет произвести эффективных изменений в человеческом теле, необходимых для защиты от заражения натуральной оспой.

Вот она, основная идея "Дальнейших наблюдений" (апрель 1799 года). Ему пришлось выдумать все это, чтобы ответить Ингенхаузу и оправдать собственную неудачу с коровьей оспой из Стоунхауза в декабре 1798 года, а также печально известные и потому еще более неприятные неудачи Торнтона и Дрейка из Страуда, использовавших материал из того же источника.

Проведя нас таким образом через долгие годы приготовлений и мук появления на свет теории, в своем сжатом рассказе Дженнер подводит нас к первым опытным испытаниям коровьей оспы 14 мая 1796 года, к знаменитому случаю Джеймса Фиппса. Снова говорится об огромных усилиях и душевных метаниях (представленных на самом деле достопамятной попыткой вызвать лошадиный мокрец у молодого жеребца посредством содержания его в стойле и кормления бобами), и вот мы попадаем в март 1798 года, к истории о маленьком Бейкере, которого инокулировали лошадиным мокрецом и он умер в работном доме, и о полудюжине или больше детей, инокулированных коровьей оспой. В рассказе говорится:

Результат этих испытаний открыл мне широкое поле для экспериментов, их мне пришлось проводить с великим тщанием, но в мучительном одиночестве. Об этом многие могли узнать из опубликованного в июне 1798 года трактата.

Поскольку широкое поле для экспериментов открылось в результате мартовских и апрельских испытаний и речь идет об опубликованном в июне 1798 года "Исследовании", то приведенное выше заявление является всего лишь домыслом. В апреле 1798 года Дженнер спешил в Лондон с черновиком "Исследования" в кармане и даже не стал выяснять со своими инокулированными коровьей оспой пациентами главный вопрос, а именно: смогут ли они пройти вариоляционный тест? Если же в "Исследовании" и говорится о мучительном одиночестве, то заключалось оно лишь в том, что Дженнеру приходилось учитывать мнение надоедливого Вудвиля, прочитавшего рукопись и настаивавшего на изъятии лошадиного мокреца из программы9.

Вудвиль был одним из тех немногих врачей, кто знал почти столько же о тайной истории открытия Дженнера, столько и мы знаем сейчас, и он легко мог продемонстрировать, что "краткий рассказ" — выдумка. Но Вудвиль был человеком спокойного нрава, более склонным держаться в тени, нежели спорить с такой личностью как Дженнер. Вудвиль не вступал в обсуждения вакцинации, и все его записи на эту тему относились к интересным и честным отчетам о высыпаниях натуральной оспы, поразивших первых привитых в Инокуляционной больнице. Дженнер же очень постарался повернуть отчеты Вудвиля в свою пользу так, чтобы умалить участие последнего в открытии.

"Краткий рассказ" заканчивается на публикации "Исследования", и в нем ничего не говорится о "Дальнейших наблюдениях" 1799 года — по понятной причине, поскольку в них опять повествуется о мифическом раннем периоде страданий Дженнера за его великую идею.

Ярлык "ложной лимфы" служил замечательным оправданием неспособности коровьей оспы защитить от оспы натуральной, а также от язв и других неприятных последствий заболевания. Нет необходимости демонстрировать, что утверждение о "ложности" было очевидным примером софистики10, достаточно гибкой для того, чтобы скрыть все возможные неудачи и неприятности. Сейчас нас интересует, как медицинские круги приняли это утверждение, насколько тщательно они рассмотрели и обсудили его в целом, и какие доказательства они потребовали для каждого случая ложной коровьей оспы. Не будем забывать, что прививание коровьей оспой было тогда новинкой, проходящей испытания, и в умах всех последующих поколений, принимающих его на веру, существует допущение, что прежде чем получить всеобщее одобрение той эпохи, новая теория, особенно претендующая на научность, была со всех сторон всесторонне изучена и обсуждена. Мы уже знаем, что было проделано с вариоляционным тестом, теперь же нас интересует их отношение к апологетике о ложной коровьей оспе и ложной лимфе.

Д-р Ингенхауз первым высказал свою точку зрения о "ложной" и "истинной" болезни, хотя поводом для возражений Ингенхауза послужила ложная натуральная оспа. Это столкновение между Дженнером и Ингенхаузом могло быть уже позабыто, не послужи оно первым указанием на последующее учение Дженнера о ложной коровьей оспе. Отвечая Ингенхаузу как частным письмом11, так и в тех же выражениях в "Дальнейших наблюдениях", Дженнер не только еще раз подтверждает нелепую теорию о натуральной оспе, ставшей ложной, и о натуральной оспе, прекратившей существование из-за неких воображаемых гнилостных изменений, но и нагло заявляет, что коровья оспа в описанном Ингенхаузом случае с уилтширским фермером, который потом заразился натуральной оспой, тоже была ложной, так как с ней произошли те самые гнилостные изменения — ведь заявлялось же, что от изъязвленных коровьих сосков исходило зловоние. Как мы уже говорили в предыдущей главе, Ингенхауз решил, что его корреспондент либо дурак, либо мошенник, и больше не обращал на него внимания. Но суровый упрек Ингенхауза по поводу теории ложной натуральной оспы привел Дженнера к столь же наглой теории о коровьей оспе, ставшей ложной в ходе гниения или "по другой причине, менее доступной восприятию органов чувств". Дженнер не пишет, что испорченный гниением вирус натуральной оспы не может вызвать болезнь с характерными для натуральной оспы симптомами, как и не утверждает того, что ложная коровья оспа не может стать причиной образования правильной везикулы и прочих признаков натуральной оспы. Он лишь говорит, что полученная таким образом болезнь в обоих случаях не может защитить от будущей натуральной оспы. Его вина в уверенности, что никаких доказательств этому не требуется, настолько очевидна, что и в самом деле трудно понять, что может больше послужить ему извинением — недомыслие или мошенничество.

Те же доводы, содержащиеся в ответе Ингенхаузу по поводу случая с уилтширским фермером, были от имени Дженнера приведены в известном случае с мистером Джейкобсом из Бристоля, пошатнувшим веру д-ра Беддоуза и д-ра Джона Симса. Тот случай получил бóльшую известность, чем описанный Ингенхаузом, а высказался по этому поводу племянник и ассистент Дженнера Генри Дженнер в двадцатистраничной брошюре формата ин-кварто под названием "Обращение к публике", где наряду с прочим детским лепетом о теории ложной коровьей оспе говорилось следующее:


Мы можем доказать, что в любом из приведенных случаев, призванных разрушить отстаиваемую нами теорию, болезнь не была истинной. Существует три вида коровьей оспы и только один из них является истинным. У животных, выставленных на продажу, может наблюдаться воспаление вымени, в результате чего на сосках и вымени появляются высыпания, переходящие на дояров, поражая омерзительной болезнью их ладони, руки и плечи. [Сара Нельмс, ставшая источником вакцины для Джеймса Фиппса, заразилась именно при таких обстоятельствах.] У некоторых работников, наклоняющихся к вымени, может поражаться даже лоб. Одни и тот же человек может перенести эту болезнь несколько раз, но она никогда не сможет обеспечить ему защиту против натуральной оспы. Подобный случай произошел в Бристоле: мистер Джейкобс, поверенный в суде, подвергся двум сильным приступам болезни (названной им коровьей оспой, т. к. ему было неизвестно о существовании настоящей коровьей оспы), но она не спасла его от последующего заражения натуральной оспой.

И публику, и ученых до крайности изумил тот факт, что только семья Дженнера знала все о настоящей коровье оспе. До этого Симс имел частную беседу и согласился с доводами племянника Дженнера о ложности коровьей оспы в случае с мистером Джейкобсом. Фосброук, знакомый священник Дженнера, призвал к ответу Беддоуза, он первым упомянул о случае мистера Джейкобса. Коровья оспа, как заявил смелый клерик, перенесенная в юности мистером Джейкобсом, была несомненно ложной: "Я основываюсь на реальных наблюдениях (Джейкобса?), а д-р Беддоуз — лишь на описаниях"12. Тот же духовный адвокат имел наглость высказаться по поводу случая привратника Оксфордского колледжа, опубликованного врачом Марилебонского лазарета Гупером13. Фосброук знал, что умерший в Оксфорде от сливной натуральной оспы привратник за пять лет до того заразился в Уилтшире ложной коровьей оспой, так как из описания Гупера следует, что язвы на руках привратника "были больше, чем при натуральной оспе, в конце они покрылись коричневыми корочками". Священник с помощью косвенных доказательств установил, что соответствующие коровьей оспе признаки означают ложную болезнь; два месяца назад доярка Фосброука заразилась коровьей оспой на ферме мистера Уокли, куда ее отправили для обучения искусству доения коров, у нее тоже появились пустулы, превосходившие по размеру пустулы натуральной оспы, затем они покрылись коричневой корочкой.

Я не могу ошибаться, считая, что речь идет о ложной болезни. Мои дети в то же самое время были заражены истинной коровьей оспой, пустула вследствие инокуляции полностью созрела. Различия между двумя болезнями были очевидны, нет нужды приводить их здесь, д-р Дженнер в своих публикациях достаточно подробно описал их.

11 февраля 1800 года Фосброук снова взялся за перо и обнародовал факт, который должен был быть ему известен еще с июля, когда он писал свое сочинение:

Я упоминал о вирулентности коровьей оспы. Из-за пренебрежения рекомендациями, мои дети очень тяжело заболели ею14.

"Пустулы" пришлось лечить едким купоросом, так что различия между ложным видом, поразившим его доярку, и истинным, поразившим руки его детей, возможно, не настолько велики, если принять во внимание все факты.

Еще один член семьи, задействованный в продвижении теории "ложная или настоящая" — преп. Д. С. Дженнер из Бербеджа, что в Уилтсе. Он написал статью о ложной вакцине, "горячо желая, чтобы мои заметки пролили свет на то, что имеет самое непосредственное отношение ко всему человечеству"15. Он приводит два случая, когда настоящая и ложная коровьи оспы сосуществовали в одном человеке, но объяснения такому странному событию не даются. Д. С. Дженнер вакцинировал себя по меньшей мере пятьдесят раз, пока не достиг какого-то результата, но везикула была ложной. Когда он показывал молодой женщине, насколько проста операция, он уколол ланцетом тыльную сторону своей ладони, в результате чего ему, в конечном итоге, удалось вызвать появление везикулы истинной коровьей оспы. После такого опыта викария [викарий — второй священник прихода; Крейтон намекает, что первым в семье "священников коровьей оспы" был сам Э. Дженнер. — Прим. перев.], он переходит к более общему рассмотрению вопроса, имеющего самое непосредственное отношение ко всему человечеству:

Ложная пустула может появиться из любого источника, но, к счастью, те, кто разбирается в вакцинации, способны очень легко отличить ложную болезнь от настоящей. Симптомы настоящей болезни очень хорошо известны и требуется лишь немного проницательности для близкого с ними знакомства.

Однако медицинским кругам, не настолько проницательным, как преподобный инокулятор коровьей оспы, была не очень понятна разница между настоящей и ложной болезнями. Летом 1801 года редактор "Медикэл энд физикэл джорнэл" сообщает, что "за работу взялись искусные мастера, в надежде дать точное изображение истинных и ложных пустул"16. А в следующем номере д-р Строукс из Честерфилда написал, что ему очень приятно слышать о мастерах, взявшихся за такие нужные изображения, и что существует два вида инокулированной коровьей оспы: vacciola scutellata и vacciola leprosa [лат. коровья оспа щитковая и чешуйчатая. — Прим. перев.] и различить их не так-то легко17. Девять человек в Честерфилде заболели коровьей оспой после вакцинации vacciola leprosa, и двое из них умерли. В начале 1802 года редактор "Медикэл энд физикэл джорнэл" снова пишет:

Мы очень сожалеем, что обязательства не позволяют мистеру Дженнеру представить публике те самые точные и прекрасно раскрашенные гравюры; он работает над ними в данный момент и сопроводит ими будущие издания своих произведений. Благодаря гравюрам, медики не останутся больше без руля и без ветрил, с помощью которых могли бы уверенно следовать по курсу18.

Невозможно судить, насколько точными и прекрасными были гравюры с изображением истинной и настоящей коровьей оспы, их так и не опубликовали, а намеченные новые издания работ Дженнера о вакцинации также никогда не увидели свет. Врачи продолжали дрейфовать без руля и без ветрил, которыми, как надеялся мудрый редактор, должны будут стать гравюры. На самом деле профессия нуждалась лишь в руле принципов патологии и ветрил четко установленных фактов; и то, и другое привело бы к выводу, что учение об уничтожении натуральной оспы с помощью коровьей является со стороны Дженнера надувательством, а с ее собственной стороны — иллюзией.

Медицинского журналы того времени иллюстрируют, как концепция "ложности" болезни использовалось для того, чтобы уничтожить сомнения относительно истинной ценности притязаний Дженнера. Например, д-р Джон Фосетт из Хорнкасла, Линкольншир, сообщает в "Медикэл джорнэл" о троих детях, которые после вакцинации заболели натуральной оспой, а редактор пользуется своей привилегией и объявляет в заголовке эти случаи "ложными"19. Так же свободно обошлись и со случаями, присланными д-ром Джоном Стивенсоном из Кегуорта, Лестершир. В следующем номере Стивенсон протестует (письмо датировано 17 ноября 1801 года): "Могу ли я узнать о Ваших соображениях, позволивших Вам в прошлом номере назвать мои случаи коровьей оспы ложными?"20 Затем он приводит несколько "беглых наблюдений" о расплывчатом использование эпитета "ложная или подражательная, обозначающего обманчивую разновидность коровьей оспы и полное отсутствие диагноза". Стивенсон пишет как ученый и логик, и его умелая критика вольных толкований, используемых дженнерианцами и их высокопоставленными соучастниками, могла бы раскрыть врачам глаза на обман с названиями, но врачам нравилось держать глаза закрытыми.

Еще два примера господствующих настроений покажут, как началась невероятно долгая история оправданий. Д-р Денмен, выступивший с весомой поддержкой коровьей оспы в марте 1800 года, в июне отправил еще одно письмо, где он пишет:

С того времени имеется множество неясных сообщений о случаях, когда несколько человек, инокулированных коровьей оспой, затем заразились натуральной оспой. Можно предположить, что причиной таких противоположных выводов стали ошибки в определении природы инокуляционного материала или в проведении операции (если для этих сообщений вообще были основания)21.

Далее он просит принять для публикации письмо графа Дерби, описывающее успешную вакцинацию двух детей Его светлости. Денмен очень хорошо знал, что в такой стране как Англия самым лучшим доводом может стать вакцинация двух младенцев из аристократической семьи. И в том же самом выпуске торжествующий редактор обращается к корреспонденту-скептику из Ньюкасла, ссылаясь на "благородные и уважаемые фамилии, вынесенные на первые страницы номера". "Ньюкасл адвертайзер" опубликовал статью против вакцинации, и редактор лондонского профессионального печатного органа советует принять во внимание следующую аналогию и точно так же отреагировать на статью:

Несколько недель назад в лондонской газете появилась очень похожая статья или письмо, но факультет здесь принял ее с молчаливым презрением, которого она заслуживала; они пришли к убеждению, что напыщенные излияния этих авторов при сопоставлении с мнениями Дженнера, Вудвиля, Пирсона, Денмена, Сондерса, Клайна, Кита, Ринга, Найта, Эбернети и прочих таких же уважаемых лиц, не могут быть вескими доводами в глазах прозорливой публики.

Еще один образец настроений медиков можно извлечь из статьи Даннинга из Плимута в январском номере 1802 года того же издания:


Изо дня в день накапливаются губительные для интересов профессии сообщения, а глупцы и слабоумные или в лучшем случае скептики со всей серьезностью и даже видимым удовлетворением распространяют их, никем не проверяемые и не опровергаемые.

В Плимуте появились сомнительные результаты, и известия об этом дошли до Корнуолла и дальше. Благодаря решительным заявлениям, появившимся в "Медикэл джорнэл" и других изданиях Шерборна и Эксетера, удалось на время сдержать молву:

Пусть внимание публики не отвлекается на распространившиеся сообщения об ужасных происшествиях и многочисленных неудачах [почему нет?], необразованные и предубежденные охотно ухватились за них и преувеличили опасность.

Затем затрагивается самая важная тема с точностью, не оставляющей желать лучшего:

Истинная вакцинная лимфа обладает или не обладает силой абсолютной защиты против вариолярной инфекции. Такая сила является или не является законом Природы. Защита, если она имеется, не может быть случайной, она должна быть постоянной и определенной22.

Даннинг ни на секунду не сомневался, что такая сила защиты была законом Природы; если лимфа настоящая, то она может защитить, а если нет, значит, лимфа ложная.

Перед тем как мы оставим учение о ложности, с помощью которого профессия обманула сама себя или позволила себя обмануть, необходимо выяснить еще один вопрос, имеющий огромное значение. В 1801 и 1802 годах учение в основном использовалось для оправдания неудач в защите, то есть, другими словами, для объяснения случаев заболевания натуральной оспой обычным путем после инокуляции коровьей оспой. Затем эпидемия натуральной оспы начала просыпаться от периодической спячки, на которую как раз и пришлись первые испытания дженнеровской панацеи. Но в 1799 и 1800 годах было найдено другое применение ярлыка "ложная" — чтобы успокоить возмущение, грозившее распространиться из-за большого числа изъязвленных рук. Язвы на руках были обычным делом, если судить по рассказам наиболее беспристрастных. Например, Эддингтон из Западного Бромвича, одним из первых опубликовавший отчет о своих экспериментах с лимфой от Вудвиля, получил язвы на руках в пяти случаях из одиннадцати23. Эванс из Кетли, получивший лимфу от Эддингтона, пишет:

Первыми заболели те немногие пациенты, чьи руки воспалились сильнее; наблюдая склонность к образованию причиняющих беспокойство язв, я приписал это влиянию холодных северо-восточных ветров24.

Браун из Хэттон Гарден написал в "Джентльменс магазин" (май 1800 года, стр. 433), что "ужасные, уродливые застарелые язвы очень долго не проходили на руке". Штромайер из Ганновера, одним из первых опробовавший новую инокуляцию на континенте, получил гной от Вудвиля и, скорее всего, от Дженнера тоже:

Глостерский материал очень часто становился причиной долговременных и трудноизлечимых язв в месте инокуляции, чего с материалом, полученным ранее, никогда не бывало25.

Из-за этого Штромайер перестал использовать дженнеровский материал, который на самом деле был материалом, полученным Вудвилем, но качества которого ухудшились из-за серии передач. Вильке из Бранденбурга-на-Хафеле получил большое число случаев язв с приподнятыми краями и основанием, похожим на бекон; их размеры иногда превосходили монету в полталера26. Кэпп из Йорка признавал, что

в некоторых случаях корочка отходит и язва не заживает, что напоминает рану, поддерживаемую в открытом состоянии. При некоторых ранних инокуляциях эти раны становились болезненными, но в то время правильного лечения еще не было27.

Самые известные случаи язв на руках вследствие инокуляций коровьей оспы в группе бедных и скандальных жителей Тандерболт Али, Клапам, произошли осенью 1800 года; родители инокулированных детей были "крайне предубеждены, бранились и отказывались вести разумную беседу"28. Лимфа была правильного происхождения и взята с руки ребенка из семьи одного джентельмена, однако получили ее уже после того, как на везикуле сформировалась корочка и, таким образом, она являла собой разновидность коровьей оспы, прошедшей полный цикл и похожей на ту, что бывает у самой коровы или дояра. В результате инокуляции этой лимфой появилась рожа, быстро распространились язвы и струпья, а у одной женщины тридцати пяти лет появилась большая, необычная, овальной формы рана с приподнятыми краями синевато-багрового цвета. Сейчас нам известно, что такие симптомы можно воспроизвести, постоянно используя лимфу позднего цикла развития коровьей оспы, или, другими словами, применяя заразное начало в состоянии, соответствующему появлению язв у коровы.

Но давайте рассмотрим, какие нашлись оправдания для этих неудачных экспериментов. Издатель "Медикэл ревью" Блэйр сказал, что причиной стала "ложная разновидность или слишком активный материал, полученный от коровы". Д-р Летсам, известный врач и влиятельный филантроп, своим письмом от 25 ноября 1800 года поспешил на помощь поставленной под удар идее о коровьей оспе: "Эта болезнь, — обнадежил он публику, — была не коровья оспа, а патологическая изъязвленность, произошедшая от гноящегося вещества, появившегося под струпом или под высохшей пустулой коровьей оспы"29. Работы Летсама характеризуют его как пустозвона, который не имел никакого представления о теме своих рассуждений30. Если бы можно было загадывать загадки о коровьей оспе, Летсам и такие как он подсказывали бы правильные ответы. Когда коровья оспа не является коровьей оспой? Ответ: 1. когда она не может защитить от натуральной оспы, 2. когда она вызывает "патологическую изъязвленность".

Кроме апологетики о ложной лимфе, иногда не хотели признавать за таковую и натуральную оспу, появившуюся после прививки, и объявляли ее чем-то иным. Так, Биван из Сток-он-Трента описал два случая: детей вакцинировали 12 января, так как их мать заболела сливной натуральной оспой, и, соответственно, 23 и 24 января они заболели той же болезнью; у одного ребенка 28 января наблюдалось шестьдесят пустул, у другого 29 января двадцать пустул "во всех отношениях точно как при натуральной оспе". Редактор медицинского журнала спокойно дает такой комментарий к этому абсолютно надежному изложению: "Мы думаем, что это высыпание не было проявлением натуральной оспы"31. Обычно о мягких высыпаниях говорили, что на самом деле это была ветряная оспа, даже если обстоятельства заражения говорили в пользу натуральной оспы32. Позднее это оправдание превратилось в учение о вариолоиде, или "видоизмененной" натуральной оспе, особенно после описанной Томсоном эпидемии 1818 года в Шотландии33. Венская школа пошла еще дальше в своих рассуждениях — варицелла, научный термин для обозначения ветряной оспы, стала использоваться для обозначения мягкой формы натуральной оспы, или вариолоида, или "видоизмененной" натуральной оспы (например, в сочинениях Гебры34), что продолжается и поныне35.

В Германии нашлись другие, более хитрые оправдания неудач (см. главу 9), но в Англии двумя основными были ложная лимфа или отказ признавать последовавшее заболевание натуральной оспой. Более всего напоминает немецкую изощренность случай с участием сэра Джозефа Бэнкса. Он принимал большое участие в судьбе одной малышки, через шесть месяцев после вакцинации заболевшей натуральной оспой, почему Бэнкс и написал врачу, д-ру Харрисону из Хорнкасла. В ответ он получил следующее разъяснение: девочку успешно вакцинировали, прочих домашних вакцинировали от нее. Затем малышка, ставшая источником вакцины, заболела, хотя другие, находящиеся в том же доме, не заболели — "выходит, следовательно, что Фанни передала защиту от натуральной оспой всем остальным, сама же осталась подверженной влиянию болезни". Судя по всему, славного президента Королевского общества настолько удовлетворили эти мистические доводы, что он даже согласился опубликовать ответное письмо на возникшие у него вопросы в "Медикэл джорнэл"36.

Вот в чем заключались всеми признанные оправдания неудач коровьей оспы.

Как сказал Дженнер, прежде чем пригласить публику познакомиться с ней, он поместил ее на скалу. Неторопливые размышления и т. п. о теории до ее опубликования требовались лишь для изобретения идеи о "ложности". Ей посвящена основная часть "Исследования", и она приводится в связи с учением о лошадином мокреце как источнике истинной коровьей оспы; "Дальнейшие наблюдения" полностью посвящены ему, уже в связи с совершенно новым, а потому доселе неслыханным учением о том, какая болезнь является настоящей, а какая нет. Нескольких своих последователей он использовал для придания правдоподобности изобретенному им названию натуральной оспы коров, а прочих сторонников — для широкого распространения учения о ложности. В обоих случаях врачи страстно желали, чтобы их обманули. С самого первого испытания коровьей оспы начинается долгий путь яростной защиты совершенно ошибочного и ложного учения, которое медицинским кругам удалось выдать за экспертное заключение, основываясь на замечательном изречении Cuique in arte sua credendum est [лат. нужно доверять мастеру своего дела. — Прим. перев.] Далее мы рассмотрим, насколько были преданы английские медики в лице своих выдающихся деятелей Дженнеру и его учению в течение первого года или первых двух лет испытаний нововведения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Письмо Даннингу от 9 марта 1805 года в Baron, ii. 29.
2 Fraser, Med. and Phys. Journ., 1805, p. 10.
3 Lawrence, Med. and Phys. Journ.,i. 115.
4 См. Natural History of Cowpox, p. 60.
5 Sir Christopher Pegge, of Oxford, Lond. Med. Rev., v. 76 (Oct. 10, 1800); J. H. Grose, of Winslow, Med. and Phys. Journ., iii. 294 ; John G. Loy, M.D., of Aislaby, Experiments on the Origin of the Cowpox. Whitby, 1801.
6 Edinburgh Review (1806, October, p. 35) отмечает, что этот "простой и интересный рассказ" является "лучшим и самым достоверным отчетом о его открытии".
7 Life of Jenner, i. 48, 49.
8 Med. and Phys. Journ., v. 505.
9 H. Fraser, M.D. (ученик Вудвиля и его преемник в Оспенной больнице) в Med. and Phys. Journ., 1805, p. 10.
10 Относительно коровьей оспы у коров доклад Коллегии врачей (1807) ясно заявил Дженнеру, что его теория "ложности" "ввела публику в заблуждение, как если бы существовала истинная и поддельная коровья оспа".
11 Baron, i. 294.
12 Lond. Med. Rev., Aug., 1799.
13 Ibid., Letter of I2th July, 1799.
14 Med. and Phys. Journ., iii. (1800) p. 249.
15 Med. and Phys. Journ., vii. 201.
16 Vol. vi. 201.
17 Датировано 3 октября 1801 года.
18 Vol. vii. 187.
19 Med. and Phys. Journ., vi. 117.
20 Ibid., vii. (Jan., 1802), p. 9.
21 Med. and Phys. Journ., iv. p. 1.
22 Med. and Phys. Journ., vii. 3.
23 Practical Observations on the Inoculation of the Cowpox. Birmingham, 1801.
24 Med. and Phys. Journ., ii. 310.
25 Письмо от 14 марта 1800 г. в Med. and Phys. Journ., London, iii. 474, а также Hufeland's Journal, x. pt. 3, p. 106.
26 Med. Chirurg. Zeitung, 1801, ii. 424.
27 Med. and Phys. Journ., iv. 434. См. также Ibid., v. 25 (письмо в York Herald).
28 Lond. Med. Rev., 1801 (Jan.), p. 276.
29 Med. and Phys. Journ., iv. 567.
30 Observations on the Cow-Pock. By John Coakley Lettsom, M. D., L.L.D., 2nd ed. London, 1801.
31 Med. and Phys. Journ., v. 455 (11th Feb., 1801).
32 Forbes, Ibid., vi. 314.
33 См. главу 13.
34 Гебра Фердинанд фон (1816—1880), австрийский врач и ученый, один из основателей Венской дерматологической школы. — Прим. авт. сайта.
35 В 1871 г. писатель заболел при посещении палат больных натуральной оспой венской Общей больницы (Allgemeine Krankenhaus). Покойный профессор Шкода, поставивший диагноз в период лихорадки и появления сыпи, использовал странный термин "варицелла", что для любого английского школьника означает не что иное, как ветряную оспу. Сыпь превратилась в обычные пустулы, присущие натуральной оспе, и прошла обычный цикл развития. Такой диагноз, несомненно, был поставлен лишь потому, что на руке больного имелся хорошо видимый след от вакцинации.
36 Med. and Phys. Journ. v. (1801), p. 108.

Глава VI Оглавление Глава VIII

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава VIII. Всеобщее одобрение в Англии

Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

VIII. Всеобщее одобрение в Англии

Качества первых вакцинаторов. — Нападки на критиков. — Основные сторонники. — Согласие ученых. — Лондонские свидетельства в июле 1800 года. — Все положения Дженнера подтверждены. — Всеобщее признание менее чем за два года. — Одобрение публики. — Дженнер обращается в парламент за наградой. — Комитет адмирала Беркли. — Однообразные свидетельства светил медицины. — Дженнер представляет "краткий рассказ". — Против выступают лишь вариоляторы. — Вариоляционный тест не затронули. — Решение парламента. — Комитет состоит из "друзей просителя".

Итак, мы рассмотрели доказательства защитных свойств коровьей оспы, имевшиеся у врачей, а также оправдания неудач и неприятностей, которые они готовы были представить. Врачи никогда не изучали анатомию и патологию настолько глубоко, чтобы понять, чем же была коровья оспа на самом деле, и они не обладали опытом дояров, который мог бы стать для них самым лучшим учителем. Их отношение к вариоляционному тесту было невероятно глупым и беспечным. Основное оправдание неудач, а именно теория ложности, было совершенно чуждо духу рационального исследования и было отличным примером искусства обходить неудобные свидетельства опыта.

Трудно поверить, что многие образованные и добросовестные люди, принадлежавшие к медицинской профессии Британии тех лет, сознательно одобрили и разрешили применить на практике учение настолько ложное и мошенническое, что вряд ли последующие поколения захотят предать огласке голые факты.

Ни в коем случае не является очевидным, что деятельные сторонники нового учения были многочисленны или что они являли собой образец лучших профессиональных качеств. Свидетельства д-ра Мозли, оппонента, могут показаться не столь добротными в сравнении со свидетельствами первых покровителей Дженнера, но если мы снисходительно отнесемся к его пристрастию к описаниям посредством гипербол, то увидим, что его наблюдения не лишены ценности и определенного значения. В 1808 году он писал:

В основном практикой вакцинации занимались дамы-доктора, заблуждающиеся священники, бедствующие знахари, а также беспорядочно акушеры-одиночки. Кроме д-ра Пирсона, ни один титулованный человек или хотя бы тот, кто претендовал считаться ученым, не имел к этому никакого отношения. Вакцинации были и остаются в руках самых невежественных в медицине людей1.

Именно из-за таких преувеличений Мозли и не особенно доверяли.

Вероятнее всего, вакцинацией главным образом увлекались любители и суетливые охотники за новинками, упомянутые Мозли, но некоторые, пусть и немногочисленные, но явно сведущие в медицине люди, довольно рано опробовали и поддержали ее. Верно, что второ– и третьесортные личности, вроде Ринга, Хаггана и членов семьи Дженнера, снова и снова появлялись среди авторов сочинений о вакцинации того времени, как театральное воинство, изображающие парадное шествие, когда оно снова и снова марширует из одних боковых кулис в другие. Но среди адвокатов вакцинации были и известные имена. Без них новое учение и его практическое применение никогда бы не нашли широкой дороги.

Чтобы понять, на чем основывалось всеобщее одобрение, очень важно рассмотреть доводы противников. Мозли был единственной заметной фигурой, решительно воспротивившейся с самого начала (сентябрь 1798 года), когда еще существовала возможность критикой уничтожить мошенничество. Когда о деятельности Вудвиля пошли толки, еще несколько человек выказали слабые сомнения или потребовали обратить внимание на данные, не согласующиеся с теориями Дженнера. Одним из них был в высшей степени достойный д-р Джон Симс; тут же Дженнер обозвал его "брюзгой", и в течение пары месяцев Симс чувствовал себя глупо. Последователи Дженнера, преследуя свои цели, направо и налево обвиняли всех в зависти, недоброжелательстве и тому подобном, и чтобы оставаться равнодушным к подобным обвинениям, требовались твердые воззрения и незапятнанная репутация. Лишь самые ярые приверженцы старого метода инокуляции твердо стояли на своем. Однако множество представителей профессии долгое время, а то и всю жизнь, воздерживались от одобрения теории и, подобно огромному числу серьезных, здравомыслящих и кое в чем равнодушных медиков, наблюдающих за непрекращающимися безумствами современности, вряд ли стали бы вступать в публичные споры, позволив времени решить судьбу нововведения.

Благодаря успешным действиям Вудвиля, в изобилии поставлявшего материал коровьей оспы для проверок и убедившего многих лондонцев в правильности гравюр Дженнера и правдивости описаний в его работе, делу дали ход, чего при других обстоятельствах не произошло бы. А после вспышки коровьей оспы на Грейс Инн Лейн, даже влиятельное Королевское общество в лице своего председателя сэра Джозефа Бэнкса из противника превратилось в более или менее искреннего сторонника. Если успех сопутствовал какому-то делу, то сэр Джозеф никогда не становился его врагом. Интересы мистера Клайна Дженнер учел еще в свое первое посещение Лондона. Мистер Эбернети отправил для публикации несколько наблюдений о доярах, перенесших коровью оспу, собранных его шурином, преподобным Р. Холтом из Финмера, Оксфордшир, и таким образом его включили в ряды сторонников Дженнера. Мистер Френсис Найт, придворный хирург, обладавший огромным влиянием и имевший связи в западной части страны, слышал о коровьей оспе и был готов поддержать глостерширский проект в качестве личной услуги. Д-ру Денману прожужжали все уши, и он добавил свое весомое имя, хотя и непохоже, чтобы он разобрался в проблеме. Д-р Сондерс, старший врач в больнице Гая и один из лидеров Коллегии врачей, также разрешил использовать свое имя. В Оксфорде сэру Кристоферу Пеггу, преподавателю анатомии и известному врачу, посчастливилось узнать, что на одной ферме недалеко от Тейма обнаружена коровья оспа вместе с лошадиным мокрецом, и он тут же выступил в качестве горячего сторонника движения и привел этот случай. Но уже тогда Дженнер пытался отойти от теории лошадиного мокреца после случаев неудачливого сэра Кристофера. В Кембридже сэр Исаак Пеннингтон, профессор физики, опросил обитателей молочных ферм в Коттенхэмском округе и составил мнение, неблагоприятное для той части теории, что говорит о лошадином мокреце; его сочли противником всего проекта, но на публике об этом не говорилось.

Очень полезным для Дженнера человеком стал Мэтью Тирни (впоследствии сэр Мэтью), который был хирургом в Глостерширском полку народного ополчения и познакомился с Дженнером у себя дома. "Расскажи Тирни, — писал Дженнер их общему другу, — что новое издание моей работы, где упоминается его имя, уже опубликовано". Вскоре после этого Тирни отправился в Эдинбург и там сполна отплатил Дженнеру за упоминание его имени. Тирни удалось убедить великого д-ра Грегори, до того ничего не читавшего на эту тему2, принять новый метод почти что в качестве личного одолжения, или в любом случае при минимальных доказательствах. Тирни писал Дженнеру из Эдинбурга: "Признание здешних профессоров — залог более быстрого распространения теории, и я льщу себе надеждой, что так оно и выйдет". Согласие прославленного медицинского факультета Эдинбурга было едва ли не самым важным для продвижения идеи.

В армии инокуляциям коровьей оспы также нашли применение благодаря покровительству герцога Йоркского, с которым Дженнер встречался по этому поводу 1 марта 1800 года. Герцог Кларенский беседовал с Дженнером в феврале. Во флоте имелся свой ярый поборник дженнеризма — д-р Троттер, известный автор Medicina Nautica. Троттер обладал воображением и написал пятиактную трагедию в стихах, озаглавленную "Благородный найденыш, или Отшельник из Твида". О продвижении учения о коровьей оспе он говорил:

Подобно раннему распространению христианства его божественным предводителем, сначала его проповедали беднякам. Дети неимущих солдат и рыбаков первыми приняли его благословение; мытари и грешники уже избрали его; непорочность учения и практики находит прозелитов даже на краю мира, в Корнуолле3.

Военно-морская медицинская служба под руководством Троттера отчеканила одну из первых медалей, выпущенных в честь вакцинации, и Дженнер сам вручил ее Троттеру в феврале 1801 года.

Поддержка, оказываемая учеными, больше годилась в качестве рекламы, но не имела настоящего влияния. В 1800 года Волластон4 написал Дженнеру:

К вящему удовольствию всех беспристрастных людей, Вы доказали, что существует очень мягкая разновидность болезни, передаваемая с помощью инокуляции, которая отлично защищает организм от натуральной оспы5.

Блюменбах, прославленный анатом из Геттингена6, сообщил Дженнеру, что того избрали в их Королевскую академию наук благодаря "этой бессмертной работе, с помощью которой Вы стали одним из величайших благодетелей человечества"7.

Д-р Эразмус Дарвин, известный автор "Зоономии"8, 24 февраля 1802 года (за несколько недель до своей смерти) отправил письмо Дженнеру:

В скором времени может случиться так, что крещение и вакцинация детей будут проводиться в один и тот же день9.

Д-р Дарвин был весельчак и не отличался крепостью веры. Вполне возможно, что он просто подшучивал над Дженнером.

19 июля 1800 года тридцать шесть ведущих врачей и хирургов Лондона дали объявление в "Морнинг геральд", в котором говорилось:

Ходит очень много безосновательных слухов, смущающих умы людей и настраивающие их против инокуляции коровьей оспы. Мы, нижеподписавшиеся врачи и хирурги, считаем своим долгом высказать свое мнение: инокулированные коровьей оспой совершенно защищены от заражения натуральной оспой. Мы также заявляем, что инокулированная коровья оспа протекает мягче и, таким образом, более безопасна, чем инокулированная натуральная оспа.

В январе 1801 года, благодаря неутомиму Рингу, под этим манифестом подписались еще тридцать лондонцев. Похожие заявления сделали ведущие врачи Йорка, Лидса, Честера, Дарема, Ипсвича, Оксфорда и прочих крупных городов.

Те, кто выступал с целью повлиять на мнение публики, в основном опирались на знак, поданный Дженнером, который нагло написал в своих "Дальнейших наблюдениях", опубликованных в апреле 1799 года:

Каждый раз пациент, почувствовавший ее влияние, совершенно утрачивал чувствительность к вариолярному заражению; сейчас таких случаев множество, и я полагаю, что приведенные в предыдущей части книги примеры достаточны, и мне не нужно вступать в споры с теми, кто распространяет противоречащие моим утверждениям безосновательные слухи.

Опубликованное в декабре 1799 года "Продолжение сбора данных и наблюдений" считает сбор доказательств практически оконченным10. 31 декабря 1799 года д-р Хагган из Западного Кента сделал следующее замечание:

Разумеется, обсуждение вопроса будет считаться закрытым. Подобные обстоятельства делают честь д-ру Дженнеру. Exegit monumentum aere perennius". [лат. "Он памятник воздвиг прочнее меди", видоизмененная цитата из Горация. — Прим. перев.]

1 марта 1800 года д-р Денман эхом повторил заявление Дженнера:

Мне кажется, что ошибочность или несостоятельность каких-либо данных и наблюдений, на которые ссылается д-р Дженнер, так и не была доказана. Все, написанное после публикации его первого трактата, не помогло обнаружить никаких новых сведений по основным вопросам.

Памфлет, выпущенный в 1800 году в Бате мистером Кризером, рассказывает о

долгих и беспристрастных исследованиях, проводимых талантливейшими людьми независимо друг от друга. И хотя инокуляции коровьей оспы являются смелым усовершенствованием предыдущего метода и новой практике пришлось столкнуться со всеми препятствиями, обычно возникающими на пути всего нового из-за неверия, предубеждения и корысти, но в результате, благодаря огромному количеству неопровержимых доказательств, стали ясно видны все заявленные беспримерные преимущества... Невероятно, как точно были подтверждены теории Дженнера.

Подтверждения, скорее, зашли слишком далеко: Кризер считал подтвержденной теорию о происхождении истинной коровьей оспы от лошадиного мокреца, а Дженнер в это самое время отходил от нее. В июле 1800 года Джон Ринг, самый деятельный сторонник инокуляций коровьей оспы, пишет:

Откуда бы ни происходил вакцинный вирус, все, кому небезразличны интересы человечества, с особенным наслаждением размышляют о результатах его применения... Можно считать, что он полностью укоренился.

В сентябре он сообщает, что уже три месяца в Инокуляционной больнице перестали производить инокуляции натуральной оспы. 5 декабря 1800 года д-р Вудфорд из Касл-Кэри, Сомерсет, пишет, что практика Дженнера одержала полную победу, "все благородные умы будут этим гордиться".

В июне 1800 года издатель "Медикэл джорнэл" объявил, что "вакцинация одержала почти полную победу на острове"; Симмонс из Манчестера писал 9 декабря 1800 года:

Возможно, ни один вопрос не изучали столь подробно и за столь короткое время... Если свидетельства медиков в его поддержку, самые многочисленные из всех когда-либо опубликованных на любую тему, могут обосновать вышесказанное [что коровья оспа защищает от натуральной оспы], то следует признать его полностью доказанным.

Клемент из Шрусбери 16 июня 1801 года пишет: "Я рад сообщить, что дженнеровские инокуляции одобрены всеми медиками нашего города и окрестностей". Пек из Хайэм Феррерс 8 июня:

Нашей эпохе доведется гордиться важнейшими открытиями. Мы стали свидетелями полного искоренения этого ужасного бича нашего народа — натуральной оспы. Дженнеру было предназначено укротить ее неистовую ярость.

23 мая 1801 года Патерсон из Монтроуза признаётся, что он "не может выразить свою благодарность и восхищение. Больше никаких свидетельств не требуется".

5 февраля 1802 года Джеймс Мур прислал в "Медикэл джорнэл" свои данные и объяснил, что он шлет их не в качестве дополнительных доказательств, так как "судя по всему, все противники великого изобретения замолчали. Как и учение бессмертного Гарвея о кровообращении, оно уже победило". Хагган, как мы уже поняли, не стал ждать так долго; более двух лет назад (31 декабря 1799 года), в последний день года, когда метод стали действительно испытывать, он написал: "Разумеется, обсуждение вопроса будет считаться закрытым"11.

12 сентября 1800 года Лиз, лондонский врач, пишет в "Медикэл джорнэл", что "среди лучших медиков, как и в народе, господствует мнение, благоприятное для новой болезни". 17 сентября Хагган снова пишет о заявляемых неудачах:

Слабы те, кто думает, что такие случаи происшествия вероятны или вообще возможны. Они могут быть навязаны доверчивым, могут смутить умы тех, кто все еще сомневается, и могут стать поводом для недолгого торжества у неблагородных и злонамеренных представителей профессии, но повлиять на прогрессивных и просвещенных у них не получится.

Тщетно некто Кандидус [лат. белоснежный, блестящий; здесь имеется в виду "беспристрастный, объективный". — Прим. перев.], бывший вне этого круга, писал в "Джентльменс магазин" (11 июля 1799 года):

Мистер Урбан, этот предмет еще только предстоит изучить... Публика ни в коем случае не удовлетворена, и конечно же, по-другому и быть не могло; вся эта история больше напоминает сказку о джинне из бутылки, чем трезвые философские изыскания, и не может не стать предметом насмешек.

"Кандидус" был врачом, который удалился в деревню после довольно обширной практики, и он сумел отнестись к обсуждаемой теме с той степенью независимой наблюдательности, которой недоставало его коллегам, крутящимся в колесе ежедневных дел.

Тем временем публика как всегда желала доверяться профессионалам. Врач из Мидлендс написал12, что обычные пациенты, оплачивающие его услуги,

соглашаются с мнением нанятых ими врачей и иногда поручают им инокулировать своих детей "любым видом оспы". Высшие слои общества предпочитают судить сами, и если среди них находятся филантропы, обратившиеся в новую веру, то такие инокулируют своих детей вместе с детьми бедняков.

Родовая знать и мелкие дворяне Глостершира в 1801 году наградили своего земляка Эдварда Дженнера, доктора медицины и члена Королевского общества, памятным знаком.

17 марта 1802 года Дженнер обратился в парламент с ходатайством, прося награды за свое открытие. Эддингтон, премьер-министр, получил одобрение короля, настоятельно рекомендовавшего палате общин рассмотреть прошение, для чего создали комитет, а в качестве председателя назначили одного из депутатов от Глостершира, адмирала Беркли. Это была первая возможность для публичной и непредвзятой оценки притязаний Дженнера.

Но с самого своего создания комитет был настроен благосклонно и не провел тщательного исследования, хотя нужда в нем выяснилась бы при простом перекрестном допросе. Да и вряд ли люди, входившие в состав комитета, могли судить о вопросах патологии и эпидемиологии, к тому же они практически не сомневались в эмпирических доказательствах защитных свойств. Комитет вызвал трех человек, свидетельствующих против теории, и, выслушав множество показаний против удовлетворения прошения Дженнера, придал таким образом видимость законности делу. Рассказали, что фермер Джести инокулировал коровью оспу жене и детям задолго до Дженнера, и что существовали доказательства того, что вскоре после этого события об идее широкомасштабных инокуляций коровьей оспы формально сообщили в письме сэру Джорджу Бейкеру, президенту Коллегии врачей. Эти свидетельства совершенно не повредили Дженнеру и его ходатайству. Более того, они показали, что подобные идеи витали в воздухе и содержали крупицу правды. Комитет пришел к очевидному выводу — прошение Дженнера подлежит удовлетворению, так как он первым выступил перед медицинскими кругами со своим "Исследованием". Единственное серьезное возражение поступило от Пирсона и, разумеется, оно не касалось истинности и важности инокуляций коровьей оспы. Пирсон возражал против намерения Дженнера получить за это деньги. Вудвиль, чьи заслуги были куда больше заслуг Пирсона, оставил Дженнеру весь почет и никак не поддержал своего лондонского коллегу. Попытка Пирсона преуменьшить заслуги Дженнера не произвела должного впечатления, и, как и доказательства об инокуляциях коровьей оспы до Дженнера, помогла поднять вопрос второстепенной важности и заглушить ощущение, что ошибкой был весь этот процесс.

Формально комитет, разумеется, не уклонился от рассмотрения самого главного вопроса: предотвращают ли инокуляции коровьей оспы заражение натуральной оспой? Запросили доказательства того, что инокулированные коровьей оспой не заболевали натуральной оспой, что инокуляции коровьей оспы предпочтительнее вариолярных инокуляций, а также данные о безопасности для здоровья инокуляций коровьей оспы. Оппозицию представляли мистер Берч, д-р Мозли и д-р Роули — люди высокого положения. От них быстро отделались с помощью известного английского способа: их спросили об их личном опыте применения обсуждаемого метода. Им пришлось сделать убийственное признание: их личный опыт равнялся нулю, так что в целом с Берчем, Мозли и Роули комитет особо не считался. Впоследствии они успешно писали памфлеты для публики, желающей узнать о спорных сторонах вопроса, точно так же, как комитет палаты общин желал слышать только голос "экспертов" и специалистов.

Мнения специалистов, выслушанные комитетом, одинаково одобряли новый метод.

У Д-РА ЭША, выдающегося ученого Коллегии врачей, было трое детей, инокулированных по новой методике. Это действенная и постоянная защита от натуральной оспы, что вполне доказано с помощью экспериментов (вряд ли доктор внимательно изучил их, иначе он не говорил бы так).

СЭР ЭВЕРАРД ХОУМ, член Королевского общества (посоветовавший Королевскому обществу отклонить "Исследование" Дженнера), сказал, что один из его детей был инокулирован вакцинным материалом, это является лучшим выражением его мнения, и он совершенно уверен в безопасности метода.

Д-Р ВУДВИЛЬ предпочитает вакцинацию инокуляциям натуральной оспы, так как он считает, что коровья оспа точно так же обеспечивает защиту пациента от натуральной оспы, но при этом не угрожает жизни и не является заразной как натуральная оспа.

СЭР ГИЛБЕРТ БЛЕЙН сначала был настроен против инокуляций коровьей оспы из-за множества случаев сопутствующих высыпаний натуральной оспы в больнице Вудвиля. Затем он вакцинировал своих детей, они очень хорошо перенесли инокуляции и с тех пор они сопротивлялись вариолярной инфекции и не заболели во время вспышки натуральной оспы, произошедшей через семнадцать месяцев после вакцинации. Он полагал, что если бы инокуляции натуральной оспы заменили на вакцинации, то в скором времени натуральная оспа исчезла. Возражения этому основывались на заблуждениях и искажениях.

МИСТЕР ФРЕНСИС НАЙТ, ревизор госпиталей армии, наблюдал несколько случаев ложной разновидности оспы.

МИСТЕР ДЖОН ГРИФФИТС, хирург королевского двора и больницы Сент-Джордж, инокулировал коровьей оспой свыше полутора тысяч человек, ни у одного из них не наблюдалось симптомов тяжелой болезни. О вариоляционном тесте он не упоминает.

Д-Р ДЕНМАН полагал вакцину наилучшей профилактикой натуральной оспы при условии правильного применения.

Д-Р КРОФТ вакцинировал своих детей и также рекомендовал новый метод своим пациентам. Это открытие, более чем любое другое, когда-либо сделанное в медицине, является огромнейшим благословением для человечества. Вскоре от натуральной оспы останется только название.

Д-Р НЕЛЬСОН из Общества вакцинации коровьей оспой полагал, что в Обществе было благополучно инокулировано более 700 человек, никто из них с тех пор не заразился натуральной оспой ни от инокуляции, ни другим путем. Здоровье болезненных детей в целом значительно улучшилось с помощью вакцины.

СЭР ДЖОРДЖ БЕЙКЕР, член Королевского общества, врач Их Величеств, не слышал, чтобы хотя бы одна инокуляция коровьей оспы становилась причиной расстройства или ухудшения здоровья или чтобы она привела к смерти.

Д-Р ТОРНТОН из лазарета Марилебон (автор Vindiciæ Vaccinæ) инокулировал двоих детей кучера лорда Самервилля; слышал, что оба ребенка заболели впоследствии натуральной оспой; их коровья оспа была ложной. Д-р Дженнер пролил свет на все неясности, касающиеся ложной коровьей оспы.

МИСТЕР КИТ, начальник медицинской службы армии, хирург королевы и принца Уэльского, одобрил новый метод.

Д-Р ЛИСТЕР, врач больницы Сент-Томас (убедивший Клайна еще в июле 1798 года в защитных свойствах коровьей оспы) был теперь вызван для объяснения случая несостоявшейся защиты, что он без труда и сделал.

МИСТЕР КЛАЙН был убежден с самого начала и настоятельно рекомендовал инокуляции коровьей оспы своим друзьям, включая сэра Уолтера Фарквара. Неуспешные инокуляции, вероятно, производились ложным материалом.

Д-Р БРЭДЛИ, врач Вестминстерской больницы (и издатель "Медикэл энд физикэл джорнэл", в котором он сделал все возможное для поддержки Дженнера), полагал, что коровья оспа защищает от натуральной оспы на протяжении всей человеческой жизни. Считал, что если бы д-р Дженнер поселился бы в Лондоне и держал в секрете метод инокуляции коровьей оспы, то в течение первых пяти лет он зарабатывал бы десять тысяч в год и вдвое больше впоследствии.

СЭР УОЛТЕР ФАРКВАР, доктор медицины, наблюдал за инокуляцией коровьей оспы у своего внука, легко ее перенесшего и теперь защищенного с ее помощью. Считал ее постоянной защитой. Полагал, что д-р Дженнер потерял доход в десять тысяч в год из-за обнародования секрета.

Д-Р ДЖЕЙМС СИМС, председатель Медицинского общества, полагал, что д-р Дженнер мог бы стать самым богатым человеком в королевстве, если бы продал секрет коровьей оспы. Медицинское общество Лондона передало вместе с ним единодушное свидетельство в защиту инокуляций коровьей оспы.

Д-Р СОНДЕРС, врач больницы Гая, полагал, что, вероятно, коровья оспа уничтожит вред, наносимый натуральной оспой. Если д-р Дженнер "прилежнее бы охранял секретность предмета и с его помощью обеспечил бы себе некоторую монополию на применение метода и не показал себя как человека искреннего и свободомыслящего, то для него метод стал бы источником огромного дохода".

Д-Р ЛЕТСАМ, член Королевского общества, полагал, что инокуляции коровьей оспы защищают человека от натуральной оспы точно так же, как и инокуляции натуральной оспы. Два его родственника был инокулированы натуральной оспой по методу Саттона, после чего заразились натуральной оспой и один из них умер. Лечил других двух пациентов с тяжелой натуральной оспой, оба были инокулированны натуральной оспой за год или два до этого.

Д-Р ФРАМПТОН, врач Лондонской больницы, ни разу не сталкивался со случаем, когда коровья оспа не смогла защитить от натуральной оспы; инокулировал коровьей оспой троих своих детей, они три раза проходили вариоляционный тест.

Д-Р МЭТТЬЮ БЭЙЛИ, впоследствии врач больницы Сент-Джордж, наблюдал несколько случаев инокуляции коровьей оспы для ознакомления с внешним видом и развитием пустул коровьей оспы. Пациент, подвергшийся должным образом инокуляции коровьей оспы, становится абсолютно защищенным против натуральной оспы. Ложная коровья оспа была настолько сложным вопросом, что д-р Дженнер, обладающий знаниями об истинной ее разновидности, мог бы заработать настоящее состояние на ее продаже. Самое важное открытие в медицине из всех когда-либо сделанных; навсегда исключит натуральную оспу из списка болезней.

Комитет изучил течение болезни исключительно с помощью преподобного Д. С. Дженнера, викария, пытавшегося вакцинировать себя много раз и только на пятидесятый раз получившего у себя ложную коровью оспу. Комитет выслушал историю о возникновении и развитии идеи инокуляций коровьей оспы из уст великого первооткрывателя, умолчавшего о той части комедии, где говорилось о лошадином мокреце. Комитет ни от кого не услышал о лошадином мокреце, и, судя по всему, не проявил ни малейшего любопытства и не заинтересовался, какой же болезнью была на самом деле коровья оспа. Он снова и снова убеждался, что она не заразна как натуральная оспа, что при инокуляции в руку она протекает мягче, что еще никто не умер от нее, и что если она истинная, то вполне защищает от натуральной оспы. Если бы они прочли о случаях, опубликованных хотя бы сторонниками метода, например, о случаях в Манчестере, описанных Уардом, они бы обнаружили, что многие инокулированные явно не прошли вариоляционный тест, а если бы они исследовали больше случаев, где вариоляционный тест якобы доказал профилактические свойства коровьей оспы, то нашли, что у пациентов наблюдались те же симптомы натуральной оспы, что и при инокуляциях натуральной оспой, производившихся в те времена.

К несчастью, даже те единственные люди, что имели повод к тщательнейшему исследованию доказательств Дженнера, а именно сторонники старого метода вариолярной инокуляции, имели повод и не особенно вдаваться в подробности неясной и формальной проверки на оспу. Возможно, их и не стали бы слушать, но была упущена возможность показать, как профессия была обманута или обманула себя сама в очень значимом предмете — антагонистическом характере коровьей оспы. Если бы в то время доказали бессмысленность вариоляционного теста, как это произошло позднее, то даже адмиралу Беркли и его коллегам по комитету пришлось бы дать другое заключение. Своеобразная ирония ситуации заключается в том, что единственные противники учения Дженнера не могли возражать, основываясь на вариоляционном тесте, так как преследовали свои собственные интересы в вариоляции. Учение Дженнера получило одобрение главным образом благодаря очевидному успеху вариоляционного теста, но на самом деле этот тест был самым уязвимым местом в теории Дженнера, представленной для всеобщего изучения. Однако показать, что незначительные симптомы, полученные при вариоляции у инокулированного коровьей оспой, были ничем иным, как обычным результатом инокуляций натуральной оспы по методу Саттона, когда вопрос о коровьей оспе вообще не стоял, не устраивало последователей Саттона, ибо в таком случае при тщательном рассмотрении их собственная профилактика становилась мнимой и формальной. Вариоляционный тест впечатлил и самого Мозли; он признавал, что коровья оспа может на время задержать развитие натуральной оспы — вероятно на два или три года. Берч и Роули в своих свидетельствах не привели ни одного из многочисленных случаев, когда экспериментальная вариоляция после инокуляции коровьей оспы стала причиной натуральной оспы средней тяжести. Они рассказали лишь о тех немногих случаях, когда инокулированный коровьей оспой заражался натуральной оспой обычным путем. Таким образом, экспериментальные доказательства не вызвали возражений, и нет никаких сомнений, что решение приняли, именно основываясь на экспериментальных доказательствах.

Комитет сообщил палате общин, что прошение Дженнера одобрено:

Как только новый метод инокуляций станет повсеместным, он обязательно уничтожит одну из самых пагубных болезней, с которыми когда-либо сталкивалось человечество.

2 июня 1802 года адмирал Беркли предложил палате премировать Дженнера 10 000 фунтов стерлингов, а сэр Генри Майлдуэй внес поправку (проваленную 59 голосами против 56) об увеличении суммы до 20 000 фунтов стерлингов. Эддингтон, премьер-министр и известный почитатель профессионалов, менее всего осведомленный в вопросах патологии и эпидемиологии, высказал мнение, что инокуляция коровьей оспы фактически является величайшим открытием с момента сотворения человека. Мистер Уиндхэм, мистер Уилберфорс и мистер Грей были сторонниками Дженнера и не скупились на похвалы. Предложение было поставлено на тайное голосование и решение было принято единогласно:

Мнение комитета таково: сумма, не превышающая 10 000 фунтов стерлингов, будет предоставлена Его Величеству для выплаты премии д-ру Эдварду Дженнеру за распространение открытия вакцинной инокуляции, с помощью которой была найдена защита от страшной натуральной оспы13.

"Аньюал реджистер" отметил, что публику очень порадовала такая необыкновенная щедрость14. Казалось, комитет адмирала Беркли испробовал все средства, чтобы разыскать случаи, свидетельствующие против этого выдающегося изобретения, но в каждом случае результат оказывался в высшей степени благоприятным. В то же время отважный адмирал считался с самого начала "другом и покровителем д-ра Дженнера", и "благодаря своему положению и большим связям ознакомил всех с открытием, и завладел вниманием народа, добыв первооткрывателю единогласное одобрение парламента". Вот так очень полезно иметь друга-аристократа, достаточно влиятельного, чтобы добыть единогласное одобрение парламента. Разве что менее простодушный летописец не стал бы так прямо говорить об этом. Заседающий в комитете мистер Бэнкс, представитель Корф-Касла, высказался на прениях, что несмотря на полезность открытия, он испытывает некоторые подозрения при прочтении отчета. Ему кажется, что "назначение членов комитета может быть оспорено, так как они друзья просителя"15. Поскольку Бэнкс сам входил в комитет, он находился в удобном положении для составления заключения. Известно, что Дженнер собирался отозвать прошение, но адмирал Беркли остановил его, уверив, что все получится так, как надо.

Решение палаты общин, основанное на суждении медицинских светил, стало очень сильной поддержкой учения и метода инокуляций коровьей оспы и дома, и за рубежом. Эта поддержка оказалась неоценимой, когда в 1804—1805 годах вновь вспыхнула эпидемия натуральной оспы и защитные свойства коровьей оспы предстали в истинном свете перед всеми, кого более всего интересовали практические результаты нововведения. Пока что давайте посмотрим, как открытие Дженнера приняли за рубежом. Мнение иностранцев напрямую зависело от мнения Англии, и на него впоследствии ссылались. Так, Уилберфорса более всего поразило единодушие Европы. В Германии, Австрии, Франции и Италии находились выдающиеся школы медицины, а также авторитетные и известные академические общества. Реакция иностранных государств на английский проект уничтожения натуральной оспы заслушивает такого же тщательного исследования, как и реакция родной страны.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 A Review of the Report of the Royal College of Physicians on Vaccination. London, 1808, p. 11.
2 Из письма Тирни Дженнеру 21 марта 1800 года: "Д-р Грегори, местный профессор медицины, знал очень мало о теории, и, конечно же, не одобрял ее. Я ознакомил его со своим накопленным опытом и, судя по всему, у него сложилось более благоприятное мнение. Он даже сделал то, о чем я не смел мечтать — оказал мне честь и прочитал мои отчеты своим студентам". — Baron, i. 376.
3 Med. and Phys. Journ., iii. 525 (6th May, 1800).
4 Волластон Уильям Хайд (1766—1828) — член Королевского общества, знаменитый английский химик и физик, открыватель палладия и родия, создатель рефрактометра и гониометра. Впервые в чистом виде получил платину. — Прим. авт. сайта.
5 In Baron, i.
6 Блюменбах Иоганн Фридрих (1752—1840) — немецкий врач, физиолог и антрополог, профессор Университета в Геттингене, член Парижской и Шведской академий наук. Одним из первых исследовал человеческие расы. — Прим. авт. сайта.
7 In Baron, i.
8 Дарвин Эразм (1731—1802) — английский врач, один из выдающихся просветителей Мидлендса. Прославился как естествоиспытатель, физиолог, изобретатель, поэт, аболиционист, основатель Лунного общества Бирмингема. Дед Чарльза Дарвина и Френсиса Гальтона. — Прим. авт. сайта.
9 In Baron, i, 541.
10 "Приятно видеть, что слабые усилия некоторых преуменьшить достоинства нового метода вызывают презрение и не могут противостоять потоку доказательств в его поддержку" (Дженнер, l.c.).
11 Med. and Phys. Journ., vii. 201.
12 Стоукс из Честерфилда в Med. and Phys. Journ., v. 17.
13 European Mag., xlii. 137.
14 1802, p. 182.
15 Morning Herald, 3rd June, 1802.

Глава VII Оглавление Глава IX

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава IX. Одобрение в Германии


Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

IX. Одобрение в Германии

Securus judicat orbis terrarum. — Академия наук в Геттингене. — Книга Озиандера. — Вариоляционный тест в Ганновере. — Проверка эпидемией. — Провал в Эбисфельде. — Теория Варденбурга о "ложности". — Опыты в Бремене. — Датская комиссия. — Берлин. — Энтузиазм Гуфеланда. — Официальное исследование в Пруссии. — Беспристрастный король. — Результаты исследования. — Воодушевление в Бреслау. — Проверки Штруве в Горлице. — Проверки Земмеринга во Франкфурте. — Насмешки над вакцинаторами. — Общественность требует новый способ. — Опыты в Гессене. — Провал в Мейсене. — Бавария. — Нововведение в Вене. — Критика в зальцбургском журнале. — Формальные проверки в Вене. — Вакцинация защищает от чумы, скарлатины, собачьей чумки и овечьей оспы.

Принятие иностранными государствами инокуляций коровьей оспы всегда рассматривалось в качестве одного из наилучших доводов в защиту учения и достоинств метода. К этому медицинскому нововведению можно уверенно применить высказывание св. Августина: Securus judicat orbis terrarum [лат. тверд вердикт всего мира. — Прим. перев.] Защитник вакцинации в "Синей книге" [сборник официальных документов, парламентских стенограмм и т. п. в Англии. — Прим. перев.] от 1857 года красноречиво высказывается о "всеобщих убеждениях человечества"1. Английский государственный деятель и критик истории с наметанным на ошибки и заблуждения глазом сэр Джордж Корнуолл Льюис приводит вакцинацию в качестве выдающегося примера благотворного влияния авторитета ученых на мнение народа. Через несколько лет, говорил он, учение Дженнера "подверглось некоторой проверке, и ему открылся путь во все страны"2. Неоспоримо, что ему открылся путь во все страны, притом очень быстро. Суть довода сэра Джорджа Льюиса заключается в том, что вакцинацию каким-то образом проверили, что она основывалась на научных доказательствах, что авторитетные медицинские светила после должного подтверждения объявили о ней, и что люди должным образом ее восприняли, признав ее истинность. Тот же философ-историк, обнаруживший в ранней римской истори множество неясностей и посчитавший это основанием настаивать на новой системе доказательств, многими сочтенной невыполнимой, считает новейшую сказку о коровьей оспе прекрасной иллюстрацией надежности суждений ученых или медиков. Вряд ли когда-либо еще единодушное одобрение так успешно использовалось в качестве довода, как в случае с мистификацией Дженнера; сомневающиеся во всех остальных вопросах здесь отбросили свой скепсис, потому что вакцинация появилась в эпоху расцвета науки, с одобрения и согласия научных деятелей, и ее практически единогласно приняли медики всех стран. Представители школы Корнуолла Льюиса выказывают доверие к медицинским и научным авторитетам, к которому вряд ли присоединятся те, чьим делом является изучение истории наук и медицинских достижений. Медицинские или научные авторитеты формируются под влиянием тех же мировых тенденций, что и прочие авторитеты. Нет смысла здесь приводить психологические мотивы и полагать научное влияние в вопросах теории менее значимым, нежели любое другое влияние. Мы заинтересованы лишь в тщательном исследовании небольшой части укоренившейся медицинской теории. Когда же итоги будут подведены, желающие могут сами извлечь для себя урок.

Первым формальным признанием Дженнера за рубежом стало его избрание в Королевскую Академию наук Геттингена осенью 1801 года. Прославленный анатом Блюменбах сообщил об этом Дженнеру 12 сентября и, воспользовавшись случаем, поблагодарил его за "эту бессмертную работу, благодаря которой Вы стали одним из величайших благодетелей человечества". На первый взгляд, это признание дорогого стоило. В Геттингене существовали высокие стандарты точных и гуманитарных наук еще с появлением в этом третьесортном провинциальном городке Университета Георгии Августы в 1734 году благодаря волшебной палочке Георга II. Особенное значение придавалось научной репутации, выбор профессоров был в течение долгих лет предметом особой заботы министров курфюрста. В результате в маленький городок хлынул поток студентов на все факультеты. Профессора живо интересовались всеми направлениями в мире просвещения и науки, научный стиль Геттингена считался самым авторитетным.

Существовали и особые причины того, что решение Академии наук о новой идее Дженнера имело такое большое значение. Пробуя новый метод инокуляции, Ганновер занял ведущую позицию, как и поколение или два назад, когда там находился центр первоначальных инокуляций натуральной оспы, и откуда они распространились потом по всей Германии. Болхорн, приобретающий влияние молодой столичный врач, в 1799 году перевел "Исследование" на немецкий язык, а годом позднее — "Дальнейшие наблюдения" и "Отчеты" Вудвилля. В феврале 1801 года он совместно со Штромайером, придворным хирургом, опубликовал трактат на французском, где описал последние результаты их опытов инокуляций коровьей оспы3. В самом Геттингене этот метод испробовал Озиандер, профессор акушерства, а затем Арнеман и Ваденбург, директора хирургических лечебниц. Летом 1801 года Озиандер опубликовал исследование о коровьей оспе4, включая отчет о практике метода в Геттингене и детальные заметки о своем собственном опыте. "Пожалуй, никогда до этого, — говорил он о той местности, — не было метода, так широко распространившегося за такое короткое время или воспринятого служителями медицины с таким рвением и доброжелательностью, хотя они уже предвидели снижение доходов при внедрении этого способа защиты от натуральной оспы".

Вот и весь собственный опыт немцев, позволивший Академии наук Геттингена создать правильное суждение о теориях и притязаниях Дженнера. Давайте рассмотрим, как Дженнер смог добиться их одобрения. Он через английского студента передал Блюменбаху, профессору анатомии и самому выдающемуся человеку на медицинском факультете, копии своих сочинений о коровьей оспе, вероятно сопроводив их копией своей работы о кукушках в "Философских трудах" или ссылкой на нее, и ссылкой на другую свою готовую работу — о миграции птиц, написанную им для Королевского общества. По-видимому, Блюменбаха удовлетворили подобные заслуги и циркулировавшие отзывы, и на собрании Академии он предложил Дженнера к избранию. По вопросу о предмете, неизвестном большинству из членов Академии, мнение Озиандера, Арнемана и Варденбурга сыграло решающую роль, и тот факт, что Дженнера избрали с шумным одобрением, позволяет судить об их свидетельствах. Посмотрим же, какой местный опыт лежал за этим одобрением. Нас ждут еще более любопытные сведения, касающиеся принятия дженнеризма, чем в родной стране последнего.

В книге Озиандера больше всего бросается в глаза его детская готовность принять на веру любые утверждения, выводы и обещания Дженнера. Он так верит в защищенность от натуральной оспы инокулированных оспой коровьей, словно вакцинацией занимаются добрую сотню лет и уже доказали ее абсолютную пользу. Он, не колеблясь, соглашается с оправдательным доводом о "ложной коровьей оспе", механически воспроизводит учение о лошадином мокреце, словно не понимая его смысл. У него не вызывает подозрений необоснованная дерзость Дженнера, поместившего Variolæ Vaccinæ в название, он использует Kuhblattern и Blattern der Kuhe (натуральная оспа коров) в качестве синонимов Kuhpocken [нем. коровья оспа. — Прим. перев.] Он очень негодует на д-ра Иоганна Валентина Мюллера из Франкфурта-на-Майне, напечатавшего воззвание к народу с призывом отказаться от инокуляций коровьей оспы как ненадежной защиты, поскольку коровья оспа не имеет ничего общего с натуральной оспой. Не стоит, утверждает Озиандер, так теоретизировать и отказываться от выводов, полученных благодаря фактам и экспериментам. Разве сотни опытов, как в Англии, так и зарубежом, не показывают, что перенесшие коровью оспу не заражаются натуральной оспой? После такого пылкого призыва обратить внимание на эксперименты, мы, конечно же, с интересом обратимся к его собственным отчетам о девяти случаях, имевших место в сентябре и октябре 1800 года и в феврале 1801 года, но ни в одном из этих отчетов не говорится об использовании вариоляционного теста. Возможно, он доверил проведение проверки Болхорну и Штромайеру. Но давайте посмотрим, насколько тщательно эти служители науки изучили новую разновидность защитной оспы, пришедшую к ним из-за моря.

В апреле 1800 года Штромайер написал лондонскому корреспонденту5, что он вместе с Болхорном применили вариоляционный тест лишь у одного из своих вакцинированных в этом году пациентов, и что в результате вариоляции появилась лишь одна пустула в месте введения гноя. Можно предположить, что за год до того они активно практиковали и теперь не видели больше необходимости в проверке. Но на самом деле пионеры инокуляций коровьей оспы в Германии Болхорн и Штромайер применили вариоляционный тест лишь пять раз — трижды в 1799 году и дважды в 1800 году. "Мы снова и снова со всей серьезностью утверждаем, — пишут они в своем трактате на французском языке в 1801 году, — что все инокуляции натуральной оспы были безрезультатными". Пусть факты, однако, говорят сами за себя.

Нам мало что известно о трех первых случаях6: один был вакцинирован 17 июня 1799 года, и 14 августа ему был проведен вариоляционный тест, другой был также вакцинирован в июне и проверен вариоляционным тестом 22 сентября, третий был вакцинирован 28 мая 1799 года и проверен в январе 1800 года. У всех троих натуральная оспа оказалась "gänzlich unwirksam" (совершенно недейственной). Но о предыдущих вакцинациях тех же детей мы читаем, что "почти всегда наблюдались загрубевшие и затвердевшие язвы на задней стороне руки слева"; значит, существует простое объяснение для прекратившегося развития натуральной оспы как минимум для двух случаев вариоляционного теста, сделанного в течение несколько недель после инокуляции коровьей оспы.

Среди вакцинаций 1800 года было две, проверенных вариоляционным тестом, — один ребенок был инокулирован коровьей оспой 3 февраля, прошел через обычный цикл общей вакцинной сыпи и был подвергнут вариоляционному тесту 19 марта, в результате чего появилась обычная вариолярная пустула, прошедшая через все стадии и на двенадцатый день все еще покрытая корочкой; уже сама вакцинная сыпь дает понять, какой результат на самом деле должен был получиться при этом способе инокуляции гноя натуральной оспы (с помощью укола ланцетом). Другой ребенок, которому был сделан вариоляционный тест в 1800 году, был успешно вакцинирован за год до этого (20 июня 1799 года), тогда как вакцинация его сестры, произведенная в июне 1799 года, не удалась; девочку также подвергли вариоляционному тесту в качестве контрольного эксперимента. Материал был введен обоим детям 24 апреля с помощью надреза на правой руке, а также 25 апреля с помощью нити, вымоченной в материале и помещенной в небольшой волдырь, специально для этой цели вызванный на левой руке. В результате внесения материала через надрез у детей не образовалось ни одной пустулы, а инокуляция с помощью волдыря прошла полный цикл, включая образование корочек на девятый день. Основное различие состояло в том, что у девочки, чья вакцинация была безрезультатна, на десятый день рядом с волдырем образовалась лишь одна папула или пустула, исчезнувшая менее чем за сорок восемь часов.

Не слишком много приходится выбирать, имея лишь результаты вариоляционного теста вакцинированного брата и невакцинированной сестры, но авторы торжественно заявляют, что вариоляционный тест у мальчика оказался отрицательным, благодаря предыдущей инокуляции коровьей оспы, а у сестры инокуляция натуральной оспы вызвала самую настоящуюю болезнь, хотя и "extrêmement bénigne et légère" [фр. чрезвычайно мягкую и легкую. — Прим. перев.] К концу 1800 года д-ра Болхорн и Штромайер своими руками вакцинировали пятьсот детей и только в пяти случаях они экспериментально с помощью вариоляционного теста попытались найти ответ на самый главный вопрос — мы уже видели, каким был результат и при каких обстоятельствах его получили.

Тем не менее самый главный вопрос задавался в месяцы, когда не проводили никаких экспериментов, и ответ на него получили самый недвусмысленный. В различных городах и деревнях Ганновера и Брюнсвика, а также в Бремене и Гамбурге и прочих частях северной Германии, среди детей начала распространятся натуральная оспа различной степени тяжести. То в одном, то в другом месте вспышка болезни превращалась в эпидемию, и поэтому люди склонялись к инокуляции своих детей по новому методу. Болхорн7 уверяет нас, что многие с самого начала поняли, насколько безвредны инокуляции (хотя на самом деле это не так, что показывает его собственный опыт, когда наблюдались медленно заживавшие язвы), но без большой веры в них, а последующая эпидемия натуральной оспы заставила людей отнестись к вакцинации серьезнее. Еще один ганноверский врач, Лентин, 27 июля 1800 года написал Гуфеланду8 об ожидаемой вспышке натуральной оспы, переходящей в эпидемию, когда и можно будет проверить эффективность инокуляций коровьей оспы. До этого момента, пишет он, нет никаких известий хотя бы об одном вакцинированном ребенке, заразившимся натуральной оспой, и неважно, насколько сильному воздействию он подвергся. И тут же Лентин приводит случай в Ганновере, описанный д-рами Мюри и Лодеманом: ребенок, вакцинированный для защиты от натуральной оспы, проникшей в его дом, заболел ею через две недели после вакцинации.

Болхорн приводит следующие данные в качестве примера для доказательства успешности инокуляций коровьей оспой детей, когда те подверглись воздействию натуральной оспы: зимой 1799—1800 годов в Лангенхагене зафиксирована высокая смертность от натуральной оспы среди детей и младенцев. Поехав туда, он вакцинировал троих детей, и ни один из них не заболел, хотя они и находились в центре эпидемии. Чьи же это были дети? Один был ребенком герра фон Штаппера, другой — пастора Холикера, третий — лейтенанта Дрешлера. То есть таких именно людей, которые живут в хороших домах и могут защитить своих детей от болезней. В феврале 1801 года, когда Болхорн опубликовал свою книгу о коровьей оспе, ему пришлось столкнуться с несколькими случаями в Ганновере, где произошло заражение натуральной оспой, несмотря на недавние инокуляции коровьей оспой. Но это те случаи, пишет он, когда вакцинация не удалась или же проводилась "ложным" материалом. Подробности неизвестны и выяснить их невозможно.

А теперь давайте обратим внимание на довольно любопытные происшествия в маленьком городке Брюсвика под названием Эбисфельде летом и осенью 1801 года, или как раз тогда, когда Геттингенская Академия наук чествовала Дженнера за его бессмертное открытие. Среди сообщивших о них были профессор Варденбург9 из Геттингена, профессор Лихтенштейн10 из Гельмштадта и д-р Мюленгейм11. Все трое описывают одни и те же факты, и никто и никогда не ставил последние под сомнение. В июне 1801 года из вакцинной везикулы ребенка взяли материал, им инокулировали еще нескольких детей и так далее, всего было четыре последовательных пассажа, и таким образом успешно вакцинировали сорок девять детей. Из описания следует, что везикулы были большими и распухшими, была большая ареола, дети чувствовали значительное недомогание; корочки отпадали, как обычно, в конце третьей недели, лимфа была "чистейшего и свежайшего" вида и передавалась от руки к руке. Из этих сорока девяти вакцинированных детей не менее сорока пяти заразились натуральной оспой обычным путем в августе, сентябре и октябре, причем пятеро заболели тогда, когда у них все еще наблюдались симптомы коровьей оспы, а другие сорок — через более длительный период времени.

Кому интересно, как далеко может зайти немецкий профессор, однажды уже начавший искать оправдания с помощью софистики, должен прочитать статью Варденбурга в "Журнале Гуфеланда". Видимо, у самого первого ребенка, ставшего источником вакцины для прочих сорока девяти, не было Blatternanlage, или предрасположенности к натуральной оспе; до того его уже инокулировали материалом натуральной оспы и он не заболел; он был подвергнут воздействию возбудителя и не заразился; короче говоря, когда дело касалось натуральной оспы, ребенок был безнадежен. Разве неудивительно, что материал коровьей оспы, взятый из такой везикулы у ребенка (правильной, насколько это возможно), не смог противостоять натуральной оспе? Сам источник материала был неверным, и хотя гной был превосходен на вид, но в четырех передачах у детей он показал себя ложным. "Взятый из такого источника, материал не мог быть настоящим, даже если бы дело касалось миллиона детей", а не только этих несчастных сорока пяти. Вот такое развитие получило в Геттингене Великое учение о Ложной лимфе. И Варденбург серьезно вопрошает коллегу, который будто бы столкнулся с натуральной оспой, возникшей после коровьей оспы: "Hast du nicht in diesem Falle vielleicht falsche Schutzblattern erzeugt?" ("Разве не создал ты, по всей видимости, ложную защитную оспу?"). Поскольку если это так, то ничего удивительного, что защита не удалась. Развитие Варденбургом теории о ложности, если отбросить довольно бесперспективную мысль, что вакцинный материал взяли от ребенка, неспособного заболеть натуральной оспой, предвосхитил Де Карро12, пионер инокуляций коровьей оспы в Вене. Он вакцинировал графа, долгое время назад переболевшего натуральной оспой; образовалась хорошая везикула коровьей оспы и из нее взяли материал. Им д-р Пельшье, который как раз находился в Вене и мог восхищаться замечательными везикулами пациента д-ра Де Карро, успешно вакцинировал в Женеве двадцать одного человека. Но даже в подобных особых обстоятельствах коровья оспа не смогла защитить вакцинированных от натуральной оспы спустя несколько месяцев; все они заболели натуральной оспой, хотя и в легкой форме, и только тогда припомнили, что источник вакцины, ныне сорокалетний, переболел натуральной оспой пятилетним ребенком. Так что его Blatternanlage уже истощилась, тогда как у пациентов Варденбурга в Эбисфельде Blatternanlage не было с самого начала.

Возвращаясь к практическим выводам катастрофы в Эбисфельде, Варденбург спрашивает: "Следует ли нам теперь оставить инокуляции коровьей оспы?" И тут же энергично отвечает: "Разумеется, нет!" В то время, когда он описывал события, но не перед самой катастрофой, он и его коллеги из Геттингена принесли свои научные репутации в жертву Дженнеру. Они слишком далеко зашли, чтобы идти назад, но они могли бы по крайней мере хорошо вооружиться оправданиями.

Сейчас я приведу еще один северогерманский пример серьезной и весьма чувствительной неудачи, постигшей инокуляции коровьей оспы в самые первые годы испытаний. В 1801—1802 годах эпидемия натуральной оспы случилась в Бремене, где д-р Г. Г. Явандт вакцинировал шестьдесят два ребенка13. Ему пришлось признать, что коровья оспа защитила от заражения натуральной оспой только в тех случаях, когда в результате инокуляций появилось достаточное рожистое покраснение и отвердение вокруг везикулы, когда был затронут весь организм и когда возникла перемежающаяся лихорадка. Конечно, это довольно тяжелое и нечасто встречающееся состояние. Доктор описывает случаи своих пациентов, когда натуральная оспа возникала после вакцинации, оцениваемой нами как обычная, хорошая, правильная. У одного из пациентов, ребенка пяти лет, везикула прошла все стадии развития, на девятый день появилась лихорадка, ареолярное покраснение — на девятый и десятый дни. Спустя три недели, посещая многоквартирный дом для вакцинации других, он обнаружил малышку всю усыпанную пустулами натуральной оспы. Он описывает этот случай как "ложный", поскольку рожистая ареола была другого вида, отсутствовало достаточное отвердение тканей вокруг места инокуляции, и если мы не будем обращать внимание на эти мелкие детали, то пострадает благое дело. Отчет доктора заканчивается постскриптумом, где сказано, что с момента написания работы несколько детей, перенесших полную (?) коровью оспу, заболели натуральной оспой, но всех этих детей вакцинировали хирурги, и что мы должны извлечь из произошедшего урок и не позволять практиковать вакцинацию как простое ремесленничество. Сам д-р Явандт занимал высокую ступень в медицинской иерархии и беспокоился о чести своей касты, но, к несчастью, натуральная оспа оказала вакцинации, выполненной его мастерской рукой, не больше уважения, чем в случае, когда вакцинацию проводил обычный хирург14.

Экспериментальный вариоляционный тест в Бремене был не более успешен, чем проверка с помощью эпидемии. Главный местный вакцинатор д-р Альберс инокулировал коровьей оспой четыреста детей и спустя пять или шесть месяцев проверил "нескольких" из них с помощью натуральной оспы: "Единственным результатом было достаточно сильное воспаление в месте инокуляции, однако оно постепенно начало проходить в то время, когда должно было бы появиться высыпание"15 — довольно общее описание, но вполне способное дать представление о вариоляциях, проводимых модными тогда мягкими методами (см. главу 6).

Прежде чем покинуть эту часть Германии, давайте глянем мельком, как отреагировала на коровью оспу Дания. Комиссия (Уинслоу, Каллисен и прочие) не проводила вариоляционных тестов, но составила довольно сильный отчет, в котором мы читаем: "Опыт других народов, в частности англичан, позволяет надеяться, что в будущем контагий натуральной оспы может быть полностью уничтожен с помощью вакцины"16.

Пока в Ганновере занимались опытами, в Пруссии опробовали новый метод. В Берлине с самого начала способствовали или препятствовали продвижению теории Дженнера придворные. В декабре 1799 года Дженнера попросили прислать гной для вакцинации принцессы Луизы17, и благодаря этому тайный советник д-р Гайм познакомился с сочинениями Дженнера и провел испытания коровьей оспы18. Он вакцинировал нескольких детей и обнаружил, что болезнь протекает именно так, как описал и изобразил Дженнер. Одной из своих пациенток, девочке восьми лет, он провел вариоляционный тест через четыре недели после вакцинации и пришел к выводу, что она защищена; также он подверг проверке невакцинированного брата девочки и заключил, что тот не защищен; девочка спала в той же постели, что и ребенок, страдающий от инокулированной натуральной оспы, но не заболела, "так что я должен сделать вывод: перенесенная коровья оспа защищает от заражения натуральной оспой". Когда доктор был ребенком, он слышал от своего отца, владельца нескольких коров, что доярки очень часто заболевают оспой из-за дойки, но ему не рассказывали "nichts weiteres" [нем. ничего больше. — Прим. перев.], то есть не существовало никакой сказки об их защите от натуральной оспы.

Гуфеланд, берлинский профессор медицины (вызванный из Йены в 1799 году) отнесся к дженнеризму с воодушевлением19, хотя и сделал вид, будто вначале его одолевали сомнения. В качестве редактора он был настолько открыт для обсуждения вопроса, что даже предоставил свой журнал для враждебной статьи профессора Маркуса Герца на 109 страниц, "одного из выдающихся врачей-философов", как он написал в редакторском предисловии к статье. Герц делал упор на то, что очень малое количество пациентов подвергли вариоляционному тесту, и даже эти немногие случаи не дали точных результатов20, а гарнизонный хирург д-р Михаэлес из Гарбурга написал ответную статью на 74 страницы, где говорилось, что Герц должен прочесть отчет лондонского Института вакцинации, где сообщается о 4 000 вакцинированных пациентах, из числа которых вариоляционному тесту подверглись 2 110, и все успешно. К тому же, спрашивает д-р Михаэлес, разве в Германии не насчитается столько же проверенных пациентов? Герц, следовательно, должен забрать назад свои слова об их малом количестве21.

В 1801 году Гуфеланд напечатал в своем журнале воззвание к медикам Германии с просьбой поделиться опытом инокуляций коровьей оспы. Великий эксперимент, писал он, постепенно движется к весьма благоприятному исходу и для профессии, и для благополучия человечества. Тысячи примеров во весь голос заявляют о пользе открытия. Но давайте будем честны — неудачи так же важны, как и успехи. И правда, мы уже достигли определенного успеха. Если мы узнаем, при каких обстоятельствах коровья оспа не может проявить свои защитные свойства, то это будет наилучшим и на самом деле единственным способом борьбы со слухами, кочующими с одного места на другое, о вредности и бесполезности вакцины. На этот призыв, пишет он в следующем номере, откликнулось довольно много людей, и значительную часть ответов он не может опубликовать. Наиболее интересны письма относящиеся к уже упоминавшимся неудачам в Эбисфельде и Бремене. В общем, доказательства, говорит он, складываются в пользу Дженнера — если вообще можно подводить итоги, сравнивая огромное количество неудач с огромным количеством несомненных успехов.

11 июля 1801 года министр граф фон дер Шуленбург подписал официальный циркуляр, составленный Обер-коллегией по медицинским делам. В циркуляре содержалось обращение к медикам Пруссии с просьбой беспристрастно и тщательно исследовать данные, касающиеся инокуляций коровьей оспы. Также предлагалось не отказываться поспешно от нового метода: сначала тоже ошибочно противились сурьме, хине и инокуляциям натуральной оспы (которые теперь удостоены Государственной премии). Но потребуются исследования в течение нескольких лет; воодушевление, вызванное новым методом, следует сдерживать. Только профессионалы должны заниматься испытаниями и представить результаты, составленные в соответствии с приложенной формой, Санитарному совету своей провинции. Далее кратко описана разница между истинной и ложной коровьей оспой, чтобы профессионалам, решившим провести это государственное исследование, было чем руководствоваться.

Король Фридрих Вильгельм III в то время очень интересовался этой темой, но ни в коем случае не был убежден. Когда надворный советник д-р Шульц, личный врач принца Фердинанда, попросил об отпуске для вакцинации детей в потсдамском гарнизоне, то 27 июня 1801 года король ответил ему из Шарлоттенсбурга, что находит доказательства неоднозначными, и для верного суждения могут потребоваться исследования в течение нескольких лет (эту же фразу использовали в официальном циркуляре от 11 июля). До тех пор пока существует неопределенность, государство не может отнестись с благосклонностью к методу Дженнера. Ради детей в Потсдаме не требуется брать отпуск; если кто-то желает подвергнуться вакцинации, то это остается его личным выбором22. В том же беспристрастном тоне 22 августа король ответил23 д-ру Аронсону, подтверждая получение копии его эссе (с девизом Errare humanum est [лат. человеку свойственно ошибаться. – Прим. перев.]), в котором содержались возражения надворному советнику профессору Герцу и д-ру И. Валентину Мюллеру.

Мнения берлинских медиков очень сильно разделились, и страсти накалились. В "Хамбургер корреспондент" (No. 170, 1801) некий "гражданин Берлина" оспорил утверждение из отчета об испытаниях в Бремене, что "с введением нового метода вакцинировали 50 000 человек, и ни в одном случае не наблюдалось ни вреда для здоровья, ни неуспешной защиты". В качестве доказательства провала защиты он приводит детальное описание множества случаев, известных ему в Берлине. Одиннадцать берлинских врачей, связанных с этими случаями, составили подробный ответ на это письмо, где для каждого случая неудачи нашли то или иное объяснение24. Сильно на руку коровьей оспе сыграла попытка, приписываемая некоему д-ру Вольфу из Берлина, приверженцу старого метода инокуляции, выдать вирус натуральной оспы за вирус оспы коровьей, когда одни высокопоставленные родители захотели привить последнюю ребенку. Малыш сразу же заразился натуральной оспой и умер, но Вольф оправдывался, что он использовал вакцину, а вовсе не материал натуральной оспы.

В начале 1802 года король настолько изменил свою позицию, что решил подвергнуть вакцинации себя и своего самого младшего ребенка. Гуфеланд объявил о "хороших новостях" в своем "Журнале"25 и добавил, что прививание болезни прошло с очень большим успехом, насколько он лично может судить. Несколько месяцев спустя, 7 июня, из данных, появившихся в ответ на официальный циркуляр от 11 июля 1801 года, был составлен отчет и подписан председателем, деканом и советниками Обер-коллегии по медицинским и санитарным делам26. Семьдесят один врач гражданской практики и тридцать шесть военных врачей прислали свои отклики, всего получили описание 7 445 вакцинаций. В большинстве случаев были приложены "все возможные усилия" для проверки эффективности коровьей оспы, причем не только с помощью инокуляций натуральной оспы; вакцинированного различными способами подвергали также воздействию возбудителя. Четыре медика, имена которых известны, особенно отличились в подобных проверках, но опубликовали лишь подробные отчеты одного из них, д-ра Кюштера из Конница. Он произвел шестьдесят вакцинаций и через восемь-десять дней после операции каждый вакцинированный подвергся инокуляционному тесту. Ни у одного из шестидесяти не "взялась" болезнь, в месте инокуляции лишь появились покраснение и воспаление на третий, четвертый или пятый день. Только в четырех случаях возникли сомнения по поводу защиты, что заставило задуматься об истинности лимфы. Обер-коллегия завершает свой отчет многословным положительным отзывом о методе Дженнера — по крайней мере, метод так же защищает от натуральной оспы, как и инокуляции "естественной" болезни, и при этом на него не распространяются недостатки прежнего способа.

Отчет обнародовали 7 июня, и в тот же день появилась Королевская декларация, рекомендующая всеобщее применение метода Дженнера во всех прусских владениях27. Не потребовалось долгих лет испытаний, чтобы вынести суждение, как предписывало письмо короля от 27 июня и циркуляр от 11 июля 1801 года. Если в одних кругах преобладала рассудительность, то другие переполнял восторг.

События в Силезии могут служить необычной иллюстрацией временной нерешительности прусского короля и его советников. 1 июля 1801 года опубликовали воззвание28 Королевской прусской палаты по военным и земельным делам в Бреслау, рекомендующее жителям Силезии вакцинировать своих детей и вменяющее в обязанность сельским врачам и хирургам способствовать продвижению инокуляций коровьей оспы всеми возможными средствами, имеющимися в их распоряжении. 24 числа того же месяца палата Бреслау выпустила еще одно воззвание, изменяющее или скорее отменяющее предыдущее, которое было принято по настойчивой просьбе (и это сказано со всей определенностью) Медицинской коллегии Бреслау. Более тщательное исследование показало-де, что инокуляции коровьей оспы "еще не были одобрены правительством в качестве мер сдерживания натуральной оспы". Таким образом, предыдущее воззвание следует читать так: "Инокуляции коровьей оспы пока не должны рассматриваться в качестве надежной защиты от натуральной оспы". Возможно, эти события означают лишь то, что Бреслау следовало подождать решения Берлина, но ясно, что воодушевление от нового метода захватило влиятельные медицинские круги Силезии. У нас есть возможность немного узнать о закулисных интригах.

Предводителем движения в Бреслау был некий д-р Фризе, который перевел "Отчеты" Вудвилля и "Краткое изложение" Эйкина, а также приложил много усилий к распространению венского трактата Де Карро. К его практике вакцинаций присоединились еще семеро жителей города, из которых несколько занимали высокие должности во властных, гражданских и военных структурах. С 23 декабря 1800 года по 25 июня 1801 года эта восьмерка вакцинировала 509 детей, и даже опубликовала список29 с именами и профессиями или занятиями их отцов. Большинство детей были из состоятельных семей. Фризе пишет, что все они избежали натуральной оспы во время эпидемии, хотя многие из них были в контакте с заболевшими; он приводит два или три обычных примера, когда вакцинированные были подвержены риску заразиться, и один или два случая, когда вариоляция производилась больше с целью дополнительной защиты, чем в качестве проверки, с тем любопытным результатом, что в одном случае старые вакцинные раны на каждой руке на тринадцатый день после вариоляции снова воспалились. Существует множество доказательств того, что обеспеченные люди желали испробовать новый метод, но в записях Фризе ничего не говорится о том, что и они, и сам Фризе действительно понимали, в чем состоит коренное отличие нового метода от старого. В Бреслау были и противники, написавшую брошюру "Еще немного о коровьей оспе", но Фризе тут же быстро разделался с ней, привычно назвав "голым теоретизированием".

Еще одним сторонником коровьей оспы в Силезии был д-р Струве из Горлица, автор нескольких известных работ о детском здоровье, переведенных на английский язык. Струве особо подчеркивает, что свидетельства сделали его из противника сторонником нового метода. Рецензент его "Введения в инокуляцию вакцины" пишет в еженедельном врачебном журнале Германии, выходившем в Зальцбурге, что опыт Струве не является чем-то исключительным, но если рассматривать его вкупе с вариоляционными тестами, то он служит для подтверждения преимущества великого открытия. Однако Струве недвусмысленно признаёт малое число вариоляционных тестов, проведенных им среди двухсот вакцинированных; он пишет, что если бы ему пришлость проверить всех вакцинированных, то это стало бы лишь каплей в море среди тысяч уже предоставленных доказательств. У него было в высшей степени смутное понимание того, что же являет собой коровья оспа. Он думал, что это натуральная оспа коров, и принимал пустулярные высыпания, появившиеся у нескольких детей, за истинные высыпания коровьей оспы, хотя нет никаких сомнений, что они появились из-за вспышки натуральной оспы, посетившей тогда Горлиц и окрестности.

Он подверг вариоляционному тесту лишь пятерых из двухсот вакцинированных30, а именно пациентов № 21, 22 и 23, вакцинированных 7 февраля (вариоляция была произведена 17 марта), пациента № 79 (вакцинирован 1 марта, вариоляция — в апреле) и пациента № 167 (вакцинирован 23 апреля, проверен в августе). 17 марта трое были вакцинированы лимфой, взятой на десятый день у двоих детей, язвы на руках у которых не проходили в течение последующих недель; нам неизвестно, произвел ли материал из их везикул такой же эффект, но раз он был взят на десятый день, то скорее всего он должен был сохранить свои свойства, способствующие образованию язв, так что мы действительно имеем дело с нагноением, образовавшимся у всех троих поблизости от места введения коровьей оспы. О четвертом пациенте нам рассказывают лишь то, что вариоляционный тест оказался отрицательным. Но последний пациент, № 167, вариолированный через четыре месяца после вакцинации, описан подробно. Судя по всему, везикула коровьей оспы не образовалась совсем, хотя и наблюдалось небольшое "местное и общее воздействие". Однако д-р Струве сомневался, на что имел полное право, оказала ли вакцинация какое-то воздействие на организм, и по этой причине инокулировал ребенку натуральную оспу. Так как после нее не последовало никакой реакции, он был убежден, что коровья оспа передала свои защитные свойства. Конечно же, если бы вариоляция ребенка удалась или если бы он заболел натуральной оспой во время эпидемии, тогда было бы написано, что вакцинация не удалась, хотя на самом деле она и не удалась, если считать присутствие вакцинной везикулы непременным условием успеха.

Эти дневниковые записи пестрят похожими очевидными противоречиями, да такими, что вряд ли кто-то рискнет представить их на суд обыкновенных образованных людей, не имеющих отношения к медицине31.

Во Франкфурте-на-Майне, крупном городе, инокуляции по методу Дженнера одобрили видный анатом и хирург фон Земмеринг и д-р Лер. Я упоминаю об этом исключительно потому, что Земмеринг направил свое внимание на вариоляционный тест32. Он взялся за работу со всей тщательностью, присущей человеку, использующему наиболее строгие методы системной анатомии.

Четырнадцать вакцинированных детей были собраны в одном месте и все они были инокулированы натуральной оспой в один и тот же день в присутствии свидетелей. Гной натуральной оспы был взят из пустул ребенка на третий день после начала гнойной стадии и был введен с помощью прокола ланцетом. За детьми наблюдали, и незаинтересованные свидетели время от времени осматривали их. У всех детей на второй или третий день возникло воспаление в месте прокола, можно было почувствовать папулезную припухлость. На четвертый день вокруг всех папул появилось покраснение диаметром с полдюйма и немного желтой жидкости на их верхушках. На пятый и шестой день у одиннадцати детей из четырнадцати папулы превратились в пустулы разного размера, которые были наполнены желтым гноем, у оставшихся троих болезнь завершилась на стадии папул. На седьмой день покраснение начало проходить, а пустулы подсыхать. На восьмой день краснота ушла, и пустулы покрылись желтовато-коричневыми полупрозрачными корочками. Высыпаний не последовало.

Это один из самых подробных отчетов о вариоляционном тесте во всей литературе о прививках. Его я взял из статьи в зальцбургском журнале, хотя там не говорится, через какое время после вакцинации провели тест, и я не смог найти упущенные данные в оригинальной статье Земмеринга. Но для того времени было обычным делом проводить тест через короткий промежуток времени (в официальном прусском докладе о вакцинации приводятся в качестве доказательств лишь шестьдесят тестов, и их произвели на восьмой или десятый день); вполне вероятно, что тех четырнадцать детей вакцинировали и держали вместе, пока не тестировали. Нет ничего удивительного в отсутствии общих высыпаний, а у одиннадцати детей из четырнадцати болезнь прошла полный цикл. Но не только проявления натуральной оспой были таковы, что если бы целью вариоляции была бы не проверка противодействия коровьей оспе, а защита от болезни, то такую инокуляцию посчитали бы достаточной. Тот же журнал, с одобрением сообщивший о тесте, всего за два года до того (23 мая 1799 года) вопрошал, когда коровья оспа была в диковинку: "Нужно ли это нововведение, если и обычный метод инокуляций [натуральной оспы] настолько подходит большинству, что дети практически не выглядят больными?"

Однако Земмеринг был доволен, и учение о защитных свойствах завоевало Франкфурт. Д-р Эрман отследил несколько случаев заболеваний натуральной оспой после вакцинации, он был достаточно жестким противником и занимал высокую должность. Но этим случаям или некоторым из них Земмеринг и Лер нашли объяснения. В городе поставили две сатирические пьесы, где фигурировали предприимчивые молодые врачи, использовавшие новый метод для поиска частной практики, а также в качестве средства для вытеснения их старомодных и менее прогрессивных соперников33. Очень часто подобные помыслы руководят продвижением новых веяний в медицине, и вполне вероятно, что они сыграли свою роль и в принятии инокуляций коровьей оспы и определили, в чьих руки попадет новый метод. Существуют и другие свидетельства, подтверждающие, что в Германии вакцинация пользовалась спросом среди состоятельных людей. Например, Штромайер 14 марта 1800 года написал из Ганновера лондонскому корреспонденту, что уже сейчас большинство ганноверских врачей "громко выступают против инокуляций вакцины, они спрашивают: 'На самом ли деле этот способ защищает людей на протяжении всей их жизни?' Но я с удовлетворением отмечаю интерес к методу у большей части публики"34. Однако в феврале 1801 года он уже может сказать, что основная часть врачей Ганновера, включая всех выдающихся ученых, теперь высказываются в защиту нововведения Дженнера35; отсюда можно сделать вывод, что они сочли разумным напечатать такую статью, интересную их пациентам.

Объемистые руководства по новому методу, которые стали быстро появляться в Германии36, ясно указывали, что тщательные исследования закончены. Профессор Нольде из Ростока с безрассудной смелостью заявил, что требуется неторопливое и намного более длительное изучение, доказательств недостаточно, но его рецензент в главном критическом врачебном печатном органе ответил ему, что доказательств достаточно, и они убедительно говорят в пользу защитных свойств, заявленных Дженнером37.

В других частях Германии новый метод одобрили даже с менее тщательными исследованиями и избирательностью, чем в Ганновере и Пруссии. Апостолами коровьей оспы в гессенском Дармштадте были некий профессор Гессерт и капитан Пильгер, который в итоге стал ветеринаром. В 1801 году они основали журнал, посвященный вопросам вакцинации38, где печатались и довольно враждебные статьи. В 1804 году в "Библиотек" Гуфеланда появился критический отзыв на журнал, и выражалась надежда, что в скором времени подобный журнал станет ненужным. До конца июня 1801 года они произвели три тысячи вакцинаций в гессенском Дармштадте, несмотря на сопротивление или равнодушие со стороны "так называемых образованных врачей", но как бы под покровительством и с разрешения монарха, полученного в ноябре 1799 года. В гессенском Касселе появился еще один журнал о коровьей оспе39, его редактором был д-р Гунольд из Касселя. В Эрфурте новым методом занялся Геккер-старший, профессор хирургии, дважды публиковавший о нем работы. Старый метод инокуляций натуральной оспы, писал он, за восемьдесят лет со дня введения не добился такого успеха, каких добились дженнеровские инокуляции "натуральной оспы коров" за два или три года40.

Сохранились упоминания о применении метода в Лейпциге, Штутгарте и других местах, но содержащиеся в них данные не так хороши, как уже упоминавшиеся свидетельства из Ганновера, Франкфурта и других городов. В Мейсене, недалеко от Дрездена, вакцинации д-ра Вейгеля41 не справились с защитой от натуральной оспы во время эпидемии, это было особенно очевидно, неудачу признали, но в то же время оправдали с той näiveté [фр. наивностью. — Прим. перев.], что обезоруживает критику. Неудачную защиту объяснили ложными вакцинациями — "die freilich nicht vor Kinderblattern schützen". Слово freilich необыкновенно и не поддается переводу. Несмотря на неблагоприятный опыт во время эпидемии, д-р Вейгель получил благоприятные результаты с помощью экспериментов. Он подверг вариоляционному тесту 13 вакцинированных из 121 и обнаружил, что они защищены.

Вряд ли в медицинских журналах того времени найдутся подробности, повествующие о том, насколько тщательно изучили теорию Дженнера в Баварии перед ее одобрением. Судя по всему, учение просто приняли на веру. 16 августа 1801 года опубликовали воззвание42 мюнхенской Комиссии по делам здравоохранения, обратившейся, по инициативе Его Невозмутимого Высочества, ко всем врачам города и страны с просьбой направить свою энергию и патриотическое рвение на великое дело. Новый метод уже испытали, видимо, с наилучшими результатами, и родители требовали его. Голос опыта еще громче кричал о достоинствах инокуляций коровьей оспы. Во время эпидемии нет никакой необходимости отбирать детей для испытания защитных свойств. Нужно быть внимательным и уметь различать истинную вакцину от ложной.

В Регенсбурге покровительство дворца дало толчок методу Дженнера, оно частично компенсировало отсутствие "хорошей теории, объясняющей противостояние коровьей оспы и натуральной оспы, двух различных болезней" — слова Шаффера, регенбургского вакцинатора43. В деревне недалеко от Эрлангена нашли коровью оспу и выяснили, что она является спонтанным заболеванием и никак не зависит от лошадиного мокреца. Ни с чем не связанное появление симптомов на коровьих сосках дало повод заметить, что мнение Дженнера о происхождении болезни уже давным-давно изменилось, и об этом очень хорошо известно. Обнаружение коровьей оспы в Эрлангене помогло каким-то непонятным и необъяснимым образом укрепить веру в Дженнера44. В Голштинии не только нашли коровью оспу, но и утверждали, будто существует народная легенда о ее защите от натуральной оспы45.

Два человека в Вене, Де Карро и Карено, решительно взялись за организацию движения. Один из них или даже они оба учились в Эдинбурге, и их можно отнести к тому разряду напористых врачей, о которых говорилось во франкфуртской сатирической пьесе об инокуляциях коровьей оспы. Оба врача были именно такими — следили за новыми течениями, чтобы удержать на плаву свою репутацию и практику. За десять лет до этого Карено опубликовал известную книгу вопросов и ответов об инокуляциях, и она выдержала три издания. Вот пример его предприимчивости в новом деле.

Однажды д-р Шульц из Берлина, личный врач принца Фердинанда, отправил русскому царю копию своего опубликованного труда о коровьей оспе. Царь ответил ему, что в России испытания коровьей оспы к тому времени не дают желаемых результатов, и если найдется врач, способный успешно заняться защитными инокуляциями, то он может положиться на похвалу публики и расположение царя46. Уловив намек, д-р Шульц направился в Санкт-Петербург и вернулся с почестями и разбогатевшим на две тысячи золотых дукатов, полученных от царя. В то же самое время Карено услышал о приглашении царем любого врача, способного сделать эффективным колдовство коровьей оспы, и также отправил свое сочинение. Он не смог извлечь из этого такую же выгоду, что и Шульц, но получил письмо от царя с благодарностью за книги и подарок в виде кольца, украшенного бриллиантами.

Практические опыты с коровьей оспой в Вене были самыми ранними из всех заграничных испытаний. То же и с "Исследованием" Дженнера — его начали критиковать раньше и лучше любого другого журнала, английского или иностранного, это сделал еженедельный журнал, выходивший в Зальцбурге47. Возможно, к этому приложил руку Ингенхауз. 14 января 1799 года критик "Исследования" высказывается о натуральной оспе коров (Kuhblattern) — на титульном листе своей книги Дженнер утверждает, что это новая болезнь (Дженнер использовал слово "обнаруженная"), но от внимания критика ускользнул тот факт, что новым было только имя variolæ vaccinæ. Критик замечает, что Дженнер подверг вариоляционному тесту лишь троих вакцинированных, и число это слишком мало.

Надежды, основанные на таких рассуждениях, должны быть призрачными; похожие примеры, пишет критик, можно найти и в практике старого метода, когда дети, вроде бы успешно инокулированные натуральной оспой, все равно заражались ею во время эпидемий. Он рекомендует долговременное исследование и тщательное изучение: "Это вызовет больше уважения к нам, немцам, чем если мы немедленно присоединимся к англичанам и поднимем шумиху". В номере за 24 октября еще один критик взялся за перо и рассмотрел "Отчеты" Вудвиля — книгу, написанную лучше, чем любое сочинение Дженнера. Критик Вудвиля полагает, что у читателей книги обязательно сложится впечатление, будто инокуляциям коровьей оспы предназначено заменить собой инокуляции натуральной оспы; также он обнаруживает, что в книге содержатся некоторые разъяснения о животных ядах и важные сведения о патогенезе. В том же самом номере менее дружественно настроенный критик разбирает "Исследование" Пирсона и делает вывод, что для признания профилактического действия коровьей оспы в принципе правильным и отказа от старого метода инокуляций натуральной оспы все еще требуется обширный опыт. Следующий номер содержит осторожную рецензию на "Дальнейшие наблюдения" Дженнера. В рецензии с очевидной иронией говорится, что "весь его опыт настолько убедил его в верности первоначального допущения [включая лошадиный мокрец], что он считает излишним отвечать тем, кто думает по-другому".

Впервые о практических испытаниях коровьей оспы в Вене упоминается 23 мая 1799 года, когда "К." сообщает об экспериментах д-ра Ф. и д-ра Де К. Автор сомневается, действительно ли новая защита мягче инокуляций натуральной оспы, применявшейся тогда, и действительно ли она надежна. Сам Де Карро наблюдал достаточно изъязвленных после инокуляций коровьей оспы рук, чтобы усомниться в мягкости новой защиты; возможно, он даже понял, каким видом сыпи она является. Также он видел достаточно провалов в защите от натуральной оспы, чтобы осознат, что одна оспа не имеет отношения к другой. Сама большая неудача, которую вполне можно сравнить с неудачами в Эбисфельде, приключилась с лимфой Де Карро недалеко от Женевы. Лимфа оказалась ложной, так как ее взяли от человека, переболевшего натуральной оспой тридцать пять лет назад48. Де Карро проводил и другие опыты. Нам неизвестны подробности, есть только выводы. Он обнаружил, что если в результате инокуляции коровьей оспы образуется большой струп, не проходящий до 29-го дня, то такая коровья оспа является ложной и не может защитить от натуральной оспы. Он был готов находить сколько душе угодно ложных разновидностей.

В Вене дважды проводили вариоляционные тесты коровьей оспы в значительном масшатбе. Одну проверку произвели д-р Портеншлаг и д-р Гельм (с подачи Де Карро) 14 июля 1801 года в присутствии множества свидетелей в саду графа Шёнборна. В ней участвовал 21 ребенок, всех (кроме одного) инокулировали коровьей оспой в марте, апреле или мае. Течение инокуляций не описывается, лишь говорится о том, что детей привели для осмотра 23 июля, то есть на десятый день, и 29 июля — на шестнадцатый день; вероятно, 29-го числа осматривали тех, кто не мог прийти раньше. При осмотре на девятый или пятнадцатый день после вариоляции ни у одного ребенка не обнаружили высыпаний натуральной оспы, и только у троих из двадцати одного присутствовали следы местного нагноения, а места введения гноя у остальных восемнадцати "совсем подсохли"49. Конечно, такие записи лишают надежды узнать подробности происходившего. Появились ли в результате вариоляции в каждом случае те же симптомы, что и в результате обычного для того времени метода инокуляций натуральной оспы? Разве не тот же самый журнал, опубликовавший отчет об этих экспериментах, напечатал 23 мая 1799 года, что вариоляции "настолько подходят большинству, что дети практически не выглядят больными"?

Другое официальное испытание в Вене проводилось 12 ноября 1801 года под руководством правительственного медицинского отделения Allgemeine Krankenhaus [нем. Общественной больницы. — Прим. перев.]. В испытании участвовали четырнадцать детей, всех вакцинировали 1 сентября. Гной для вариоляций взяли из пустул ребенка, больного натуральной оспой. Две недели дети находились в больнице, и каждый день их навещал сам директор, "но ни у одного из них не обнаружилось ни малейшего признака заражения натуральной оспой". Это означает, что по крайней мере не наблюдалось общих высыпаний, хотя вполне возможно образование пустул в месте введения гноя, как скорее всего и было. Надворный советник д-р Франк сообщил о результатах этого испытания50 правительству, и в марте следующего года (1802) последнее выпустило воззвание с рекомендациями о широком применении вакцинации для защиты от натуральной оспы. "Таким образом, предубеждения, препятствовавшие ей вначале, — пишет биограф Барон51, — были полностью уничтожены, и благодаря ряду принятых инструкций она скоро распространилась в Вене, и через короткое время натуральная оспа была практически изгнана из этой столицы".

У нас нет никаких данных о тщательных исследованиях или сомнениях, возникших в других частях Австрийской империи. В самом раннем отчете52 из Праги рассказывается о д-ре o. Кайли, вакцинировавшим двадцать человек в июне 1801 года и всенародно объявившем, что ручается за каждого вакцинированного им — никому из них не грозит больше заражение натуральной оспой.

Восторженность по поводу новой защиты очень хорошо видна благодаря тут же появившимся планам использовать ее и для борьбы с другими болезнями, а не только с коровьей оспой. Де Карро нашел доказательства, что коровья оспа может быть противоядием от чумы; шесть тысяч человек инокулировали коровьей оспой в Константинополе и никто из них не заболел чумой; недалеко от столицы произошла вспышка коровьей оспы на коровьих сосках и местные жители единодушно подтвердили, что с тех пор у них не было ни чумы, ни натуральной оспы53. Струве верил, что вакцинация если даже не предотвращает скарлатину, то смягчает ее течение, и Карено нашел это мнение разумным. Различные оптимистические ожидания подобного рода существовали и в Англии, но единственным серьезным экспериментом стала вакцинация щенков против чумки. Нет нужды говорить, что инокуляции коровьей оспы оказались бессмысленными54. Тем не менее была сделана одна важная попытка расширить область применения вакцины, заслуживающая отдельного упоминания.

Если коровья оспа могла защищать от человеческой натуральной оспы, то было бы очень странно, если бы коровью оспу не использовали для защиты овец от вариолярного заражения, ведь они особенно предрасположены к нему в некоторых континентальных странах. Овечья оспа — это настоящая натуральная оспа овец, правильно она называется variola ovina и является очень заразной пустулезной болезнью кожи, практически неотличимой от человеческой натуральной оспы. Коровью оспу не настолько быстро признали неподходящим средством искоренения естественных или эпидемических вспышек человеческой натуральной оспы, как это произошло при попытке оградить владельца стада от постоянных тяжелых утрат. Главный ветеринарный врач Копенгагена Виборг все эти годы занимался вопросом натуральной оспы и прочих осп у животных, и я привожу его слова:

Из наблюдений французских врачей нам известно, что коровья оспа защищает овец от заражения овечьей оспы точно так же, как она защищает людей от натуральной оспы; следовательно, это доказывает идентичность коровьей и овечьей осп55.

Виборг должен был знать, что идентичность коровьей и овечьей оспы нельзя доказать с помощью игры слов в названиях или основываясь на умозрительных заключениях. Как и все ветеринары, Виборг считал себя деловым человеком, но, судя по всему, своему методу доказательства тождественности коровьей и овечьей оспы он научился у схоластов. Понятно, что он согласен с французским учением о профилактическом действии коровьей оспы против variola ovina, да и почему бы и нет, раз коровья оспа защищает от variola humana [лат. человеческая оспа. — Прим. перев.]? На самом же деле вакцинная инокуляция не защищает от натуральной оспы овец, хотя инокуляции у овец "берутся" так же, как и у людей. Это обернулось коммерческой неудачей, и, поскольку овцеводы способны взглянуть на происходящее по-деловому, они, не колеблясь, прекратили инокуляции овец. Доказательства неудач метода будут рассмотрены в главе, посвященной вакцинациям в Италии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Papers on the History and Practice of Vaccination. Presented to both Houses of Parliament, 1857.
2 Influence of Authority in Matters of Opinion, 2nd ed., p. 36.
3 Traité de l'Inoculation. Leipsic, 1801.
4 Ausführliche Abhandlung über die Kuhpocken. Göttingen, 1801.
5 Med. and Phys. Journ., iii.
6 Hufeland's Journal, x. pt. 3, p. 106.
7 Ibid.
8 Ibid., x. pt. 2, p. 185.
9 Ibid., xiv. pt. I (1802), p. 87.
10 Ibid., p. 107.
11 Ibid., p. 117.
12 Ibid., x. pt. 4 (1800), p. 129.
13 Ibid., xiv. pt. I, p. 66.
14 Одна англичанка, мисс Бейли из Хоупа, что возле Манчестера, устыдила всех этих ученых немцев. К ноябрю 1805 года она лично вакцинировала 2600 человек и каждому предложила крону, если кто-либо из них докажет, что заразился натуральной оспой после вакцинации. Только один малыш потребовал деньги, но напротив его имени в своей книге мисс Бейли нашла пометку, указывающую, что потом она заподозрила неладное.
15 Medicinisch-Chirurgische Zeitung (Salzburg), 1801, iii. p. 448.
16 Сообщение от 19 декабря 1801 г., in Baron, i. 475.
17 Baron, i.
18 Hufeland's Journal, x. pt. 2, p. 187.
19 При первом своем упоминании вакцинации (l. c. x. pt. 2, p. 189) он утверждает, что если всех в мире течение одного года вакцинировать в обязательном порядке, то натуральная оспа обязательно исчезнет. Он привел математические доказательства, что в таком случае вируса не останется на земле, и он не появится de novo [лат. снова. — Прим. перев.]
20 Hufeland's Journal, xii. pt. 1, p. 1.
21 Ibid., xii. pt. 4, p. 1.
22 Medicin.-Chirurg. Zeitung, 1801, iii. 158.
23 Ibid., 1802, i. 112.
24 Ibid., 1802, i. 138.
25 Hufeland's Journal, xiv. pt. I, p. 65.
26 Ibid., xiv. pt. 1, p. 130.
27 Ibid., 1802, pt. 3, p. 108.
28 Medicin.-Chirurg. Zeitung. Salzburg, 1801, iii. 159.
29 Friese, Kuhpocken-Impfung in Schlesien. Breslau, 1801.
30 Anleitung zur Kenntniss und Impfung der Kuhpocken. Breslau, 1802.
31 На родине д-ра Струве в провинции Лузация сейчас очень сильны настроения против вакцинации, о чем пишет венский "Фремденблатт" и добавляет следующую шутку: "Учитель спрашивает: 'Почему мать Моисея спрятала его?', на что маленький ученик отвечает: 'Потому что не хотела его прививать'".
32 Summary of Prüfung der Schutz- oder Kuhblattern durch Gegenimpfung mit Kinderblattern. Von Hofrath Sömmerring und Dr. Lehr (Frankfurt-am-Main, 1801, pp. 38), in Med.-Chirurg, Zeitung for 23rd July, 1801.
33 Med.-Chirurg. Zeitung, 1801, ii. 399.
34 Med. and Phys. Journ., iii. 474.
35 Traité de l'Inoculation. Leipsic, 1801.
36 By Buchholz, 1801 (pp. 542), and by the elder Hecker (pp. 248), Erfurt, 1802.
37 Hufeland's Bibliothek, 1802.
38 Archiv für Kuhpocken-Impfung. Giessen.
39 Annalen der Kuhpocken-Impfung zur Verbannung der Blattern. Furth. Part I., 1801.
40 Выдержки в Med.-Chirurg. Zeitung, 1802, i. 274.
41 Ibid., p. 282.
42 Med.-Chirurg. Zeitung, 1801, iii. 411.
43 Beitrag zu einer Theorie der Englischen Pocken-Impfung. Regensburg, 1801.
44 Lavater, "Ueber die Milchblattern," лекция в Цюрихе, 1st December, 1800.
45 Hufeland's Bibliothek, 1801.
46 Med.-Chirurg. Zeitung, 1802, i. 31.
47 Medicinisch-Chirurgische Zeitung.
48 "Hochst merkwürdige Erfahrung über die Entkraftung des Kuhpockengifte durch die vorhergegangene Menschenpocken-krankheit." By Dr. De Carro. Hufeland's Journal, x. pt. 4. p. 129.
49 Med.-Chirurg. Zeitung, 1801, iii. 237.
50 Ibid., 1802, i. 159; см. также отчет Карено на ту же тему французской комиссии по вакцинациям, ibid., p. 227.
51 L. c, i. 525.
52 Med.-Chirurg. Zeitung, June, 1801.
53 Journal de Med., vii. 355; Дженнеру (in Baron, ii. 13) не понравилось расширение сферы действия профилактики с помощью коровьей оспы: "Я лишь намекну — вакцинная болезнь, по моему мнению, не предотвращает натуральную оспу, но сама является натуральной оспой... А вот если когда-нибудь обнаружится, что чума — это разновидность некоей более легкой болезни..." и т. д.
54 Дженнер вакцинировал королевских гончих в июне 1801 года (Baron, i. 444). Восемь лет спустя он опубликовал статью в Med.-Chirurg. Trans. (vol. i.) о собачьей чумке. Статья не имеет совершенно никакой ценности с точки зрения клиники и патологии, в ней ни разу не упоминается о вакцинации как о защите.
55 Абстракт в Med. and Phys. Journ., 1802, viii. p. 271.

Глава VIII Оглавление Глава X

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава X. Принятие коровьей оспы во Франции

Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

Х. Принятие коровьей оспы во Франции

Petite vérole des vaches. — Дженнер слишком серьезен для Вердье. — Простор для деятельности во Франции. — Comité Central de Vaccine. — Протест Вома. — Анализ возражений Вердье. — Ответ из Монпелье. — Достоверность вариоляционного теста не подвергалась критике. — Способ инокуляции натуральной оспы Салмада. — Высыпания не обязательны для успеха. — Пренебрежение законом Гебердена. — Тесты Вуазена в Версале. — Тесты Колона в Париже. — Comité Central проводит решающую проверку. — Печальной известности неудача в Ту. — Оправдана Лионской комиссией. — Тесты в Лионе. — Амьенский Комитет здравоохранения и лорд Корнуоллис.

По причинам, связанным с национальным характером и зависящим от обстоятельств, сложившихся в то время, реакция на инокуляции коровьей оспы во Франции не могла стать лишь отражением суждений высокопоставленных англичан или немецких профессоров. В самых лучших французских сочинениях о новом методе инокуляций, положительных или враждебных, присутствует нечто, облегчающее чтение и заслуживающее более серьезного внимания. Франция точно так же, как и Англия с Германией, без колебаний согласилась с новым методом. Но каким образом этот великий народ, все еще обладающий духом рационализма и исследования, мог, подобно глупым глостерширским старухам, обмануться и принять медицинскую теорию, под которую Дженнер на страницах своих трудов почти не подводит никакого научного основания — все это является предметом живейшего интереса.

Именно благодаря реакции французов на теорию Дженнера нам становится понятно, как сработала хитрая уловка с его титульным листом. Во Франции о коровьей оспе не знали; по крайней мере, во французском языке нет соответствующего слова. С самого начала там приняли на веру сфабрикованное Дженнером название variolæ vaccinæ и постоянно говорили о коровьей оспе как о petite vérole des vaches, то есть о натуральной оспе коров, пока не вошло в оборот остроумное сокращение "вакцина". Таким образом, еще до начала применения нового метода во Франции, "Отчеты" Вудвилля в переводе Обера в 1800 году назывались "Cowpox, ou la Petite Vérole des Vaches, substitutée à la petite vérole" [фр. "Коровья оспа, или натуральная оспа коров, заменяющая натуральную оспу". — Прим. перев.]. Даже самый проницательный из всех критиков, появившихся во Франции и других странах благодаря вакцинации, д-р Жан Вердье, не до конца осознал всю чудовищность и невообразимость уловки Дженнера с титульным листом. Вердье, человек непростой судьбы, прославившийся за тридцать пять лет до этого своими судебно-медицинскими трактатами, в 1801 году опубликовал шестнадцатистраничный памфлет о вакцинации1 — усталому путнику, бредущему сквозь пыльные залежи журналов, документов и очерков, он представляется оазисом в пустыне.

В настоящий момент нас интересует лишь одно предложение из него: "Сельские жители Англии, а также врачи, считают вакцинную болезнь натуральной оспой. Звучит убедительно, но, к сожалению, две эти болезни различны, а потому основания для защитных свойств не существует (et voilà le fondement du preservatif ecroulé)" [фр. досл. "и, таким образом, основание для защиты развалилось". — Прим. перев.]. Но стóит отметить, что фермеры и дояры, проживающие в районах молочного животноводства, всегда считали коровью оспу лишь болезнью с высыпаниями на коже и язвами и знали, насколько она мучительна. В сущности, эта глупейшая легенда была в ходу скорее среди скучающих пустоголовых сплетников, чем среди людей, по опыту знавших, что такое коровья оспа, а заразившиеся дояры считали ее амулетом против натуральной оспы в той же степени, в какой собачник защищал тех, кто носит его на теле, от бешеных собак, но нет ни малейших доказательств, что сельские фантазии о коровьей оспе приписывали ей одну природу с натуральной оспой. Как раз наоборот: тогда по некоей непонятной причине дояры полагали ее "скверной болезнью" и с неохотой распространялись о ней. Говорят, что все это верно и для наших дней. Только Дженнер назвал коровью оспу "натуральной оспой коров", коварно поместил это название на латыни на самую первую страницу своего "Исследования", а затем во введении и дальнейшем тексте никак не упомянул, что он дал болезни коров и дояров новое имя, и воздержался от объяснений, почему оно появилось. Даже столь язвительный критик как Вердье вряд ли ожидал, что англичанин, чья принадлежность к Королевскому обществу возводила его в ранг ученого, не обладал зачатками обычной объективности. Во Франции уловка с титульным листом произвела куда больший эффект, чем где-либо еще, она внушила ложную мысль о природе коровьей оспы, что тут же нашло отражение во французском языке и закрепилось в умах французских врачей — ведь французы почти не имели опыта с отвратительной природой этой болезни, которого англичанам было не занимать.

Существовала и другая причина расположенности французов к инокуляциям натуральной оспы коров. Во Франции изначальный метод инокуляций человеческой натуральной оспы потерял всякое доверие из-за очевидных недостатков и его почти полностью забросили. Незадолго до появления на сцене Дженнера, метод начал понемногу возрождаться, но даже Гетц, один из самых известных парижских вариоляторов, незадолго до 1798 года вряд ли производил и сотню инокуляций в год; государственная медицина подобную услугу не предоставляла, инокулировали лишь учащихся École Militaire [фр. Кадетской школы. — Прим. перев.], "где Гатти отнюдь не сопутствовал блестящий успех"2. Во Франции в те годы серьезно рассматривался план уменьшения ужасающей смертности от натуральной оспы среди младенцев и детей путем строгой изоляции заболевших, в Германии за его выполнение уже взялся Юнкер и другие, и в Англии этот план нашел своего адвоката в лице Хейгарта. Но, по общему мнению, petite vérole des vaches [фр. натуральная оспа коров. — Прим. перев.] не имела тех же недостатков, что инокулированная petite vérole [фр. натуральная оспа. — Прим. перев.], чем бы ни объяснялась незаразность коровьей оспы. Таким образом, во Франции новому методу открылись все пути: он обещал все достоинства старого метода, и при этом отсутствовало такое негативное последствие как заразность, а с другой стороны, трудности выполнения плана по изоляции заболевших, так и не начавшего претворяться в жизнь, были настолько легко предсказуемы, что доброжелательный прием ожидал любую безопасную альтернативу.

Хотя парижские врачи благоприятно отнеслись к инокуляциям Дженнера, они не собирались тут же одобрять и рекомендовать их без серьезного и тщательного изучения. Начали всенародную подписку, и в месяце флореале 8 года (1800 года) [по календарю Французской республики, ведущему отсчет от 22 сентября 1792 года. — Прим. перев.] открыли первый вакцинационный пункт. Цели его появления были таковы: "Повторить эксперименты англичан, приобрести новый опыт, увеличить число вариоляционных тестов, установить, насколько правдивы слухи об ужасных побочных эффектах вакцины". Эти исследования проводил Центральный комитет по вакцинации (Comité Central de Vaccine), который состоял из двенадцати ученых-медиков — сильных и уважаемых личностей, председателем был Туре. Среди других участников были Гийотен, принимавший участие в революции, Леру, профессор École de Médecine [фр. Медицинского института. — Прим. перев.], один из редакторов "Журналь де медисин", начавшего выходить в 1801 году и ставшего печатным органом вакцинаторов, и Салмад, опубликовавший трактат в поддержку возобновления инокуляций натуральной оспы в том же году (1798), когда вышло "Исследование" Дженнера. Комитет три года работал над своим заключением (1803), и оно получилось объемным, скучным, мало кто хотел его читать. Но в различных журналах3 он напечатал множество промежуточных отчетов, и это с самого начала связало их с новым методом.

28 вандемьера 9 года комитет опубликовал несколько довольно двусмысленных и непонятных отчетов о вариоляционных тестах4 — далее мы займемся ими, но их признали "еще недостаточными доказательствами", так как комитет изучал защитные свойства вакцины у "реинокулированных" натуральной оспой. Несколько месяцев спустя (29 плювиоза 9 года) комитет объявил о серьезной ошибке, допущенной при вакцинации — использовали вакцину, не защищающую от натуральной оспы, известную как ложная вакцина (fausse vaccine)5. 21 жерминаля защитные свойства вакцины "еще не продемонстрированы, но скоро это произойдет"6. 3 прериаля они снова вернулись к ложной вакцине:

В предыдущих опубликованных статьях Комитет осмотрительно предположил, что в некоторых обстоятельствах у некоторых людей вакцинная инокуляция может не пройти свой полный цикл, и такие люди могут стать источником ложной вакцины, не предоставляющей никакой защиты от натуральной оспы.

Затем они ссылаются на известные происшествия в Женеве и на "случаи, недавними свидетелями которых мы были в одной из деревень недалеко от Парижа"7.

Самый веский отчет датируется 30 брюмера 10 года8. Долгий и неизменный опыт убедил комитет, что недостатки вакцины невелики. Но ему осталось убедиться в ее защитной силе, а именно: насколько долговременна такая защита, длится ли она больше года? Комитет пригласил огромное количество обычных парижских врачей и хирургов в качестве свидетелей на четыре сеанса вариоляционного теста, проводившегося на 102 детях, некоторых из которых вакцинировали за год до этого, а нескольких — за восемнадцать месяцев. Результаты подтверждены всеми присутствующими свидетелями, среди них были восемь членов института, четырнадцать врачей ci-devant [фр. бывшего. — Прим. перев.] медицинского факультета, шесть профессоров École de Médecine, пять членов армейского отдела здравоохранения, четыре члена Société de l'École de Médecine [фр. Общества при Медицинском институте. — Прим. перев.] (Биша, Дюпюитрен, Овити и Алибер) и еще тринадцать других. Конечно же, получился грандиозный эксперимент, но его результатом стало заключение, что на большинство детей инокулированная натуральная оспа не оказала никакого воздействия, и лишь у немногих образовались пустулы в месте введения гноя. Однако комитет в следующем отчете сделал вывод, что результаты проверки 102 детей должны развеять все сомнения в длительности защитных сил вакцины.

Прежде чем мы рассмотрим характер доказательств, настолько убедивших комитет, давайте обратим внимание на критику извне, появлявшуюся на каждой стадии исследования. Вердье, выступивший всего лишь один раз, был самым язвительным критиком; другим не менее достойным противником был д-р Жозеф Вом, главный хирург на пенсии, издавший три памфлета9. Комитет отвечал на возражения Вома в газетах, представляя его, как жаловался Вом, говорящим на языке по их выбору; редакторы не принимали его протесты, и в конце своего третьего памфлета Вом замечает, "они могут ответить мне или промолчать, но я в последний раз предупреждаю публику об этих химерах. Я рассказал об опасностях и считаю свою задачу выполненной".

Возражения Вома были частично полемического характера, и у комитета, естественно, не хватало терпения их рассматривать и на них отвечать, частично основанные на наблюдавшихся самим Вомом результатах вакцинаций. Он дал письменные показания под присягой о нескольких случаях нанесенного здоровью вреда и смертей в Париже, вызванных вакциной, но комитет все отрицал или разъяснял. Вом досконально исследовал вариоляционные тесты и отметил, что у именно у тех детей, что были выбраны из тридцати прочих за их вакцинные везикулы, которые потом зарисовали и перенесли на гравюры как типичные, при вариоляционном тесте три месяца спустя образовались ярко выраженные вариолярные пустулы, и на восьмой день возникла лихорадка. Он настаивал, что если вариоляционный тест проводится менее чем через год после вакцинации, то отрицательные результаты такой проверки не имеют значения, и просил разрешить ему самому проводить вариоляционный тест.

Потребуется много лет общего опыта, говорил он, для проверки заявляемых защитных свойств коровьей оспы. А что касается ложной вакцины, то тут вряд ли вежливость могла помешать ему выразиться яснее: "Те, кто не знают о ваших моральных качествах, — пишет он комитету, — могут вообразить, что ложная вакцина всего лишь уловка. Я не могу так подумать об уважаемых членах комитета"10. Его удивляло, что в то время, когда во Франции развенчивались чудеса, кто-то требовал серьезно отнестись к чудесным качествам коров из единственного района Англии, призванных спасти все человечество от самого страшного его бича. Вспомните, призывает он, что это мнимое лекарство происходит из страны, богатой на невероятные теории. Английские служители медицины имеют склонность к шарлатанству и прожектерству: они уже ввели нас в заблуждение, поведав о своей теории омоложения с помощью переливания крови, а также рассказав нам о соляной и азотной кислотах как о надежном средстве лечения сифилиса. Сегодня же они собираются инокулировать нам болезнь своих коров.

Д-р Вом высказал свои соображения и не стал продолжать неравную словесную войну. Критика д-ра Вердье, направленная против вялых призывов к экспериментам и будущему опыту, была также бесполезна. Прием, оказанный Дженнеру, начинает он, достоин самых известных изобретателей, но до сих пор его друзья горько сетуют на недоверие к ним, и всех противников объявляют врагами истины. Всеобщая обязанность — быть начеку и противостоять увлеченности авторитетов, особенно когда обсуждаемый вопрос должен полностью соответствовать общим принципам медицины или тому доказанному опыту, на котором эти принципы основываются. Приверженцы вакцинации обращаются к опыту и не берут в расчет все возражения, основанные на несхожести коровьей оспы и натуральной оспы. Мы должны быть неуязвимыми подобно Ахиллесу, ставшему неуязвимым после купания в водах Стикса. Профилактика с помощью коровьей оспы противоречит общепринятому учению о защите с помощью инокуляций натуральной оспы. Напрасно опыт противопоставляется установленным принципам, так как истинные принципы выведены благодаря опыту всех эпох и стали критерием для каждого последующего новшества, основанного на наблюдениях.

Вы поспешно поверили, продолжает он, англичанам, ведь они более других народов страстно увлекаются медицинскими новинками; их отчеты небрежны, неточны, часто неверны и составлены для восхваления вакцины. Учение Дженнера "un systeme romanesque" [фр. неправдоподобно, букв. "учение, похожее на роман". — Прим. перев.], с течением времени от значительной его части уже отказались (от лошадиного мокреца); Дженнер в основном строит гипотезы, и его же данные опровергают бóльшую их часть, хотя он возводит свои догадки в ранг неоспоримых аксиом. В одном месте он говорит о коровьей оспе как об очень серьезном заболевании, а в другом сообщает нам, что вряд ли вообще ее стоит считать болезнью. Везде неточности, неопределенности и явные противоречия. Приводятся тысячи случаев для доказательства защитных свойств, но деталей слишком мало. Слишком много заверений и мало наблюдений. Подробности вариоляционных тестов недостаточны, и эта немногословность свидетельствует о непредусмотрительности, несовместимой с щепетильностью и точностью истинных ученых. Все неудачи приписываются ложности вакцины, хотя она происходит из того же источника, что и гной, считающийся истинным. Если вакцинированный заболевает натуральной оспой, значит, возбудители присутствовали до вакцинации. Если в результате вариоляционного теста появляется лихорадка, то это не оспенная лихорадка, а воспалительная. Наблюдая детей лишь в течение нескольких дней, невозможно узнать о последствиях заражения вирусом коровьей оспы.

Если, как вы говорите, это вирус, тогда он должен изменить все телесные жидкости. Не отслеживать последствия заражения — беспримерное безрассудство; нам известно, что вирус поражает организм через лимфатическую систему, и при этом отсутствует явный очистительный кризис для прекращения болезни, она может продолжаться долго; каким скрытым процессам, каким несчастьям она может дать начало с течением времени? Болезнь может привести к вырождению нации, как если бы проводили всеобщую инокуляцию вирусом сифилиса. Он не оспаривает заслуг комитета, но ошибка последнего в том, что он лишь пропагандирует, хотя должен и проверять. Он должен отслеживать все случаи, и знающие вариоляторы должны проверять каждый из них. Нужно составить полный отчет о побочном воздействии вакцины на кожу, лимфатическую систему и прочее, а также обо всех случаях заболеваний натуральной оспой после вакцинации. И последнее: следует провести открытое собрание для обсуждения нового учения без всякой зависти и восторженности.

В своих работах Вердье ссылался на научный метод, и это была самая сокрушительная часть его критики. Он назвал свой памфлет "Аналитические и критические таблицы" и бесстрашно утверждал, что движение в поддержку инокуляций коровьей оспы характеризуется пренебрежением к аналитическим методам Бэкона, Локка и Кондиллака. Можно привести множество примеров прошлого, говорил он, когда самые высокопоставленные служители медицины поощряли легковерие. Причиной восторженности могут стать учения и методы, обещающие огромную выгоду при минимуме забот, воодушевление не требует размышлений и тайно поощряет слепую алчность. С другой стороны, даже самое ценное открытие, основанное на законах природы и презирающее человеческие предубеждения, но требующее внимательного изучения для его понимания, а также много труда и затрат для получения результатов, будет встречено враждебно, оклеветано и подвергнуто гонениям.

Все знакомые с историей медицины найдут эти замечания справедливыми, но они побудили Марешо, врача школы Монпелье, ответить, а комитет нашел ответ достойным публикации11. Доктор из Монпелье, по каким-то причинам отстаивавший философский характер медицинских сочинений, особенно когда дело касалось его школы, оспорил обвинение Вердье, что защитники вакцинации пренебрегли методом Бэкона, Локка и Кондиллака. Это все равно, что обвинить, отвечает он, профессоров школ клинической медицины Вены, Лондона, Парижа и Монпелье — истинных последователей этих великих людей — в том, что все они в одночасье забыли или пренебрегли очень хорошо и давно им знакомым методом. Сам Дженнер применял аналитический метод, он рассмотрел предмет со всех точек зрения и подверг его самому тщательному анализу.

Конечно, в этой стране очень часто восхищались мифом о Дженнере. А вот Вердье, похоже, сам прочитал его сочинения и обнаружил имевшиеся там в изобилии расхождения, противоречия и глупости.

Но защитник из Монпелье явно не стал сильно утруждать себя. Под влиянием завладевшей всеми восторженности, он без всякой проверки поверил романтической истории, описанной в 1801 году Дженнером в своем "кратком рассказе" об истоках инокуляции коровьей оспы, как если бы это была историческая правда. Это сжатое описание долгих лет размышлений и тяжелого труда, встретившихся на пути трудностей и мужественного их преодоления, стало источником для всего вздора, который люди, известные своими способностями, нравственностью и даже образованностью, писали об "осторожности, точности, честности и скромности" Дженнера12. Любой хоть немного образованный человек, обладающий средней остротой ума, не может, прочитав "Исследование" и "Дальнейшие наблюдения", описать эти работы с помощью подобных эпитетов. Вряд ли Вому и Вердье удалось передать это впечатление и повлиять на мнение парижской общественности и профессионалов; они могли рассчитывать лишь на свои памфлеты, тогда как в распоряжении сторонников Дженнера находились печатные органы, ориентированные как на широкую публику, так и на профессионалов13. Более того, хотя Вом и Вердье не занимались сами вариоляцией, они тем не менее со снисхождением относились к тому, что считали приемлемым методом защитной инокуляции, и подобно английским противникам вакцинации, Вом, скорее всего, не замечал ошибочности, коренившейся в вариоляционном тесте, или избегал останавливаться на ней. Этот тест сильнее всего будоражил воображение, и он позволил добиться одобрения вакцинаций достаточно честным образом, если принять во внимание существо дела или же установленные исходные предпосылки. В двух предыдущих главах я уже писал, что вариоляции в те годы стали другими, и что очень часто результат инокуляции, обычно производившейся для проверки защитной силы коровьей оспы, мог бы считаться благоприятным в тех обстоятельствах, когда целью процедуры была защита от натуральной оспы, а не испытание способностей ее соперницы. Ирония ситуации заключается в том, что даже самые рьяные противники вакцинации из-за своих собственных взглядов не смогли раскритиковать ее самую правдоподобную и в то же время самую слабую сторону. Чтобы понять это, нам стоит рассмотреть дополнительные сведения о принятии инокуляций коровьей оспы во Франции.

Во всех промежуточных отчетах комитета упоминается Салмад. Он опубликовал практическое руководство по вариолярным инокуляциям14 всего лишь за два года до начала работы в комитете. Именно он проводил вариоляционные тесты в нескольких, если не во всех, или по крайней мере в большинстве, публичных испытаний. В своей книге он описал английский метод вариоляции, известный в то время также под именем метода Саттона; он называет двух французских инокуляторов, недавно уехавших в Англию с целью научиться производить большое число инокуляций за один раз и возродить эту практику во Франции. Он не полностью принимает способ вариоляции от руки к руке, применявшийся только Гатти, что было дальнейшим развитием шарлатанства Саттона, но ведь именно этот метод коварно предлагал Дженнер своим читателям для испытания коровьей оспы. Салмад писал, что есть врачи, "полагающие, что они наблюдали, как вариолярный гной для инокуляций, который постоянно берут от инокулированных рук при последовательных инокуляциях, значительно ослабевает и становится негодным, так что последующие инокуляции не производят никакого эффекта"15. Салмад утверждал, что, по словам Чандлера, большой успех Саттона объяснялся использованием жидкости от инокулированного натуральной оспой до начала у того сопровождающейся сыпью лихорадки, и, следовательно, из пустулы, возникшей в месте инокуляции. Дженнер в своих экспериментах по испытанию коровьей оспы делал то же самое и всем остальным советовал так же поступать. Салмад понимал значение этого метода, однако сам он считал "более благоразумным" брать гной для инокуляций от заболевшего натуральной оспой обычным путем, когда болезнь протекает скрыто или мягко: вероятно, это "более благоразумно" потому, что другие способы могут не вызвать вообще никакой реакции. Но сам Салмад по духу вполне саттонианец: "Наилучшая, самая удачная инокуляция натуральной оспы — это такая инокуляция, в результате чего образуется лишь несколько пустул или не появляется ни одной"16. Этой точки зрения придерживался Гейтц, самый авторитетный вариолятор своего времени. "Главным принципом, — говорит он в другом месте, — является необязательность присутствия пустул (boutons) [фр. прыщей. — Прим. перев.] для проявления натуральной оспы. Появление лихорадки после инокуляции — вот основной признак, подтверждающий, что в результате процедуры натуральная оспа передалась". Требовалось самое незначительное количество вариолярного вируса — не более, чем может поместиться на кончике ланцета17.

В своих указаниях по инокуляции (1798) Салмад останавливается на одном предострежении, но его не приняли во внимание при вариоляциях, проводимых в качестве проверки. По крайней мере это касается ранних парижских испытаний. Первоначально это предостережение высказал Геберден, и его слова с одобрением процитировал Вудвиль18 в 1796 году, но он сам пренебрег им в 1799 году во время проверки действенности коровьей оспы в Инокуляционной больнице:

При передаче натуральной оспы было бы довольно разумно позаботиться, чтобы человек не страдал, насколько это возможно, от любого другого расстройства здоровья; таким образом, у организма будет как можно больше возможностей для борьбы и правильного избавления от болезни.

Сформулированный Геберденом закон в версии Салмада звучит так:

Иногда бывает, что пациент по каким-то признакам обнаруживает у себя в момент инокуляции некоторую болезнь, не связанную с натуральной оспой; если эти болезнетворные признаки превосходят по силе вирус натуральной оспы или более предрасположены к усвоению, то сначала природа займется первой болезнью, предшествующей по времени инокуляции; эффект процедуры будет отложен до того, пока первое нездоровье не завершится, и до тех пор натуральная оспа себя никак не проявит19.

Более вероятно, что натуральная оспа вовсе не проявит себя как недомогание после инокуляции вируса, и сразу же прекратится вместе с высыханием пустулы в месте инокуляции.

И коровья оспа, по признанию самих вакцинаторов, требовала внимания; она повреждала кожу в том самом месте, куда вводили вариолярный вирус для проверки, она поражала лимфатические узлы и становилась причиной небольшого недомогания. Что же тогда можно сказать о том немце, которого особенно хвалили за рвение, проявленное в проверках, — о нем одном говорила Берлинская обер-коллегия — который инокулировал шестьдесят человек на восьмой-десятый день после их вакцинации? Более того, в те дни, когда все начиналось, в Париже, как и везде, считали правильным не давать язвам затянуться и покрыться струпом дольше обычного времени. Давайте рассмотрим подробные свидетельства д-ра Вуазена20, первого вакцинатора в Версале, который сильно выделяется на общем фоне остальных пионеров вакцинации своими исследовательскими качествами.

Д-р Вуазен очень строго относился к возражениям a priori [лат. априорным, не зависящим от опыта. — Прим. перев.]; их уже давно изгнали, пишет он, из медицины; только с помощью фактов, наблюдений и экспериментов мы можем установить или отбросить пользу замены вариолярных инокуляций на вакцинации. Сам доктор занимался вариоляциями на протяжении пятнадцати лет и обрадовался возможности чем-то их заменить. Он произвел 218 вакцинаций. Корочки на руках оставались до 30, 40 или даже 45-го дня (что означает нагноение под ними). Он сделал вариоляционный тест семерым детям в Общественном приюте. Проверки проводились в присутствии свидетелей примерно в течение первых четырех месяцев его занятий вакцинацией, но сколько времени прошло после вакцинации в каждом случае, нам неизвестно, хотя из рассказа выясняется многое другое. Вариолярный гной взяли от больного натуральной оспой на стадии полного нагноения и ввели с помощью прокола ланцетом в место (на бедре или другой руке) подальше от места введения вакцины. При осмотре на девятый день обнаружилось, что у четверых из семи детей точки введения гноя подсохли и не осталось никаких следов, у двоих образовались вариолярные пустулы и у одного — красное пятнышко без припухлости; на одиннадцатый день пустулы у одного из двоих детей загноились, и вокруг появилась сыпь, а на тринадцатый день нагноение подсохло.

Так описал свои эксперименты д-р Вуазен. Однако из всех детей, вакцинированных им, двенадцать заболели натуральной оспой обычным путем во время эпидемии, и это произошло в одно и то же время с вакцинацией, а не после нее. Сыпь, появившаяся у некоторых детей вследствие вакцинации, описывается как "похожая на известную под именем petite vérole volante [фр. ветряная оспа. — Прим. перев.]". Три вакцинации оказались ложными, но по какой причине, он не сообщает. Невозможно избавиться от мысли, что если бы он поменьше хвалился своим опытом и экспериментами и тщательнее изучил бы все стороны вопроса и связанные с ним мнения и предположения, то он мог бы судить о вакцинации с большей осведомленностью.

Д-р Колон проводил вариоляционные тесты в Париже. Он получил очень точные результаты, но по каким-то причинам Société de Médecine [фр. Медицинское общество. — Прим. перев.], перед которым был зачитан отчет, публиковать их отказалось21. Д-р Колон был настоящим пионером вакцинации в Париже, хотя и очень похожим на других вакцинаторов, за одним исключением — он не притворялся бескорыстным другом человечества, а был предпринимателем, однако комитет и академические врачи постоянно осуждали его и считали шарлатаном.

Д-р Колон сделал вариоляционный тест сорока девяти детям с помощью гноя, взятого от больного ребенка на десятый день после обширного высыпания натуральной оспы. До этого в течение предыдущих двенадцати месяцев он успешно вакцинировал сорок семь детей, один ребенок был вакцинирован три раза, но безрезультатно, а одного не подвергали вакцинации вообще. Из нескольких районов города созвали врачей, которые должны были посетить детей в течение последующих дней и по единому плану написать свои замечания. 30 термидора врачи снова собрались у д-р Колона, и им объявили следующие результаты:22


У сорока трех в местах инокуляций не было никакой реакции или не обнаружилось никаких следов инокуляции, за исключением почти отпавших сухих корочек;

У двоих все еще наблюдалось покраснение в месте инокуляции;

У двоих наблюдалась не только корочка от первичной вариолярной пустулы, но также одна или две пустулы вокруг нее;

У одного (трижды безуспешно вакцинированного) наблюдалось несколько пустул на той руке, куда была сделана вакцинация, и по всему телу;

У одного (не подвергавшегося вакцинации вообще) была обычная сыпь, вызванная скрытой разновидностью натуральной оспы.

И прославление коровьей оспы идет в великолепном crescendo [итал. крещендо, с возрастающей силой (муз. термин). — Прим. перев.] Но если (применив аналогию) мы возьмем сорок девять карт и перемешаем их, то мы обнаружим, что у некоторой части появилась реакция на вариоляцию, а у некоторой части нет; если бы мы знали, когда проводилась вакцинация, то мы, возможно, смогли бы объяснить, почему некоторые вариоляции не развились дальше. Цифра в сорок три человека имела большой вес, и эти случаи объединили, как если бы все они значили одно и то же, но так как неизвестно, у какой части на день осмотра оставались следы недавнего действия инокуляции, а у какой части на тот же день все еще присутствовали корочки, вызванные натуральной оспой, очевидно, что все эти случаи в своей сущности различны, и одна часть уравновешивает другую. Можно не упоминать, что пустула в месте инокуляции ничего не значит без лихорадки с высыпаниями; о состоянии инокулированных натуральной оспой детей до образования струпов на пустулах ничего не говорится, и кто знает, было ли у детей конституциональное недомогание? Присутствие лихорадки до генерализованной сыпи, даже если последней не было, могло бы стать губительным для рассматриваемого вариоляционного теста, так как французские вариоляторы тех лет, чьи методы изложил Салмад в своем руководстве (1798), полагали, что одна лишь лихорадка может служить достаточным показателем того, что инокулированный вирус натуральной оспы "взялся". Если бы ту же самую лихорадку (разумеется, вместе с пустулой в месте инокуляции) наблюдали при проведении вариоляции в качестве проверки, то это означало бы только одно: при всех прочих равных условиях предыдущая инокуляция коровьей оспы не смогла помешать вариолярному вирусу точно так же "взяться".

Члены комитета, опасаясь обмана со стороны д-ра Колона и решив найти истину самостоятельно, постепенно пришли к сокрытию важных деталей, стали объединять вместе разрозненные свидетельства и не обсуждали больше данные — точно так же мог поступить и Колон. 28 вандемьера 9 года комитет сообщил о своих первых вариоляционных тестах:

Проверка проводилась в три этапа: четыре ребенка 3 фруктидора 8 года, через три месяца после вакцинации, одиннадцать детей чуть позже, через два месяца после вакцинации, и еще четверо на следующий день, тоже примерно через два месяца после вакцинации. У последних четырех образовались правильные вариолярные пустулы, гной из которых вызывал обычную инокулированную натуральную оспу; у одиннадцати не проявилось никакой реакции на вариоляцию, и из первой четверки лишь у одного, маленького Блондо (его вакцинные везикулы были настолько совершенны, что их выбрали для рисунка), появились вариолярные пустулы и лихорадка с высыпаниями23.

Вот такое скудное, даже краткое описание предоставил комитет. Однако д-р Вом ознакомился с этими случаями, и его версия немного менее благоприятна для вариоляционного теста, но она слишком громоздка и не стоит ее здесь приводить24.

В самом большом по своим масштабам вариоляционном тесте25, проведенным комитетом на ста двух вакцинированных детях, который был удостоверен огромным числом известных в то время людей, и чьи свидетельства, возможно, стали самыми обширными за всю историю инокуляций коровьей оспы, самый главный факт, а именно дата вакцинации каждого ребенка, систематически опускался. Проверка проводилась в четыре этапа в присутствии членов комитета и их многочисленных экспертов в École de Médécine 23 и 30 вандемьера 9 года и 7 и 19 брюмера 10 года; 30 брюмера состоялось дополнительное заседание для обобщения результатов проверки, проведенной 19 числа.

Первый вариоляционный тест (23 вандемьера) делался 37 детям. Материал был только что взят от больного натуральной оспой и введен каждому ребенку не менее чем тремя проколами. Когда их всех привели в один и тот же день через неделю, было обнаружено, что у двадцати четырех места прокола зажили (éteintes), тогда как у оставшихся тринадцати в месте прокола появились пустулы, подсохшие к 6 брюмера, без лихорадки, как было сообщено, и генерализованной сыпи не последовало. На заседании от 30 брюмера инокулировали еще двадцать детей, из них у девятнадцати на протяжении недели оставались следы вариоляции, а у одного образовалась пустула в месте инокуляции. Из двадцати пяти инокулированных 7 брюмера только у двоих были почти незаметные следы реакции в месте инокуляции. Из 20 инокулированных 19 брюмера снова только двоим было что показать через двенадцать дней.

Эта крупная публичная проверка была чрезвычайно обнадеживающей. Экспериментальную проверку считали нужным делом, совершенно обоснованным; разве можно было бы получить более благоприятный ответ? Удобно при этом было забыть, что инокулятору комитета Салмаду, когда он еще практиковал инокуляции ради них самих, было довольно лишь пустулы в месте прокола и небольшой лихорадки, которую можно было заметить с некоторой степенью бдительности у одного пациента и не заметить без явного невнимания у другого. Иное старое правило вариоляторов гласило, что действие вариолярного материала может легко быть нарушено, отсрочено или вообще прекращено из-за предсуществующего болезненного процесса в организме. Его также отбросили, равно как и даты вакцинации, по которым мы только и можем судить об активности подобного болезненного процесса. И еще один момент ускользнул от внимания комитета, или его великие эксперты, возможно, и не знали об этом — некоторых из этих ста двух детей уже безуспешно подвергали вариоляционному тесту в прошлые разы, они уже были подопытными. На протяжении всей истории вариоляции всегда хватало невосприимчивых людей; их было множество среди чахоточных обитателей приютов, а их очень часто использовали для тестов. Благодаря только принципу отбора, совершенно несложно почти неосознанно собрать довольно много невосприимчивых детей для проведения вариоляционных тестов и их повторения.

Суровый опыт обычной жизни мало соответствовал тонкостям экспериментов. В Париже натуральная оспа повсюду появлялась среди вакцинированных. Более серьезная вспышка произошла среди вакцинированных "ложной" коровьей оспой в деревне недалеко от Парижа26. Похожая неудача постигла коммуну недалеко от Брюсселя27 (использовавшийся там материал, как ни странно, тоже был ложным, но был ли он ложным в том же смысле, мы не знаем); несколько человек, которых первыми в Тононе, недалеко от Женевы, в департаменте Лак Леман, вакцинировал Одье, умерли от натуральной оспы; похожие печальные случаи имели место в практике Дюфрена в Ту, возле Боннвилля, в департаменте Монблан; о смертях при сходных обстоятельствах и тоже в департаменте Монблан рассказывают28 со слов д-ра Вияра из Гренобля, известного исследователя Альп, натуралиста и геолога, хотя эти смерти могут быть уже упоминавшимися случаями Дюфрена из Ту, но может быть, и нет. Все эти случаи, а также множество незаписанных, проходят под клеймом "ложных", что, как я уже писал, было лишь пустым звуком, не имевшим никакой практической ценности, как и крик "бешеная собака!" на улице. В качестве примера я хочу привести случай из Ту.

Д-р Дюфрен29, местный врач, решил испытать новую защитную инокуляцию. Он получил вакцину на нити от д-ра Куанде, одного из женевских вакцинаторов, и с ее помощью д-р Дюфрен смог получить хорошую везикулу, и далее вакцинации производились от руки к руке. Он вакцинировал многих детей, включая своего собственного ребенка и ребенка генерала Эрбена. Вскоре произошла вспышка натуральной оспы, и большинство вакцинированных детей заболели. Ребенок д-ра Дюфрена и ребенок генерала Эрбена умерли в результате болезни. Вполне естественно, что доктор и генерал заключили, что вакцинация не защищает от натуральной оспы; это же впечатление, возможно и не такое аргументированное, осталось и у менее зажиточных родителей, чьи вакцинированные дети пострадали от той же эпидемии. Д-р Дюфрен изложил все факты в письме к комитету по вакцинациям, ответственному за исследования в Лионе. Выдающиеся лионские доктора решили, что их коллега из Ту слишком торопится с выводами: "La douleur paternelle excuse la précipitation d'un pareil jugement" [фр. "родительское горе извиняет поспешность подобного суждения". — Прим. перев.] Они попросили Дюфрена представить подробности. Не стала ли вакцина по какой-либо причине ложной? Возможно ли, что из-за вакцинации от руки к руке вакцина прошла через организм ребенка, уже болевшего натуральной оспой? Уверен ли он в том, что вакцинные везикулы выглядели правильными? На эти вопросы д-р Дюфрен не ответил; вероятно, углубление в подобные метафизические тонкости лишь разбередило его раны. Тогда написали Одье, женевскому покровителю вакцинаций в Швейцарии, и он подтвердил, что "большинство вакцинированных Дюфреном заразились впоследствии натуральной оспой и некоторые из них умерли", но из слов отца одного из детей он заключил, что "вполне возможно, что все они стали жертвами ложной вакцины" — этим сомнительным аргументом оправдали произошедшее и, конечно же, вскоре обо всем забыли.

Слова о "douleur paternelle" в качестве оправдания исключительного вывода, сделанного д-ром Дюфреном, примерно в то же время были повторены в Берлине; ими объяснили враждебность д-ра Вольфрама, полкового врача прусской армии, очень сильно интересовавшегося до этого теорией Дженнера. Стремясь достать самый лучший материал для вакцинации своей малышки, он написал Дженнеру, но ответа не получил. Тогда он получил гной от Штромайера из Ганновера, но тот не "взялся"; в конце концов, Гейне из Берлина предоставил ему вакцину, в результате применения которой образовались везикулы на ручке ребенка, подробно описанные Вольфрамом. Позднее малышка тяжело заболела натуральной оспой во время эпидемии и умерла 13 марта 1801 года30.

Лионская комиссия по вакцинации31, столкнувшаяся лицом к лицу с катастрофой в Ту, держала свою голову поднятой, выражаясь научно, так же высоко, как и любой человек или союз людей, обязанных высказывать мнение о достоинствах учения Дженнера. Комиссия намеревалась копнуть глубже и найти настоящую правду. С одной стороны, они хотели избежать восторженности, а с другой стороны, жаловались на клевету. Возоможно, в прошлом существовали открытия, незаслуженно оставленные без внимания, но большинство из них "подгонялись" глупой восторженностью. Однако они, лионские врачи, не собирались совершать ни одной из этих ошибок. Давайте же посмотрим, насколько их смелые слова соответствовали их делам.

В таблице, приложенной к их отчету, содержались данные о вакцинированных или находившихся под наблюдением Лионской комиссии людях, всего в количестве ста пятидесяти семи человек. Из них сорок — дети из Hospice des Vieillards et Orphelins de Lyon [фр. Лионский приют для сирот и престарелых. — Прим. перев.], там как раз случилась вспышка натуральной оспы. Только двое (или трое) детей из успешно вакцинированных и столкнувшихся с инфекцией заразились натуральной оспой; при этом сыпь у больных появилась на десятый день после вакцинации, следовательно, это укладывается во временны́е рамки сопутствующей болезни. Почти все вакцинации в приюте или вне его стен коротко названы "обычными", но из текста становится понятно, что было несколько пациентов с осложнениями на руках (гнойные язвы с синевато-багровыми краями, большинство зажили без лечения, а наиболее застарелые подвергли обработке "l'eau phagedenique" [фр. едкого раствора. — Прим. перев.]), и имелось также несколько случаев ложной вакцинации — довольно странно, что именно после этих случаев вакцинации "подозревали" или "предполагали" последующее заражение натуральной оспой (в городе). То есть существовало два вида вакцины, истинная и ложная, "из них последняя не защищает от натуральной оспы".

В Лионе вариоляционному тесту подвергли лишь двенадцать из сорока вакцинированных в приюте; члены комиссии заявили, что они могли бы проверить все сорок детей, но оставшихся решили подвергнуть проверке позже.

Результаты проверки этих двенадцати всех удовлетворили. "Натуральная оспа ни у кого не развилась; у некоторых вокруг надреза наблюдалось покраснение или припухлость, но они быстро исчезли". Данные о двенадцати проверках также приведены в таблице, и, таким образом, им был подведен обнадеживающий итог. В одной из колонок напротив каждого пациента записаны одни и те же слова "variolé sans succès" [фр. вариоляция не удалась. — Прим. перев.]. Дата вакцинации этих двенадцати пациентов неизвестна; также неясно, сколько прошло времени между вакцинацией и вариоляцией, но из контекста понятно, что последняя последовала сразу же после первой. Данные другой табличной колонки говорят нам, что троих из двенадцати, выбранных для проверки, пришлось инокулировать два или три раза, иначе коровья оспа не "бралась", но, судя по всему, натуральную оспу им инокулировали лишь однажды (возможно, небрежно). Троим прочим была искусственно внесена натуральная оспа после того, как они ею переболели в приюте (за эту глупость в первую очередь несет ответственность Вудвиль), а еще у одного образовались язвы в местах вакцинации, зажившие лишь на тридцать второй день. Об остальных пятерых детали не даны.

Если это были сведения и соответствующие выводы знаменитой Лионской медицинской школы, то нечего и ожидать, что при критическом изучении сообщения об испытаниях коровьей оспы в Реймсе, Пуатье, Лилле, Руане и прочих городах Франции могли оказаться лучше32. Я собираюсь рассказать только еще об одном французском центре — городе Амьене. Со времен революции там находилась претенциозная Комиссия здравоохранения, страстно желающая испытать все новинки во благо человечества. В то время (1802) в Амьене находился английский уполномоченный конгресса маркиз Корнуоллис, и комиссия воспользовалась этой возможностью и выступила с обращением33.

Лорда Корнуоллиса заверили в обращении в том, что комиссия постоянно занимается всеми вопросами, имеющими отношение к защите здоровья человека. И вакцинация как раз привлекла особое внимание комиссии. В течение года здесь провели множество экспериментов, в них принимали участие шестьсот человек. Сейчас уже доказано, что вакцина защищает от натуральной оспы, в этом не осталось ни малейших сомнений. Это открытие прославило Англию. Друзья науки никогда не прерывают своего братского общения, даже когда их правительства вынашивают планы войны. Мы повторили эксперименты бессмертного Дженнера и считаем их верными. Вашему превосходительству мы собираемся поведать о самых значительных опытах. Нам не нужна благодарность, мы делаем все это во благо медицины и человечества; представляя наши эксперименты Вашему вниманию, мы желаем, чтобы первооткрыватель узнал о достигнутых успехах. 25 числа прошлого месяца, жерминаля, в больнице св. Карла трем младенцам (подумать только! трем младенцам!), с именами Дюнеф Жермен, Фракастер и Писсон, ранее успешно вакцинированным, ввели материал натуральной оспы. Никакой реакции не последовало. Провозглашена победа вакцины! Чтобы опровергнуть возникшие возражения, через шесть месяцев, 25 вандемьера, амьенская комиссия по здравоохранению снова инокулировала тех же детей, и снова заражения натуральной оспой не произошло. Кто после этого дерзнет утверждать, что вакцина не защищает от натуральной оспы? Милорд, примите уверения в нашем к Вам почтении и отчет о нашем последнем эксперименте, который мы имеем честь предложить Вам в качестве подарка. Мы уже заявляли, что французские врачи всегда считали себя братьями ваших врачей, и когда Ваша важная миссия в Амьене подойдет к концу, два народа обоюдно полюбят друг друга, и Франция и Англия, прославленные за свою отвагу, объединенные взаимным уважением, принесут всему миру покой.

Увы! Восторги этих велеречивых докторов по поводу уничтожения натуральной оспы были так же напрасны, как и их энтузиазм по поводу прекращения войны.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Tableaux analytiques et critiques de la Vaccine et de la Vaccination. Paris, An ix. Germinal.
2 Salmade, La Pratique de L'Inoculation. Paris, An vii. (1798), p. 6.
3 Moniteur, Journal de Paris, и Journal de Médecine.
4 Journ. de Méd., i. (1801), p. 254.
5 Ibid., ii. 27.
6 Journ. de Méd., ii. 162.
7 Ibid., ii. 307.
8 Ibid., iii. 303.
9 (1) Reflexions sur la nouvelle Methode d'inoculer la petite Vérole avec le Virus des Vaches, Paris, An viii. ; (2) Les Dangers de la Vaccine, An ix. Germinal; (3) Nouvelles Preuves des Dangers de la Vaccine, An ix. Prairial.
10 Les Dangers, etc., p. 35.
11 Journ. de Méd., ii. (1801) p. 340.
12 Choulant, "Ed. Jenner," in Zeitgenossen. Leipzig, 1829. pt. vii. p. 20.
13 Vaume, Nouvelles Preuves. An ix.
14 La Pratique de l’ Inoculation. Paris, An vii. (1798).
15 L.c., p. 15.
16 L.c., p. 55.
17 L.c., p. 59.
18 History of the Inoculation of the Smallpox in Great Britain. Lond., 1796, p. 327.
19 L.c., p. 157. 1798 (до того, как он узнал о коровьей оспе).
20 Memoire sur la Vaccine. Versailles, An ix.
21 F. Colon, M.D., Observations critiques sur le Rapport du Comité central de Vaccine. Paris, An xi. (1803).
22 Precis des Contre-Epreuves Varioliques. Paris, An ix. (1801).
23 Journ. de Méd., i. 254.
24 См. Les Dangers de la Vaccine.
25 Journ. de Méd., iii. 303.
26 Journ. de Méd., ii. 307.
27 Rapport sur la Vaccine par les Commissaires de la Soc. de Méd. de Bruxelles. 15 Thermidor, An ix., p. 7.
28 J. M. Reynald, M.D., Réflexions sur la Vaccine. Albi. An ix.
29 Его рассказ напечатан в Rapport sur la Vaccine, by the Commission of the Soc. de Méd. de Lyon. Lyon, An. ix.
30 Medicinisch-Chirurgische Zeitung, iv. iii, 1801
31 Rapport sur la Vaccine. Lyon, An ix. (1801).
32 Ознакомившись с отчетом Comité Central, где было сказано, что вакцинация имеет все преимущества вариоляции и ни одного из ее недостатков, 6 флориаля 11 года (1803) министр внутренних дел предписал всем префектам департаментов заняться повсеместным внедрением новой защиты. Journ. de Méd., vi. 481.
33 Med. and Phys. Journ., vii. 201.

Глава IX Оглавление Глава XI

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава XI. Итальянский Дженнер

Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

XI. Итальянский Дженнер

Прошлая жизнь Сакко. — Обнаружение коровьей оспы в Варезе. — Гравюра Сакко идеальной коровьей оспы на сосках вымени. — Естественная коровья оспа в Варезе. — Патология Сакко. — Опыты с коровьей оспой на многих видах животных. — Коровья оспа против овечьей оспы. — Вывод д-ра Уильяма Бадда. — Люди не похожи на овец. — Д-р Лени прививает овечью оспу. — Сакко соглашается с теорией и практикой лошадиного мокреца. — "Эквина" в Вене. — Сакко назван Дженнером Ломбардии. — Эпидемия подавлена. — Формальные вариоляционные тесты в миланском сиротском приюте. — Тест во Флоренции. — Речь Сакко в 1832 году. — Вакцинный сифилис в Италии. — Маршалл в Палермо. — Статуя Монтеверде "Дженнер, вакцинирующий своего сына".

История внедрения инокуляций коровьей оспы в Италии наполнена таким смыслом, что стоить поговорить о ней, даже рискуя чересчур затянуть рассказ. Д-р Луиджи Сакко, "самый успешный вакцинатор в мире" и emulo del Britanno Jenner [итал. соперник британца Дженнера. — Прим. перев.], как написано на памятнике в его честь в миланской Ospedale Maggiore [итал. Центральной больнице. — Прим. перев.], был из тех предприимчивых молодых врачей, довольно часто встречающихся в любой стране, что быстро ухватились за нововведение, видя в нем удобное средство для достижения славы и богатства. Ему был всего тридцать один год, когда он внезапно стал известен в Милане в качестве вакцинатора. Его деятельность после окончания учебного заведения (приводятся разные годы — 1792 и 1795) и до появления в 1801 году в Милане с запасом вакцинной лимфы покрыта мраком. Он уже жил в Милане в течение какого-то времени, и миланское Патриотическое общество наградило его медалью за статью о "Новом способе хранения насекомых" — как это ни странно, но эпиграфом к работе послужили слова Цицерона о том, что "лучше честные занятия, чем бесполезный и низменный досуг"1.

Его биограф пишет, что он "путешествовал по Италии, чтобы больше узнать, и всегда мечтал посетить Америку"2. Однажды он уже почти сел на корабль, отправляющийся в Новый Свет, но его удержала "просьба, если не сказать приказ, царствующей княгини". Таинственным образом вмешалось само Провидение, так как корабль потерпел крушение. Принимая во внимание ореол таинственности, окружающий его юные годы, мы можем предположить, что д-р Сакко был по меньшей мере перекати-полем. Другой биограф помещает его на время в Шамбери в качестве врача-специалиста в Hôpital Civil [фр. Общественной больнице. — Прим. перев.]3. Медицинский журнал, в 1802 году представивший его первую книгу о вакцинации английским читателям, пишет о нем как об "очень популярном в Италии враче"4, каким он, разумеется, не был. Вакцинация сделала его богатым, и именно он приобщил к вакцинации другую сторону Альп.

Осенью 1800 года "счастливое стечение обстоятельств", как сообщает сам Сакко5, заставило его поселиться в Варезе, его родном городе (там теперь есть улица, названная в его честь, Via Sacco). За несколько месяцев до этого, благодаря Карено из Вены, сделавшему перевод "Исследования" на итальянский язык, итальянские читатели познакомились с мнением Дженнера о коровьей оспе. А в Генуе в апреле 1800 года д-р Скасси предпринял несколько попыток вакцинации с помощью лимфы, присланной из Женевы. В сентябре того же года в Варезе Сакко использовал благоприятный момент и расспросил о коровьей оспе торговцев и перегонщиков скота, с которыми познакомился на пути домой с ярмарки в Лугано. Торговец из Кремоны сказал Сакко, что на соседнем лугу сейчас отдыхает стадо из сорока коров, пригнанных с пастбищ Швейцарии, и у всех коров до одной "пустулы на концах сосков". Торговец пригласил доктора посмотреть на них и указал на нескольких с корочками на сосках. Сакко отделил и забрал себе несколько корочек.

Когда Сакко заметил, что ему бы хотелось бы раздобыть настоящую гнойную жидкость коровьей vajulo, или натуральной оспы, торговец предложил ему осмотреть другое стадо, принадлежавшее его другу, также остановившемуся в Варезе. В этом стаде отметили двух коров с красными пятнами на сосках и вымени; животные почти не давали до них доторонуться. На следующее утро Сакко обнаружил у одной из коров четыре приподнятые и распухшие пустулы, три на сосках и одну на вымени; у другой коровы он заметил шесть пустул большего размера, с покраснением вокруг, и только две из них находились на сосках. Гной в пустулах еще не созрел, и так как стадо в тот день собиралось продолжить путь в Милан, доктор пошел с ними. На следующий день он увидел, что пустулы стали бледно-красными, прозрачными, а в середине начала образовываться коричневая точка; Сакко сообщает, что благодаря помощи перегонщика ему не составило труда добыть гной, смочив в нем несколько раз нитку.

На этом рассказ заканчивается. Но второе издание следующего труда Сакко, если не первое, сопровождалось иллюстрацией, на которой была большая гравюра коровьего вымени с десятью круглыми везикулами обычной коровьей оспы на сосках и двумя искусственно инокулированными овальными везикулами на самом вымени. Эта гравюра представляет самое первое изображение коровьей оспы у коров, сам Дженнер не привел ни одной; в 1802 году в Англии6, а затем во Франции и Германии гравюру перепечатали. Изображение отличается от первоначальной сыпи на коровьих сосках, какой она кем-либо и когда-либо описывалась. Судя по всему, автор сначала нарисовал коровье вымя, а затем разбросал обычные везикулы коровьей оспы по соскам. На протяжении сорока лет гравюра служила верой и правдой и, вероятно, была большим утешением как для англичан, так и для иностранцев, много слышавших о грязной язвенной болезни сосков, для избавления от которой требовался каустик, и никак не могли понять, каким образом такое заболевание могло быть натуральной оспой коров. Очаровательный обман7 в виде аккуратных и опрятных везикул у коров, изображенных Сакко, оставался нераскрытым, пока через сорок лет Сили не представил собственные реалистичные рисунки и описание, но к тому времени навязчивая идея "натуральной оспы коров" завоевала такое выдающееся положение в учении о вакцинации, что даже сам Сили не придавал значения своим передовым экспериментам в коровниках Эйлсбери, а в опытах воспользовался удобным обходным путем — инокулировал натуральную оспу человека в полуоткрытые слизистые оболочки телки и, таким образом, решил, что это тоже коровья оспа. Сили не осознал свое заблуждение, даже когда его помощник случайно уколол руку ланцетом, покрытым свежим гноем из пустулы телки, после чего в месте прокола в обычное время появилась характерная пустула натуральной оспы, а затем на лице и повсюду образовалась характерная для натуральной оспы сыпь.

Рассказ Сакко о том, как он обнаружил в Варезе исходную коровью оспу, настолько обстоятелен, что опущенное им требует замечаний. С помощью чего Сакко вакцинировал — корочками, полученными от коровы из первого стада, или же нитью, пропитанной гноем двух коров из второго стада? Ясно, что среди сорока коров, пригнанных в Ломбардию с высокогорных альпийских пастбищ в конце лета, были больные коровьей оспой. Когда коров гнали на рынок и держали там с полным выменем, у них могли образоваться папулы, трещины и прочие болезненные проявления, а потом уже из-за них могли появиться язвы коровьей оспы, чему способствовало грубое обращение дояров с сосками, или же этим коровам могла передаться болезнь от других коров. Дженнер считал коровью оспу коров на рынке обычной разновидностью спонтанной коровьей оспы, он достаточно ясно изложил это в "Исследовании" и, следуя своему хитрому замыслу, без всяких на то оснований описал эту разновидность как ложную. Без сомнения, корочки, отделенные Сакко с сосков коров в Варезе, стали источником вируса коровьей оспы для инокуляций. Сили смог получить изначальный вакцинный вирус лишь из корочек, образовавшихся на язвах сосков, несмотря на продолжавшиеся много лет тщательные поиски жидкого гноя в нелопнувших везикулах во время нескольких вспышек болезни на молочных фермах возле Эйлсбери8.

Сакко не сообщает, сколько коров давали молоко, но трудно вообразить, чтобы все коровы из стада в сорок голов были больны коровьей оспой. Он находился под влиянием идеи, что коровья оспа — это натуральная оспа коров, и не обратил внимания на факты, вступающие с этой идеей в противоречие. Он не рассматривал возможность возникновения коровьей оспы от тех простых или физиологических причин, которые обычно приводят работники ферм и ветеринары. Везде можно найти коров с раздутым выменем, утверждает Сакко, но коровья оспа встречается редко. У женщин, продолжает он, раздувается грудь, когда они отказываются кормить ею своих младенцев, и хотя вследствие этого возникают сыпь, толстые корки и серьезные неудобства, но неизвестно ни об одном случае заражения подобным заболеванием, появившимся на сосках. Ничего лучше этой аналогии не доказывает, что он совершенно упустил из виду важные особенности коровьей оспы, которым другие исследователи придавали особое значение: причиной заразности коровьей оспы является грубое обращение дояров с потрескавшимися покрытыми прыщами или же с изъязвленными сосками дважды или трижды в день, и постоянно возникающее раздражение влечет за собой неизбежное усугубление любого повреждения. Люди, знакомые с жизнью молочной фермы, никогда не утверждали, что коровья оспа так же заразна, как и натуральная оспа. Но Сакко поглотила идея о vajulo vaccino, и, не имея никакого представления о патологии инфекционных болезней, он постоянно пишет о болезни как о заразной (стр. 38 и 56). Лишь в конце своего труда, рассматривая инокулированную коровью оспу, он проводит четкую границу между ней и инокулированной натуральной оспой, намереваясь, как обычно, возбудить доверие к вакцине на том основании, что она не заразна.

Его знания патологии коровьей и натуральной оспы достаточно прогрессивны для современного "эксперта". Обе болезни, считает он, сопровождаются сыпью. А по одной из теорий болезни с сыпью вызываются проникающими под кожу и размножающимися там червями. Раз чесотка и прочие заразные болезни вызываются червями, так почему у натуральной оспы не может быть той же причины? Но тогда еще у него не было достаточно мощного микроскопа для подтверждения этого многообещающего направления исследований. Основываясь на том, что коровью оспу вызывают черви, Сакко совершенно не требовалось размышлять об истинном происхождении болезни; об этой стороне вопроса задумался бы любой обычный думающий и гуманный человек, хотя лишь немногие стали бы искать разновидность меньших по размеру червей с помощью очень мощного микроскопа.

Прежде чем мы начнем рассматривать его деятельность в качестве вакцинатора, стоит узнать о другом вкладе Сакко в теорию коровьей оспы как болезни и средства защиты. Первое, что бросается в глаза, — его невероятная плодовитость в выдумывании экспериментов. Ничего не зная и не задумываясь об обычных обстоятельствах возникновения коровьей оспы в разных странах или об истинном значении особенностей болезни, перенесенной доярами, он придумывает серию настолько азартных экспериментов с вакцинной лимфой, что если бы он жил сейчас, то обязательно получил бы одобрение ведущих ученых-медиков, даже если этого не могло произойти раньше из-за его приверженности теории о червях как причине возникновения болезни. Он вакцинировал семь собак и, проведя вариоляционный тест шести из них, обнаружил, что они защищены; проверил бы и седьмую, но ее хозяин уехал в путешествие и взял ее с собой. Одна из вакцинированных собак заболела бешенством и укусила нескольких человек, но ни один из них не заразился гидрофобией. Он заражал коровьей оспой быка, теленка, овцу и свинью. Все эти эксперименты, кроме дальнейших опытов с овцой, оказались бессмысленными. Но он экспериментировал не только на этих одомашненных млекопитающих. Он инокулировал коровью оспу волкам, медведям, обезьянам, кошкам, мышам, кроликам, зайцам и белкам, а также курам из класса птиц, и змеям, ящерицам и лягушкам из классов рептилий и двоякодышащих, и еще некоторым неназванным рыбам. К сожалению, эксперименты над различными беспозвоночными отсутствуют. В основном, результаты были слишком неопределенными, поэтому он и не приводит подробностей, но пишет, что инокуляция коровьей оспы курице прошла успешно9.

Непонятно, на какие научные результаты были нацелены эксперименты над различными видами животных, но опыты с инокуляцией овцы принесли настоящую практическую и экономическую выгоду. Стада итальянских овец, в особенности мериносов, время от времени опустошались натуральной оспой (variola ovina) — во всех отношениях той же болезнью, что и натуральная оспа человека. В 1797 году район Падуи очень пострадал от этого бича овец, в последующие годы также отмечалось несколько единичных случаев заболевания. Во время своих путешествий в качестве вакцинатора, в 1804 году Сакко довелось наблюдать больных овец возле Капуи, а в октябре 1806 года — возле Монтемискозо. В последнем случае он инокулировал коровью оспу нескольким овцам, и у них образовались вакцинные везикул. Овцы успешно прошли вариоляционный тест, проведенный вскоре после инокуляции, и не заразились от больных овец в стаде. После победоносной проверки Сакко убедил нескольких владельцев больших стад инокулировать коровью оспу овцам (особенно мериносам). В результате, натуральная оспа их не коснулась. На самом деле этому способствовала цикличность любой эпидемической или эпизоотической инфекционной болезни — в то время овечья оспа находилась на спаде. Но в должное время натуральная оспа овец снова неистовствовала с прежней силой; коровья оспа не имела к ней ни малейшего отношения и никак не была с ней связана, так как являлась совершенно другой болезнью.

Защитная сила коровьей оспы против овечьей оспы была обманом, что тут же с жестокой откровенностью признали те, чьих карманов это коснулось. Потребовалось время, чтобы докопаться до правды, но как только ее выяснили, тут же предприняли осмысленные, действенные шаги к прекращению вакцинации против овечьей оспы, безотносительно последствий для профессиональной репутации гарантировавшего защиту. Я приведу профессиональное мнение д-ра Уильяма Бадда, опубликованное в 1863 году:

Вакцинация никак не защищает от овечьей оспы. Благодаря невероятному количеству всевозможных тщательных экспериментов, доказали, что если вакцинированная овца подвергается в дальнейшем воздействию clavelée [фр. овечьей оспы. — Прим. перев.], то в большинстве случаев она заболевает как обычно, а при инокуляции овечьей оспы животное не только страдает он обычных последствий, но и заболевает так же серьезно, как и невакцинированная овца10.

Еще более поразительно то, что у вакцинированной овцы образуются такие же вакцинные везикулы, как и у человека, и что лимфа, взятая из вакцинных везикул овцы, является причиной возникновения настоящих везикул у человека. Д-р Бадд добавляет, что подобные настоящие везикулы у людей, появившиеся с помощью лимфы коровьей оспы, взятой от овцы, защищают человека от натуральной оспы, хотя сама изначальная лимфа не защищает овец от овечьей оспы. В этом отношении люди отличаются от овец. Сэр Джеймс Пэджет заметил:

Дженнеру пришлось преодолевать сильное сопротивление в борьбе за человеческие жизни, но ради скота, собственности человека, никто не выступает против. Нам стоит помнить об этом, хотя для многих представителей нашей профессии это не будет в новинку — они очень часто видят, как сильно ценит человек свою собственность и как мало для него значит здоровье его ближнего... В скором времени собственность и здоровый образ жизни будут равноценней, чем были до сих пор11.

Удивительно, как сильна власть имен, контрастирующая с реальностью, над мыслями и действиями людей, что можно видеть благодаря другим манипуляциям итальянцев с овечьей оспой. На первой волне восторога от инокуляций Дженнера, кому-то пришло в голову, что раз коровья оспа защищает от натуральной оспы, то у овечьей оспы могут быть те же особенности. Variola humana, variola vaccina, variola ovina [лат. натуральная оспа человека, натуральная оспа коров, натуральная оспа овец. — Прим. перев.] — вот три равнозначных вида; почему же овечьей оспе, подобно коровьей оспе, не защищать от натуральной оспы? И вот в 1804 году Сакко добыл оспенный гной от больной овцы в Капуе и отдал его д-ру Лени из отдаленной сицилийской провинции Каттолика для испытания в качестве заменителя защитной вакцины от натуральной оспы. Лишь четыре года спустя (29 июня 1808 года) д-р Лени отправил Сакко отчет о своих экспериментах: он инокулировал variola ovina нескольким детям и пришел к выводу, что она производит тот же эффект, что и вакцина; на протяжении двух или трех лет он производил подобные инокуляции и довел их число до трехсот. Как раз во время его практики разразилась эпидемия натуральной оспы — а он продолжал распространять овечью оспу — и ни один из инокулированных вирусом овечьей оспы не был затронут12.

Радостно приняв в 1802 или 1803 году учение Дженнера о лошадином мокреце как источнике происхождения истинной коровьей оспы, Сакко оказал последнюю услугу теории коровьей оспы. Совершенно очевидно, что коровья оспа в Варезе не имела никакого отношения к лошадиному мокрецу, и Сакко в своей первой книге достаточно сурово критиковал данные и рассуждения Дженнера на эту тему; Сакко заметил, что Дженнеру стоило бы вернуться к первоначальной теории. Примерно в то же время Сакко увлекся пустой болтовней об "истинной" и "ложной" болезнях, хотя ему, видимо, не удалось понять, для чего Дженнеру понадобилось считать спонтанную коровью оспу ложной. Сакко был ярым экспериментатором, и прожив недолго в Милане, он снова вернулся к вопросу о лошадином мокреце, с течением времени убедив себя в правильности теории Дженнера, хотя уже тогда Дженнер отказался от нее и признавал ее лишь в частной переписке13. Сакко добыл немного гноя из язв на лошадиных бабках (в своем "Trattato" от 1809 года он изумительно расписывает огромные глубокие язвы у лошади) и инокулировал им нескольких детей из миланской Больницы для подкидышей. Произведенный эффект он посчитал похожим на реакцию на вирус коровьей оспы (как мы уже поняли, так всегда и бывает), и проведя детям вариоляционный тест, он обнаружил, что они защищены, как если бы им инокулировали коровью оспу.

25 марта 1803 года он написал Дженнеру письмо, где признал, что мокрец действительно является источником вакцины, и предложил поменять в скором времени название последней на "эквину" [от лат. equina — конский, лошадиный, т. е. лошадиная оспа. — Прим. перев.]14.

Он отправил гной лошадиного мокреца Де Карро в Вену, и тот свободно использовал его и делился с другими. В письме от 1804 года Сакко подписывается "вакцинатор и эквинатор"15, а несколько лет спустя пишет следующее:

С 1799 по 1825 годы в Вене использовали два вида материала — вакцина из Британии и материал, полученный от миланской лошади, больной мокрецом, без участия коров. Применение обеих разновидностей дало во всех отношениях одинаковый результат, и они быстро перемешались, то есть, спустя несколько поколений и пройдя через руки многочисленных инокуляторов, вакцина стала неотличима от эквины16.

Этот авантюрист и познакомил тогда с вакцинациями Цизальпинскую республику, и только благодаря его влиянию, не считая свидетельств иностранцев, государство одобрило метод. Вакцинировав в октябре и ноябре 1800 года двадцать шесть человек (включая самого себя) в Варезе материалом от швейцарских коров, он сразу провел вариоляционный тест шести вакцинированным, а затем отправился в Милан и 8 декабря сделал там первые вакцинации. Не теряя времени, он немедленно опубликовал книгу17, в которой уделил большое внимание образцу вируса, происходившего из местного источника в Ломбардии, а также рассказал о его мягкости в сравнении с коровьей оспой Дженнера. Сакко провозгласили "Дженнером Ломбардии" и через несколько месяцев назначили директором вакцинаций всей Цизальпинской республики. В письме к Дженнеру от 16 октября 1801 года он пишет, что собственноручно вакцинировал свыше восьми тысяч человек.

На этом этапе своей работы он отправил немного материала коровьей оспы из Ломбардии Вудвилю в Лондон, которому "настолько повезло, что с его помощью он вызвал истинную коровью оспу"; часть его использовал Ринг, "получилась истинная пустула, и теперь он широко применяется". Тем не менее эта коровья оспа была спонтанной, если такая разновидность вообще когда-либо существовала, а первоначальное учение Дженнера, как и более поздние его высказывания, когда он находил это удобным (например, см. письмо Даннингу от 2 апреля 1804 года), гласили, что "спонтанная коровья оспа не защищает". Большинство людей с безразличием относились к разнице между истинной коровьей оспой и ложной; ложная разновидность, как и истинная, требовалась лишь для оправданий, и чем менее точны были формулировки, тем легче было найти оправдания для неудач и несчастий.

Невероятное количество вакцинаций, произведенных Сакко в течение первых месяцев, были настоящей пропагандой. Знакомство Италии с инокуляциями коровьей оспы состоялось лишь благодаря неожиданному натиску неизвестного до того человека с предпринимательской жилкой — он увидел для себя возможность и тут же ухватился за нее. За два или три месяца до того, как он обнаружил коровью оспу в Варезе, несколько миланских врачей на самом деле опубликовали 22 июня 1800 года свидетельство, в котором подтвердили, не имея никакого личного опыта, четыре основных суждения — что коровья оспа защищает от натуральной оспы, что она не заразна, что она не вызывает сыпи и что она не несет никакого риска18. Эти утверждения просто переписали с английского, и неясно, почему миланские доктора поставили под ними свои подписи. Из замечания Бунива из Турина, писавшего о вакцинации в Италии в 1801 году и не упоминавшего Сакко19, следует, что по меньшей мере кто-то сомневался в нововведении Дженнера; вероятно, еще больше людей сомневались в самом Сакко. Если бы они прочитали английскую историю вакцинации с умеренным вниманием, они посчитали бы следующий отрывок из "Osservazioni" Сакко от 1801 года выдумкой, не заслуживающей никакого доверия:

Но это открытие, столь счастливое для человечества, разделило судьбу прочих великих и полезных открытий, с самого начала столкнувшись с большим сопротивлением. Обыкновеннейшая зависть обрушила всю свою злобу на первооткрывателя, стоило тому только появиться в Лондоне, но эти нападки лишь заставили его удвоить бдительность и довести свое открытие до совершенства. На короткое время он удалился из поля зрения своих врагов, и по возвращении встретил их во всеоружии своих победоносных и многочисленных наблюдений и более чем убедительных экспериментов. Вдали от шума большого города, в тиши Глостершира, где коровья оспа носит почти эндемический характер, у Дженнера появилась возможность продолжить свои опыты в полном покое20.

Из всех глупостей, написанных о Дженнере, эта самая невероятная. А ответственным руководителям итальянской медицины не стоило доверять человеку, несомненно психически нездоровому, пишущему подобные вещи.

Но вскоре сложившиеся обстоятельства подстегнули восторг публики в отношении Сакко. В Италии, за исключением Сицилии, начиная с 1796 года, эпидемии натуральной оспы полностью прекратились, тогда как до этого она свирепствовала по всей стране. Изолированная маленькая и мягкая вспышка случилась в Гуиссано-э-Сесто, в нижней части Лаго Маджиоре; Сакко пресек ее как избавитель, "задушивший" эпидемию, и обеспечил "первый триумф вакцины"21. После этого республика назначила его директором. Другая изолированная вспышка случилась в том же году в Болонье, с ней он быстро разобрался таким же образом и получил в награду от благодарных граждан золотую медаль, изображение обеих сторон которой он приводит потом в одной из своих книг: на одной стороне помещен его портрет, а на другой выгравирована надпись "Æmulo Jenneri amici Bonnonenses" [итал. сопернику Дженнера друзья-болонезцы. — Прим. перев.]. Весной 1802 года в провинции Брешиа произошла довольно серьезная вспышка, и много людей умерло. Правительство, заботящееся о жизни своих граждан, "обернуло к нему молящий взгляд", и он поспешил на помощь. Беду остановили (с помощью вакцинации 13 000 человек из 300 000 или 400 000 населения) и избавителя снова наградили золотой медалью, на которой Сакко изображен в момент извлечения лимфы из коровьего соска22.

После такого успеха у публики, ведущие медики не могли больше позволить себе скепсиса или безразличия. Соответственно, было решено, что их сомнения должны быть рассеяны подходящим научным способом, и объявлено, что 31 августа 1802 года в Orfanotrofio della Stella [итал. Сиротском приюте Звезды. — Прим. перев.] проведут "торжественный эксперимент". Он прошел в присутствии "многих авторитетных ученых республики, профессоров медицины и прочих образованных людей"23. Перед началом эксперимента Сакко произнес яркую речь. Затем он привел ребенка с обширной восьмидневной сыпью, вызванной натуральной оспой, и предложил собранию профессоров убедиться в том, что это на самом деле натуральная оспа. Затем стали вызывать по одному всех вакцинированных в разные дни, начиная с июня прошлого года; всего таких было шестьдесят три ребенка и взрослых, главным образом воспитанники этого приюта, и каждому из них инокулировали натуральную оспу от присутствовавшего больного ребенка. Следующее собрание состоялось через две недели. Пришедшим 14 сентября узнать о результатах, Сакко сообщил, что инокуляция натуральной оспы в целом практически не принесла никаких результатов; лишь у нескольких инокулированных наблюдались небольшие местные реакции. Но о двух невакцинированных, принимавших участие в эксперименте в качестве наглядного пугающего примера, было заявлено, что они "полностью заразились инокулированной натуральной оспой"; у одного из них, взрослого, образовалось четыре пустулы на руке в месте инокуляции, высохшие на восьмой день, а у другого, двухлетнего ребенка, появились три пустулы на левой руке, две на ладони, две на плече, три на правой руке и одна на лбу.

Теперь авторитет Сакко полностью признавался в высших сферах. В том же году он стал членом Миланской академии и его назначили medico primario [итал. главным врачом. — Прим. перев.] в Ospedale Maggiore [итал. Центральной больнице. — Прим. перев.] — это стало наградой за его усердие в деле вакцинации.

Следующая эпидемия натуральной оспы случилась во Флоренции в 1805 году, а в ноябре и декабре того же года, чтобы убедить руководителей Флорентийского Королевского медико-хирургического колледжа, Сакко провел еще один "торжественный эксперимент". 8, 16 и 24 октября Сакко вакцинировал восьмерых детей (один из них был источником вакцины, Сакко привез его из Болоньи), а 24 ноября он инокулировал их и еще четверых, вакцинированных в 1801 и 1803 годах, материалом от сливной натуральной оспы на девятый день развития в присутствии официальных делегатов и прочих представительных врачей24. Специально прислали трех врачей, уже имевших дело с методом, для наблюдения за детьми; всем остальным велели явиться снова точно через две недели, 8 декабря. В этот день девятнадцать врачей установили, что в соответствии с услышанным и увиденным, никто из двенадцати детей, инокулированных натуральной оспой после коровьей оспы, не заболел натуральной оспой, ни у одного не обнаружились характерные симптомы и не выявлено никакой реакции, за исключением небольшого раздражения в месте инокуляции. Потому они пришли к выводу, что вакцинация защищает от натуральной оспы. Еще одно свидетельство, подписанное от имени Королевского медико-хирургического колледжа четырьмя его делегатами, рассказывает о вакцинациях, произведенных Сакко в Spedale degl' Innocenti [итал. Приюте для подкидышей. — Прим. перев.] 13, 17 и 21 ноября, и об экспериментальных проверках детей на натуральную оспу 24 числа того же месяца. Нет нужды пояснять, что у детей из сиротских приютов лимфатические узлы работают на пределе, поглощая вирус коровьей оспы (такая нагрузка может привести к скрофуле), а потому лимфатические железы теряют способность правильно функционировать и не могут, переработав, избавиться от другого вируса, введенного под кожу в том же месте через несколько недель или тем более дней.

Подобное формальное научное доказательство по окончании эпидемии 1805 года во Флоренции напоминает о тех, кто сначала вешает человека, а потом разбирается, в чем его вина. Сакко был директором вакцинации всей Цизальпинской республики на протяжении более четырех лет. В качестве инокулятора коровьей оспы (или лошадиного мокреца) он объездил всю Италию от Лаго Маджиоре до отдаленных районов Сицилии и собственноручно инокулировал несколько сот тысяч человек. 5 января 1808 года он отправил Дженнеру письмо из Триеста, где признаётся: "За восемь лет я собственноручно вакцинировал более 600 000 человек"25. Около двенадцати месяцев спустя он публикует трактат в формате кварто26, где число вакцинированных снизилось до 500 000, так что мы можем принять цифру Сакко с поправкой в сотню тысяч или около того. В 1806 году с помощью различных косвенных способов публику стали принуждать, как это в Италии было почти всегда, вакцинироваться.

Лишь много лет спустя защита подверглась настоящему испытанию при оживлении оспенных эпидемий после периода затишья, длившегося больше обычного и успешно заполнявшегося эпидемиями сыпного тифа27. Тогда начали говорить о недостатках вакцинации, но и на них нашлись искусные оправдания, нам уже хорошо знакомые. 26 сентября 1832 года Сакко прибыл в Вену на собрание Немецкой ассоциации естествоиспытателей и врачей, и выступил с речью на латыни, призвав к обязательным прививкам во всем мире. Он сказал, что все возражения против вакцинации уступают здравому смыслу и опыту (rationi cedunt atque experientiœ), или, другими словами, уступают профессиональной аологетике. Тут же Сакко привел в защиту коровьей оспы самое известное утверждение, что если она и не предотвращает заражение натуральной оспой, то последняя протекает мягче. Его мнение немедленно оспорил Шенлейн (будущее светило немецкой медицины, обладавший глубокими знаниями, а эпидемии были его самым любимым предметом для изучения)28, заявив, что и до, и после эпохи вакцинаций легкие случаи натуральной оспы составляли ту же пропорцию.

По прихоти судьбы, Сакко снабдил местной разновидностью вакцины, более мягкой, чем английская, именно те районы северной Италии, которые самыми первыми в Европе были поражены вакцинным сифилисом — почти одновременно заболели все младенцы целых общин. В своей прошлой книге "Естественная история коровьей оспы и вакцинного сифилиса" я привел данные об этих и прочих подобных эпидемиях, и сделал вывод, до сих пор никем не опровергнутый, что так называемые сифилитические свойства вакцины появились не из-за ее заражения другим вирусом, но вследствие восстановления по небрежности, от перезревания и т. д. тех неотъемлемых свойств коровьей оспы, которым она обязана своим изначальным простонародным названием "pox" [т. е. сифилис. — Прим. перев.].

Пока Сакко был великим поборником вакцинации в Италии и на протяжение нескольких лет почти единственным вакцинатором во многих провинциях, в Пьемонте, независимо от него, новым методом занялись несколько обычных врачей, совместно с женевскими вакцинаторами29. Туринский профессор Бунива, выдающийся специалист по всем вопросам естественных и медицинских наук, касающихся домашних животных и сельского хозяйства, в 1803 году опубликовал отчет о защитных свойствах коровьей оспы, но прочитать его мне не довелось. Еще один незначительный вариоляционный тест провел 26 августа 1801 года Морески в Венеции30.

Английские агенты Дженнера тоже приложили руку к введению инокуляций коровьей оспы на Сицилии и в южной Италии. Маршаллу, врачу из Истингтона (его округленные процентные соотношения приведены на стр. 129), Адмиралтейство в июле 1801 года разрешило выйти на "Эндимионе" с добровольной миссией по вакцинации солдат и матросов Средиземноморья. В течение 1801 года он побывал в Палермо, и его встретили как избавителя, присланного просвещенным монархом Фердинандом IV и его не менее просвещенным двором. "Я почти привык, — писал Маршалл домой Дженнеру, — видеть по утрам перед началом инокуляций в больнице, как священник с крестом ведет по улицам вереницу мужчин, женщин и детей, пришедших для инокуляций. Благодаря таким популярным мерам, инокуляции встречают без сопротивления, а простой народ уверился, что метод — благословение небес, хотя один еретик открыл его, а другой еретик его практикует"31 .

Это миссионерско-апостольская сторона усердия Маршалла в инокуляциях коровьей оспы. Но для вакцинации частных лиц Палермо он брал десять гиней с благородных семей и пять с представителей среднего класса32. С тех самых пор как Палермо подарил миру графа Алессандро ди Калиостро, "целителя болезней, уничтожителя морщин, друга бедных и беспомощных, изготовителя золота, великого кофта, пророка, жреца, волшбника-философа и т. д.", он не видал подобного энтузиаста. Итальянцы никогда не относились критично к легенде Дженнера или к какой-либо из ее частей. У них вызывала восхищение книга англичанина мистера Смайла "Помоги себе сам", которой в Италии было распродано до пятидесяти тысяч экземпляров, и которая, вероятно, дала имя известному объединению. Эта книга могла быть причиной всплеска восторгов итальянцев по отношению к Дженнеру, поскольку автор "Помоги себе сам" посвятил этой знаменитости более двух страниц своего емкого труда; он приводит историю Дженнера в обычной для нее форме мифа, и даже сам делает ошибку. Среди прочего, он рассказывает нам, что Дженнер "настолько безоговорочно верил в свое открытие, что даже три раза вакцинировал собственного сына". И вот самое невероятное произведение современного итальянского искусства, ставшее предметом всеобщего восхищения на Парижской выставке 1878 года: группа, высеченная в мраморе римским профессором Монтеверде, названная в каталоге "Edward Jenner che inocula il vaccino al figlio" [итал. Эдвард Дженнер инокулирует коровью оспу сыну. — Прим. перев.]. Сделав несколько вакцинаций детям, Дженнер и вправду вакцинировал своего ребенка Роберта Ф. Дженнера 12 апреля 1798 года, когда тому было одиннадцать месяцев, но, как часто бывало в первых испытаниях, вакцинация не "взялась"33. Вскоре после этого, когда Дженнер жил в Челтнеме, к нему заглянул друг-врач, и взяв ребенка на руки, со смехом заметил, что только что навещал семью, заболевшую натуральной оспой. "Сэр! — вскричал Дженнер, — вы не ведаете, что творите — ребенок не защищен!" Малыша вслед за тем инокулировали, но не коровьей, а натуральной оспой34. Этот визит в Челтнем, видимо, состоялся осенью или зимой 1798—99 годов35, когда Дженнер обладал только вакцинным материалом, добытым на молочной ферме в Стоунхаузе; инокуляции этим материалом вызывали ужасающие язвы и в его экспериментах, и в экспериментах обоих хирургов из Страуда. Такой "лимфой" Дженнер не стал бы инокулировать собственного сына; лишь в феврале 1799 года Вудвиль обеспечил его запасом, годным к использованию. Но вот как Дженнер объясняет применение материала натуральной оспы в случае со своим малышом. Причина, пишет он, "приостановки моих манипуляций [с коровьей оспой] заключалась в предположении, что люди, собравшиеся в общественном пункте набора воды, могли посчитать болезнь (о которой тогда так мало знали) заразной"36. Вследствие этого, как только ребенок неожиданно подвергся риску заболеть, Дженнеру ничего другого не оставалось, как немедленно инокулировать его натуральной оспой, уж ее-то "люди, собравшиеся в общественном пункте набора воды", вряд ли сочли бы заразной, поскольку они очень хорошо знали, насколько она заразна! И в самом деле, уже с 1802 года именно поэтому Дженнер и его друзья требовали, чтобы инокуляции натуральной оспы были запрещены законом.

Скульптурная композиция профессора Монтеверде могла бы называться "Дженнер делает укол ребенку" или "Дженнер инокулирует ребенка", но профессор с помощью каталога попытался привнести в происшествие, само по себе пошлое и ничтожное, дух героизма и великодушия, и для этого он использовал известный миф о Дженнере, не рассмотрев его критически. История, запечатленная в мраморе "Edward Jenner che inocula il vaccino al figlio", является частью полной истории вакцинации в Италии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Статья опубликована в Amoretti's Opuscoli Sceleti sulle Scienze, etc., xix., 1796.
2 Vita ed Opere del grande Vaccinatore Italiano, Dottore Luigi Sacco. By Cav. Dr. Giuseppe Ferrario, Milano. 1858.
3 Приводится в Callisen's Medicinisches Schriftsteller-Lexicon, 1846.
4 Medical and Physical Journal. Feb., 1802.
5 Osservazioni pratiche sull' uso del Vajulo Vaccino, come Preservativo del Vajulo Humano. Di Luigi Sacco, M.D. New edition. Milano, Anno x. (1801).
6 Medical and Physical Journal, vol. vii., March, 1802.
7 В примечании на стр. 42 своего "Osservazioni" он признаёт, что никогда не встречался с фагеденическими язвами у коров, описанными Дженнером. Он не нашел их потому, что никогда не искал, так как, когда он писал свой труд, он был всего лишь новичком в этом вопросе.
8 С подобной трудностью столкнулись уже в марте 1802 года во время вспышки коровьей оспы в Торпленде у Даунхэм Маркет, Норфолк. См. Med. and Phys. Journ., vii. 541.
9 Trattato di Vaccinazione. Milano, 1809, p. 178.
10 Variola Ovina, Address in Medicine at Bristol Meeting of British Medical Association, 1863. Brit. Med. Journ. Aug. 8th, p. 147.
11 Выступление с выражением благодарности месье Пастеру на Международном медицинском Конгрессе, Лондон, 1881 (International Medical Congress, London, 1881). Transactions, i. 90
12 Sacco's Trattato di V'accinazionе. Milano, 1809. p. 146.
13 В письме к Де Карро (от 28 марта 1803 года) Дженнер пишет: "Я уверен, что если бы в этой стране противники моих идей о происхождении болезни не были бы настолько упорны до глупости, особенно par nobile fratrum [лат. сладкая парочка. — Прим. перев.] (Пирсон и Вудвиль), азиаты были бы сейчас довольны... " и т. д. 22 апреля Де Карро ответил: "Поведение П. граничит с безумием".
14 "J'ai deja inocule plusieurs des ces individus avec la petite vérolé, mais sans aucun effet. C'est donс bien sur et consente que le grease est cause de la vaccine et on pouvait bientôt changer cette dénomination en equine, ou en ce que vous croyez mieux." (фр. "Я уже многих из них инокулировал натуральной оспой, но безуспешно. Значит, действительно мокрец является источником происхождения вакцины, и в скором времени можно сменить ее название на эквину или на любое другое, которое покажется Вам подходящим". — Прим. перев.) Baron, i. 251.
15 Letter to Ring, Med. and Phys. Journ., Nov., 1804, p. 463.
16 Упоминается Коплэндом в статье "Vaccination" в его "Dictionary of Practical Medicine".
17 Osservazioni pratiche sulla Vajulo Vaccino. Milano, 1801.
18 Напечатано в "Osservazioni pratiche" Сакко, 1801.
19 Calendario Georgico della Societa agraria Subalpina. Torino, 1802, p. 23.
20 Переведено в Med. and Phys. Journ., vii. (1802), 169.
21 Trattato di Vaccinazione, p. 14.
22 Написав этот отрывок, вечером того же дня я прочел в замечании редактора к статье "Натуральная оспа в Милане" "Ланцета" того дня (7 июля 1888 года, стр. 32) следующее: "Натуральная оспа и брюшной тиф никак не покинут жителей Милана, особенно это касается оспы — для нее характерны периоды обострения, иногда настолько неожиданные и фатальные, что их можно сравнить с настоящими взрывами. Один из подобных взрывов возник на прошлой неделе и как обычно подстегнул служащих вакцинационных пунктов, тщетно надеящихся, что такие судорожные и несистематичные меры предосторожности смогут остановить болезнь". О, дух Сакко!
23 "Contra-prova della Vaccinazione": официальный отчет, напечатанный в vol. xxii. (p. 121) Opuscoli Sceleti sulle Scienze Аморетти, Milano, 1803.
24 Rapporto delle Vaccinazioni fatte in Firenze dal Dott. Luigi Sacco. Firenze, 1806.
25 Baron, ii. 112
26 Trattato di Vaccinazione, p. 18.
27 See Corradi, Annali delle Epidemic occorse in Italia.
28 Шенлейн Иоганн Лукас (1793—1864), немецкий терапевт, один из создателей Берлинской научной школы и основателей учения о дерматомикозах. Описал геморрагический васкулит, позднее названный болезнью Шенлейна—Геноха. — Прим. авт. сайта.
29 Buniva, Calendario Georgico, l.c.
30 Sacco, Osservazioni pratiche, 1801, p. 219.
31 Baron, i. 403.
32 Med. and Phys. Journ. vi. 95.
33 Jenner's Inquiry, p. 40.
34 Baron, ii. 44.
35 Baron, i. 303.
36 Letter to Baron, 6th November, 1810, in Life of Jenner ii. 48.

Глава X Оглавление Глава XII

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава XII. Одобрение необъяснимого


Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

XII. Одобрение необъяснимого

Достойные объединения в поддержку вакцинации. — Защита коровьей оспы признана загадкой. — Интеллектуальные трудности скоро забыты. — Ньюмен о признании загадки. — Действительное и умозрительное восприятие. — Научные результаты, полученные с большим усердием. — Всеобщее согласие не с загадкой, но со всеми ее составными частями. — Примитивное сознание, существующее в мире. — Всеобщее согласие с некоторыми частями учения о вакцине. — Доктрина как целое в качестве предмета патологии. — Исполнила ли патология свой долг? — Доктрина рассматривается парламентом в 1840 году — Еще раз в 1853 году. Лорд Литтлтон. — "Синяя книга" от 1857 года. — Натуральная оспа, не являющаяся натуральной оспой, но защищающая от натуральной оспы. — Намечается появление "научного принципа". — Месье Пастер объявляет о постепенном ослаблении вируса. — Происхождение коровьей оспы забыто. — "Vaccin" становится фигурой речи.

Кому бы ни представилась возможность исследовать любые серьезные и впечатляющие вопросы патологии, например, рак или туберкулез, или те обширные проблемы эпидемиологии, касающиеся этнологии с одной стороны и этики с другой, как, например, желтая лихорадка или та же натуральная оспа, при знакомстве с вакцинацией он постоянно будет испытывать чувство, что он затронул невероятно недостойную тему. Таким образом, человек будет стремиться облагородить ее вне зависимости от того, какие ассоциации с ней связаны. Одна из точек зрения, спасающих вакцинацию от упреков в ничтожности, заключается в том, что все человечество якобы согласилось ее признать: такие философы-историки как сэр Д. К. Льюис, и врачи-поборники вакцинации, применяли известное суждение securus judicat orbis terrarum [лат. тверд вердикт всего мира, см. гл. 9 настоящей книги. — Прим. перев.] если не на словах, то на деле. Опять же, когда обнаруживается, что родителям-католикам и родителям-протестантам проповедуют вакцинировать младенцев при крещении1, рекомендуют это в наставлениях с англиканских и лютеранских кафедр2 и в царском указе духовенству греческой церкви3, то нам кажется, что мы столкнулись с чем-то, похожим на confiteor unum baptisma [лат. исповедую единое крещение, слова из католической мессы. — Прим. перев.]. Если даже в психологии вакцинации, а не в ее реальных свойствах, было нечто такое, что требовалось выставить в выгодном свете, то, по общему мнению, повсеместное признание вакцинации стало согласием с необъяснимым явлением. Credo quia impossibile [лат. верю, ибо невозможно. — Прим. перев.] стало таким же принципом взаимодействия людских умов с загадочной эффективностью вакцины, как и с тайнами веры.

Здесь я рассматриваю учение о вакцине и как восприняли ее необъяснимость, и моя первая обязанность — представить доказательства. Даннинг, ярый последователь Дженнера, даже претендовавший на ученость, составил определение вакцинных инокуляций на латыни, начинавшееся так: Morbus vicarius, potiusve processus succedaneus, mirifico variolam certe præveniendi, immo (quod veresimilius sit) penitus abolendi, fungens munere — заместительная болезнь, выполняющая чудесное действие в предотвращении натуральной оспы, и т. д.4 Когда в 1800 году Вудвиль приехал в Париж и впервые показал там новый метод, д-р Колон написал:

Разве не похоже это профилактическое средство от обычной болезни своими благотворными качествами на чудо, и чтобы оно произошло, требуется лишь прокол с целью инокуляции; при этом нет и намека на осложнение5.

Правда, потом парижские ученые, защитники вакцины, заклеймили Колона как шарлатана, но произошло это в основном потому, что он относился к вакцинации со слишком малым почтением, считая ее бизнесом. Де Карро, предводитель движения в Вене, вопрошает в своем трактате:

Непостижимо, как несомненно местный эффект может служить защитой от такой болезни как натуральная оспа, ведь нам известно, насколько сильно она поражает весь организм. Безусловно, это удивительно; еще одна загадка прибавилась к тем, что существуют с самого зарождения медицинской науки и огорчают ученых6.

Вот еще одни пример признания иностранца. Сакко описывает распространенную теорию того времени, что истинная вакцина становится ложной, если человек, уже перенесший натуральную оспу, становится источником вакцины, и добавляет:

Любители знать все обо всем захотят понять, почему так происходит. Нужны новые наблюдения, чтобы сорвать завесу тайны с этой медицинской загадки.

И, наконец, сам Дженнер признаёт существование необъяснимого на первых страницах своего "Исследования":

Коровью оспу отличает одно необыкновенное качество – если человек однажды перенес ее, то он навсегда становится защищенным от натуральной оспы.

Для подтверждения этого "необыкновенного факта" он предлагает вниманию читателя огромное количество примеров.

Читатели Дженнера быстро поняли, да и сам Дженнер на это указывал7, что перенесенная однажды коровья оспа не спасала от повторного заражения ею же, и этот факт был самым необыкновенным. Они задавались вопросом: если коровья оспа не защищает от себя самой, как же она может защитить от натуральной оспы? И здесь загадка стала еще необъяснимей. Пирсон, который очень хорошо знал об этом несоответствии, немедленно отверг8 и продолжал отвергать9 вероятность повторного заболевания коровьей оспой у одного и того же человека. В самом первом отзыве на "Исследование" Дженнера в английском журнале10 о заявлении автора, что перенесенная коровья оспа не предотвращает возможности заболеть ею во второй и третий раз, сказано: "К нему отнеслись скептически, в основном из-за его неправдоподобия". Д-р Уинтерботтом, врач с опытом работы за границей, никак не мог понять: каким образом заболевание может быть конституциональным, в то же время оставаясь загадочным в отношении своего действия, когда оно "не производит никакого видимого нарушения работы систем"11. Один врач из Филадельфии написал своему английскому корреспонденту:

Я собирался инокулировать материалом коровьей сыпи еще два года назад, когда получил зараженную нить от д-ра Пирсона, но тогда меня отпугнул упомянутый д-ром Дженнером факт, что человек может заразиться коровьей сыпью несколько раз, тогда как она навсегда защищает его от заболевания натуральной оспой12.

Об этих несоответствиях скоро забыли. Представителям медицины не хотелось признавать существование настоящей загадки. Они считали: мы люди дела, нам нет нужды объяснять, почему или каким образом коровья оспа защищает от натуральной оспы; нам известно об этом из наших экспериментов и благодаря нашему опыту, и нам этого достаточно. Это всего лишь еще одна практическая истина в долгой череде других подобных выводов, основанных на опыте, из них и состоит медицина. Так как основная цель моей книги заключается в попытке показать, как Дженнеру удалось добиться, чтобы врачи и образованные люди всего мира оказали доверие и признали его учение о коровьей оспе и метод инокуляций, я не буду особо останавливаться на логике и психологии. Также я не стану порицать людей дела за их отказ от максимальной строгости терминов, используемых в основных положениях и предложенных экспериментах, или за их пренебрежение своими собственными обязанностями в применении сократического метода майевтики, с помощью которого познаются идеи и развенчиваются иллюзии. Я считаю принятие загадки вакцинации историческим фактом, и сейчас я постараюсь показать, как оно похоже на работу ума над одним из подобных необъяснимых явлений, постигаемых как бы ubique et ab omnibus [лат. везде и всеми. — Прим. перев.], и насколько наши современные научные примеры удивительны по своей психологии. Кардинал Ньюмен в своих "Основах восприятия"13 обсуждает вопросы веры в необъяснимые явления и разъясняет законы их восприятия нашим сознанием. Загадка, пишет он, это предложение, содержащее несовместимые идеи, или же утверждения невозможного. Мы можем согласиться с тем, что мы понимаем; таким образом, мы можем согласиться с необъяснимым явлением, если мы хоть немного понимаем его, мы не должны осознавать, что это необъяснимое явление, то есть утверждение, содержащее несовместимые идеи. Но бессмыслица не может быть загадкой, как, например, строчка из Уортона: "Кружащиеся лебеди возвещают о близости небес".

Если мы понимаем необъяснимость необъяснимого, наше восприятие отходит от реальности. Далее, даже процесс умозаключений может привести к необъяснимому; наше понимание вещей никогда напрямую не соответствовало самим вещам, а было лишь представлением о них, более или менее точным, а иногда и ошибочным ab initio [лат. с самого начала. — Прим. перев.]. Независимые выводы из одного из подобных представлений обязательно противоречат независимым выводам из другого. Проведя некоторые исследования с применением некоторого метода, мы внезапно перед своим внутренним взором обнаруживаем белое или расплывчатое пятно, как бывает, когда глаз смотрит сквозь зрительную трубу, меняющую фокус. Когда мы пытаемся объяснить, что физические признаки созидания не обязательно включают в себя наличие созидательной силы, мы перестаем чувствовать себя хозяевами положения. Мы понимаем достаточно, чтобы воспринять эти теологические истины в качестве необъяснимых явлений; если бы мы совсем ничего не понимали, мы могли бы лишь провозглашать.

Описание далее продолжается так. Умозрительное восприятие вероучения является теологическим действием; реальное его восприятие подразумевает действие религиозное. Религиозное воображение воспринимает, определяет и предопределяет догму как реальность; теологическое мышление полагает догму истиной. Но четкой границы между двумя восприятиями, религиозным и теологическим, не существует. В учении Афанасия выведенная теория имеет чисто умозрительный характер; нельзя ли воспринимать ее так же умозрительно? Предназначалась ли теория, действительно неопровержимая, для ученого и никого другого, или же она пришла к необразованным, молодым, беспокойным и страдающим как нечто, что должно задержать их, захватить, поддержать и воодушевить их на жизненном пути; то есть, считается ли, что она сдерживает воображение и заключает в себе настоящее восприятие? Ответ утвердительный.

А теперь, продолжает автор, давайте исследуем отсутствующее в этом описании, а именно научные определения, термины, не содержащие очевидного смысла и не использующиеся в этом смысле; применяются не отвлеченные определения, а точные, способные вызывать образы; и такие слова, настолько простые и ясные, соединяются в простые, ясные, краткие и безоговорочные предложения. Ни в определениях, ни в их использовании нет ничего невразумительного. Даже с первого взгляда понятно, что учение — непостижимая загадка или обладает непостижимой загадочностью. Но, строго говоря, учению, не свойственна необъяснимость, как это представляется религиозному пониманию, хотя на самом деле набожное сознание, осознав необъяснимость, преданно отнесет ее к свойствам учения. Строго говоря, вероучение в целом или как необъяснимое явление не просто объект религиозного познания и восприятия; оно является набором предложений, рассматриваемых одно за другим. Необъяснимое явление воспринимается лишь умозрительно, настоящее же восприятие невозможно, потому что, хотя мы и можем представить отдельные предложения, мы не можем представить их все вместе; мы не можем рассмотреть их единичным усилием сознания; пока мы отворачиваемся и берем одно из них, другое теряется. Наша набожность проверяется с помощью длинного списка предложений, которые теология обязана вывести с помощью ограничений, объяснений, определений, уточнений, уравновешиваний, предостережений и деспотичных запретов, необходимых из-за слабости человеческой мысли и несовершества человеческого языка. Подобные упражения в рассуждениях на самом деле укрепляют и гармонизируют наше отвлеченное восприятие вероучения, но они почти не добавляют ясности и жизненной силы, с их помощью отдельные предложения веручения становятся доступны нашему воображению, и если они необходимы, а так оно и есть, то они необходимы не столько для веры, сколько против неверия.

Автор продолжает, что о вероучении не говорят просто как о необъяснимом даже в символах веры; они предназначены для набожного обращения, и тут не к месту говорить о несоотвествиях. Но больше всего поражает, как последующие определения Церкви так же обходят молчанием необъяснимость учения. Городской совет Толедо рассматривает научные результаты учения, применяя то же теологическое усердие, в четыре раза превосходящее символ веры Афанасия, но мы не обнаружим слова "необъяснимое" или любых предположений в необъяснимости. Что касается катехизиса и теологических трактатов, тут другой обычай — в них обязательно утверждается необъяснимость учения. Но как бы ни объяснялась разница в использовании, символов веры достаточно для демонстрации того, что вероучение можно преподать во всей его полноте для распространения веры и набожности и при этом не настаивать прямо на загадочности, обязательно присутствующей при смешанном рассмотрении его отдельных предложений.

И вывод — теология должна рассматривать вероучение как законченную совокупность многих предложений, а религия должна рассматривать каждое отдельное предложение, составляющих учение; при этом при изучении совокупности предложения разрастаются и множатся. Они побуждают религию к набожности и обязательному подчинению, а теология, с другой стороны, собирает и защищает их посредством изучения, и не по одному, а в качестве системы, определяющей истину. И, наконец, если отдельные догматы так сильно связаны с жизненной и личностной религией, то нужно ли удивляться, что символ веры должен громко заявить о важности принятого вероучения?

Целью трактата, откуда было взято предшествующее описание (используя, насколько позволило краткое изложение, слова автора), является объяснение того, как сознание познаёт, делает выводы и воспринимает, а пространные пояснения, скрывающиеся за мыслями автора, представлены как мышление, воображение и ощущения, присущие нашей природе и иллюстрирующие работу сознания в лучшем виде и под лучшим руководством. Но автор не забывает указать на множество неточностей и заблуждений, свойственных нашему интеллекту:

Сегодня так часто обсуждают тему мышления и веры, что требуется более прогрессивная интеллектуальная структура, чем существовавшая до сих пор и достигнутая сейчас. Каждое утро весь мир ждет у наших дверей, и наше суждение необходимо для общественных интересов, книг, людей, партий, верований, общенациональных законов, политических принципов и мер. Мы должны иметь свое мнение, выбрать вероисповедание, принять решение по многим вопросам, о которых мы почти не имеем права говорить... Убежденность образованных людей становится причиной заблуждений; упомянув их, вряд ли стоит останавливаться на нелепостях и невоздержанности примитивного сознания, существующего в мире вообще; будто кто-то может мечтать иметь дело с такими обдуманными восприятиями, как восприятия восприятий, убеждения или верования, предубеждения, легковерие, одержимость, суеверия, фанатизм, капризы и причуды, внезапные и безвозвратные погружения в непознанное, с трудом сдерживаемые пристрастия — это все продукты глупости, упрямства, алчности и гордости, и их довольно, чтобы составить историю человечества, но часто их считают доказательствами убежденности и ее несостоятельности14.

Я привел слова самого талантливого истолкователя восприятия необъяснимого как обычного действия сознания и с помощью последней цитаты показал оптимистичный настрой автора в рассмотрении этого вопроса; теперь я собираюсь исследовать, как обстоят дела с восприятием научной загадки, касающейся нас непосредственно — соответствует ли она условиям совершенной убежденности или, возможно, является частью предубеждений, легковерия, одержимости, суеверий, фанатизма, капризов, причуд, внезапных и безвозвратных погружений в непознанное и с трудом сдерживаемых пристрастий — продукта глупости, упрямства, алчности и гордости, обычных для истории человечества.

Несомненно, огромное количество людей по-настоящему соглашаются с учением о защитной силе вакцины или верят в него; они убеждены, что происшествие, занимающее так мало места в человеческой жизни, нуждается в предотвращении; они настолько убеждены в этом, что даже прибегают к принуждению или позволяют принуждать сопротивляющихся. Подобные сторонники воспринимают лишь каждое отдельное предложение, составляющее учение, а вовсе не всю теорию целиком или загадку, содержащуюся в ней. Четыре основных положения, выведенные Дженнером и поддерживаемые его современниками, содержат точные определения, простые, ясные краткие и безогороворочные. Они таковы: инокуляции вакцины предупреждают заражение натуральной оспой, сама вакцина не заразна, ей не присуща генерализованная сыпь, как это бывает при натуральной оспе, и вакцина неопасна. Это изначальные утверждения; со временем они стали лишь менее безоговорочными.

Учение в целом, система, определяющая вакцинационную истину, — это вопрос патологии, и именно здесь видна разница между необъяснимостью вакцины и тем, что было приведено в качестве известного классического примера, на каких условиях можно принять необъяснимое. Рассматривает ли патология "научные результаты учения, применяя то же теологическое усердие"? Рассуждения патологии "на самом деле укрепляют и гармонизируют наше отвлеченное восприятие вероучения", даже если они почти не добавляют "ясности и жизненной силы, с помощью которых отдельные предложения веручения становятся доступны нашему воображению"? Составила ли патология список "ограничений, объяснений, определений, уточнений, уравновешиваний, предостережений и деспотичных запретов"? Она "собирает и защищает отдельные предложения посредством изучения, и не по одному, а в качестве системы, определяющей истину"?

Патология никогда не рассматривала научные результаты учения о вакцинации с тем же усердием. Наше отвлеченное восприятие учения не было укреплено и гармонизировано с помощью рссуждений. Не существует даже научного определения вакцины, гарантирующего единообразие действий. Давайте же подвергнем эти утверждения испытанию в соответствии с самым официальным, серьезным и ответственным разбирательством учения о вакцинации — его рассмотрением в парламенте.

Впервые вопрос о средствах для проведения вакцинации возник перед палатой лордов в 1840 году с подачи маркиза Лэнсдауна, по случаю представления прошения Медицинского общества Лондона. Недовольство простых людей вакцинными инокуляциями росло, снова вспыхнула эпидемия натуральной оспы, которая пришлась как раз на период затишья между вспышками сыпного тифа; в некоторых местностях люди начали склоняться к прежним вариолярным инокуляциям. Медицинское общество, обратившись в палату лордов через лорда Лэнсдауна, попросило запретить вариолярные инокуляции, полагая, что из-за этого снова появилась натуральная оспа, так как подобные инокуляции были явными источниками заражения и неявно не позволяли проводить истинную защитную вакцинацию. Среди всего прочего, общество заявило, что существует "полное соответствие между вакцинациями и инокуляциями натуральной оспы, хотя симптомы отличаются", что доказали, успешно инокулировав телке натуральную оспу в одну из слизистых оболочек.

Соответственно, лорд Элленборо выступил с законопроектом, обеспечивающим средства для вакцинации бедноты под руководством Опекунского совета и разрешающим проведение вариолярных инокуляций только врачам. Так как законопроект был предложен частным лицом, его передали в палату общин, где им занимался сэр Джеймс Грэм, бывший министр, и закон приняли вместе с важной поправкой, сделанной врачом, мистером Уэйкли, — вариолярные инокуляции запрещались полностью, и наказанием за нарушение назначили тюремное заключение. В обсуждении законопроекта самым примечательным является единодушная вера в защитную силу вакцины; подобное восприятие самоого важного из нескольких предложений, составляющих учение в целом, было настоящим, или религиозным. Попытка умозрительно рассмотреть всю теорию, произведенная лордом Лэнсдауном с помощью цитаты из заявления Медицинского общества о полном соответствии между вакцинацией и инокуляцией натуральной оспы, хотя симптомы и отличались, указала на существование необъяснимого явления, но между тем не смогла усилить и гармонизировать наше отвлеченное восприятие теории. Подобную примитивную попытку, если применить аналогию, даже древний или апостольский сочинитель посчитал бы неудовлетворительной.

Следующее появление вакцинации в законодательстве произошло в 1853 году, когда лорд Литтлтон предложил частный законопроект об обязательных вакцинациях. Обе палаты без возражений одобрили закон, не было даже никаких обсуждений, за исключением некоторых деталей. В 1869 году лорд Литтлтон давал интервью и в ответ на вопрос, какими доказательствами он руководствовался при составлении первого обязательного закона о вакцинации, сообщил:

Благодаря общеизвестному факту, я посчитал целесообразным введение всеобщей вакцинации, а что касается медицинской стороны, то тут я советовался с д-ром Ситоном и д-ром Марсоном15.

В палате лордов он сказал:

Нет необходимости говорить о надежности защитных свойств коровьей оспы, все врачи пришли к единодушному мнению по этому вопросу.

В парламентском законе от 1853 года нет раздела "Основных определений"; не указано, что такое коровья оспа или истинная вакцина; подобное упущение тем более удивительно, что вариолярный материал использовался в качестве вакцины под тем предлогом, что он "прошел через корову". Хотя медицинская догма была закреплена государством, само учение не сформулировали. В другом известном законе, также государственно закрепившем медицинскую догму, учение детально описали с помощью множества согласованных и взаимозависимых статей: он "рассматривает научные результаты учения, применяя то же теологическое усердие". В законе от 1853 года учение о вакцинации стоит особняком и не связано с какими-либо принципами эпидемиологии или патологии; более того, оно не закреплено ни в каких определениях. Это был лишь общеизвестный метод, и его применение насаждалось с помощью наказаний и штрафов.

Через три года после того, как обязательные вакцинации стали законом для всей страны, решили, что желательно как-то отреагировать на появившиеся возражения, для чего разработали "Синюю книгу" об истории, теории и опыте и представили на рассмотрение обеим палатам. В этой книге напечатали фрагмент выступления лорда Лэнсдауна в 1840 году, когда он говорил о теории и о соответствии между вакцинациями и инокуляциями натуральной оспы, выглядело это довольно официально и авторитетно. После заявления, что "Исследование" Дженнера от 1798 года дало распространенному верованию "научную основу", в отчете говорится:

Лишь сорок лет спустя наука смогла дать настоящее объяснение чудесному открытию Дженнера... Эти исследования [инокуляции натуральной оспы в полуоткрытую слизистую оболочку телки] пролили свет на значение метода Дженнера. Вероятно, вакцинации пришлось преодолеть массу теоретических возражений, даже предвосхитить их, раз шестьдесят лет назад смогли подтвердить то, что можно подтвердить сейчас: новый метод защиты от натуральной оспы действительно помогает людям перенести натуральную оспу в видоизмененной форме. Вакцинированные защищены от натуральной оспы потому, что они, на самом деле, уже переболели ею (стр. 12).

Подобное простое, ясное и безоговорочное утверждение принадлежит скорее к настоящему или религиозному восприятию, чем к умозрительному; в нем ничего нет от "такого же усердия" патологии, рассматривающей научные результаты учения; подобная попытка представить учение целиком заставила бы людей столкнуться лицом к лицу с его необъяснимостью путем сопоставления несовместимых понятий, что инокулированная натуральная оспа не является натуральной оспой, но при этом защищает от натуральной оспы — именно так было сказано в 1840 году в тот самый миг, когда прежний метод инокуляций стал преследоваться по закону.

Несмотря на прогресс медицинской науки, завесу таинственности, покрывающую учение о вакцинации, подкрепленное законодательством, так и не подняли. Однажды нам показалось, что мы смогли уловить очертания научных принципов, но видение оказалось миражом. Когда в 1880 году тогдашнее министерство предложило ослабить наказания, предусмотренные в законе об обязательных вакцинациях, и заменить родителям, не подчиняющимся закону, штрафы и тюремное заключение практически через каждые шесть месяцев, пока ребенку не исполнится четырнадцать лет, на единовременный штраф или тюремное заключение, то представители медицинских и научных сообществ представили министру такие ужасающие данные, что предложение тут же отвергли. Одна из таких депутаций была организована президентом Королевского общества и состояла из него самого и профессора Гексли, а также президента Королевской коллегии врачей, президента Королевской коллегии хирургов, президента Генерального медицинского совета и прочих других. Президент Королевского общества в следующем ежегодном обращении к членам общества16 объяснил свои действия тем, что предложенная отмена постоянных штрафов за несоблюдение закона о вакцинации может "посягать как минимум на научные принципы". Когда же его спросили, о каких принципах идет речь, он кратко ответил: "Я говорил о принципах вакцинации"17.

Год спустя после подобного смутного определения принципов вакцинации мсье Пастер из Académie des Sciences [фр. Академии наук. — Прим. перев.] предпринял попытку избавиться от необъяснимости, придающей слову "вакцина" неопределенность, чтобы присоединить некоторое количество "защитных свойств", не имеющих отношения к коровам или коровьей оспе. На Международном медицинском конгрессе в Лондоне в 1881 году он сказал:

J'ai donné à l’expression de vaccination une extension que la science, l’espére, consacrera comme un hommage au mérite et aux immenses services rendus par un des plus grandes hommes de l’Angleterre, votre Jenner [фр. "Я расширил определение вакцинации и надеюсь, что наука посчитает это данью уважения к достоинствам и бесконечным заслугам одного из величайших людей Англии, вашего Дженнера". — Прим. перев.]18

В одном из других "Всеобщих обращений", произнесенном по тому же поводу, под заголовком, осененным суровым духом научной тщательности, "Le Scepticisme en Médecine au Temps Passé et au Temps Présent"19 [фр. "Недоверие в медицине в прошлом и настоящем". — Прим. перев.], мы читаем, что мсье Пастер, "reprenant et systématisant l'œuvre de votre grand Jenner, arrive par l'attenuation méthodique des virus, a inaugurer la prophylaxie des maladies virulentes, et nous ouvre ainsi des horizons nouveaux et indéfinis" [фр. "заново изучив и систематизировав труд вашего великого Дженнера, с помощью планомерного ослабления вируса смог положить начало профилактике вирусных заболеваний и открыл нам новые и бесконечные горизонты". — Прим. перев.].

Здесь, наконец, у нас есть научный принцип, он заключается в планомерном ослаблении вируса. Давайте же изучим это последнее слово науки касательно эмпирических выводов прошлого века, чтобы узнать, достаточно ли нам давнишнего сопоставления несовместимых понятий.

Английский истолкователь французского принципа "vaccin" [фр. вакцина, прививка. — Прим. перев.] пишет так:

Известно, что вакцинная лимфа изначально происходит от коровы или теленка... Вакцинный вирус, вероятно, является мягкой разновидностью самого опасного вируса натуральной оспы. Пастер назвал бы его ослабленным вирусом. Сегодня, благодаря ослаблению вирусов, ему удалось в отношении других болезней сделать то же, что Дженнер дал нам возможность сделать с натуральной оспой. Пастер полагает, что ему удалось ослабить вирусы с помощью кислорода, содержащегося в воздухе20.

Теория и метод ослабления самого опасного вируса коровьей оспы были известны в XVIII веке, полное их описание приведено в главе 6 "Вариоляционный тест". Дженнер использовал именно ослабленный вирус натуральной оспы не в качестве вакцины, но для проверки эффективности вакцины в защите против натуральной оспы. Взяв вирус из пустулы, возникшей в месте инокуляции натуральной оспы, а не из пустулы, возникшей при генерализованном высыпании, добились его ослабления, при этом жидкость должна быть серозной или гнилостной, полное созревание гноя не допускалось. Сама коровья оспа, в противоположность гнойным высыпаниям, заразности и лихорадке, характерным для натуральной оспы, являлась совершенно другой болезнью, она никак не зависела от кислорода, содержащегося в воздухе, и была связана с более чем замысловатым процессом превращения болезни лошадиных бабок в болезнь коровьих сосков, а затем в искусственную болезнь на руке ребенка.

Таким образом, мы добрались до запутанных дебрей исторических истоков. Нужно раз и навсгда пояснить, что требуется намного больше усердия, чем вложено в изобретение фразы вроде "планомерное ослабление вируса" или придумывание таких смелых фигур речи как "vaccins charbonneux" [фр. вакцина от сибирской язвы. — Прим. перев.] или "vaccins rabiques" [фр. вакцина от бешенства. — Прим. перев.]. Наука никогда не сможет отделить вакцину от исторической ассоциации с отвратительными разъедающими язвами коровьих сосков, возникающими из-за грубого варварства невежественных дояров.

То же теологическое усердие, рассматривающее научные результаты необъяснимого учения, в четыре раза превосходящее символ веры Афанасия, должно внушать уважение даже неверующим; более того, даже Церковь утверждает, что спасение не придет из споров. Но что можно сказать о патологии, так и не изучившей эту чудесную теорию? Ей даже не хватило беспристрастности увидеть сопоставление несовместимых понятий, она ничего не может показать миру, кроме тонкой ткани разлагольствований и метафор, заменившей научный профессионализм, и всегда скрывается за своим узаконенным учением, обдуманно неопределенным и несформулированным.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Sacco, Trattato, 1809. Moseley's Commentaries on the Lues Bovilla, 2nd ed. p. 51. De Carro to Jenner, 14th February, 1801. Baron, i. 339.
2 Sermon at Great St. Mary's, Cambridge, in 1805 ; Baron, ii. 49. См. также Ring's Treatise on the Cowpox, 1801–3; Med. Chirurg. Zeitung, ii. 399, etc.; Address to Church of Scotland, by the Managers of the Vaccine Institute. Edin., 1803.
3 Letter of Crichton to Jenner, 1811, in Baron, ii. 184–6.
4 Med. and Phys. Journ., iv. 146.
5 Ibid., iv. Letter of 27th July, 1800.
6 Extracts in Med. and Phys. Journ., vii. 187.
7 "Удивительно наблюдать, как вирус коровьей оспы, хотя и делает организм нечувствительным к вариоле, тем не менее не производит никаких изменений для защиты от собственного воздействия". — "Исследование" Дженнера.
8 Inquiry on the History of the Cowpox, 1798.
9 Report of the Vaccine Pock Institution, 1803, p. 49.
10 Med. and Phys. Journ., i. 8 (Jan., 1799).
11 Ibid., vi. 1801 (7th June). Также см. Chapman, в Duncan's Annals, 1799.
12 Med. and Phys. Journ., vii, 317.
13 Pp. 45–52, 125–140.
14 Pp. 234–236.
15 Letter of Lord Lyttelton to R. B. Gibbs, 28th July, 1869, in Vaccination Inquirer, iii. 71.
16 Presidential Address by W. Spottiswoode, Proc. Royal Soc., 30th Nov., 1880.
17 Letter of W. Spottiswoode to G. S. Gibbs, 1st Feb., 1881, published in Vaccination Inquirer, iii. 12.
18 Address at St. James's Hall, 8th Aug., 1881. Trans. Internat. Med. Congress, i. 85.
19 Dr. Maurice Raynaud, ibid., p. 51.
20 Professor Tyndall, address at Preston, December, 1884. В введении к своей книге L. Pasteur: his Life, etc. (London. 1885) он добавляет: "Он также добился ослабления с помощью заражения различных животных. Именно этот вид ослабления задействовал Дженнер" (p. xxxvii).

Глава XI Оглавление Глава XIII

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава XIII. Институт на фоне несогласия

Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

XIII. Институт на фоне несогласия

Д-р Мозли, первый противник вакцинации. — Его влияние в Лондонском обществе. — Другие оппоненты. — Крах иллюзий в 1804 году. — Книга Голдсона. — Ответ Ринга. — Удар по доверию. — Обращение Дженнера к аристократии. — Коллегию врачей просят вынести суждение. — Сэр Лукас Пепис. — Второе вознаграждение Дженнера. — Мятежники-радикалы. — Комитет по вакцинации. — История Гросвенора. — С. Т. Кольридж. — Поддержка главным образом официальная. — Первый законопроект лорда Борингтона. — Второй законопроект также отклонен: выступления в палате лордов. — Эпидемия 1817—18 годов. — Видоизмененная натуральная оспа.

Первым и одним из самых решительных противников вакцинации был д-р Бенджамин Мозли, знающий и проницательный врач, имевший обширную практику среди высших слоев общества в Сент-Джеймсе1. Несколько лет он провел на Ямайке, где оказал неоценимые услуги в военных операциях в качестве офицера медицинской службы колонии и опубликовал образцовую работу "Тропические болезни и климат Вест-Индии" (выдержавшую три издания), а также трактат "Кофе" (пять изданий). Вернувшись с Ямайки, он несколько лет провел на известных континентальных медицинских факультетах2, а когда он поселился в Лондоне, министр Гренвилль назначил его на престижную должность врача больницы Челси, и он исполнял свои обязанности в течении тридцати лет "с огромным éclat" [фр. успехом. — Прим. перев.]3.

Когда об "Исследовании" Дженнера только начали говорить осенью 1798 года, Мозли собирался опубликовать исторический и практический трактат, посвященный сахару и включавший заметки о жизни на островах Вест-Индии, — например, соообщение о магических амулетах негров и рассказ о последней битве и гибели Трехпалого Джека, известного преступника Ямайки, чей мешочек-талисман он получил. Вместе с этим сборником Мозли, вероятно в сентябре 1798 года, написал несколько комментариев о новаторском учении Дженнера об инокуляциях коровьей оспы. В то время еще ни один медицинский журнал не писал об этой теории, но Дженнер прожил в Лондоне все лето и обсуждал свою идею с друзьями, и Пирсон, коллега Мозли, также практикующий среди аристократии, очень серьезно воспринял проект и своими письмами возбудил любопытство, если не энтузиазм, по поводу инокуляций.

Заметки Мозли о последнем медицинском нововведении представляют собой любопытную смесь остроумия и здравого смысла. Он описывает появление "Исследования" как знамение небес, значение которого тем не менее неведомо:

Некоторые воображают, что норовистая лошадка с мокнущими бабками сможет разбить все Галеновы склянки... Чтобы сохранить для потомков знания о происхождении этой удивительной, замечательной болезни, я должен рассказать, что по словам некоторых, источником болезни служит так называемые мокнущие бабки лошадей... Говорят, что главное достоинство болезни в том, что она является амулетом против натуральной оспы... Любовь к коровам — еще недостаточная причина утверждать, что коровья оспа может на время уменьшить предрасположенность к заражению натуральной оспой; какое угодно кожное высыпание, герпетическая лихорадка и любое заболевание лимфоузлов действуют так же... Натуральная оспа и коровья оспа не одинаковы, они абсолютно различны... Разве может кто-то предсказать, каковы будут последствия через много лет введения lues bovilla, телесной жидкости животного, в человеческое тело?.. Самые мудрые люди еще не до конца постигли учение о прививании болезней, и мне хотелось бы осадить легковерных, чтобы не торопились до тех пор, пока теория не подвергнется глубокому, спокойному и беспристрастному исследованию, и предостеречь родителей, чтобы не позволяли своим детям страдать в качестве подопытных.

Несколько шуток и нелепостей о том, как человеческий облик изменится на бычий, немного испортили впечатление от этих разумных комментариев. Ассоциации могли быть навеяны произведениями Овидия4, но сторонники Дженнера очень серьезно отнеслись к ним и на протяжении многих лет цитировали их в качестве примеров бессмысленных возражений, ставших на пути великого открытия.

Видимо, Мозли действительно надеялся осадить легковерных с помощью критики. Однако его ошибка заключалась в составлении суждения a priori, и, таким образом, бесстрастные англичане не сочли его мнение ценным. Восемь лет спустя, когда появился обширный опыт, один автор в "Эдинбург ревью" выразил удивление, что в 1798 году Мозли, основываясь на теории, выступил против инокуляций коровьей оспы, "хотя в то время все, что он мог читать или видеть, было написано в их поддержку"5. На это Мозли ответил:

Действительно, невежественные люди могут посчитать сверхъестественной мою публикацию, где исключительно благодаря аналогии и патологии я смог предсказать все неприятные события, произошедшие с тех пор6.

Мозли составил мнение о научной работе, так как читал между строк; он судил о ней как о коммерческом проекте, требующем изучения, или же как о литературном произведении, требующем критики; он занял твердую позицию и, словно он был д-ром Джонсоном, заявил: "Все это жульничество, и точка"7. С научной точки зрения, он относился к чудовищному лошадиному мокрецу Дженнера и чарам коровьей оспы со снисходительностью, проявленной им к амулету Трехпалого Джека, описанному в той же книге (кончик козлиного рога, наполненный смесью из крови черного кота, человеческого жира, могильной земли и т. д.). Для него не имело значения, что Дженнер являлся членом Королевского общества.

Все, что сделал Мозли, — выразил первое впечатление многих людей в Лондоне, узнавших об инокуляциях коровьей оспы. 13 ноября 1798 года д-р Пирсон, расположенный к инокуляциям, писал Дженнеру:

Вы не можете себе представить, насколько пренебрежительно относятся люди к коровьей оспе. Один говорит: ее происхождение от мокнущей бабки лошади внушает омерзение и отвращение, другой — Боже мой, мы должны заражаться болезнями животных, а их и так довольно много среди нас! Третий умник полагает, что метод необычен, странен; они не знают, что думать о нем8.

Д-р Мозли был в выгодном положении для распространения информации о новой панацее. В течение последующих двух лет он нашел средства для двух или трех изданий сборника своих статей о коровьей оспе. А затем он расширил сборник и превратил его во внушительную книгу, озаглавленную "Трактат о коровьем сифилисе"9, с изображениями "больных рук" для усиления доказательства сифилитической природы болезни. Благодаря своим обширным связям в литературных и политических кругах, ему удалось изрядно посмеяться над последователями Дженнера. Одним из его пациентов был Чарльз Джеймс Фокс10, который однажды случайно встретил Дженнера в Четнеме. Видимо, мистер Фокс был уже "испорчен" Мозли и настроен против изобретенного Дженнером притягательного учения о коровьей оспе, раз он решил воспользоваться возможностью расспросить тщеславного первооткрывателя. "Прошу вас, доктор Дженнер, расскажите мне об этой коровьей оспе, мы о ней изрядно наслышаны. На что она похожа?" Дженнер ответил, применив свою любимую аналогию, что она напоминает "жемчужину на листе розы". Политик громко рассмеялся и похвалил сравнение11.

Мозли был практически единственным врачом, кто в течение первых двух-трех лет был открытым и бескомпромиссным оппонентом. В письме Дженнера, датированным 15 июля 1800 года12, говорится и о "человеке, по имени Браун, который приложил многочисленные усилия, чтобы принизить значение, но обнаружив, что все уважаемые врачи оставили его, застрелился несколько дней назад". В мае 1802 года комитет адмирала Беркли вызвал в качестве свидетелей еще двух врачей, кроме Мозли, Джона Берча, хирурга из больницы св. Томаса, и д-ра Роули, плодовитого автора полунаучных книг, имеющего множество поклонников. Но ни тот, ни другой до того времени ничего не опубликовали против вакцинации, и потому их свидетельства комитет не посчитал весомыми. Обращение к парламенту с просьбой о десяти тысячах фунтах в 1802 году на время остановило кляузничество, и это восприняли как всеобщее согласие, о чем я рассказывал в предыдущей главе. Беддоуз, тоже противник, первым написал, что такого голосования недостаточно и нужно устроить всенародный опрос13. Кук, в самом начале написавший об очень неблагоприятных данных, известен высказыванием, что в его неприятии метода "было больше рвения, чем благоразумия"14.

Не считая возражений Коббетта, приведенных в "Политикэл реджистер" в 1803 году и адресованных Уилберфорсу, предлагавшему законодательно запретить вариолярные инокуляции и заменить их инокуляциями коровьей оспы, споры затихли до весны 1804 года. Первые восторги по поводу новой защиты сошли на нет, попытки Дженнера начать практику в качестве консультанта на Хартфорд Стрит в Мейфэре потерпели сокрушительную неудачу, поскольку немногие желали нанять его в качестве вакцинатора. И медицина, и общественность пребывали в покое. Самые фанатичные приверженцы Дженнера были уверены, узнав о решении парламента и о восторженных отзывах из-за границы, что натуральная оспа будет вскоре уничтожена. В 1803 году они уже обсуждали, что нужно сжечь дотла лондонскую Оспенную больницу или продать ее и использовать в другом качестве15. Они так мало знали о самых основах эпидемиологии или настолько потеряли голову, что приняли обычный спад эпидемии натуральной оспы за полное исчезновение болезни благодаря защитным свойствам коровьей оспы, инокулированной лишь горстке детей и младенцев. Но было бы неправильно приписывать подобные неумеренные восторги исключительно влиянию Дженнера. Помешательство врачей миновало, а новая вспышка эпидемии натуральной оспы в 1804 году дала возможность наиболее беспристрастным и независимым медикам подойти к имеющимся доказательствами с тщательностью и здравым смыслом, не хватившим им, к сожалению, в самом начале.

Эпидемия 1804–5 годов свирепствовала в Лондоне и многих других частях страны, включая Шотландию и Уэльс. Вскоре пациенты заполонили Оспенную больницу, к счастью, спасенную от разрушения, и на протяжении месяцев в ней не было свободных мест. Впервые (по крайней мере в Англии) все немногие вакцинированные дети подверглись настоящему испытанию возбудителем эпидемической болезни. Результат был таким же, как и частые, тщательно записанные широкомасштабные результаты поздних эпидемий, но об этой эпидемии осталось слишком мало данных, что стало причиной широко распространенных сомнений и заблуждений, вызванных в умах медиков новой защитой. Публикация о шести случаях в Портсмуте снова возродила споры, это вызвало резонанс, позволяющий предположить, что многие имели такой же опыт, хотя и не рассказали о нем. А те двое или трое, все же приславшие отчеты о случаях заболевания в медицинские журналы, были известными последователям Дженнера и знали, как оправдывать неудачи.

Члены Медицинского общества Портсмута 29 марта 1804 года прочитали и обсудили несколько случаев16, вряд ли отличавшихся от сотни подобных, произошедших в 1799 и 1800 годах в Англии или на континенте, только не было уже той восторженности, и снова победил здравый смысл. Четыре случая из них были обычными примерами, когда вариоляционный тест через год или два после вакцинации вызвал неполное течение инокулированной натуральной оспы. На протяжении двух лет эти случаи были в распоряжении мистера Голдсона, в 1802 году он даже отправил один из них комитету под председательством адмирала Беркли.

В марте 1804 года ему пришлось снова задуматься о них и предпринять решительные действия. Голдсона вызвали к заболевшему ребенку, которого за год или два до того Голдсон сам вакцинировал; обнаружилось, что малыш страдает от некоей лихорадки с сыпью. Голдсон пришел к выводу, что ребенок болен натуральной оспой, и тут же пригласил ведущих местных врачей, включая военно-морских хирургов из Хэслерского госпиталя, для освидетельствования ребенка. Похожий случай в его практике произошел через неделю или две после первого. 29 марта созвали самое полное собрание Медицинского общества Портсмута, даже местная газета сообщила об этом 2 апреля и объявила, что Голдсон в скором времени собирается опубликовать отчет. Копию газетного выпуска отправили Дженнеру, и он написал Даннингу (из Плимут Дока): "Настоящее сборище болванов! То-то посмеются наши континентальные соседи!"17

Голдсон сообщил о выходе своего памфлета в "Медикэл джорнэл" (возможно, и где-то еще) в анонсе под уже тогда тревожным заголовком "Случаи заболевания натуральной оспой после вакцинации". Дженнер заявил, что этот анонс еще хуже книги, и назвал его "убийственным вестником". Книга вызвала большой интерес, но реакция на нее до смешного не соответствовала серьезности и новизне содержания. Неудивительно, что первым порывом Дженнера было воскликнуть: "Настоящее сборище болванов!" Суматоха поднялась из-за четырех вариоляционных тестов и двух вакцинированных детей, заболевших впоследствии натуральной оспой естественным путем. В старых выпусках "Медикл джорнэл" приводились десятки случаев подобного рода, и что? В заграничных журналах печатались отчеты о целых эпидемиях среди вакцинированных. Вся разница была в том, воспринимали ли происходящее на холодную голову или в угаре энтузиазма.

Памфлет Голдсона появился в июне, и "Медикэл энд физикэл джорнэл" опубликовал большой отрывок и рецензию в июльском номере. Очевидно, что заключительный вывод потряс редактора до глубины души:

Так усердствовать ради открытия, закрывать глаза на обвинения, скрывать каждую неудачную вакцинацию, называя ее ложной, — ниже достоинства врача.

Рецензия была написана в очень уважительном тоне и весьма оскорбила Дженнера, написавшего Даннингу 22 числа того же месяца:

Извините, но я не смогу прислать Вам анонсы для обложки "Медикэл джорнэл". Рецензия на книгу Г. скажет Вам, что мне это неинтересно.

Рецензент писал:

Всем сторонникам, друзьям и благожелателям д-ра Дженнера и его открытия стоит внимательнейшим образом изучить памфлет... Если возражения мистера Голдсона обоснованы, то они могут привести к полному запрету вакцинаций от человека к человеку... Автор считает, что вакцинации непосредственно от коровы имеют непреходящую ценность, и отдает предпочтение именно этому виду коровьей оспы.

Выделения курсивом были сделаны автором. Когда Дженнер увидел их, его, вероятно, бросило в холодный пот.

В спор вступил ревностный приспешник Дженнера Джон Ринг, который опубликовал свой ответ в июле18. Писал он главным образом Голдсону, но в то же время обрушился на "Медикэл энд физикэл джорнэл" из-за подробного разбора и уважительной критики в июльском номере и обвинил журнал в "продажности ради поддержки одной стороны". Нападки Ринга на Голдсона, очень уважаемого человека в Портсмуте, известного благодаря книге о морских открытиях, вызвали всеобщее возмущение врачей; Дженнер так написал об этом Даннигу: "Как только Ринг прочел книгу Голдсона, он тут же зарядил свой мушкетон и выстрелил прямо в лицо автору!"19 Картина будет полной, если представить Дженнера, из-за забора любующегося бандитом. И Голдсон, и "Медикэл джорнэл" были сдержанны. Реакция на запугивания Ринга хорошо видна в следующих выпусках журнала, о них еще долго писали в связи с материалами о вакцинации, разрешенных к публикации в журнале20. Редактор, видимо, действительно переживал из-за грубости, которой подвергся Голдсон, а сам Голдсон во втором издании показал себя кротким и всепрощающим. "Нашим читателям, — снова писал рецензент, — будет очень приятно ознакомиться с песпективами примирения мистера Голдсона и вакцинации"21.

Реакция большинства врачей и публики была более длительной. Присылались письма в "Таймс", "Морнинг кроникэл", "Сан" и прочие газеты и журналы. Дженнер писал Даннингу: "Книга Голдсона отправила многих жертв в могилу до срока", и еще:

Не беда; Вам еще будут рассказывать о случаях натуральной оспы после инокуляций коровьей оспы. Так должно быть. Любой неловкий вакцинатор [и ни слова о дамах и священниках, вакцинировавших тысячи людей с его радушного согласия], получающий пустулу на руке в результате инокуляции, будет клясться, подобно Г., что все было сделано правильно, не зная при этом о тонких отличиях, о которых должен знать любой человек, берущийся за ланцет для вакцинаций.

Врачи уже давно настойчиво требовали опубликовать гравюры, демонстрирующие эти тонкие отличия; им объявили, что гравер как раз работает, его даже вызывал комитет адмирала Беркли для объяснений, но гравюры по вполне обоснованной причине так и не изготовили — "ложной" вакциной можно было назвать все, что угодно. И снова послание Даннингу:

Никогда еще вакцинация не стояла так высоко. Мне очень хорошо известно мнение мудрых и великих о ней, а за мнение глупых и посредственных я не дам и ломаного гроша. Почему мы должны вглядываться в одну точку? Там меня уважают, а здесь нет.

Воистину, глаза глупца на конце земли22.

Даже Даннинг начал колебаться. Он написал, что случаи в Портсмуте "выглядят безобразно", и для него было вполне естественно сделать подобное заключение, особенно принимая во внимание, что, когда было получено всеобщее одобрение в 1802 году, его суждение было следующим:

Истинная вакцинная лимфа обладает или не обладает абсолютной защитной силой против вариолярного заражения. Подобная сила соответствует или не соответствует законам Природы. Защита, если она действительно существует, не может быть случайной, она должна быть постоянной и определенной23.

Желающие подробнее ознакомиться со смесью запугивания и лести, всегда отличавшие манеру Дженнера вести дела, могут найти хороший пример в его письмах к Даннингу, написанные в то время, когда портсмутское дело будоражило воображение его верного адресата в Плимут Доке.

После удара, нанесенного доверию к инокуляциям коровьей оспы в 1804 году, вскоре последовала серия нападений сторонников старого метода инокуляций, к которым стали причислять и Мозли. В следующие два года Берч, Роули, Сквиррел и Липскомб опубликовали свои книги и памфлеты, а Мозли в это время подготовил новое издание "Коровьего сифилиса" и сборник комментариев, куда он включил случаи заболевания натуральной оспой после вакцинации, приведенные Саттоном и другими, последовавшие после заражения или инокуляции. Таким образом, книга Голдсона стала призывом к более решительному сопротивлению, нежели то, какое коровья оспа встретила в первые годы своих испытаний. Дженнер сохранял приличествующее делу спокойствие. Хотя его попытки начать практику в Мейфэре окончились неудачей, но все еще мог сказать: "Мне очень хорошо известно мнение мудрых и великих о ней"; к великим и мудрым он и обратился. Одной из его покровительниц была леди Кру, которая устроила встречу лорда Генри Петти (впоследствии ставшего маркизом Лэнсдауном) и Дженнера в своем особняке в Хемпстеде летом 1805 года24. В результате "Его Светлость принял решение кое-что представить к следующему заседанию". Снова Дженнер встретился с лордом Генри в начале 1806 года и обнаружил, что "он все с тем же пылом занимается моим вопросом". 2 июля лорд Генри, к тому времени ставший министром финансов после смерти Пита, направил королю ходатайство "просить его Королевскую коллегию врачей исследовать, как продвигаются вакцинные инокуляции, и выяснить, по каким причинам с ними медлят во всем Соединенном Королевстве". Тогда же он воспользовался благоприятным моментом и выразил свою твердую убежденность в том, что отчет коллегии будет благоприятным, что было весьма вероятно, принимая во внимание, что ее лидеры связали себя свидетельствами в 1802 году.

Воззвание к медицинским властям, в самом достойном виде представленным Коллегией врачей, стало поворотной точкой в споре о вакцинации. Произошло разделение на две части: все, что было научного и уважаемого в одном лагере, против всего независимого, профессионального или непрофессионального в другом. На страницах общепризнанных журналов теперь было сложнее поместить факты или рассуждения. В 1806 году25 появилось новое издание, "Медикэл обзёрвер, о Лондон мансли компендиум оф медикэл транзакшн", основанное обществом практических врачей. Оно сблизилось с противниками инокуляций коровьей оспы и продолжало борьбу до 1811 года, если не дольше26. Конечно, в столице противники были наиболее активны. "В Лондоне, — писал 21 февраля 1806 года Дженнер, — течет яд этих смертельно опасных змей"27.

Коллегия врачей принялась собирать доказательства в пользу вакцинации, призвав на помощь Коллегию хирургов и медицинские общества Эдинбурга и Дублина. Обнаружили несколько негативных фактов, но их уравновесили "весомые", как написано в отчете, свидетельства в защиту вакцинации. Сам Дженнер предстал перед комитетом Коллегии 19 февраля 1807 года с пачкой иностранных дипломов и наград, начиная со знака отличия Геттингенской Академии наук, врученного ему в 1801 году при обстоятельствах, описанных в главе 9. По правде говоря, в отчете следовало бы привести все неблагоприятные данные; в нем было прямо написано, что "публика была введена в заблуждение" известной теорией Дженнера о ложной коровьей оспе, "как будто существуют истинная и ложная коровья оспа". Но было уже слишком поздно, и сделанного вреда было не исправить. Они забыли, что все ранние негативные отзывы, призванные развеять иллюзии с самого начала, отбрасывались и объяснялись именно этой причиной, о чем я говорил в предыдущих главах. Из отчета следует вывод, что "вакцинация способна предоставлять защиту, может, и несовершенную, но близкую к тому, насколько это может ожидаться от любого открытия, сделанного человеком".

10 апреля 1807 года отчет был закончен и подписан сэром Лукасом Пеписом, президентом Коллегии врачей. 16 мая Дженнер писал из Бедфорд Плейс, Лондон:

Я только что получил записку от президента, сэра Лукаса Пеписа, он просит меня вакцинировать его младшего внука. Два года назад почтенный президент скорее позволил бы гадюке прикоснуться к коже мальчика, чем вакцинному ланцету. Но это inter nos28.

Так как этот почтенный президент более других сделал для признания вакцинации, и больше всего для ее государственного обеспечения, следует немного рассказать о нем.

В молодости у д-ра Пеписа была успешная и модная практика в Брайтоне, он женился на титулованной особе (графине Ротс), а в 1788 и 1789 годах его вызывали к королю Георгу III, когда тот серьезно болел. Благодаря этим заслугам, в 1792 году его назначили лейб-медиком и пообещали должность начальника медицинской службы армии, когда появится такая возможность, что и произошло в 1794 году. Позднее был основан Военно-медицинский комитет, в его состав входили главный армейский хирург и ревизор, а сэр Лукас председательствовал. В этом качестве сэр Лукас обладал большой властью и возможностями, он мог назначать врачей на должности в войска, что он и делал, предоставляя должности штатским врачам, и не имело значения, если те никогда ранее не имели дела с армией, зато предпочтение отдавалось Королевской коллегии врачей. В конце концов, Военно-медицинский комитет утратил доверие всех, хоть немного понимавших в военной медицине и хирургии29, и затем, когда стало известно о плачевной заболеваемости в войсках в Уолчерне, его упразднили. Сэру Лукасу приказали приехать в Уолчерн, но он дерзко отказался под тем предлогом, что он "не знаком с болезнями солдат, находящихся в лагере или казарме". После такого было сложно сохранить службу, но благодарная страна смягчила его отставку щедрой пенсией, и сэр Лукас наслаждался ею до своих преклонных восьмидесяти восьми лет. Он обладал твердыми убеждениями, был "немного деспотичным и умел отдавать приказы"30. Из-под его пера не вышло ни одной медицинской работы, за исключением предисловия к книге о лекарствах.

Вот таким был достойный слуга народа, руководивший разбирательствами в Коллегии врачей, когда Дженнер воззвал к научным авторитетам. Возможно, сэр Лукас Пепис немного сомневался по поводу коровьей оспы и Дженнера, но все изменилось, когда лорд Генри Петти предложил монарху просить коллегию, которой управлял Пепис, вынести суждение. Выгода от закулисных игр очень пришлась по вкусу сэру Лукасу. Дженнеру выделяли десять тысяч фунтов (палата общин увеличила сумму до двадцати тысяч), на вакцинацию собирались ассигновать как минимум три тысячи фунтов в год, а общее руководство осуществляли бы Коллегия врачей и (в меньшей степени) Коллегия хирургов.

29 июля 1807 года министр финансов (Спенсер Персиваль) предложил проголосовать по прошению Дженнера и согласиться с увеличением суммы до двадцати тысяч фунтов. Было решено, что на один год этого достаточно, тем более что простой народ был недоволен. Джон Гейл Джонс, лидер радикалов и сам врач, "имел наглость, — как писал Дженнер, — прислать человека ко мне в Бедфорд Плейс, чтобы сообщить, что он, Джонс, советует мне немедленно покинуть Лондон, так как никто не знает, на что способна разъяренная чернь"31. Вне научных кругов противники вакцинации были на пике силы, и их усердно поощряли инокуляторы, преследующие свои собственные цели.

Сэр Лукас Пепис отложил свои практические рекомендации по спасению вакцинации из затруднительного положения до следующего заседания. Тогда же он попросил мистера Джорджа Роуза, казначея Морского ведомства, знавшего все о должностях и покровителях32, найти способ для получения разрешения на создание несколькох административных и исполнительных должностей, связанных с вакцинацией. Роуз зимой написал Дженнеру и предложил ему составить план с примерной годовой сметой расходов; в должное время Дженнер отправил план в Лондон и сам приехал, чтобы лично оказать поддержку. Для этого ему пришлось приезжать дважды, и во время второго посещения Лондона ему пришлось провести там пять месяцев. Тогда он встречался с Роузом и Пеписом33. Дженнера вежливо попросили дать совет, но не последовали ему.

9 июня 1808 года Роуз предложил палате общин рассмотреть проект создания Национального института вакцинации под управлением Коллегии врачей и Коллегии хирургов. Вокруг проекта разгорелись споры, и воззвание к официальным медицинским авторитетам, как обычно, помогло; за институт проголосовало шестьдесят человек, против — пять.

Сэр Фрэнсис Бердетт произнес самую примечательную речь, он назвал вакцинацию "провальным экспериментом" и посоветовал палате общин не "поддерживать то, что потом может оказаться фатальной ошибкой"34. Коббетт уже сталкивался с коровьей оспой в провинции и считал теорию Дженнера пагубным заблуждением. Он яростно возражал на страницах "Политикэл реджистер" за 18 июня против вмешательства властей в дела, которые можно доверить здравому смыслу народа.

Государственные служащие без лишнего шума организовали новое предприятие, их должности помогали их уверенности в себе и друг в друге, но у противников коровьей оспы появился повод к более активным действиям. Все стены в Лондоне, сообщает Барон, обклеили лживыми плакатами, "и, несомненно, многие стали жертвами этого Молоха". Противники настолько озлобились, что нашему историку никак не удавалось найти этому разумного объяснения, так что ему "пришлось предположить, что в нашей природе заложена тяга ко лжи". Колонки "Индепендент виг" содержали длинные письма антивакцинистов; на Вестминстерском форуме споры затянулись на несколько вечеров; был основан новый журнал, названный "Коупокс кроникэл, о Медикэл рипортер", который распространяли по почте. Но в 1808 году не занимались профессиональным исследованием бессознательного нерасположения народа и не пытались разумно относиться к подобным проявлениям; в ходу все еще были более рискованные методы преследования и подавления несогласных.

Получив в октябре разрешение на создание Национального института вакцинации, сэр Лукас Пепис принялся за работу. Предполагалось создать Совет вакцинации из восьми членов, где сам он будет председателем, Коллегия врачей предоставит четырех цензоров, а Коллегия хирургов — двух советников и одного специалиста; каждому члену Совета назначили жалование в сотню фунтов в год. Официальной целью совместной работы представителей медицины было проведение "полного и удовлетворительного исследования пользы или опасностей вакцинационной практики". Дженнера отстранили от участия в работе по очевидной причине — он был лицом заинтересованным. Однако было решено назвать его директором. Дженнер яростно боролся против двух медицинских объединений за сохранение своего влияния и привез из Парижа свидетельство о том, что аналогичная организация, созданная там факультетом, не оплачивалась. Сэр Лукас Пепис успокоил его: "Только вы, сэр, будете единственным и полноправным директором. С нами можно не считаться; что мы можем знать о вакцинации?" Но когда пришло время назначений на рабочие или исполнительные должности, почти всех кандидатов Дженнера отвергли, и он подал в отставку с должности директора. 6 марта 1809 года сэр Томас Бернард написал ему: "В ноябре я узнал о некоторых обстоятельствах, и, как я понял, новый совет должен стать контролирующим органом, потому я не особенно спорил о результате"35. Самая высокооплачиваемая должность была у секретаря, и на нее назначили д-ра Херви, секретаря Коллегии врачей и врача больницы Гая. С Советом вакцинации связано скандальное расследование, проведенное в 1827 году по инициативе Джозефа Хьюма, и в дальнейшем парламент распустил совет в 1833 году. Специальный комитет обнаружил, что члены собирались лишь от случая к случаю и всю работу по "исследованию" переложили на исполнительный комитет. В течение первых двух лет он проводил вакцинации в Лондоне по цене два фунта с человека. Институт Уолкера, существовавший на добровольные пожертвования, произвел большинство вакцинаций.

Национальный институт вакцинации, хоть Дженнер и не принимал участия в его работе, был на самом деле наилучшей мыслимой защитой его "провального эксперимента". С самого начала работы Институт работал лишь для постоянных оправданий вакцинаций. В 1811 году новая эпидемия натуральной оспы снова привлекла внимание публики к этому вопросу, и высшее общество потряс случай достопочтенного Роберта Гросвенора, сына графа Гросвенора, заболевшего сливной натуральной оспой, хотя в 1801 году, еще в детстве, его вакцинировал сам Дженнер. Как справедливо заметил Дженнер, этот известный случай был "всего лишь пятнышком на странице с историей открытия вакцины", но эта страница вся в пятнах, о чем свидетельствуют многочисленные случаи, опубликованные Томасом Брауном из Масселбурга в 1809 году36. По делу Гросвенора Институт вакцинации выпустил специальный отчет успокоительного содержания — если бы не вакцинация, то мальчик бы умер, его не спасло бы даже искусство сэр Генри Хэлфорда и сэра Уолтера Фаркуара.


К 1811 году нападки антивакцинистов стали настолько решительными, что Дженнер рассматривал возможность подать жалобу в суд за клевету. Среди прочих, на его стороне был Сэмюэл Тейлор Кольридж, написавший Дженнеру из Хаммерсмита 27 сентября 1811 года о своем предложении опубликовать в "Курьер" цикл статей, посвященных возникновению идеи о коровьей оспе в сознании Дженнера и ее превращению в великую истину. И добавил:

Удовольствие, с которым я стану писать им, немного портит лишь одна тягостная мысль: именно сейчас, именно в этой стране, где появились на свет и первооткрыватель, и открытие, потребовались подобные статьи37.

Кольридж также объявил, что после долгих размышлений он решил сочинить поэму о вакцинации, поскольку эта тема прекрасно иллюстрирует принцип Мильтона: поэзия должна быть простой, чувственной и пылкой. Было бы интересно посмотреть, насколько поэма о коровьей оспе отличалась бы от одного старого стихотворения, удостоенного премии, и раскритикованного Кольриджем, которое начиналось словами: "Инокуляция, божественная Дева!" Но ни статьи в "Курьер", ни задуманная поэма так и не были опубликованы. Дженнеру больше помогла возможность объявить миру о его избрании 13 мая 1811 года зарубежным членом Французской академии по случаю введения вакцины королю в Риме.

Хотя теперь вакцинацию поддерживало влиятельное сообщество, но доверие общественности она практически утратила, и врачи, не состоящие на государственной службе, относились к ней довольно прохладно. Даже Пирсон, один из самых ранних и самых восторженных почитателей вакцинации, видимо утратил в нее веру, если Дженнер не обманывает — в письме от 18 ноября 1812 года он говорит об "инсинуациях" Пирсона, что "вакцинация ни на что не годна"38. Истинный отец метода вакцинации, Вудвиль, не выступал публично в его защиту, кроме как в первый год; впоследствии, в своей больнице, он практиковал вариолярные инокуляции бок о бок с вакцинацией. Он умер 26 марта 1805 года, и, поскольку он был честным человеком, мы можем сказать, что он был избавлен от соучастия в последовавшем зле.

Старый метод вариолярных инокуляций возродился настолько, что в 1813 году лорд Борингдон, по просьбе Совета вакцинации, представил на рассмотрение палаты лордов законопроект об ограничении практики в густонаселенных местностях (в прошлом веке подобный закон приняли в Вене) и о замене вариолярных инокуляции на вакцинации среди бедноты. Лорд-канцлер Элдон и главный судья лорд Элленборо успешно выступили против законопроекта, причем лорд Элленборо утверждал, что общее право относится к инокуляциям натуральной оспы как к опасности для общества, а область применения законопроекта намного у́же общего права. Лорд Элленборо также воспользовался случаем и сказал, что вакцинация не заслуживает больших похвал, источаемых в ее адрес, и не он верит в долгую защиту, хотя и считает вакцинацию полезной39. Этот удар был для Дженнера особенно болезненным. Как писал Барон, он очень разозлился. В одном из писем, написанных в том году, Дженнер жалуется: "А если первый лорд в парламенте попробовал бы унизить вакцинацию, сказав неправду, как недавно поступил один из этих достойных персон", он бы промолчал и т. д.40 Биограф связывает частичное одобрение Элленборо с обычными предубеждениями, тогда существовавшими, и заключает, что антивакцинисты должны были гордиться содействием главного судьи.

23 июня 1814 года лорд Борингдон предложил новый законопроект, где содержались статьи об обязательном уведомлении о случаях натуральной оспы и, как следствие, об обязательной вакцинации бедняков. Он поставил в вину лорду Элленборо повышение уровня тревожности в сознании народа до опасного предела и заявил, что утверждение о временной защите ошибочно и нужно всеми способами нейтрализовать последствия этой ошибки. Законопроект рассматривался в комитете, но, как говорится в отчете, лорды Стэнхоуп, Малгрейв и Редесдейл решительно выступили против него, и законопроект отозвали. Лорд Стэнхоуп высмеял его и заметил, что если бы законопроект приняли, то он стал бы "самой хлопотливой, неудобной и вредной из всех когда-либо принятых мер". Лорд Малгрейв заявил:

Если бы их светлости вспомнили, сколько человек из высшего общества сопротивлялись внедрению вакцинаций в их семьи, то они бы осознали, насколько сурово и жестоко заставлять бедноту согласиться с методом.

Лорд Редесдейл полагал, что если вакцинация заслуживает утверждения, то она утвердится сама, благодаря своим достоинствам41.

Еще одна серьезная эпидемия натуральной оспы, разразившаяся в 1817, 1818 и 1819 годах и затронувшая множество областей в Англии и Шотландии, а также на континенте, выставила учение Дженнера в еще более неблагоприятном свете. Впервые зарубежные медицинские специалисты выказали признаки неуверенности. В Шотландии, по сообщениям д-ра Джона Томсона42, от эпидемии пострадало больше вакцинированных, чем невакцинированных, но это обстоятельство, хотя и выглядело малоутешительным, было использовано во славу вакцинации. Эпидемия натуральной оспы была особого типа, что время от времени свойственен эпидемиям и других болезней; изучающие Сиденгема могут прочитать о множестве типов, изменяющихся время от вермени, тогда как Хэзер в своей "Истории эпидемических заболеваний" приводит большое количество иллюстраций этому общеизвестному факту из естественной истории болезни43. Разновидность эпидемии в Шотландии 1818—19 годов не была новой в истории натуральной оспы, она очень сильно походила на разновидность, описанную Адамсом в 1795 году под именем "жемчужной" натуральной оспы, и о ней очень хорошо знали в довакцинную эпоху. Во время эпидемии в Шотландии в основном наблюдали именно этот тип высыпаний как среди вакцинированных, так и среди невакцинированных. Но или из-за того, что о прошлых разновидностях натуральной оспы забыли, или из-за неспособности правильно интерпретировать факты, или из-за всепоглощающего желания найти оправдания для защитных свойств коровьей оспы, эту разновидность натуральной оспы стали описывать как изменения, произошедшие благодаря предыдущему воздействию коровьей оспы на организм. Уверяли, что на самом деле коровья оспа не предотвращает натуральную оспу, но изменяет ее, о чем свидетельствует эта эпидемия — высыпания стали менее гнойными, более твердыми и похожими на жемчужины.

Вот откуда появилось известная теория о "видоизмененной" натуральной оспе, которую не смогла предотвратить вакцинация. В наше время теория стала самым распространенным оправданием. Видозмененная натуральная оспа, или вариолоид, или "варицелла" в традиции Венской школы, это всего лишь натуральная оспа, протекающая мягко или неявно, обычно обыкновенного пустулярного типа, довольно частая во времена, предшествовавшие инокуляциям коровьей оспы, и в последующие годы тоже. В 1818 году вакцинации потребовались хорошие оправдания для неудач, отсюда и оригинальная выдумка о "видоизмененной" натуральной оспе. В "Совете молодым людям" Коббетт44, рассуждая со свободой непрофессионала, так пишет о новом усовершенствовании теории:

У шарлатанов всегда в запасе какая-нибудь уловка. Теперь доказано, что коровья оспа не дает никакой защиты от натуральной оспы, но смягчает ее течение. И в самом деле, ловкий трюк!

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Сент-Джеймс — респектабельный аристократический район Лондона, граничащий с Вестминстером, Ковент Гарденом и Мейфэром. Знаменит своими историческими памятниками и парками. — Прим. авт. сайта.
2 Gent. Magaz. 1790, p. 10.
3 Munk's Roll of the College of Physicians, 2nd ed., vol. ii. 368.
4 Крейтон имеет в виду "Метаморфозы" Овидия, где Юнона превращает Ио в корову, а Юпитер превращается в быка, чтобы соблазнить Европу. — Прим. авт. сайта.
5 Edinburgh Review. October, 1806, p. 42.
6 An Oliver for a Rowland (reply to Rev. Rowland Hill). 10th ed., London, 1807, p. 58.
7 Сэмюэль Джонсон (1709—1784), называемый также доктором Джонсоном, — знаменитый английский поэт, эссеист, литературный критик, редактор и лексикограф, составитель "Словаря английского языка" (1755). Крейтон перефразирует часто цитируемое высказывание Джонсона: "Сэр, мы знаем, что обладаем свободой воли, и точка". — Прим. авт. сайта.
8 Baron, i. 305.
9 2nd ed., 1805. Манк считает, что первое издание состоялось в 1801 году, но другие относят его к 1804 году.
10 Чарльз Джеймс Фокс (1749—1806), известный английский политик, был противником рабства, поддержал Французскую революцию и независимость США. — Прим. авт. сайта.
11 Baron, ii. 305.
12 Дженнер — преп. Джону Клинчу из Ньюфаундленда. Baron, ii. 324.
13 Med. and Phys. Journ., viii. 7 (4th June, 1802).
14 Ibid., 29th May, 1800.
15 H. Fraser, Med. and Phys. Journ., 1805, p. 33.
16 Cases of Smallpox subsequent to Vaccination, By William Goldson, M.R.C.S. Portsea, 1804.
17 Письмо 5th April, 1804, Baron, ii. 337.
18 An Answer to Mr. Goldson, proving that Vaccination is a Permanent Security, London, 1804.
19 23rd Dec., 1804, Baron, ii. 25.
20 В 1814 году Ринг жаловался, что "Медикэл энд физикэл джорнэл" недостаточно верен делу Дженнера. Позднее он стал писать в "Медикэл репозитори", начавшем выходить в том же году.
21 Med. and Phys. Journ, xiii. (1805), p. 268.
22 Крейтон цитирует Прит., 17:24 "Мудрость пред лицем у разумного, а глаза глупца на конце земли". — Прим. перев.
23 Med. and Phys. Journ., vii. (1802), p. 3.
24 Baron, ii. 55.
25 Первый номер был посвящен "Advertised or Empirical Medicines," 1805; заголовок в Watts' Bibliography.
26 Возможно, изданию не хватало авторитета, о чем говорит полное отсутствие выпусков в библиотеке Медицинского и хирургического общества, Коллегии хирургов или Британского музея.
27 Письмо Даннингу, в Baron, ii.
28 Письмо Даннингу, в Baron, ii. 357.
29 См. памфлеты Макгригора и Джексона, выпускников шотландских университетов, и Бэнкрофта, креатуры Коллегии врачей, изданные в 1808 году.
30 Munk's Roll of the College of Physicians, 2nd ed., ii. 305.
31 Письмо Муру, 26th Feb., 1810, in Baron, ii. 367.
32 См. The Works of Rev. Sydney Smith, popular ed., pp. 173, 231.
33 Baron, ii. 117.
34 Так у Барона. В "Парламентари дебэйтс" сообщается, что сэр Фрэнсис сказал следующее: "Существует некоторая опасность, что мы способствуем совершению роковой ошибки. Прежде чем связывать палату решением, следовало бы назначить комитет и исследовать эффективность вакцинации". Лорд Генри Пети восхвалял "исследовательские" возможности предлагаемого института; было бы "абсолютно правильно проводить исследования на глазах у общественности". Министр мистер Каннинг заявил, что "ни при каких обстоятельствах он не будет навязывать какими-либо принудительными мерами самый благоприятный и непогрешимый отчет, который только может быть утвержден".
35 Baron, ii. 130
36 Inquiry into the Antivariolous Power of Vaccination. Edinburgh, 1809.
37 Baron, ii. 175.
38 Baron, ii. 383.
39 Parliamentary Debates, House of Lords, 30th June, 1814.
40 Письмо Муру, 27th Oct., 1813, в Baron, ii. 389.
41 Parliamentary Debates, House of Lords, 8th July, 1814.
42 Account of the Varioloid Epidemic in Scotland, with Observations on the Identity of Chicken Pox with Modified Smallpox. Edinburgh, 1820.
43 Vol. iii. его Geschichte der Medicin, 3rd ed. Jena, 1882.
44 Коббетт Уильям (1763—1835) — английский памфлетист, журналист и фермер. С 1802 до смерти был редактором еженедельника "Политикэл реджистер". Его книга "Сельские прогулки верхом" (1830) переиздается до сих пор. — Прим. авт. сайта.

Глава XII Оглавление Глава XIV

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины. Глава XIV. Принуждение

Д-р Чарльз Крейтон (Англия)



Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал здесь

XIV. Принуждение

Момент колебаний. — Вмешиваются корпоративные интересны. — Врачи устали от Дженнера. — Возвращение старых инокуляций. — Эпидемия 1824—25 годов. — Последние возражения в медицинских изданиях. — Закон 1840 года. — Закон лорда Литтлтона. — Эпидемиологическое общество. — Доктрина опасности для соседа. — Доктрина о детоубийствах, совершаемых по небрежности. — Принципы Санградо. — Исследование противников прививок. — Данные об эпидемии 1871—72 годов. — Сопротивление. — Вопрос для публики.

Эпидемия 1817—18 годов стала моментом сильнейших колебаний врачей, когда-либо выказывавшихся всенародно, с тех самых пор, как впервые были одобрены инокуляции коровьей оспы. Барон пишет, что "известные врачи-джентльмены перешли на сторону антивакцинистов". Возможно самое грустное сообщение пришло из округа Дженнера. Старый друг, Гарднер, в прошлом пользовавшийся доверием Дженнера, 21 мая 1817 года написал ему из Фрэмптона-на-Северне:

Из-за необъяснимых обстоятельств слава вакцинации в этой части страны, видимо, близится к закату; очень часто мои предложения бесплатных инокуляций отвергают даже те, чьи старшие дети уже подвергались процедуре.

Казалось, в какой-то момент врачи были готовы согласиться с простыми людьми в том, что в учении Дженнера было что-то в корне неправильное. В июле 1817 года лондонский медицинский журнал писал:

Нам очень неприятно, но наши обязательства перед публикой и профессией требуют, чтобы мы объявили о том, что число людей, представителей всех сословий, ранее вакцинированных самыми опытными профессионалами и ныне страдающих от натуральной оспы, необычайно велико. Положение настолько серьезно, а важнейшие интересы человечества и медицины в целом затронуты настолько глубоко, что мы намерены уделять этой теме самое пристальное внимание1.

К сожалению, важнейшим интересам человечества пришлось уступить дорогу важнейшим интересам медицины. На карту была поставлена репутация врачей. Признать ошибку еще при жизни Дженнера было слишком унизительно, особенно после того, как они убедили парламент выделить тому 10 000 фунтов стерлингов в 1802 году и 20 000 в 1807 году, основывась на медицинских свидетельствах. Неудачным обстоятельством было и наличие в Совете вакцинации пяти мест для Коллегии врачей, оплачиваемое в 100 фунтов каждое, и трех мест для Коллегии хирургов; председателю и четырем цензорам от одной коллегии и председателю и двум старшим советникам от другой требовалось проявить недюжинную ловкость, чтобы сохранить подобную синекуру. Действия сэра Лукаса Пеписа гарантировали согласие этих официальных лиц; их согласие означало согласие представляемых ими корпораций2, а согласие двух могущественных медицинских гильдий означало согласие всей английской медицинской профессии.

Еще большей неудачей было то, что эти золотые цепи, хотя и хрупкие, должны были теперь носиться постоянно, так как ведущие лондонские врачи достаточно точно оценили личность Дженнера и со временем могли так же точно оценить его учение о коровьей оспе. Для профессии было секретом Полишинеля, что выдающийся первооткрыватель при ближайшем рассмотрении оказался неприятной личностью. Он был тщеславным, вздорным, хитрым и алчным, скорее напыщенным и хвастливым, чем знающим. По крайней мере в Лондоне его присутствие было обузой, репутация — кошмаром, и врачи, за исключением небольшого числа его последователей, с радостью избавились бы от него. Приехав в город в последний раз весной 1814 года, Дженнер писал Барону: "Я утомлен здешней жизнью"3, но остался еще на несколько недель, чтобы быть представленным монархам-союзникам в надежде, что они, вместе или поодиночке, что-то сделают для него. Детальная запись его разговора с этими августейшими персонами, составленная и опубликованная при жизни Дженнера его соседом-литератором4, поможет нам понять, почему профессиональные круги так низко его ценили, даже если сами они не понимали причин этого. Лишь после нескольких просьб Оксфордский университет дал ему в 1813 году почетный титул доктора медицины, а Коллегия врачей сопротивлялась до последнего, даже когда Дженнер принес свой оксфордский диплом в качестве свидетельства, что его можно принять на тех же условиях.

Но события сложились так, что старик оказался на плечах врачей5. Сначала его членство в Королевском обществе, затем поддержка со стороны авторитетов, таких как Клайн, Пирсон и Вудвиль, потом влиятельные представители графства Глостер в парламенте, в особенности семья Беркли, затем ловкое обращение к Коллегии врачей, сыгравшее на ее старой любви к власти, потом неутомимая работа чиновников в Совете вакцинации, лишь только сэр Лукас Пепис получил возможность назначать их. Если кто-то видит в этих событиях лишь разумную дань уважения авторитету специалиста, профессионала или ученого, значит, он закрыл глаза на прозаическую и грязную сторону всей истории. Сами врачи около 1818 года почти признали, что совершили ошибку. И если бы не учреждение и финансирование Совета вакцинации и распространившаяся из-за него вялость корпоративных интересов, вполне возможно, что такое признание было бы сделано.

Еще одной неудачей было отсутствие альтернативы в борьбе с эпидемиями натуральной оспы, если не считать таковой возвращение к вариолярным инокуляциям. С самого начала противниками прививок становились приверженцы старого метода инокуляций. Чем больше обнаруживалось вреда и неудач инокуляций коровьей оспы, тем большую популярность вновь завоевывала вариоляция. Существует множество доказательств, что в те годы инокуляторы отлично зарабатывали, и метод стали практиковать как никогда много людей, не имеющих отношения к медицине. Из-за ужасной эпидемиии 1819 года среди детей в Норидже, произошедшей из-за того, что город на время оживленной торговли наводнили семьи из провинции, провал вакцинации стал более чем очевиден для всех заинтересованных лиц, и простой народ настоял на инокуляции своих детей старым методом, дабы уберечь их от заражения. Сначала метод практиковали лишь аптекари да пожилые дамы, но в конце "даже некоторые врачи, поддавшись всеобщему увлечению или вняв мольбам своих пациентов, взялись за ланцет для вариоляций"6.

В 1824—25 годах разразилась еще одна большая эпидемия, и в отчете Оспенной больницы особо подчеркнули, хотя в этом не было ничего необычного, что из 147 вакцинированных пациентов умерло двенадцать. Сэру Роберту Пилю пришлось держать ответ перед парламентом, а Совет вакцинации попросили выяснить обстоятельства. Сэр Генри Хэлфорд, президент Коллегии врачей и Совета вакцинации, доложил о результатах расследования правительству, и отчет "был настолько удовлетворительным, что не осталось никаких сомнений – эти лица были неправильно вакцинированы"7. Совет вакцинации играл эту апологетическую роль с самого своего основания, пока ему на смену не пришли официальные апологеты более современного типа.

Независимая медицинская критика ослабевала, а затем и вовсе исчезла. Д-р Джордж Грегори, врач из Оспенной больницы, известный в узких кругах как скептик, время от времени высказывался о своем недоверии к методу Дженнера. В том же году, когда сэр Генри Хэлфорд проводил расследование (1825), д-р Роберт Фергюсон, добившийся впоследствии самого высокого положения в качестве лондонского врача, отправил сэру Генри памфлет, где предлагал инокулировать коровьей и натуральной оспой одновременно, чтобы лучше защитить пациентов. В последующие годы Фергюсон не вступал в публичные споры, но помог основать журнал "Лондон медикэл газетт", и на его страницах всегда находилось место для антивакцинистов. Однако знаменательно то, что противники стали или скрывать свои имена, или использовать аллегории. Так, в 1839 году, Джон Робертон, известный манчестерский врач, опубликовал в "Газетт" сатирическую пьесу, рассказывающую о неудачных вакцинациях на острове Баратария и о том, какие ловкие объяснения этому дали чиновники8. Д-р Генри Холланд, писавший в том же году, мог еще использовать язык свободной критики9. Несколько месяцев спустя, анонимный автор "Медикэл газетт", Скрутатор (лат. внимательный исследователь, изыскатель. — Прим. перев.), которому предоставили самое лучшее место и самый большой шрифт, опубликовал серию резких антипрививочных писем. Он писал:

Думающие врачи не должны спокойно взирать на то, как некоторые их лидеры слепо следуют верованиям. Как бы ни хотелось нам склониться в пользу вакцинации, мы не должны походить на адвокатов из Олд Бейли, независимо от вины клиента всегда его спасающих. Все равно истина в конце концов восторжествует, и, возможно, врачи следующего века будут смеяться над тем, как нас ввел в заблуждение д-р Барон10.

Это был один из последних протестов противников прививок, с тех времен и до наших дней, которому было позволено появиться в английском медицинском журнале. С тех времен догматизм усиливается, а нетерпимость достигла таких высот, каких она вряд ли достигала в прошлом, даже во времена фанатизма парижских галенистов. Анонимный автор был недалек от истины, предполагая взрывы смеха в следующем веке.

В следующем году (1840) небольшой кружок врачей, занимавших должности в Лондонском медицинском обществе, подали с помощью лорда Лэнсдауна петицию в парламент, предлагая законодательно запретить вариолярные инокуляции и обеспечить государственную поддержку вакцинации. Ужасная эпидемия 1838—39 годов, только что закончившаяся в стране, утверждали они, произошла, во-первых, из-за пренебрежения вакцинациями, а во-вторых, из-за продолжающихся вариоляций.

В последовавших прениях епископ Лондонский сказал, что всем известно, что в сельскохозяйственных районах страны еще недавно можно было без труда бесплатно вакцинироваться, но многие необразованные бедняки очень сильно предубеждены против вакцинации и больше доверяли знахарям, чем советам духовенства11. Мистер Уэкли, редактор "Ланцета", заявил, выступая в палате общин, что "ни для кого не секрет, что рабочие сословия страны испытывают большое предубеждение против вакцинации". Применив конструктивную логику, он пришел к выводу, что за 17 000 смертей от натуральной оспы за один год следует винить вариолярные инокуляции, и высказал свое мнение: если запретить инокуляции и тут же заняться вакцинациями, то болезнь исчезнет12. О законах, принятых в 1840 году, за исключением одного, говорилось в предыдущей главе.

Инокуляции натуральной оспы прекратились, а вакцинация поощрялась всеми способами, во многих частях страны ее стали применять с новой силой, но эпидемии не прекращались. И вот в недобрый час на помощь пришла логика д-ра Санградо, будто государственная вакцинация не удалась из-за того, что ее не проводили с достаточной тщательностью13. Имелись и другие, неявные причины, вполне соответствующие соображениям Санградо. Жиль Блас однажды сказал д-ру Санградо: "Синьор, клянусь небесами, я с величайшей точностью следую вашему методу, однако все мои пациенты уходят в мир иной". "Дитя мое, — ответил Санградо, — мне кажется, то же можно сказать и обо мне, и если бы не моя уверенность в движимых мною принципах, я бы подумал, что мои средства приносят вред", и так далее. "Давайте же изменим наш метод!" — воскликнул Жиль Блас. "Я бы охотно поэкспериментировал, — ответил д-р Санградо, — но не уверен в отсутствии неприятных последствий; я опубликовал книгу, где восхваляю пользу частых кровопусканий и питья теплой воды; ты ведь не хочешь, чтобы я опроверг свою собственную работу?" Первый закон об обязательной вакцинации, принятый в 1853 году, несмотря на благое ученое намерение, с которым он был рекомендован, стал также законом, поддерживающим авторитет медицины и спасающим ее репутацию.

Закон о распространении вакцинации, как его еще называли, хотя его целью было насаждение принципов и практики принуждения, представил палате лордов в начале 1853 года лорд Литтлтон как частное лицо. Никто не выступал по этому законопроекту, есть лишь упоминание, что 12 апреля его отправили в комитет. Там лорд Литтлтон сообщил, что он действовал по совету неких компетентных и сведущих людей, имевших связи в Эпидемиологическом обществе. Целью законопроекта, сказал он, было предупредить распространение натуральной оспы между людьми. Этот принцип описан в законе от 1840 года, где предусматривается наказание за инокуляции натуральной оспой детей или за любое действие, в результате которого дети могут стать заразными, и лорду Литтлтону объяснили, что "не вакцинировать их на самом деле и означает последнее"14.

Компетентные и сведующие люди, представившие лорду Литтлтону это поразительное объяснение, собрались 30 июля 1850 года на заседании Эпидемиологического общества. Они начали с довольно длинного списка вопросов, требовавших изучения; говорили о холере, желтой лихорадке и прочих эпидемических заболеваниях, но почему-то, и как показали события, не случайно, в планах не была упомянута натуральная оспа в качестве заболевания, требующего эпидемиологического наблюдения. Однако вакцинация стоит в них следующим пунктом, вместе с карантином. Многие проекты исследований общества застопорились в самом начале "из-за недостатка средств"15. В 1850 году общество создало семь комитетов, каждому доверили важную тему, но только один из них, комитет вакцинации, сделал доклад в течение первых пяти лет, а многие вообще не составили никакого доклада. До апреля 1854 года общих собраний не проводили. Было бы нечестно не отозваться с похвалой об ученых записках, касающиеся различных интересных эпидемических заболеваний, собранных обществом; особенно это относится к статьям, присланным врачами, которые имели возможность собирать материал по всей территории огромной Британской империи. Но стоит также сообщить, что вакцинация была первой любовью Эпидемиологического общества, а в последующие годы она стала его утешением. Комитет вакцинации первым в течение нескольких лет представил отчет, это произошло 26 марта 1853 года, а лорд Литтлтон использовал выдержки из него в своем докладе от 12 апреля. 3 мая палата общин приказала отпечатать отчет в качестве парламентского документа16.

Комитет Эпидемиологического общества начал свой отчет с замечания, что не может быть "никаких сомнений в истинности и надежности данных, на которых основываются наши выводы". Затем они приводят вывод I:

Каждый заболевший натуральной оспой является очагом заражения и каждый невакцинированный или неправильно вакцинированный становится источником появления и распространения болезни.

Мы обращаем ваше внимание, что два последних утверждения не могут быть оспорены, и мы полагаем, что любой закон об обязательности вакцинаций должен основываться на них. А если кто-то сомневается, что в нашей свободной стране невозможно заставить человека заботиться о его жизни и жизни его потомства, то вряд ли кто-то будет спорить с тем, что никто не имеет права подвергать опасности жизни своих собратьев (стр. 4).

Источник появления и распространения болезни — эту фразу эпидемиологи должны постоянно повторять, и применительно к натуральной оспе в том числе17. Но использование источника в таком творческом смысле стало новостью в эпидемиологии. Лорд Литтлтон лишь помог конструктивной логике сделать шаг вперед, сказав, что "не вакцинировать детей означает на самом деле подвергнуть их заражению".

Так как главное утверждение, на котором эпидемиологи основывали свою теорию принуждения, "не могло быть оспорено", то, разумеется, оно не нуждалось в доказательствах. Однако комитет не совершенно избегал свидетельств; более того, он привел дошедшие до него чудеса, что Силоамская башня рухнула исключительно на невакцинированных18. Их особое внимание к этим удивительным событиям, а также пренебрежение к совокупности факторов, определяющих заболеваемость натуральной оспой во времени и на местности, вполне иллюстрирует ранние достижения эпидемиологии. Все науки начались с чудес; например, патология, по сути своей родственница эпидемиологии, многие годы была практически полностью заполненена уродцами и диковинами.

Неумение ранних эпидемиологов работать с данными любым другим способом, кроме как полагая их не требующими доказательств, очень хорошо просматривается в той части отчета, где рассказывается о пренебрежении вакцинацией в некоторых местностях. Со вступления в силу закона 1840 года, в одних местах проводилось множество вакцинаций, в других мало, или они не проводилось вообще. К вакцинации, бывшей предметом выбора, не прибегали в Лестере, Лафборо, Дерби, Эшфорде, Тонтоне и прочих местах; и что же, пришлось ли им заплатить за то, что каждый город стал "источником появления и распространения натуральной оспы"? Эпидемиологи не говорят, что пришлось, а мы можем уверенно утверждать, что такой серьезный аргумент не мог бы остаться без внимания, существуй он на деле. Им доставляло удовольствие говорить, что их теорию источника нельзя оспорить. "Источник" (nidus) — удачное слово, по-английски оно может означать "гнездо", а в латыни оно может иметь столько значений, сколько необходимо для каждого случая.

Лорд Шафтсбери, единственный человек, понявший, что означает "источник натуральной оспы", заметил в прениях, что "натуральная оспа обычна для низших слоев общества, и он полагает, что благодаря улучшению жилищных условий болезнь может практически полностью исчезнуть". Но за три года до этого лорд Шафтсбери председательствовал на церемонии открытия Эпидемиологического общества, и ему пришлось прислушиваться к мнению его друзей-специалистов, торжественно уверявших его, что именно невакцинированные являются источником появления и распространения натуральной оспы. Я хочу повториться, что в программе Эпидемиологического общества, наравне с другими эпидемическими болезнями, требовавшими изучения в соответствии с обычными методами исторических и географических исследований или обращения в соответствии с обычными принципами санитарии, натуральная оспа даже не упоминалась.

Первый закон об обязательной вакцинации не встретил возражений ни в одной из палат. Каким образом подобный закон, без обоснования в вводной части и без научных определений в статьях, мог появиться в своде законов за 1853 год, навсегда останется одним из чудес в истории нашего законодательства. Приведенное ниже описание заседания того времени сейчас читается с любопытством:

Весна продолжалась, различные акты успешно принимались, оппозиция все слабела и в последнем обсуждении почти исчезла, сведясь к простым заявлениям о наличии возражениий и намекам на трудности. Вот светлое пятно 1853 года, патриоты могут с удовольствием положиться на лейбористов в нашем парламенте, и будущий историк, вероятно, сочтет возможным написать, что парламентская система Великобритании в настоящее время достигла своего совершенства19.

В палате общин сомневающиеся очнулись от чар в следующем году (1854), когда снова пошли разговоры о вакцинации в связи со специальной поправкой к закону20. В 1856 году Эпидемиологическое общество способствовало продвижению другого закона, еще более строгого, и закон почти приняли без всяких возражений, но министру, отвечавшему за него, пришлось пообещать мистеру Данкомбу, что после полуночи закон не примут, а когда 10 июля законопроект отправили в комитет, то по общему желанию палаты его отклонили.

Тогда же среди общественности возникло современное антипрививочное движение, которое постепенно приобрело масштабы бунта против закона об обязательной вакцинации. В 1854 году мистер Джон Гиббс анонимно опубликовал "Наши медицинские свободы", а в следующем году отправил председателю комитета здравоохранения письмо об обязательной вакцинации, и его 31 марта 1856 года по предложению мистера Джозефа Брозертона палата общин приказала напечатать. Это повлекло за собой издание в 1857 году медицинской "Синей книги" — "История и метод вакцинации", в которой позиция эпидемиологов 1853 года описана по-другому: "Закон взял на себя смелость прекратить детоубийства, совершаемые по небрежности". Изучившим историю и метод вакцинации не понравились подобные заявления медиков. Может, и не всегда с олимпийским спокойствием, но они продолжают спрашивать: так ли это? на самом ли деле невакцинированные являются источником появления и распространения натуральной оспы? может, страшная логика прекращения детоубийств, совершаемых по небрежности, это всего лишь ловкая надстройка на совершенно ненадежном основании?

Вопрос так и оставался без ответа, а те, кто имел официальные полномочия, даже не пытались ответить, но Великая эпидемия 1870—72 годов, особенно в Германии, раз и навсегда доказала, что невакцинированные — вовсе не те, за кого их принимал комитет при Эпидемиологическом обществе, то есть они не были источником появления и распространения натуральной оспы, они не являлись складом, где хранятся легковоспламеняющиеся материалы, они не подвергали опасности жизнь своих соседей. Отсутствие вакцинации не означало детоубийства по небрежности, несмотря на то, что правительство Германии в 1874 году снизило возраст вакцинации до двух лет. Среди записей о той эпидемии в Германии, одной из самых опустошительных за всю историю натуральной оспы в Европе (124 948 смертельных случаев в Пруссии за два года, 1871—72), полиция хранит списки людей, заболевших в каждой местности, составленные в хронологическом порядке. Теперь известно, что эти списки не настолько хороши для сбора фактов о вакцинированных и невакцинированных, как предполагалось ранее, но даже благодаря частичным данным, выводы очевидны. Обнаружено, что первый непривитой находится почти в самом конце списка21. Эпидемия в каждом из очагов началась и собрала свою жатву среди привитых; часть непривитых также становилась жертвой эпидемии, и то не всегда.

В Баварии прививочные мероприятия были примером для других стран, и четырнадцать лет назад медицинский чиновник из Статистического бюро Мюнхена22 опубликовал данные по 1871 году. Итак, в 1871 году натуральной оспой заболело 30 742 человека, из них привитых 29 429, или 95,7%, а непривитых 1313 человек, или 4,3%. Среди привитых умерло 3994 человека, или 13,8%, среди непривитых умерло 790 человек, или 60,1%. Но из умерших непривитых было 743 младенца, не достигших возраста одного года; значит, среди непривитых всех остальных возрастов умерло 47 человек. Высокая смертность у младенцев, конечно же, не является особенностью натуральной оспы.

Как сказал Мозли в 1806 году, те, кто ищет оправдания, всегда "пререкаются из-за ложных заявлений".

Но благодаря подобным обширным данным будет нелегко запутать результаты. Да никто больше и не пытается, разве что появится какой-нибудь чиновник и посчитает своим долгом сбить всех с толку.

В 1861, 1867 и 1871 годах английские законы о вакцинации стали еще строже, основываясь на принципе Санградо, что государство нуждается в честной проверке кровопусканий и использования горячей воды. В 1880 году правительство предложило законопроект, содержащий послабление наказаний; предполагалось, что будет достаточно одного штрафа, наложения ареста на имущество или тюремного заключения в каждом случае, вместо периодических преследований родителей до тех пор, пока их ребенку не исполнится четырнадцать лет. Правительству пришлось отказаться от законопроекта из-за возражений врачей и Королевского общества. Одно из воззваний против законопроекта подали несколько членов Британской медицинской ассоциации. В нем был такой пункт:

3. Протесты против обязательной вакцинации исходят от определенных заинтересованных людей, которые распространяют подстрекательскую литературу, повторяют лживые и искаженные заявления и, таким образом, создают сопротивление вакцинации среди невежественных и беспечных людей23.

Подобные обвинения — всего лишь сердитые слова обескураженного профессионального мнения, обнаружившего, что в государстве существует сила, пренебрегающая их авторитетом. Антивакцинистами стали те, кто решил тщательно изучить доказательства, а побудительными мотивами к этому служили вред или смертельные случаи, произошедшие по вине вакцинации в их собственных семьях или семьях их соседей. Но каким бы ни был повод, антивакцинисты изучали доказательства, преследуя свои цели; они брали случай целиком и докапывались до сути нелепого суеверия24. Общественность в большинстве своем не может поверить, что великая медицина может так упорствовать в заблуждении. Существующее отношение общественности доказывает верность высказывания Карлейля:

Лишь тогда мы можем полностью доказать несостоятельность, когда мы не только осознаём, что допустили ошибку, но и понимаем, как ее допустили.

Решив написать эту книгу, я ставил перед собой задачу узнать, каким образом врачи из разных стран могли подпасть под чары иллюзии. Мне кажется, что большинство ввело в заблуждение название "натуральная оспа коров", под которым новая защита была представлена их вниманию. Ответственность за эту первоначальную ошибку, заслуживающую порицания с самого возникновения, и за ложные публикации о ней, лежит в основном на Дженнере.

Медицина до настоящего времени была привержена ошибочным учениям и вредным методам, сохранявшимся на протяжении поколений благодаря ее авторитету. Сатира Лесажа о кровопусканиях в вышедшем в 1715 году "Жиль Бласе", должна была показать миру нелепость этого метода, однако кровопускания продержались еще сто лет во всех странах, а в стране Санградо — сто пятьдесят. Оправданием или объяснением для отказа от кровопусканий, как преподавали двадцать лет назад, стало то, что болезни видоизменились и из стенических превратились в астенические, и в наш астенический век кровопускания больше не требуются. Сложно представить, какое оправдание найдется для инокуляций коровьей оспы на протяжении столетия, но вне всяких сомнений, для здравого XX века эта практика покажется такой же глупой, какой нам сейчас видится практика кровопусканий. Тем не менее вакцинация не похожа на все предыдущие заблуждения медицины; государство сделало ее законной, основываясь на авторитете медицины. Поэтому удар по профессиональной репутации был так силен, и вот почему все усилия были и будут направлены на сохранение вакцинации.

Чем дольше существует закон об обязательной вакцинации, тем сильнее разрыв между знаниями людей и профессиональными принципами. Что касается публики, то она в любой момент могут избежать принуждения официальных властей, не слишком образованных и не слишком либеральных. Когда известно, о чем думают в королевстве, то, как говорит Берк, этот образ мыслей "должен преобладать. И в самом деле, было бы ужасно, если бы в народе существовала сила, способная сопротивляться его единодушному желанию или даже желанию любой значительной и решительной группы людей. Люди могут быть уверены в выборе чего-то, но я с трудом могу представить, что сделанный ими выбор может быть таким же вредным, как существование любой человеческой силы, способной ему противостоять".

Добавление к гл. 2

Коровья оспа в Германии

Существуют подлинные свидетельства, что о защитных свойствах коровьей оспы поговаривали в деревне недалеко от Геттингена еще до 1769 года. В статье "Мор крупного рогатого скота, и об отрывках из Ливия", опубликованной 24 мая 1769 в "Allgemeine Unterhaltungen" и приписываемой Йобсту Бёзе, на стр. 305 коровья оспа упоминается в качестве примера болезни, от которой наравне с животными страдают и люди. "Сейчас, — продолжает автор, — люди уже не умирают, подобно животным, от нее. Но все равно болеют очень сильно. В продолжение я должен сказать, что люди в этой части страны [Геттингене], заболевшие коровьей оспой (Kuhpocken), полагают себя абсолютно защищенными от любого заражения обычной натуральной оспой (Blattern), я много раз слышал это от довольно уважаемых людей". В 1802 году Штайнбек перепечатал статью в своем ежемесячном журнале "Deutsche Patriot" (январь, стр. 15–46); также имеется ссылка в K. F. H. Marx’s "Göttingen in medicinischer, physischer, etc., Hinsicht". Gott., 1824, стр. 326.

Подобная легенда была обычна и для Голштинии до 1791 года. В том году Плетт, бедный школьный учитель, живший недалеко от Киля, как говорят, инокулировал детей коровьей оспой. Его рассказ записали лишь в 1815 году с его собственных слов и отпечатали в "Schleswig-Holzstein Provincial Berichten", 1815, стр. 77 (перепечатан в лейпцигском Literatur-Zeitung 10 июня 1815, стр. 1113, здесь цитируется по Choulant, "Edward Jenner," в "Zeitgenossen", 1829, Pt. vii., стр. 12). Везде коровья оспа названа Kuhblattern (натуральная оспа коров), а не Kuhpocken, натуральная оспа именуется Kinderblattern (нем. детская оспа. — Прим. перев.), Menschenblattern (нем. человеческая оспа. — Прим. перев.), и natürliche Blattern (нем. натуральная оспа. — Прим. перев.). Написано, что Плетт "отправился в коровник, исследовал пустулы (Blattern) на коровьих сосках, а когда нашел нужную зрелую пустулу, срезал ее перочинным ножом, собрал бегущий гной на деревянную щепку и принес ее в класс". Мифическая составляющая записанного рассказа очевидна: никто и никогда не получал вакцину от коровы, отрезав пустулу перочинным ножом. Но это не значит, что Плетт не инокулировал некую жидкость из коровьего соска в кожу человека. Вряд ли его занятиям сопутствовал успех.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 London Medical Repository, July, 1817 (edited by G. M. Burrows and A. Todd Thomson).
2 Мой литературно образованный друг привел мне пример несогласованности: д-р Джон Джонстон, член Коллегии врачей и Королевского общества, в 1828 году редактировал "Работы Сэмюэла Парра", доктора права, и его же мемуары. В мемуарах (с. 649) он поместил сатирическую статью миссис Уинн, дочери Парра, адресованную Вакцинационному комитету в Уорике, об открытии ослиной оспы у мальчика в Вестминстерской школе и об успешных инокуляциях зебрина большого количества людей; все они выдержали проверку на оспу восемнадцать, двадцать и даже сорок раз. Д-р Джонстон пишет, что статья была "ложно приписана Парру из-за недоброжелательства некоторых личностей". Он с осторожностью относится к вакцинации и искренне верит, что "время даст окончательную оценку достоинствам этого эксперимента".
3 Life of Jenner, ii. 206.
4 The Berkeley Manuscripts etc. By Rev. T. D. Fosbroke. Lond., 1821, p. 236.
5 См. историю Синдбада-морехода ("1001 ночь", 557-я ночь, пятое путешествие Синдбада), в которой он носил на плечах старика. — Прим. перев.
6 Cross, History of the Variolous Epidemic at Norwich, in 1819. Lond., 1820, pp. 12, 24.
7 Baron, i. 274 ; Med. and. Phys. Journ., May, 1826, p. 436.
8 Lond. Med. Gaz. Jan., 1839.
9 Medical Notes and Reflections, Lond., 1839, p. 401, etc. "Ранние восторги по поводу великого открытия Дженнера отмели все сомнения, но позже они вернулись под давлением фактов... Любое объяснение безграмотным или неправильным проведением вакцинации недостаточно, и опровергается огромным количеством доказательств".
10 Lond. Med. Gaz., Oct. 19th, 1839, p. 211.
11 House of Lords, 16th March, 1840.
12 House of Commons, 17th June, 1840.
13 Д-р Санградо — ставший нарицательным именем для невежественного шарлатана персонаж плутовского романа "Жиль Блас" французского сатирика и романиста Алена Рене Лесажа (1668—1747). — Прим. авт. сайта.
14 Parliamentary Debates, House of Lords, I2th April, 1853.
15 Med. Times and Gaz., 14th April, 1855.
16 Parliamentary Papers, vol. ci., 1852—53.
17 См. Hirsch's Handbook of Geographical and Historical Pathology, passim. (English translation by present writer, 3 vols., New Sydenham Society. 1883—86.)
18 "Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме?" (Лук. 13:4). — Прим. перев.
19 "The Times'" Annual Summaries, 1851—1875, p. 21.
20 В меньшинстве были мистер Бэрроу, мистер Джозеф Брозертон, мистер Томас Данкомб, мистер Фрюэн, д-р Митчелл и сэр Джордж Стриклэнд.
21 В списках Бонна — на 42 месте, Кельна — на 174, Лигница — на 225. В последнем официальном отчете (Берлин, 1888) сказано, что списки из Лигница, к сожалению, не содержат данные о вакцинации.
22 Majer, Vierteljahrschrift für Gericht. Med. xxii. 355.
23 British Medical Journal, 1880, ii. 103.
24 См. The Story of a Great Delusion, by William White, Lond., 1885, и выпуски Vaccination Inquirer, начиная с 1879 года.

Глава XIII Оглавление

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток


\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Предисловие


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ПРЕДИСЛОВИЕ

В течение последних 2000 лет врачи в излечении болезней шли по ложному пути. Их совершенно бесполезная практика уничтожения микробов ядовитыми лекарствами не решила проблему болезни и никогда не сможет ее решить.

В раннем Средневековье, задолго до улучшения качества питания и санитарных условий, население планеты периодически страдало от эпидемий натуральной оспы. Причина упрямо игнорировалась, и когда повсеместно стала проводиться вакцинация, были посеяны семена новых болезней. Этот яд, массово вводимый в кровоток людей, в одних случаях приводил к более тяжелым формам болезни, подавлению симптомов в других, и появлению новых и более опасных заболеваний в третьих. Таким образом, с годами мы наблюдали, как этот незаконнорожденный ребенок невежества вырос в монстра Франкенштейна невероятных размеров, который неумолимо движется вперед, на своем пути растаптывая огромное число людей.

Посредством этой отравленной иглы, имеющей смертоносную силу, простые инфекционные (заразные) болезни прошлого переросли в ужасы настоящего — нашу устрашающую и растущую коллекцию болезней-убийц. Многие из этих странных "загадочных болезней", с которыми тщетно борется весь медицинский мир, являются грязными продуктами вакцинных ядов, нарушающими химический баланс организма, когда вмешиваются в его нормальную деятельность.

Все эти медицинские зверства намного хуже натуральной оспы и других сыпных болезней, созданных природой для выведения накопившихся вследствие неправильного образа жизни ядов. Это вмешательство в сбалансированную природную структуру преумножило проблемы до такой степени, что контролировать их наука оказалась больше не в силах.

Наихудшие эпидемии сейчас — это эпидемии вакцинации, в которых созданные вакцинами болезни ежегодно убивают больше людей, чем умирает от тех болезней, с которыми вакцинация призвана бороться.

Полное отсутствие болезней можно ныне найти разве что на отдаленных островах или в изолированных общинах, еще не тронутых медицинским беззаконием с его коммерческими продуктами. Неужели наша гордая цивилизация будет унижена, испорчена и уничтожена ее же собственными изобретениями, созданными для извлечения прибыли и эксплуатации человечества?

Вакцинация вместо обещанного блага для общества явилась проклятием столь разрушительной силы, что принесла больше смертей и болезней, чем война, чума и моровая язва вместе взятые. Нет бедствия (разве что за исключеним атомной радиации) более разрушительного для здоровья нации, чем этот монумент человеческому обману, этот убийца невинных, этот бич тела и мозга — ОТРАВЛЕННАЯ ИГЛА.

Элеанор Макбин

Оглавление Глава I

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава I. Отправленная игла


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА I. ОТРАВЛЕННАЯ ИГЛА


Правда не скрывается под маской, не ищет себе места и аплодисментов, не поклоняется идолу. Она лишь хочет, чтобы ее выслушали.

Эту книгу в буквальном смысле вынудили написать увеличивающийся поток доказательств вреда вакцинации и рост числа доступных фактов на эту наболевшую тему.

По мере написания настоящего труда и обширного исследования в поисках материалов книги, в мои руки, как по велению неведомой силы, попали новые ценные записи, долгое время скрываемые, которые я не ожидала увидеть. Хочется надеяться, что информация, которая содержится на этих страницах, поможет развеять трагический обман в умах публики и врачей. Крайне необходимо найти верные слова ПРАВДЫ или какую-то иную силу для уничтожения смертельного оружия, ОТРАВЛЕННОЙ ИГЛЫ, уже столько лет преграждающей путь к прогрессу искусства исцеления.

Вакцинация и ложная микробная теория, вокруг которой она вращается, сбила человечество с пути истинного и перерезала тонкую нить, которая отделяла теорию и практику медицины от возможности стать наукой. Под влиянием наших вырождающихся медицинских методов уровень здоровья наших людей снизился до самых низких показателей в истории. Обзор 1955 года показал, что более 90% нашего населения неблагополучны в области психического или физического здоровья. Согласно данным о страховании жизни, армейским отчетам, больничным ведомостям, правительственной статистике, медицинским осмотрам для заключения брака и приема на работу и т. д., обнаружено, что на сотню людей приходится едва ли один нормальный здоровый человек. Фонд исследования рака утверждает, что каждый четвертый предрасположен к заболеванию раком. Цифры из области сердечно-сосудистых заболеваний еще хуже, и остальные "болезни-убийцы" собирают каждая свой урожай. Практически у всех остальных людей есть симптомы менее серьезных заболеваний; это головные боли, запоры, слабое зрение, кариес, простуды, боли, проблемы с желудком и т. д. Большинство этих заболеваний, если не все, можно избежать или вылечить (на определенной стадии), но не лживым медицинским путем отравления больных и здоровых прививками и лекарствами и калечения ненужными операциями.

Когда на горизонте появилась перспектива социального здравоохранения, на совещании медицинских чиновников состоялось обсуждение того, сколько и каких операций было бы необходимо проводить, даже если бы из этого нельзя было извлечь прибыль. Решили, что в таких условиях действительно необходимыми можно считать лишь 3%. Эта информация поступила от студента-медика, чей преподаватель присутствовал на этом совещании.

К ЧЕМУ НАС ПРИВЕЛИ "ВЕЛИКИЕ ШАГИ МЕДИЦИНСКОЙ НАУКИ"?

По изучении медицинских источников за прошедшие 70 лет о том, что хвастливо называется "наши великие шаги медицинской науки", мы наверняка зададимся вопросом, не были ли эти семимильные шаги сделаны в обратном направлении, поскольку именно в эти годы наблюдается явный спад в уровне здоровья нации и шокирующее распространение болезней-убийц. Острые заболевания, которые мы должны были победить при помощи вакцинации, были всего лишь замаскированы и "запудрены", или были подавлены, но только до того времени, пока накопившийся яд не повреждал внутренние органы и не вызывал опасные хронические заболевания.

Следующая статистика демонстрирует нам, что делают с человечеством современные порочные методы.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ БОЛЕЗНЕЙ-УБИЙЦ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 70 ЛЕТ

Психозы участились на 400%
Рак участился на 308%
Анемия участилась на 300%
Эпилепсия участилась 397%
Брайтова болезнь участилась на 65%
Заболевание сердца участилось на 179%
Диабет участился на 1800% (несмотря на или благодаря наличию инсулина)
Полиомиелит участился на 680%

Никогда за всю историю США предотвратимые заболевания не цвели так бурно, постоянно подкармливаемые теми же лекарствами и коммерчески навязываемыми раздражителями, которые стимулировали их рост изначально.

Д-р Алексис Каррел из Института Рокфеллера утверждал: (Scientific Monthly, июль 1925 г.):

Несмотря на то, что сегодня взрослый человек имеет гораздо меньше шансов умереть от натуральной оспы, холеры или тифа, чем 50 лет назад, он с куда большей вероятностью будет страдать какой-либо формой рака, хроническими болезнями почек, кровеносной или эндокринной системы, либо утратит психическое здоровье... Современная медицина защищает (пытается защищать) от инфекций, которые убивают быстро, но оставляет нас более уязвимыми для затяжных и более жестоких болезней.

Анни Райли Хейл в книге "Медицинское вуду" (The Medical Voodoo) говорит о медицине как о "системе лечения, которая спустя 5000 лет проб и ошибок" характеризует себя как "науку в процессе становления", чье самое высшее достижение на сегодняшний день это "обмен" натуральной оспы на рак, а брюшного тифа на диабет и психоз, и которая может в лучшем случае рассчитывать на доверие и покровительство со стороны преданных последователей. "Но чем оправдать то, что правительство всеми силами поддерживает такую систему, предоставляет общественную казну в ее распоряжение, вводит население в заблуждение пропагандой ее сомнительных доктрин и методов, и отдает беззащитных на ее милость?"

Несмотря на то, что в этой стране (США. — Прим. перев.) есть намного более успешные и эффективные системы лечения, медицинская система единственная получает покровительство и поддержку со стороны правительства. Все министерства здравоохранения, больницы и учреждения, которые содержат на наши налоги, находятся под властью медицинского персонала. Несмотря на финансовую поддержку, общественное доверие и полномасштабное исследование и проверку всех ее методов и теорий, медицинской школе исцеления так и не удалось взять под контроль какую-либо болезнь-убийцу и получить 100%-ный способ лечения хотя бы одной из легких болезней. Натуральная оспа и другие эпидемии были побеждены в основном благодаря улучшению санитарных условий и питания за много лет до популяризации вакцинации. А в казну медицины ежегодно вливаются огромные суммы денег, без ведения их счета и без всякой пользы. Быть может, уже пора остановить эту безрассудную растрату общественных средств и дать возможность более квалифицированным специалистам спасти обломки после крушения, пока еще не слишком поздно?

ИСТОРИЯ ИЗНУТРИ

После полувековой врачебной практики д-р Джон Тилден сделал следующее наблюдение в отношении несовершенных медицинских процедур:

Постановка диагноза не означает, что есть возможность излечить от болезни, и сегодня мы видим научный парадокс, когда квалифицированные врачи, иногда зная точно, какое заболевание у пациента, не способны вылечить его... Умение поставить правильный диагноз, но бессилие перед болезнью — таково положение вещей в научной медицине.

Клиницисты тонут в море догадок и неопределенности в отношении причины и лечения, и лучшие из них заявляют, что вскрытие доказывает неправильность около половины их диагнозов (д-р Чарльз Майо в одной радиопередаче утверждал, что в их клинике вскрытие показывает, что только 20% диагнозов были поставлены правильно).

Каждая часть тела наблюдается отдельным специалистом. Иронию всего этого профессионального совершенства (?) можно выразить всего лишь несколькими словами, а именно: постановка диагноза — это сложная система анализа всех симптомов и показателей без малейшего представления о причине, а лечение — это колоссальная схема принесения временного облегчения, с дифирамбами в адрес иммунизации. Но все это не снимает основного вопроса: как можно предотвратить или лечить заболевание, если причина неизвестна? Все 400 или даже больше так называемых заболеваний это всего лишь отображение нашего общего расстройства организма — состояния, которые я склонна называть токсемией, или кризисом исцеления. Токсемия это "состояние отравленного организма, запущенное им самим или спровоцированное введением вакцинных сывороток, лекарств или других ядов" ("Философия здоровья", Тилден)

Р. T. Тролл, доктор медицины — еще один врач, который долго и тщательно практиковал официальную медицину, прежде чем оставил ее как полностью несостоятельную. Он обратился к природе и ее простоте, и по ее логичным фундаментальным законам он чудесным образом исцелял все болезни. После попытки оправдать противоречия медицинской теории он сказал следующее:

Почему необычайный прогресс знаний в других науках не сопровождается успехом в лечении заболеваний? Ответ прост: успешная практика искусства исцеления должна основываться на законах жизни, принципах экономии жизненной энергии. И поэтому единственным основанием истинного лечения являются верные физиологические принципы; именно в этом вся традиционная медицинская система в настоящий момент терпит крах — полный и абсолютный. У нее нет физиологических и биологических принципов, на которых должно основываться истинное искусство исцеления.

Это строгая оценка из уст врачей, имеющих глубокие познания о системе. Медицина это игра на деньги, если говорить языком финансистов, и если успешный практикующий врач покидает ее ради порядочности, чести и преданности идеалам, это говорит о том, что упомянутые заветные качества полностью отсутствуют в данной отрасли бизнеса.

Именно отсутствие правильных физиологических и биологических принципов дало медицинской профессии возможность скормить публике такое антинаучное заблуждение, как вакцинация.

ВАКЦИНАЦИЯ ОСНОВАНА НА ЛОЖНОЙ ПРЕДПОСЫЛКЕ

Ложная "микробная теория" происхождения болезней, на которой основывается вакцинация, явилась "слепым поводырем для слепых", засосавшая медицинскую систему и впечатлительную общественность еще глубже в трясину путаницы и болезней. В этой главе наша основная задача — просто указать на нестабильность мутной теории "антител", основной подпорки, поддерживающей бездыханное тело вакцинации. В т. VI "ГИГИЕНИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ" д-р Герберт M. Шелтон подробно останавливается на "тонком" вопросе антител. Эти маленькие неуловимые "ничто" одурачили людей и сослужили хорошую службу врачам, но под ярким светом научного исследования исчезли, превратившись в теорию.

Д-р Шелтон пишет:

Вся современная медицинская практика вакцино-, сыворотко- и антитоксиновой терапии основана на предположении, что организм вырабатывает вещества, называемые антитоксинами, антителами, антигенами и т. д., которые способны встречать и уничтожать токсины, проникающие в организм. Эта мысль кажется логичной, хотя возможно, что работа по уничтожению таких токсинов — дезинтоксикация в печени и лимфатических железах и др. Антитоксины, антитела, антигены и др. никогда не были выделены. Их наличие в организме — всего лишь предположение, в то время как практика, основанная на этом предполагаемом существовании, терпела неудачи и даже катастрофы. Однако, может быть, это не из-за их отсутствия. Если они все-таки существуют, невозможно отделить их от белков крови животного (в производстве вакцин), и эти белки в момент введения напрямую в кровь другого животного (или человека) очень ядовиты. Кроме того, не доказано, что антитоксины одного вида могут быть годными для другого вида. Прививание — это, по сути, введение настоящего болезнетворного вещества в кровь. То есть, в организм вводятся предполагаемые болезнетворные микробы или какой-то продукт болезни. Последствия часто бывают ужасными. А реальной пользы никто никогда не видел.

Если гипотеза о том, что организм вырабатывает антитоксины, антитела и прочие вещества верна, тем не менее, остается недоказанным тот факт, что организм когда-либо вырабатывал так много веществ, количество которых превосходит необходимое. Невозможно доказать, что "свободный" антитоксин, антитела и пр. задерживаются в сыворотке крови и, следовательно, могут переноситься к другому животному в достаточных для принесения ему какой-либо пользы количествах. В соответствии с общим законом жизни, весьма вероятно, что организм действительно вырабатывает излишнее количество антител, но невозможно доказать, что он сохраняет их после того, как потребность в них исчезла. Скорее, наоборот, в соответствии с другим законом жизни, весьма вероятно, что организм начинает избавляться от них сразу после исчезновния потребности в них. Если они существуют, это химическое вещество, которое вырабатывается для реагирования на опасность и которое будет выведено, как только опасность исчезнет.

Известный д-р Антуан Бешан, один из выдающихся мировых ученых и бактериологов, заметил, что микроорганизмы, которые обычно называют микробами, развиваются из распадающихся клеток, которые они помогли построить, и принимают участие в разложении вечно меняющегося жизненного вещества и помогают превращать его в материал, снова используемый природой. Таким образом, когда микробы обнаруживаются в больном организме, это не значит, что они попали туда снаружи и вызвали заболевание. На самом деле они развились из распадающихся клеток внутри организма, и им отведена важная роль в компенсации вреда и разрушения, вызванных сыворотками, лекарствами и другими ядами, которыми пичкают организм. Возможно, наши современные бактериологи видели деятельность "микрозимов" и пришли к выводу, что это антитела, которые борются с болезнью и что они (врачи) должны вводить в организм их большее количество посредством вакцин. Но любой здравомыслящий, рассудительный человек может понять, что это будет лишь вмешательством в хорошо организованную борьбу природы и ее подрывом. В этом и причина того, что вакцинация унесла столько жизней и способствовала такому большому распространению заболеваний.

Природа не совершает ошибок и не нарушает законы. Она постоянно управляется установленными принципами, и все ее действия находятся в полной гармонии с законами, которые регулируют эти действия (ГИГИЕНИЧЕСКАЯ СИСТЕМА, стр. 48 — Шелтон).

Оптимальный и на самом деле единственный метод улучшения личного и общественного здоровья это обучение людей законам природы и, таким образом, предотвращению болезней. Программы иммунизации бесполезны и основаны на заблуждении, что закон причины и следствия может быть отменен. Вакцины и сыворотки применяются в качестве заменителя правильного образа жизни; они направлены на вытеснение законов жизни. Такие программы — плевок в лицо закону и порядку. Вера в иммунизацию — разновидность бредового безрассудства (ПРИНЦИПЫ ПРИРОДНОГО ИСЦЕЛЕНИЯ, стр. 478 — Шелтон).

ВАКЦИНАЦИЯ СНИЖАЕТ СОПРОТИВЛЯЕМОСТЬ И ПРЕДРАСПОЛАГАЕТ К БОЛЕЗНИ

Д-р Дж. В. Ходж имел значительный опыт вакцинации, пока он не отверг ее и не написал книгу о собранных им данных. В своей книге "ВАКЦИНАЛЬНЫЙ ФАНАТИЗМ" (p. 41) он утверждает:

После всестороннего исследования самых старых записей и фактов совместно с ежедневными наблюдениями и врачебным опытом, был сделан вывод, что вместо защиты от заражения натуральной оспой, вакцинация на самом деле делает людей более восприимчивыми к ней. Вакцинация является введением болезни в организм — это и есть ее предполагаемая цель. Здоровье, а не болезнь — вот идеальное состояние, которого нужно добиваться... Каждое патогенное отклонение в зараженном организме забирает и уменьшает жизненные силы и, таким образом, снижает его естественную сопротивляемость.

Этот факт хорошо известен и настолько широко признаётся, что кажется излишним цитировать авторитетных специалистов. Тем не менее, я упомяну об одном из них. "Международный учебник по хирургии", т. 1. стр. 263, является авторитетным источником следующего утверждения: "Люди, ослабленные болезнью или измотанные непосильным трудом, более подвержены инфекциям, чем здоровые люди".

Если это верно, то этим объясняется, почему в период различных эпидемий натуральная оспа всегда в первую очередь атакует привитых, и почему эти заболевания продолжают наводнять цивилизованный мир, в то время как их родственные (беспрививочные) "болезни грязи" исчезли до прогресса цивилизации при помощи хорошей организации санитарии, гигиены и улучшенного питания.

КРАТКИЕ ИТОГИ ДЕЛА ПРОТИВ ВАКЦИНАЦИИ

Д-р Ходж продолжает:

После тщательного рассмотрения истории вакцинации, собранной из непредвзятого и обширного исследования демографической статистики и подходящих данных из всех надежных источников, а также основываясь на опыте прививания 3000 человек, я твердо убежден, что доказательств какого-либо отношения вакцинации к уменьшению заболеваемостью натуральной оспой нет, и что

1. Практика вакцинации была средством распространения некоторых из самых губительных и отвратительных заболеваний, таких как проказа, сифилис, столбняк и туберкулез;
2. Вакцинация не только бесполезна, но и явно наносит вред; вместо защиты от заражения оспой, она делает реципиентов более уязвимыми посредством угнетения жизненной силы и ослабления естественной защиты;
3. Иммунитет против всех болезней развивается посредством поддержания хорошего здоровья, а не распространения болезни;
4. Что нет никакой необходимости сеять одну болезнь в здоровом организме для защиты от другой; что такие действия это ужасающее нарушение основных принципов гигиены и санитарии;
5. Что действие прививания в сущности нарушает кардинальные предписания современной асептической хирургии, целью которой является исключение продуктов болезни из организма и запрет на их введение;
6. Что не существует достойных упоминания официальных доказательств того, что вакцинация либо предотвращает, либо делает протекание натуральной оспы мягче;
7. Что много здоровых детей умерло от побочных эффектов вакцинации;
8. Что миллионы привитых людей умерли от натуральной оспы, имя на теле ярко выраженные рубцы от прививки;
9. Что эпидемии натуральной оспы неизменно в первую очередь ударяют по привитым;
10. Что натуральная оспа тесно связана с вопиющим нарушением законов здоровья, гигиены и санитарии;
11. Что все великие эпидемии натуральной оспы совпали по времени с периодами халатности в отношении санитарии;
12. Что коровья оспа и венерическая оспа имеют много общего;
13. Что аналогия между проявлениями вакцин и симптомами сифилиса так хорошо просматривается, что некоторые из самых именитых патологов мира характеризуют коровью оспу как форму сифилиса;
14. Что так называемая "спонтанная коровья оспа" это миф; что коровья оспа это болезнь, не свойственная корове; что она никогда не бывает у быков или бычков, не бывает ее и у молодых телок, которые еще не давали молоко; что это болезнь дойных коров, которая была им передана через язвы на руках дояров, страдающих сифилисом;
15. Что серьезные болезни-убийцы, такие как рак, сифилис, болезни сердца, полиомиелит, туберкулез и др., никогда не будут уничтожены, пока существует загрязнение крови посредством вакцинации;
16. Что сообщество, живущее в хороших санитарных условиях, имеющее снабжение чистой водой, полноценное питание, хорошее здоровье и свободное от воздействия отравляющих кровь эффектов вакцинации, не должно бояться натуральной оспы и других болезней;
17. Что никого нельзя точно назвать восприимчивым к натуральной оспе или к какой-либо другой болезни, пока у него прекрасное здоровье;
18. Что пребывая в добром здравии, организм сопротивляется и отражает атаки всех патогенных влияний и, таким образом, является лучшей защитой от болезни;
19. Что вакцинация потерпела абсолютный крах в исполнении обещаний, сделанных Дженнером и его последователями, и что он оставил нам в наследство заболевания и вымирание наций, за что британское правительство заплатило ему 150 000 долларов;
20. Что принудительная вакцинация сродни рабству и гонению за веру, как одно из самых вопиющих нарушений прав человека;
21. Что Швейцария, Англия, Австралия и другие просвещенные страны отменили принудительную вакцинацию после того, как ее проверили и доказали, что она губительна, но законы, санкционирующие это преступление, до сих пор позорят свод законов "свободной" Америки.
22. Что реформы не начнутся силами тех, кому это невыгодно... поэтому нельзя полагаться на врачей или правительство для отмены вакцинации по их собственной воле; что сами люди должны подняться и потребовать свободу от этого проклятия алчности, невежества и разрушения, ведь только так мы можем надеяться увидеть свет нового дня здоровья, прогресса и гармонии.

Предисловие Оглавление Глава II

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава II. Оспа отступила до начала принудительной вакцинации


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА II. ОСПА ОТСТУПИЛА ДО НАЧАЛА ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ ВАКЦИНАЦИИ

Принимать логические выводы или аксиомы за факты — вечное проклятие науки.

Сэр Клиффорд Элбутт, "Природа"

Тот факт, что сегодня заболеваемость натуральной оспой ниже уровня двухсотлетней давности, ни в коей мере не свидетельствует о том, что причиной снижения явилась вакцинация, хотя именно это заявляют сторонники последней.

Наиболее существенный толчок снижению заболеваемости оспой и другими контагиозными недугами дали санитарные реформы конца XVIII века и улучшение качества питания в 40-х годах XIX века, которых добились поборники здоровой жизни, такие как Трол, Грэхем и Дженнингс.

ПРОГРАММА САНИТАРНЫХ И ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫХ РЕФОРМ включала: (1) отведение сточных вод, (2) уборку улиц, задних дворов, конюшен и пр., (3) модернизацию дорог, направленную на сокращение времени доставки населению свежих овощей, молока и других жизненно важных продуктов, (4) улучшение качества водоснабжения и защиту воды от загрязнений, (5) муниципальную застройку пригородов, позволившую снизить плотность населения в городах.

ДИЕТОЛОГИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ призывали к употреблению свежих овощей и фруктов без соли, сахара, химикатов и других вредных консервантов, к предпочтению цельнозернового хлеба белому и отказу от кофе, чая, алкоголя, табака, наркотиков и других сильнодействующих вредных веществ. Мясо и другие белки низкого уровня отвергались в пользу орехов, бобовых и других продуктов с большей ценностью для здоровья и меньшим токсическим эффектом.

Там, где проводились эти реформы, заболеваемость моровой язвой, бубонной чумой, холерой и другими считавшимися заразными "ужасными болезнями прошлого" немедленно начинала снижаться и исчезала полностью. Как и любые другие заболевания, эти болезни были вызваны недостатком и дисбалансом питательных веществ.

Достаточно взглянуть на таблицу, в которой приведена официальная статистика по Англии и Уэльсу. Из нее видно, что смертность от натуральной оспы начала снижаться только с началом противостояния закону о вакцинации и с ростом числа отказов от прививания.

СНИЖЕНИЕ СМЕРТНОСТИ ОТ ОСПЫ ПОСЛЕ ОТКАЗА ОТ ВАКЦИНАЦИИ

Период

Доля привитых новорожденных, %%

Число умерших от оспы

1872—1881

96,5

3,708.3

1882—1891

82,1

933.0

1892—1901

67,9

436,5

1902—1911

67,6

395,3

1912—1921

42,3

12,2

1922—1931

43,1

25,0

1932—1941

39,9

1,4

Как видите, когда почти все новорожденные (96,5%) были привиты, за 10 лет от оспы умерли почти 4000 человек. Однако с началом сопротивления прививкам и снижением доли привитых до 39%, смертность упала до 1,4.

До принятия Британией закона об обязательной вакцинации в 1853 году, наибольшая смертность от оспы за любой двухгодичный период составляла 2000 человек даже во время тяжелейших эпидемий, однако спустя почти 20 лет с момента его принятия, в 1870—1871 годах, произошла вспышка оспы, равной по силе которой в мире еще не было. Она унесла 23 062 жизни в Англии и в Уэльсе, после чего перекинулась на Европу, в те страны, где вакцинация и инокуляция уже давно и широко практиковались. После этого навязывание законов о вакцинации стало еще жестче, пока люди не обнаружили, что на практике оспа не отступила, а напротив, продолжила свирепствовать в домах привитых. Во время той же эпидемии в Германии от оспы умерли 124 948 человек. Согласно аккуратно сохранявшимся записям, все они прошли вакцинацию. "Только в Берлине оспой заболели не менее 17 038 привитых, из них 2884 умерли".

В 1887 году в Шеффилде (Англия), где 97% двухсоттысячного населения на протяжении многих лет тщательно и регулярно прививались, вспышка оспы повлекла за собой 7101 случай заболевания и 648 смертей.

Ранее, в 1870 году, большой промышленный город Лейстер (Англия), где прививались еще усерднее, испытал даже более тяжелый удар — свыше 3500 смертей на миллион только за первый год эпидемии. Это полностью уничтожило веру горожан в силу вакцинации. Все, и богатые, и бедные, отказались от нее в пользу санитарии. Вскоре оспа оставила этот город навсегда.

ЗАЯВЛЕНИЯ ОФИЦИАЛЬНЫХ ЛИЦ ОБ ОСПЕ У ПРИВИТЫХ

Сэр Томас Чемберс, королевский адвокат, парламентарий, окружной судья Центрального уголовного суда: "Я обнаружил, что из 155 человек, обратившихся в больницу при приходе св. Джеймса на Пиккадили, 145 были привиты".

В больнице Мэрилевор в 92% случаев заболевшие были ранее привиты.

Отчет Марсона по больнице Хайгейт за 1871 год: "Из 950 заболевших оспой 870 (90%) были привиты".

К 13 мая 1884 года из 2965 заболевших, поступивших в больницу Хэмпстед, 2347 были привиты.

После этих эпидемий все больше и больше людей стали отказываться подчиняться несправедливым законам о вакцинации. Все это, а также улучшение санитарной обстановки и культуры питания, привело к тому, что заболеваемость оспой начала неудержимо падать. Сейчас это заболевание почти не встречается.

В 1942 году единственный случай оспы в Сейндоне (Британия) стал причиной вакцинации множества людей. Имело место только три случая оспы, и все люди вылечились. При этом двенадцать привитых умерли от энцефалита (часто встречающегося осложнение вакцинации). В том же году недалеко от Эдинбурга (Шотландия) восемь человек умерли от оспы (из которых шестеро были привиты), а десять — от осложнений вакцинации.

Я не буду утверждать, что прививка никого не спасла от оспы. Официально подтверждено, что тысячи жертв этого суеверия были спасены от оспы иммунизирующей силой смерти. Однако официальные статистические данные по Англии и Уэльсу неопровержимо доказывают, что прививки от оспы убили в десять раз больше людей, чем сама болезнь, и что снижение доли привитых повлекло за собой снижение заболеваемости... Возможно, стоит задать тот же вопрос, что задал и "Вэксинейшн инквайрер" (Лондон, февраль 1947 г.): "Как исчезающий из практики метод может быть причиной избавления от оспы?" ("Вред вакцин и сывороток", стр. 23, д-р Г. М. Шелтон.)

ЗАБОЛЕВАНИЯ, ОТ КОТОРЫХ НЕ ПРИВИВАЛИ, ИСЧЕЗАЮТ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ОСПА, ОТ КОТОРОЙ ПРИВИВАЛИ

Данные по всем странам показывают, что с началом санитарно-диетических реформ заболеваемость так называемыми контагиозными болезнями существенно снизилась, за исключением оспы и дифтерии. Показатели по ним оставались на прежнем уровне за счет полномасштабной вакцинации, ранее проведенной в большинстве зарегистрированных случаев болезни. Ниже приведены краткие сведения по различным странам, которые подтверждают эту точку зрения.

СВЕДЕНИЯ ИЗ БРИТАНСКОЙ ИНДИИ

В 1929 году Индия все еще находилась под властью британской короны, и на нее распространялись британские законы о вакцинации. Комиссия по здравоохранению при Лиге Наций называла Индию "крупнейшим современным очагом оспы". Архивы свидетельствуют о том, что в больших городах, где требования к вакцинации были особенно жесткими, "смертность от оспы была выше, чем в целом по стране", где поголовная принудительная вакцинация была в принципе невозможна.

Отчет Отдела здравоохранения Лиги Наций за октябрь 1953 года (вероятно, имеется в виду ООН, поскольку Лига Наций прекратила свое существование в 1946 г. — Прим. перев.) неохотно признаёт, что вакцинация не привела к запланированному результату: "Несмотря на огромные усилия медицинских учреждений по пропаганде вакцинации, победа над оспой еще далека".

Оценивая результаты ряда программ в области здравоохранения, мы обнаруживаем, что заболеваемость эпидемическими болезнями снизилась, за исключением оспы и болезней респираторного характера (туберкулез), которые являются частым осложнением после вакцинации.

СРЕДНИЕ ПОКАЗАТЕЛИ СМЕРТНОСТИ ОТ ЛИХОРАДОК И ИНЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ (на 1000 человек населения)



Болезни (Индия)

10 лет, 1898—1907

10 лет, 1921—1930

Лихорадки (малярия и др.)

19,44

15,51

Чума

2,23

0,53

Холера

1,66

1,02

Дизентерия

1,28

0,09

Натуральная оспа

0,37

0,30

Другие заболевания

7,79

6,31

Респираторные заболевания (туберкулез)

0,85

1,43

Итого

33,62

26,00

Вопреки обещаниям Эдварда Дженнера уничтожить оспу вакцинацией, болезни, от которых не кололи никаких сывороток, даже самые стойкие и смертоносные, исчезали куда быстрее оспы с ее постоянными прививками.

Примерно в 1900 году, после сравнения результатов санитарно-диетических программ и кампаний по вакцинации, множество англичан начали отказываться от прививок. Это привело к существенному снижению заболеваемости оспой. Однако при этом в отдельных городах Индии британские власти продолжали проводить принудительную вакцинацию. В таблице приведены сведения о высокой смертности от оспы в этих индийских городах в сравнении со снизившимися после реформ здравоохранения показателями смертности в Лондоне.

СРЕДНЕГОДОВАЯ СМЕРТНОСТЬ ОТ ОСПЫ НА МИЛЛИОН ЧЕЛОВЕК



Период

Бомбей

Калькутта

Мадрас

Лондон

1888—1897

424

600

100

10,0

1898—1907

1000

1000

307

35,0

1908—1917

600

900

300

0,3

1918—1927

524

1242

663

0,8

1928—1933

866

1201

521

1,23

ХУДШИЕ ПОКАЗАТЕЛИ — В МЕКСИКЕ

В 1929 году Лига Наций назвала Индию крупнейшим очагом оспы в мире. Но после обретения независимости эта страна существенно смягчила программу обязательной вакцинации, и этот титул весьма сомнительного достоинства перешел к Мексике.

В таблице приведены сравнительные данные по Мексике с небольшим населением в 16 500 000 человек (ориентировочные данные на 1930 год) и по Британской Индии, где население чрезвычайно велико (ок. 300 000 000 человек). Несмотря на все условия для распространения болезни в индийских городах — низкий уровень санитарии, плохое питание и жилищные условия, грязная вода, отсутствие канализации, жара и т. д., смертность от оспы здесь гораздо ниже, чем в поголовно вакцинированной Мексике.
КОЛИЧЕСТВО СМЕРТЕЙ И ПОКАЗАТЕЛЬ СМЕРТНОСТИ ОТ ОСПЫ


ГОДА

МЕКСИКА

БРИТАНСКАЯ ИНДИЯ


Количество смертей

Смертность

Количество смертей

Смертность

1922

11 966

844

40 836

169

1923

13 074

903

44 084

183

1924

11 964

878

55 380

229

1925

11 003

731

86 986

356

1926

5477

357

117 086

485

1927

6639

424

118 197

490

1928

6694

420

96 133

399

1929

11 304

696

72 884

302

1930

17 405

1053

71 815

140

1931

14 903

886

37 272

167

1932

8307

485

44 925

183

Подобная ужасная статистика могла возникнуть только в стране с принудительной вакцинацией. Мексиканское законодательство гласит:

(1) Новорожденные должны быть привиты в первые четыре месяца жизни.
(2) Все граждане проходят одну обязательную и одну повторную вакцинацию в сроки и в порядке, установленных Общественным советом по здравоохранению.
(3) Все граждане обязаны самостоятельно проходить повторную вакцинацию не реже одного раза в пять лет или чаще, по требованию органов здравоохранения.
(4) Полная вакцинация военнослужащих производится Военно-медицинской службой. Все сотрудники торговых, промышленных и др. предприятий должны пройти вакцинацию в установленные сроки.

Медицинская тирания продолжает править железной рукой, невзирая на вызываемые вакцинацией постоянные рецидивы оспы. Если бы мексиканцы не были таким крепким народом, эта порочная практика уже давно убила бы их или превратила в нацию идиотов.

Во времена Дженнера оспа в Мексике была практически неизвестна, что он, разумеется, ставил себе в заслугу. В 1811 году Дженнер писал д-ру Летсаму:

В поисках отличных и превосходных результатов вакцинации отвернем свой взор от этого островка (Англии) и направим его на другие европейские страны, и особенно на огромные империи Азии и Америки. В Мексике и Перу эта болезнь практически исчезла.

Дженнеру не довелось увидеть результаты своего ужасного изобретения. Но даже он признаёт, что к началу его работы оспа в этих странах была практически неизвестна. На сегодняшний день вакцинация настолько способствовала развитию оспы, что каждый привитый мексиканец или уже переболел ею, или имеет большие шансы переболеть в будущем.

Мексике хватило здравого смысла упразднить смертную казнь и варварскую практику вивисекции, что ставит ее впереди Соединенных Штатов. Хочется верить, что люди, способные к такой борьбе за свободу и демократию, смогут сбросить и тяжелое ярмо медицинской диктатуры.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ИЗ ИТАЛИИ

Д-р Карло Руата, преподаватель Материи медики из Университета Перуджи, Италия, представил интересные данные по сравнению смертности от оспы среди привитых военнослужащих со смертностью среди женщин и молодых людей, не состоящих на военной службе. В Италии вакцинация также является обязательной (что объясняет высокую заболеваемость оспой среди населения всех возрастов), но в вооруженных силах она внедряется с наибольшей тщательностью. Юноши призываются в армию в возрасте 20 лет. Цифры показывают, что смертность от оспы среди мужчин старше 20 лет (военнослужащих) примерно в два раза выше, чем смертность среди женщин того же возраста.
СРАВНЕНИЕ СМЕРТНОСТИ ОТ ОСПЫ СРЕДИ ПРИВИТЫХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ И НЕПРИВИТЫХ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ

Количество смертей

1887

1888

1889

Итого


Мужчины

Женщины

Мужчины

Женщины

Мужчины

Женщины

Мужчины

Женщины

Все население младше 20 лет

5997

5983

7439

7353

5626

5631

18 972

18 908

20-30 лет (призывной возраст)

2459

1810

1990

1418

1296

863

5745

4091

Д-р Руата в течение многих лет после публикации этого отчета продолжал изучать соответствующую статистику. Результат оказался тем же: смертность среди привитых солдат выше, чем в других категорий населения.

Хотя Англия и была первой страной, в которой были приняты законы об обязательной вакцинации, ее граждане первыми же осознали губительный характер такой практики и начали бороться за их отмену. К началу Первой мировой войны англичане так преуспели в сопротивлении, что снижение заболеваемости стало очевидным. Разумеется, это снижение было бы невозможно без проведения санитарных реформ. В то же время Германия и Италия продолжали пытаться навязать принудительную вакцинацию всему населению. В таблице ниже приведены сведения о смертности от оспы по трем странам.
РОСТ СМЕРТНОСТИ ОТ ОСПЫ В УСЛОВИЯХ ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ВАКЦИНАЦИИ

Англия и Уэльс

Германия

Италия

Год

Количество смертей

Доля на 1 млн

Количество смертей

Доля на 1 млн

Количество смертей

Доля на
1 млн

1918

2

0,0

60

1,0

926

25,0

1919

28

0,76

704

110

16 580

454,0

1920

30

0,80

332

5,0

11037

303,0

ВЫСОКАЯ ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ ОСПОЙ В ПРИВИТОМ ЕГИПТЕ

Ежемесячный отчет по здравоохранению Лиги Наций от 15 октября 1929 года содержит доклад, пытающийся объяснить повторные вспышки оспы в Египте в условиях принудительной вакцинации. Однако эта попытка оправдания не может скрыть неэффективность этой бесполезной практики. Отчет гласит:

В Египте вакцинация обязательна в силу декрета 1890 года... За нарушение полагаются штрафы... До сих пор не найден способ обеспечения полной вакцинации населения, поэтому каждый год оспа уносит немалое количество жизней. Последняя серьезная эпидемия произошла в 1919—1920 годах. За эти два года было привито свыше 5,5 млн человек, что полностью остановило распространение болезни. В 1921 году заболеваемость снизилась до 92 случаев в сравнении с 7895 случаями в 1919 году и 3004 — в 1920.

Эпидемия сама по себе сошла на нет через два года, но сторонники вакцинации заявили, что это их сыворотка остановила распространение болезни. Если бы вакцинация могла остановить эпидемию, то это произошло бы гораздо быстрее, чем за два года. Если бы вакцинация не проводилась, то заболеваемость оспой была бы гораздо ниже, что подтверждается сведениями из других стран, где данные не были фальсифицированы.

Факт снижения заболеваемости после вакцинации не означает, что причиной стала именно она. Разве не логично предположить, что все, кто чисто теоретически мог заболеть, заболели в течение двух лет эпидемии, а значит, в последующий год количество заболевших будет меньше?

Приведенный отчет Лиги Наций является типичным примером того, как махинаторы от медицины воздействуют на среднего человека, не привыкшего мыслить критически, с помощью данных, которые выглядят достоверными и убедительными.

СЕВЕРНАЯ АФРИКА. Вакцинация идет полным ходом, и наиболее значительный успех достигнут в Египте, где в 1926 году отмечено 2677 случаев, из которых 544 — летальные. Но уже в 1930 году отмечено всего 14 случаев (оспы), и ни одного летального... Несомненно, причиной этого стала кампания по вакцинации, начавшаяся в конце 1925 года и завершившаяся в 1926 году. Сделано около 14 600 000 прививок, что позволяет говорить о практически полной вакцинации населения.

Здесь мы имеем ряд заявлений, не согласующихся с известными фактами. В частности:

(1) В июне 1925 года население Египта оценивалось в 13 964 900 человек, а в отчете говорится о 14 660 000 прививках. Так как количество прививок больше количества людей, то либо показатели были сфальсифицированы, либо сами вакцинаторы не верили в результаты своего дела и знали, что прививки не смогут защитить людей даже на год. Поэтому они повторно прививали тысячи людей в надежде, что повторенная несколько раз неудача может привести к успеху.

(2) В первом отчете вспышки оспы объяснялись невозможностью полной вакцинации населения страны. Тем не менее во втором отчете количество прививок превысило численность населения.

(3) В первом отчете указано, что широкомасштабная кампания 1920 года, охватившая 5,5 млн человек, полностью остановила эпидемию. При этом следующий отчет за 1931 год гласит, что полная вакцинация позволила победить заболевание — до полного отсутствия летальных исходов. Подобная пропаганда служит для того чтобы успокаивать людей, создавая ложное чувство защищенности и оставляя реальную причину заболевания нераскрытой. Проследим за судьбой отчета и посмотрим, что случилось далее.

Проведенная в 1920 году вакцинация 5,5 млн человек должна была остановить эпидемию, однако в 1926 году (всего 6 лет спустя) второй отчет свидетельствует об опустошительной вспышке оспы — 2677 заболевших, 544 умерших.

Несмотря на 5,5 млн прививок в 1920 году и 14,6 млн в 1926 году, а также все прививки, сделанные в течение этих шести лет, включая обязательную вакцинацию всех младенцев, в 1932 году (всего через шесть лет после объявления полной победы над оспой в Египте) разразилась еще более масштабная эпидемия. Усугубляемая действиями назойливых вакцинаторов, она продолжалась два года. К концу 1934 года было отмечено 7650 случаев заболевания, из которых 1373 — с летальным исходом. Ну, и где же тот значительный успех, о котором объявила Лига Наций?

Цифры говорят сами за себя и красноречиво показывают полную бесполезность вакцинации как мероприятия по предупреждению и сдерживанию оспы (Свон, "Прививочная проблема", стр. 291).

КОМИТЕТ ЛИГИ НАЦИЙ ВО МРАКЕ

Ежемесячный эпидемиологический отчет (RE 132) от 15 ноября 1929 года этой когда-то великой организации обнаружил ее пристрастность и невежество в вопросах здравоохранения:

Поэтому, если принять эти выводы с учетом отдельных специфических моментов, очевидно, что повторная вакцинация должна проводиться не реже одного раза в три или четыре года или даже чаще.

На стр. 288 своей книги "Прививочная проблема" Джозеф Свон комментирует это заявление:

Все эти требования регулярной повторной вакцинации сводятся к абсурду одним простым вопросом: почему в Англии, где за последние 25 лет от обязательной вакцинации новорожденных отказалась примерно половина родителей, а от повторной вакцинации — почти все, самые низкие в истории показатели смертности от оспы?

После того как было обнаружено, что вакцинация приносит существенный доход врачам и производителям сыворотки, были изобретены и введены в обязательном порядке сыворотки и против других заболеваний. Это привело к такому же как и с оспой росту финансового благополучия и падению темпов снижения заболеваемости. Одним из значимых примеров такого явления является дифтерия.

Приведенная ниже таблица является свидетельством, что заболеваемость болезнями, от которых не прививали, снижалась гораздо быстрее в сравнении с заболеваемостью болезнями, от которых прививали (отчет составлен до изобретения сывороток от этих заболеваний).
СНИЖЕНИЕ ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ БОЛЕЗНЯМИ, ОТ КОТОРЫХ НЕ ПРИВИВАЛИ (Англия и Уэльс)
Смертность на 1 млн детей (в возрасте от 0 до 15 лет)

Двадцатилетние периоды

Корь

Скарлатина

Коклюш

Дифтерия

1861—1880

1062

1973

1344

932

1881—1900

1149

585

1104

838

1900—1920

877

197

684

504

1921—1940

297

50

294

293

1941—1948

62

69

121

105

Отсюда видно, что за этот период заболеваемость корью снизилась на 94,1%, скарлатиной — на 99,7%, коклюшем — на 91%, а дифтерией, которая должна была быть полностью побеждена сывороткой, всего лишь на 88,8%. Если бы не прививки, снижение заболеваемости дифтерией было бы на том же уровне, что и по другим заболеваниям, или даже шло быстрее, учитывая малую ее распространенность.

Нужно отметить, что в 1861 году дифтерия была наименее смертоносным среди детских заболеваний. Но согласно этому отчету Министерства здравоохранения, к 1948 году она заняла второе место в перечне болезней–убийц детей с показателем 105 смертей на миллион. На первом месте был коклюш с показателем 121.

В другом отчете Министерства здравоохранения Великобритании приводятся сведения о смертности от дифтерии среди 4 000 000 детей, не прошедших иммунизацию. За пятилетний период (с 1945 по 1949 годы) смертность от дифтерии упала с 551 до 63. Что же стало причиной феноменального снижения на 87% всего за пять лет, при том что статистика по иммунизированным детям показывает всего лишь 88% за 87-летний период иммунизации? Производители сывороток не могут приписать этот успех себе, так как эти дети вакцинацию не проходили.

Министерство здравоохранения приписало быстрое падение заболеваемости другими болезнями улучшению санитарной обстановки, питания, жилищных условий, образованию и другим социальным факторам. В то же время заболеваемость дифтерией и оспой снизилась якобы благодаря профилактическим мерам. Если бы вакцинация и иммунизация действительно защищали от дифтерии и оспы, они исчезали хотя бы с той же скоростью, что и другие болезни.

РОСТ ДИФТЕРИИ В НЕКОТОРЫХ СТРАНАХ ИЗ-ЗА ИММУНИЗАЦИИ

Франция отказалась от иммунизации после того как убедилась в ее катастрофических последствиях, но с оккупацией Германией была вынуждена вернуться к ней. К 1941 году большинство французских детей было привито, в результате чего к концу того же года число случаев дифтерии выросло до 13 795. К 1943 году число случаев дифтерии выросло до 46 750.

К началу Второй мировой войны иммунизация в Германии была обязательной, а заболеваемость дифтерией выросла до 150 000 случаев (1939 год). В то же время в невакцинированной Норвегии она составила всего 50 случаев.

Объем главы не позволяет рассмотреть все сведения, свидетельствующие против иммунизации. Дополнительно этот вопрос рассмотрен в книге II в главе "ДИФТЕРИЯ И ИММУНИЗАЦИЯ".

СНИЖЕНИЕ ВАКЦИНАЦИИ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ

Общая картина по Соединенным Штатам говорит об устойчивом росте отказов от прививок, который начался с постепенной отмены соответствующих законов в отдельных штатах. Лишь несколько отсталых штатов, а также ряд медицинских организаций и компаний продолжают навязывать людям прививки. В 1902 году, когда была привита бóльшая часть населения, число умерших от оспы равнялось 2121 человеку. К 1910 году катастрофические последствия вакцинации привели к падению доверия к ней. При этом число смертей упало до 202. Производители вакцины воспользовались безумием Первой мировой войны и запустили общенациональную прививочную кампанию, которая привела к росту числа смертей до 358 (1919 год) и 642 (1921 год) соответственно. Когда люди начали отмечать, что тяжелее всего грипп и оспу переносят именно привитые (последствие вакцинации), они стали терять к ней доверие. К 1927 году число смертей упало до 138 и с тех пор колеблется в районе этой отметки.

В противоположность прекрасным показателям заболеваемости в условиях выборочной вакцинации можно привести пример обязательной вакцинации на подконтрольных США Филиппинах. За десятилетний период (1911—1920) было сделано 24 436 889 прививок, что стало причиной 75 339 летальных исходов. До введения обязательной вакцинации максимальная летальность дифтерии даже во время эпидемий не превышала 10% населения. В результате многолетней полной и повторной вакцинации уровень летальности вырос до самого высокого за всю историю показателя — 74%. В США (1919 год), где вакцинация была принята достаточно прохладно, от оспы умерло лишь 358 человек. В то же время на Филиппинах при обязательной вакцинации умерло 18 213 человек. В 1920 году в привитой Италии оспа убила 12 155 человек. В то же время в США этот показатель был равен 508.

Несмотря на эти и тысячи других подобных фактов, проповедники вакцинации продолжают объявлять ее благословлением и спасением мира от болезней. Все это доказывает старую поговорку: расчеты не умеют лгать, но лжецы умеют рассчитывать.

ПРИВЬЕМ ВРАЧЕЙ

От оспы прививаем,
От свинки прививаем,
От тифа прививаем,
От нервов и простуд.

Привьем коровьим гноем,
Заразой всевозможной,
И железы мартышки
Привьем, чтоб молодеть.

Но рано или поздно
Восстанут пациенты
И докторам всем разом
Привьют чуть-чуть ума.

(Cочинение студента-медика, Виннипег, Канада)

Глава I Оглавление Глава III

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава III. Врачи обвиняют вакцинацию


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА III. ВРАЧИ ОБВИНЯЮТ ВАКЦИНАЦИЮ

Часто бывает так, что общепризнанный догмат — вера, от которой можно освободиться только ценой неимоверных душевных усилий и отваги — в последующем становится воплощением абсурда. При этом единственная сложность — понять, как в это раньше можно было беззаветно верить.

Джон Стюарт Милл


С самого открытия вакцинации все мыслящие врачи, которые не только изучали факты, но и имели мужество их обнародовать, называли ее опасной, приводящей к болезням и даже смертельной.

В этой главе приведен ряд высказываний многих известных в свое время докторов.

Наблюдение доктора Александра Уайлдера, редактора журнала "Нью-Йорк Таймс", профессора патологии Медицинского колледжа штата Нью-Йорк, автора "Уайлдеровской истории медицины":

Вакцинация есть внесение загрязнения в систему. Очевидно, никакой уверенности в том, что организм после этого вернется к прежнему состоянию, нет. Вакцинация ведет к истощению организма так же, как причина влечет за собой следствие.

Доктор Уолтер М. Джеймс, Филадельфия:

Вакцинация не только не остановила распространение натуральной оспы, но даже не смогла хоть сколько-нибудь повлиять на ее течение у вакцинированных больных. Она вносит в организм туберкулез, рак и даже проказу, способствуя тем самым их распространению. Она увеличивает размах и тяжесть эпидемий. Она так же, как инокуляция, только распространяет болезнь.

Доктор Кальб, Королевский инспектор по статистике в Баварии, заявляет:

Исследования подтверждают полный провал вакцинации. Только за один год от оспы умерли 3 994 привитых; при этом общее количество заболевших (все из которых были привиты) превысило двадцать девять тысяч человек.

Доктор Л. Холл Бэйкуэлл, Старший вакцинатор, Тринидад:

Я почти не верю в способность вакцинации влиять на ход болезни, и совсем не верю, что она способна защитить во время тяжелой эпидемии. В частности, я сам заболел оспой менее чем через полгода после того, как добровольно прошел довольно болезненную повторную вакцинацию.

Этот врач был частью прививочного бизнеса. Его благополучие зависело от вакцинации, и он хотел в нее верить. В Тринидаде, где вакцинация была принудительной, у доктора была масса возможностей наблюдать результаты в значительных масштабах, и он по доброй воле объявил о провале вакцинации.

Доктор Л.С. Картер, Лондон:

Изучая историю оспопрививания, я с изумлением узнал о чудовищных летальных исходах, случаях ампутации конечностей, ящура, столбняка, сепсиса (заражения крови) и цереброспинальных менингитов.

Доктор Джей С. Уордс, член Королевской коллегии хирургов, Хэрроугейт, Англия, также признается в том, что изменил свой взгляд на проблему:

Я верил, что вакцинация предотвращает оспу. Я верил, что даже если она и не является абсолютной защитой, то в ряде случаев позволяет изменить ход болезни. Я верил, что проводимая с определенной периодичностью повторная вакцинация дает полный иммунитет от болезни. Но опыт развеял эти иллюзии. Я видел оспу у людей, привитых недавно, давно и многократно. Я видел людей, которые даже после перенесенной оспы заболевали повторно и от нее умирали.

Профессор Адольф Фогт, на протяжении 17 лет заведовавший кафедрой демографии и гигиены Бернского университета:

Изучив 400 000 случаев заболевания оспой, я вынужден признать — моя вера в вакцинацию потерпела полный крах.

Доктор Чарльз И. Пейдж, Бостон:

На протяжении 33 лет я был практикующим врачом в Бостоне. На протяжении 45 лет я непрерывно изучал вопросы вакцинации. За это время я не обнаружил ни малейших доводов в пользу тезиса о том, что вакцинация предотвращает заболевание. Введенный в кровеносную систему человека вирус не может предотвратить оспу. Напротив, он способствует распространению болезни и делает ее более смертоносной. В пользу этого довода доказательств предостаточно. За последние 50 лет в нашей стране (США) смертность от рака выросла с 9 до 80 случаев на 100 000 человек населения. На 900 процентов! И причиной этого стало ни что иное, как общепринятая порочная практика отравления крови.

Доктор Форбс Лаури:

Я присоединяюсь к тем, кто признал... что вакцинация вызвала существенный рост раковых заболеваний.

ПОДОЗРЕНИЯ ГУБЕРНАТОРА

Достопочтенный Персиваль П. Бакстер, губернатор штата Мэн (1924), утверждал:

Лично у меня имеются очень серьезные сомнения относительно эффективности современных сывороток и вакцин. Я убежден, что определенные области современной медицины находятся под значительным влиянием коммерческого духа.

Доктор Уильям Ховард Хэй, Буффало, штат Нью-Йорк:

Мы не располагаем какими-либо доказательствами широко разрекламированной эффективности любого из множества видов антитоксинов, вакцин и сывороток. Сведения об оспопрививании никогда не предавались широкой огласке, хотя желающие всегда могли получить их из отчетов различных структур правительства и Министерства обороны. Если бы информация о вакцинации на Филиппинах стала общеизвестной, это привело бы к сворачиванию программы по всей стране. По крайней мере, среди способных читать и мыслить. Одна из сильнейших эпидемий оспы на Филиппинах разразилась спустя некоторое время после тотальной кампании, в ходе которой каждый житель страны был привит от одного до шести раз. Местами летальность достигала 70%, а общее число умерших превысило 60 000 человек. Следует ли удивляться тому, что общественность со все бoльшим подозрением относится к нам и провозглашаемым нами медицинским открытиям? Меня изумляют миллионы людей, все еще желащих пройти вакцинацию и получить укол сыворотки.

Доктор богословия Альфред Рассел Уоллес, на протяжении многих лет по всему миру собиравший и со всех сторон изучавший информацию по прививочному вопросу, вынужден был признать:

Не имеющая абсолютно никаких положительных сторон, вакцинация определенно является причиной ряда заболеваний и летальных исходов, и весьма вероятно — 10 000 смертей в год от пяти самых ужасных и отвратительных заболеваний в Англии.

Л.Ф. Корнелл, доктор медицины, президент Медицинского гомеопатического общества, Нью-Йорк (1868):

Я твердо убежден в том, что вакцинация это не благословление, а проклятие рода человеческого. Каждый врач знает, что частота, тяжесть и разнообразие кожных заболеваний выросли до тревожных размеров. Что же стало причиной? Некоторые виды этих болезней можно объяснить инфекцией. Однако ни один из каналов не способствовал широкому распространению этого вида заболеваний в той же мере, что и вакцинация.

Доктор Э.М. Рипли, Юнионвилль, Коннектикут, на публичном выступлении в Нью-Бритене, Коннектикут:

Еще никогда за всю историю медицины не было настолько лживой теории, построенной на столь мошеннических допущениях и ставшей причиной столь катастрофических результатов, каковой стала теория вакцинации. Это узаконенное шарлатанство высшей пробы, которое всегда было лишено даже малейшего намека на научное обоснование. Эта порочная практика играла на страхах людей перед болезнью, предлагая защиту от оспы, пока почти весь цивилизованный мир не пал ее жертвой.

Вакцинаторы превратили кровь людей в выгребную яму, куда сливали выделенные из крови больных животных нечистоты, которые сама природа выводила прочь, считая слишком ядовитыми для содержания внутри живого тела.

СКРОФУЛЕЗ, эта гидра патологии, чьи следы и влияние обнаруживаются почти во всех болезнях человеческой плоти и чьи жертвы бесчисленны, как песок на морском берегу, является одним из самых первых отпрысков яда вакцины.

СИФИЛИС. Эта болезнь с дурной репутацией, опускающая несчастных ниже всяких рамок приличия и ведущая их к позорной смерти, была принесена на острие иглы вакцинаторов в дома невинных и благочестивых, вместе со своими немыслимыми последствиями.

Доктор Дж. Пиблз, доктор медицины, доктор философии, в своей книге "ВАКЦИНАЦИЯ — УГРОЗА ЛИЧНОЙ СВОБОДЕ" писал:

Когда во дворе бешеная собака кусает ребенка, все жители в едином порыве требуют, чтобы животное пристрелили. Разумеется, при этом они хотят, чтобы внесенный столь жестоким образом в организм ребенка вирус был удален из него любым возможным образом. Действия людей в данной ситуации вполне оправданы. Однако укус бешеной собаки стал причиной смерти одного человека. А сделанный безумным врачом укол коровьей лимфы отравленной иглой унес десятки тысяч жизней.

Вакцинация — это самое возмутительное оскорбление, какое можно нанести добропорядочным людям. Это самая бесстыдная и бесчестная попытка искажения результатов миллионов лет божественного труда. Глупейший ритуал принес уже достаточно горя, и сейчас настало время, когда свободные американские граждане должны восстать и низвергнуть это порочный отравительский бизнес.

Доктор Томас Морган в своей книге "Заблуждения медицины" (стр. 6) пишет:

Сегодня врач может назначить любой из множества ядов: мышьяк, стрихнин, морфин, ртуть и другие разрушительные для здоровья человека вещества... а величайшим из заблуждений является микробная теория, которая привела к возникновению сывороточной терапии, где используется огромное количество антитоксинов.

Не обращая внимания на то, что эти медицинские заблуждения повлекли за собой смертей и увечий больше, чем чума, война и голод вместе взятые, врачи, объединенные общим интересом, создали круговую поруку, целью которой является претворение в жизнь жестоких законов, по которым никто, кроме них самих, не может заниматься целительством.

Ниже приведен текст публичного признания доктора медицины Дж. У. Ходжа, Ниагара Фоллз, Нью-Йорк:

Признать, что защитные свойства вакцины никогда не были подкреплены какими-либо научными доказательствами, а сама практика вакцинации основана исключительно на невежестве и равнодушии, означает выдвинуть против медицины весьма тяжелое обвинение. И обвинение это, к сожалению, истинно. Я знаю, о чем говорю. Потому что я тоже виновен. Прежде чем понять свою ошибку, я вакцинировал свыше 3000 несчастных, в невежестве своем полагая разносимую болезнь защитой от оспы. Принимая без доказательств все утверждения моих учителей, я твердо верил в провозглашенную силу вакцинации как средства профилактики против оспы. Я пребывал в состоянии блаженного неведения несколько лет, пока не получил определенный опыт наблюдения и размышлений над увиденным. Этот опыт позволил понять, что объектом моей веры был позорнейший обман.

Впервые у меня открылись глаза, когда я работал практикующим врачом в Локпорте. Тогда (1902 год) в городе была зафиксирована вспышка оспы, которая быстро приняла характер эпидемии. В этот момент в Управлении здравоохранения было заказано дополнительное количество вакцин, а меня официально назначили на должность общественного вакцинатора. Я должен был ходить от дома к дому и проводить вакцинацию всех тех, кто не мог предъявить рубцы, оставшиеся после предыдущих прививок, а также повторно прививать всех тех, кто не мог предъявить доказательств прохождения вакцинации за последние два года.

С самого начала эпидемии я вакцинировал около 3000 человек с помощью так называемой "чистой телячьей лимфы", каждые три дня получаемой в "свежем виде" со специализированной фермы Управления здравоохранения штата Нью-Йорк. К большому отвращению людей и моему собственному удивлению и досаде, я столкнулся с большим количеством случаев поствакцинальных рожистых воспалений и некоторым количеством случаев возникновения флегмонозных подмышечных фурункулов. Но и это еще не все. Некоторые вакцинированные заболели сливной оспой в в течение 12-21 дней с момента получения "иммунитета" через вакцинацию.

Эти удивительные и столь противоречившие моему предвзятому мнению о вакцинации и оспе факты я не мог оставить без внимания. Они крайне меня смутили, так как я не мог понять, когда же наступит защита?

Следуя примеру Паскаля, утверждавшего, что разум должен подчиняться фактам, я начал вдумчиво изучать связь между оспой и оспопрививанием. Полученные результаты заставили меня полностью отречься от веры в медицинские догматы о ее защитной силе. Во время эпидемии под моим наблюдением находились 28 пациентов. Все они, за исключением одного, прошли "успешную" вакцинацию. Некоторые из них были повторно вакцинированы непосредственно перед болезнью. ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧЕРЕЗ СУРОВУЮ ЛОГИКУ ФАКТОВ Я ПРИШЕЛ К НЕЛИЦЕПРИЯТНОМУ ВЫВОДУ: ВАКЦИНАЦИЯ НЕ СМОГЛА ЗАЩИТИТЬ ЭТИХ ЛЮДЕЙ ОТ ОСПЫ.

Осознав это, я решил провести тщательное исследование всех доступных печатных материалов по вакцинации. Внимательно изучив статистику по эпидемиям оспы в различных частях света, я столкнулся с еще одним неожиданным фактом: виднейшие специалисты по статистике оспы и оспопрививанию единогласно подтверждали открытие, сделанное мной во время локпортской эпидемии.

Ранее по этому вопросу я читал только обычную литературу, которую брал в библиотеках и медицинских школах. Я слышал только мнения тех экспертов, которые были сторонниками вакцинации. Фактически, я, как человек из фразы Джона Стюарта Милла, знал проблему только с одной стороны: КТО ЗНАЕТ ПРОБЛЕМУ ЛИШЬ С ОДНОЙ СТОРОНЫ, НЕ ЗНАЕТ О НЕЙ ПОЧТИ НИЧЕГО.

Сейчас, после вдумчивого изучения истории и практики вакцинации, я глубоко убежден в следующем:

(1) Она абсолютно бесполезна в качестве меры профилактики оспы. Доказательство — миллионы умерших привитых людей.
(2) Этот унизительный полурелигиозный обряд насаждается докторами в виде догмы, без понимания ее. Как и во многих других догмах, в ее основе лежит жажда наживы.
(3) Причиной распространения оспы стала инокуляция, в которую на протяжении 100 лет врачи безоговорочно верили и которую претворяли в жизнь.
(4) Эпидемии оспы были остановлены прекращением инокуляции, а не введением вакцинации.
(5) Эпидемии продолжали бушевать одновременно с вакцинацией, пока не начали претворяться в жизнь реформы в сферах санитарной гигиены и здорового питания.
(6) Оспу победили гигенические реформы, но успех был приписан вакцинации.
(7) Вакцинация может защитить человека только в одном случае: убив его до начала развития болезни.
(8) Вакцинация стала способом распространения чахотки, рака, сифилиса и многих других омерзительных смертельных заболеваний.
(9) Туберкулезом болеют как крупный рогатый скот, так и люди. Зачастую болезнь переносилась от первого к последним с помощью вакцинации.
(10) Эдвард Дженнер оставил человечеству жуткое наследство из болезней и смертей, заработав при этом 150 000 долларов.
(11) Пропаганда этого проклятия (вакцинации) кормит многих врачей и редакторов печатных изданий.
(12) Вакцинация считается успешной, если удалось заразить здорового человека.
(13) Болезнь как результат вакцинации — естественный урожай посеянных семян.
(14) Заявления об эффективности вакцинации не имеют под собой никакой научной основы. Сама вакцинация не имеет каких-либо схожих процессов или законов в дикой природе.
(15) Так называемая "спонтанная коровья оспа" (из продуктов которой изготавливается вакцина) — миф; эта болезнь по своей природе является туберкулезной или сифилитической.
(16) Когда вакцинация убивает людей, факты замалчиваются, а в свидетельствах указываются другие причины смерти.
(17) Обязательная вакцинация отменена в Англии, Швейцарии и ряде других стран. Однако правовые акты, подерживающее это преступление, все еще позорят своим присутствием своды законов многих штатов нашей свободной (?) страны.
(18) Вакцинация — омерзительное пятно на благородном гербе врачебного искусства.

Глава II Оглавление Глава IV

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава IV. История вакцинации


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА 4. ИСТОРИЯ ВАКЦИНАЦИИ

Основанное лишь на вере и не подкрепленное наглядными фактами предположение всегда уязвимо для критики. Слишком легко увлечься красотой идеала или поддаться очарованию излюбленного заблуждения... Нам еще многому предстоит научиться и от еще большего отучиться. Многие считают себя творчески мыслящими людьми, занимаясь при этом лишь перетасовкой собственных предрассудков.


Джордж С. Уэгер, доктор медицины

КТО И ПОЧЕМУ НАЧАЛ ВАКЦИНАЦИЮ

Некоторые несведущие люди заявляют, что в основе вакцинации лежат научные принципы, а сама она имеет сравнительно недавнюю историю. Однако факты доказывают безосновательность этих утверждений. Во-первых, примитивные народы проводили инокуляцию и отказались от нее за отсутствием пользы еще много столетий назад. Во-вторых, ни сам Дженнер, ни его многочисленные современники, экспериментировавшие с вакцинами, учеными не были. Соответственно, опасная практика вакцинации была запущена в жизнь, не имея под собой каких-либо исследований и научных доказательств в подтверждение лежащих в основе теорий.

На протяжении многих лет Эдварда Дженнера называли героем, считая его первооткрывателем вакцинации. Однако позже было признано, что эта сомнительная честь принадлежит Бенджамину Джести, который, по мнению историков, и является одним из тех, кто на самом деле открыл инокуляцию коровьей оспой. Еще за несколько лет до опытов Дженнера, фермеров Джести и Дженсена вместе с учителем Плеттом называли "успешными экспериментаторами" в области вакцинации коровьей оспой. Но то, что они делали, было лишь опасными и антинаучными попытками решения проблемы профилактики натуральной оспы.

Прежде чем обратиться к древней истории вакцинации, ознакомимся с высказываниями выдающихся людей, считавших, что

ВАКЦИНАЦИЯ АНТИНАУЧНА

Многие великие мыслители, ученые, государственные деятели и даже врачи объявили вакцинацию преступлением против человечества, мошенничеством в целях обогащения, оскорблением всемирного масштаба и позорным пятном на щите современной цивилизации. При этом практиковавшееся еще примитивными и невежествнными народами умышленное заражение крови было охотно взято на вооружение якобы просвещенными современными властями и навязывается отчаянно протестующим людям ради обогащения.

М. М. Гернерд в книге "Обман вакцинации" писал:

Вакцинация ни в коей мере не является научной. Врачи не имеют ни малейшего понятия о том, каким будет результат, смогут ли они победить болезнь, и даже о том, чистая у них вакцина или нет. Построенная исключительно на домыслах процедура ведет лишь к появлению целого сонма ложных выводов.

Флоренс Найтингейл, самая известная медицинская сестра и по праву огромного опыта эксперт в области оспы:

Сведущие в вопросах общественного здравоохранения безусловно согласятся с тем, что эпидемии и принципы определения их причин имеют с практической точки зрения много общего, а также, что поиск путей избавления от... заболевания не должен ограничиваться одним решением, таким, к примеру, как вакцинация, но быть направленным на изучение и устранение основных причин восприимчивости к эпидемии.

Алфред Рассел Уоллес в своей известной книге "Чудесный век" (стр. 314) писал:

Законы о вакцинации принимались на основании абсолютно лживых утверждений и обещаний, которым не суждено было быть выполненными. Среди прочих современных законов они выделяются грубыми нарушениями принципов личной свободы и неприкосновенности домашнего очага. Будучи лишь попыткой обмануть разгневанную природу и избежать заразного заболевания, не пытаясь при этом справиться с причинами его возникновения и распространения, практика вакцинации не только находится в абсолютном противоречии ко всему учению о гигиене, но и является одной из тех грубейших ошибок, которые, в силу своих далеко идущих печальных последствий, тяжелее самых ужасных преступлений.

Одним из самых авторитетных источников информации являются официальные правительственные отчеты, которые отмечают

РОСТ СМЕРТНОСТИ ПОСЛЕ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ВАКЦИНАЦИИ

Из доклада д-ра Уильяма Фарра, составителя статистических отчетов Лондонской Службы регистрации актов гражданского состояния:

Максимальный уровень смертности от оспы был достигнут после введения практики вакцинации... Среднегодовая смертность (от оспы) в расчете на 10 000 человек населения в период 1850—1869 гг. составляла (всего лишь) 2,04. При этом в 1871 году (после введения обязательной вакцинации) показатель составил уже 10,24, а в 1872 году — 8,33. И все это на фоне масштабного внедрения вакцинации в массы путем различных законодательных актов.

В книге содержатся и другие высказывания известных людей, а также многочисленные выдержки из отчетов и докладов с практическими примерами, наглядно показывающими несостоятельность вакцинации.

По-настоящему великие умы человечества в полной мере понимают мудрость природного равновесия и знают, что выведенный из равновесия неправильным питанием или иными факторами организм начинает накапливать токсины. Это, в свою очередь, активизирует естественные целительные механизмы, направленные на нейтрализацию угрозы и восстановление нормального состояния. Действие таких механизмов может выражаться различными способами, например: ускорением кровообращения, лихорадкой, нарушением дыхания, интенсивным опорожнением кишечника (диареей), слизистыми выделениями, направленными на выведение из организма ядов, кожными высыпаниями, опуханием лимфатических желез, таких как миндалины, болью, свидетельствующей о наличии раздражителя, и т. д. Среднестатистический врач интерпретирует все эти проявления действия восстановительных сил организма как болезнь, то есть явление, которое требует вмешательства посредством введения ядовитых лекарств и вакцин и проведения калечащих операций. Современные методы лечения фактически замедляют и нарушают действие естественных сил организма, равных по силе которым до сих пор не обнаружено.

Д-р Оливер Уэнделл Холмс, один из немногих образованных врачей, выразил эту точку зрения одной яркой фразой:

ПОЗОР МЕДИЦИНЫ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В НЕВООБРАЗИМОЙ ПО СВОИМ МАСШТАБАМ СИСТЕМЕ САМООБМАНА, В УГОДУ КОТОРОЙ В ШАХТАХ ДОБЫВАЮТСЯ ЯДОВИТЫЕ МИНЕРАЛЫ, ИЗ ВНУТРЕННОСТЕЙ ЖИВОТНЫХ ИЗВЛЕКАЮТСЯ НЕЧИСТОТЫ, А ИЗ ЯДОВИТЫХ ЖЕЛЕЗ РЕПТИЛИЙ ВЫТЯГИВАЮТСЯ ЯДЫ, И ВСЕ ПОЛУЧАЕМЫЕ ТАКИМ ОБРАЗОМ ГНУСНОСТИ ВЛИВАЮТСЯ В ГОРЛО ЛЮДЯМ, КОТОРЫМ НЕОБХОДИМО (всего лишь) НЕМНОГО ПОРЯДКА, ПИТАНИЯ И СТИМУЛЯЦИИ ЖИЗНЕННОЙ СИЛЫ.

Читая о примитивных шаманах, экспериментировавших с инокуляцией, втирая гной заболевших в царапины на теле здоровых людей, мы думаем о них со снисхождением: ведь они не обладали знаниями о физиологии, позволяющими понять, что законы природы не позволят выздороветь организму, кровь которого систематически заражается. Мы прощаем шаманам их действия ввиду незрелости их сознания. Но на основании чего мы должны прощать современных врачей, поступающих точно так же, только в бóльших масштабах и используя более длинные иглы?

Вакцинация является трагической неудачей, так как основана на антинаучной теории, признающей болезнь жестоким врагом. Этого врага следует беспощадно искоренять ядовитыми лекарствами или (предположительно) обманывать вводимыми с вакцинами в кровь антителами. Говорят, что якобы существующие антитела борются с болезнетворными микробами. Но микробы не являются причиной заболевания. В природе они всегда выполняют полезные функции, будь то разложение продуктов выделения или помощь в непрерывном перестраивании и обновлении структуры клеток. В любом случае, они являются неотъемлемой частью огромной мозаики по имени "жизнь". (С подробным описанием научно обоснованных экспериментов, доказывающих важность бактерий, вирусов и микробов и объясняющих их природу, можно ознакомиться в выводах Антуана Бешана, опубликованных в интереснейшей книге Э. Дуглас Хьюм "Бешан или Пастер".)

Как уже было сказано, болезнь это проявление действия целительных сил организма, направленных на выведение ядов, продуктов жизнедеятельности, неподходящей пищи и инородных тел. БОЛЕЗНЬ НЕ НУЖНО ЛЕЧИТЬ, ОНА САМА ПО СЕБЕ ЛЕЧЕНИЕ.

Микробы не нападают на организм извне. Когда возникает потребность, они развиваются внутри клеток самостоятельно. Сама концепция вакцинации основана на ошибочном предположении о том, что микробы являются причиной болезни и должны быть остановлены введением вакцины. Но это ведет исключительно к печальным результатам.

ТУБЕРКУЛЕЗ КАК РЕЗУЛЬТАТ ВАКЦИНАЦИИ

Д-р Уолтер Джеймс, Филадельфия:

Вакцинация не только не остановила распространение оспы, но даже не смогла хоть сколько-нибудь повлиять на ее течение у вакцинированных больных. ОНА ВНОСИТ В ОРГАНИЗМ ТУБЕРКУЛЕЗ, РАК И ПРОКАЗУ. Она, как и инокуляция, только распространяет болезнь.

Энни Райли Хейл, исследователь при конгрессе США:

Начальник медицинской службы армии Соединенных Штатов в отчете 1918—1919 годов из лучших побуждений записал, что "основной причиной увольнения в запас среди офицеров и военнослужащих рядового и сержантского состава во всех странах присутствия ВС США был легочный туберкулез; в период участия США в Первой мировой войне, среди проходивших службу как на территории, так и за пределами страны, отмечено 31106 случаев госпитализации с легочным туберкулезом, из которых 1114 — с летальным исходом ("Медицинское вуду", стр. 27).

Однако в армию больных туберкулезом никогда не брали. Все мыслимые болезни появились у этих людей уже во время гарнизонной службы, после того, как кровь была заражена вакциной. После этого тысячи были уволены со службы по инвалидности и брошены на произвол судьбы как физические и умственные калеки. Многие из них не то что не успели побывать в настоящем бою, но даже не покидали территории США.

Д-р Э. С. Розенау, врач-экспериментатор госпиталя Майо ("Полное собрании документов Майо", том II, стр. 92) отмечал, что "введенная морским свинкам сыворотка имеет тенденцию к локализации в легких".

Эдвард Дженнер привил свиную оспу своему восемнадцатимесячному сыну в ноябре 1791 года, после чего в 1798 году — коровью. После этого мальчик никогда не переставал болеть и умер от туберкулеза в возрасте 21 года.

Из "Жизни Дженнера" (Барон, том II, стр. 304) мы узнаём, что

14 мая 1796 года... Дженнер провел вакцинацию Джеймса Фиппса, мальчика примерно 8 лет, материей, взятой с руки доярки, зараженной коровьей оспой.

Выждав 6 недель, Дженнер привил обе руки мальчика материей, взятой с руки другого мальчика, больного натуральной оспой. Несколько месяцев спустя, Фиппс прошел повторную инокуляцию вариолярной материей (гноем из оспенной пустулы), однако реакция отсутствовала.

Инокуляция "не взялась", и на результатах этого эксперимента и весьма сомнительной их интерпретации было основано заявление Дженнера о том, что вакцинация "навсегда защитит человека от оспы". При этом не прошло достаточно времени, чтобы с уверенность сказать, сохранится иммунитет на всю жизнь, на один месяц и есть ли он в принципе. Однако доктора и правительственные структуры признали вакцинацию и сделали ее обязательной, не имея какого-либо научного обоснования или практических доказательств, но, вне всякого сомнения, видя в ней для себя настоящее золотое дно.

Джеймс Фиппс, якобы обладавший пожизненным иммунитетом к оспе, умер в возрасте 20 лет от туберкулеза.

В "Жизни Дженнера" Барон описывает состояние Фиппса следующим образом:

Однажды, прогуливаясь с другом, Дженнер заметил Фиппса и воскликнул: "О, а вот и бедняга Фиппс. Вам надо бы взглянуть на него. В последнее время он весьма неважно себя чувствует, и я опасаюсь, что у него легочный туберкулез. Совсем недавно он был привит от оспы. Насколько помню, это был уже двадцатый раз, и все безрезультатно".

ДРЕВНЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ВАКЦИНАЦИИ

Как уже говорилось выше, ни Дженнер со своими громкими заявлениями, ни полузабытый Джести не были первооткрывателями вакцинации. Она пришла к нам из тьмы веков, когда в основе лечения лежали лишь догадки и суеверный страх1.

Сведения о древнем происхождении вакцинации можно почерпнуть из "Лекционных записок" XVII Международного медицинского конгресса, Лондон, 1913 год:

Практика проведения инокуляции для предотвращения заболеваний имеет весьма древнее происхождение. О точном времени ее открытия можно лишь догадываться.

Предполагается, что впервые инокуляция была проведена Дхавантари, ведическим отцом медицины и первым из известных истории индийских врачей, жившим ок. 1500 лет до н.э. Утверждается даже, что для инокуляции древние индийцы использовали вакцину, получаемую от зараженных вирусом оспы коров. ("История инокуляции и вакцинации", стр. 6, 13).

Распространенная, как в древности, так и в современности практика перенесения заболеваний, вне всякого сомнения, тесно связана с различными эпидемиями, которые продолжают бушевать в странах, где вакцинация все еще распространена.

Если бы этот метод профилактики заболеваний действительно работал, оспа была бы побеждена еще столетия назад. Тем не менее, сегодня она продолжает свирепствовать в регионах, где вакцинация обязательна, и отсутствует там, где от нее отказались в пользу мероприятий санитарно-гигиенического характера.

Практика инокуляции распространилась подобно сорной траве — от первобытных племен прошлого к цивилизациям Африки, Аравийского полуострова, Тибета, Индии и, наконец, Европы и Америки.

В брошюре "Суеверный обычай" д-р Клементс проследил практику инокуляции в современных странах, имевшую место до опытов Дженнера. Он пишет:

В Дании инокуляция против оспы проводилась в 1673 и в 1779 годах по рекомендации медицинского сообщества. Для этого указом короля в столице были основаны два инокуляционных дома.

Жители Неаполитанского королевства тайно практиковали инокуляцию еще с древнейших времен. Сиделки втайне от родителей прививали вверенных их попечению младенцев.

В 1722 году валлийский хирург д-р Райт упоминал об инокуляции как об "издавно практикуемом на Британских островах обычае" (при том, что Дженнер начал свои опыты только в 1796 году). Некто Уильям Аллен, 99 лет, утверждал, что инокуляция была известна и проводилась в течение всей его жизни. Он хорошо помнил, как его мать говорила о том, что инокуляция широко практиковалась еще в ее время, и что оспой она заразилась именно через нее.

Первые упоминания об инокуляции во Франции относятся к 1712 году. В 1793 году в стране вспыхнула эпидемия оспы, которая унесла немалую часть населения. В эпидемии обвинили инокуляцию, и правительство на некоторое время запретило эту процедуру. Пять лет спустя по настоянию медицинского сообщества указ был отменен, и инокуляция широко практиковалась до конца 18 века.

Впервые упоминания об инокуляции в Ирландии появляются в 1723 году, когда некий врач из Дублина привил 25 человек. Трое из них в результате умерли, после чего эта практика была на некоторое время забыта.

Первые попытки инокуляции в Германии отмечены в 1724 году. Вскоре после этого многие из привитых жителей Берлина умерли от оспы, и практика вакцинации потеряла всякое доверие. Но через много лет неустанной пропаганды доктора все же смогли уговорить людей вернуться к ней.

В 1754 году Певерани начал проводить инокуляцию в Риме. Однако последовавшая за этим вспышка оспы накалила протест до такой степени, что практику пришлось остановить. Однако, опять же, через много лет, усилиями докторов инокуляция вернулась к жизни.

Сто сорок два года спустя Карло Рута, профессор Материи медики Университета Перуджи, Италия, беспощадно бичевал эту преступную практику:

"Вакцинация это монстр, помесь ошибки и невежества; именно поэтому для нее не должно быть места в гигиене и медицине... Не верьте в вакцинацию, ибо она лишь повсеместное заблуждение, лженаучная практика и опаснейшее суеверие, последствия которого мы сегодня измеряем бесчисленными слезами и горем".

В Древних Греции и Риме, могучих государствах могучих людей, не было ни инокуляции, ни вакцинации, ни оспы.

Греки и римляне прославились в истории как силой и выносливостью, так и широко распространенным культом здоровья, чистоты и гигиены. Они не знали оспы, пока ее не принесли пришедшие из других стран инокуляторы.

ИНОКУЛЯЦИЯ В АМЕРИКЕ

В Америке инокуляция от оспы впервые, по всей видимости, была проведена Коттоном Мэзером, духовным лицом, в 1721 году. Он брал зубочистку и обмакивал ее в гной из пустулы больного оспой, после чего смазывал им царапину на руке здорового человека. Таким образом, за первые шесть месяцев эксперимента он инокулировал 224 человека. Шестеро из них умерли от заражения крови, еще у шестерых реакция отсутствовала. У остальных наблюдалась реакция разной степени интенсивности.

Говорит д-р Клементс:

За рекомендации по внедрению этой процедуры он подвергся самому суровому преследованию, и какое-то время его жизнь была в опасности...

Данный инцидент стал причиной стойкого неприятия инокуляции жителями этой страны... В Бостоне, где инокуляция повлекла за собой множество смертей, было созвано собрание общественности.

Было решено, что подобная практика с большой вероятностью нанесет вред тем, кто ей подвергается. На собрании было принято следующее решение, которое впоследствии было опубликовано властями.

Решение, принятое в результате обсуждения людьми Бостона вопросов инокуляции от натуральной оспы, июля 27 дня 1721 года.

Многочисленные случаи дают основание полагать, что она привела к кончине многих людей даже после операции, и стала причиной недуга и, в итоге, смерти многих других; что естественным следствием внесения сей мерзкой грязи в кровь является ее загрязнение и загнивание, и что если не выпустить эту отравленную кровь возле места инокуляции или в другом месте, то это приведет ко множеству других опасных болезней; что она способствует распространению и развитию заражения больше, нежели в ее отсутствие (как и в случае оспы); что продолжение проведения среди нас инокуляции, вероятно, приведет к серьезнейшим из возможных последствий.

Подписано избранными людьми города Бостона 22 июля 1721 года.

Из этого отрывка мы видим, что отцы-основатели страны были разумными людьми, глубоко озабоченными здоровьем и процветанием находившихся под их руководством людей. Хоть эпизод и имел место задолго до нашей революции, те же люди, вне всякого сомнения, сыграли значительную роль в формировании будущего нашей страны. Эпизод случился задолго до того, как медицинское сообщество начало паразитировать на здоровье нации и превратило искусство врачевания в искусство извлечения прибыли. Идеалисты с высокими целями смогли сдерживать вакцинацию, этого монстра в позолоченных одеждах, лишь на некоторое время. Выбранная пропагандистами сыворотки тактика постоянного давления развратила умы людей и убедила их начать в ряде штатов полномасштабную вакцинацию. Сегодня Америка, к сожалению, является одной из самых прибыльных в этом плане стран.

Наша Конституция провозглашает свободу, но при этом служащие и сотрудники бюджетных организаций, таких как государственный аппарат, окружные и федеральные больницы и учреждения здравоохранения, армия, многие средние школы и даже некоторые штаты, страдают под гнетом обязательной вакцинации. Не существует каких-либо доказательств эффективности вакцинации, равно как и не существует достаточного основания для ее обязательности. При этом из года в год она продолжает навязываться на средства разгневанных налогоплательщиков.

Бесполезный, опасный и жестокий закон, предписывающий обязательную вакцинацию для всех, кто отправляется путешествовать за пределы Соединенных Штатов, является антинаучным пережитком прошлого. Другие страны осознали ошибочность вакцинации и отказались от этого бесполезного и смертельно опасного обряда.

Медицинские факультеты заявляют, что вакцинация основана на научных фактах. Однако история опровергает это заявление. Что это за так называемые научные факты? Где они (и есть ли они в принципе)? История медицины обсуждает множество теорий и гипотез без приведения каких-либо научных фактов. Полагать суеверные варварские ритуалы основанными на открытиях фундаментальной науки есть глубочайшее заблуждение,

— заявляет Клементс.

Сама история медицины доказала, что рост заболеваемости оспой начинался именно после проведения вакцинации, и что вакцинация унесла больше жизней и принесла больше заболеваний, чем те болезни, с которыми она была призвана бороться. Цифры и исторические факты в поддержку этого заявления можно с легкостью найти как в этой, так и во множестве других посвященных вакцинации книг.

РОССКАЗНИ ДОЯРОК — ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ОСНОВА ВАКЦИНАЦИИ

Считается, что вакцинацию в Британию принесла леди Мэри Уортли Монтегю, вернувшаяся в 1717 году с Ближнего Востока (из Турции, где ее муж работал послом). В то время инокуляция была лишь популярным экспериментом. Вероятнее всего, арабы принесли этот обычай в Африку, а именно в страны, прилегающие к Красному морю. Отсюда, через Босфор, он, вероятно, попал в Европу. Когда леди Монтегю рассказала о нем Дженнеру, он ответил:

Э, да у доярок Глостершира есть в запасе кое-что поинтереснее. Они говорят, что перенесший коровью оспу уже никогда не заразится натуральной оспой. Коровья оспа — это, собственно, натуральная оспа коров. Она не заразна. Поэтому переболевший коровьей оспой человек заразиться натуральной оспой не может, и опасных последствий, какие бывают после инокуляции, не будет2.

Наука опровергла эти утверждения. Но Дженнер ученым не был, и посчитал росказни и суеверия неграмотных доярок достаточным для своей теории основанием. Позднее наука получила веские доказательства того, что коровья оспа не идентична натуральной и не защищает ни от нее, ни даже от коровьей.

ВАКЦИНАЦИЯ НЕ СОЗДАЕТ ИММУНИТЕТА, ГОВОРЯТ ВРАЧИ И УЧЕНЫЕ

Объем книги не позволяет привести все высказывания ученых и врачей, доказывавших, что коровья оспа отличается от обыкновенной и, следовательно, не может дать иммунитет от нее. Приведем лишь некоторые высказывания, чтобы показать общую идею.

Джозеф Свон в своей исчерпывающей книге "Проблема вакцинации" (стр. 87—102) привел результаты правительственных исследований вместе с отчетами изучавших данный вопрос врачей и ученых. Он приводит высказывание сэра Томаса Уотсона (выдающегося хирурга и последователя вакцинации):

Не требуется особых умозаключений, чтобы понять: коровья оспа является болезнью sui generis. Она никоим образом не происходит из оспы натуральной. Никаких подобных связей между ними нет... Единственная связь между коровьей и натуральной оспой имеет антагонистический характер ("Британский медицинский журнал", 17 января 1880 г.)

Известный бактериолог Э. М. Крукшенк утверждал:


ОСПА КОРОВЬЯ НИКОГДА НЕ ПРЕВРАЩАЛАСЬ В ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ НАТУРАЛЬНУЮ. НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕЙ СВОЕЙ ИСТОРИИ И ВО ВСЕХ ЭПИДЕМИЯХ ОНИ СТОЛЬ РАЗЛИЧНЫ, ЧТО ПАТОЛОГИ С ТЕМ ЖЕ УСПЕХОМ МОГУТ ПРИЗНАВАТЬ СХОДСТВО КОРОВЬЕЙ И ОВЕЧЬЕЙ ОСПЫ ИЛИ НАТУРАЛЬНОЙ ОСПЫ И ЧУМЫ" (Крукшенк, "Бактериология и инфекционные заболевания", 4-е издание, стр. 328).

Упрямые факты заставили доктора (позднее сэра) Уильяма Ослера, одного из наиболее уважаемых и авторитетных врачей и сторонника принудительной вакцинации, признать сопутствующие данной практике опасности. Он отнюдь не подтверждал столь пышно объявленный Дженнером пожизненный безопасный иммунитет. В своей работе "Принципы и практика медицины" (8-е издание, стр. 330) он писал:

Вакцинация рискована даже с учетом соблюдения всех мер предосторожности... Она может пробудить к жизни до того дремавшие болезни. Именно это и происходит со врожденными сифилисом и туберкулезом" (выделено автором).

ГДЕ ЖЕ ОБЕЩАННЫЙ ДЖЕННЕРОМ ПОЖИЗНЕННЫЙ ИММУНИТЕТ?

Заявляя на весь мир о том, что вакцинация коровьей оспой позволит получить пожизненный иммунитет "без каких-либо опасных последствий", Дженнер признавал, что инокуляция всегда сопровождалась общеизвестными рисками. Однако уже вскоре его опыты стали причиной череды болезней и смертей. Вакцинацию объявили опаснейшей процедурой.

Говоря об увеличившейся в результате вакцинации смертности, Герберт Спенсер в "Фактах и комментариях" указывал, что

Дженнер и его последователи полагали, что прохождение вакцины через организм пациента делает его невосприимчивым к оспе, и что на этом вопрос можно считать закрытым. Я же настаиваю на том, что вопрос на этом далеко не заканчивается. Вмешательство в установленный Природой порядок ведет к далеко идущим последствиям, в корне отличным от ожидаемых. С некоторыми из них мы уже столкнулись.

Согласно опубликованному в 1880 году доклада парламента (№392)... отмечено снижение общей младенческой смертности до уровня 6600 (на миллион новорожденных); при этом годовая смертность от восьми указанных заболеваний, полученных прямым способом либо обострившихся в результате вакцинации, выросла с 20524 до 41353 случаев на миллион в год, то есть более чем в два раза. Очевидно, что эти болезни унесли больше жизней, чем было спасено от оспы посредством вакцинации.

Обязательная вакцинация была введена в Великобритании в 1853 году. С учетом вышеуказанной даты публикации отчета, получается, что через 27 лет с начала принудительной вакцинации отмечался рост смертности только из-за связанных с вакцинацией болезней. Снижение же общей смертности, вне сомнения, обусловлено улучшением санитарно-гигиенической остановки и реформами диетологии, начавшими приобретать в то время известность. Примерно в 1840 году, Сильвестр Грэхем, д-р Тролл и другие первопроходцы нового пути оздоровления нации указали на важность правильного питания. Посредством этого учения они смогли существенно повысить нормы здравоохранения и спасли множество жизней. Если бы не насильно навязываемая вакцинация, масштабные реформы в области диетологии и санитарии имели бы больше шансов на победу оспы. Фактически же, на сегодняшний день масштаб вызванных смертельными заболеваниями бедствий выше, чем когда-либо в документированной истории. Во многом — из-за вакцинации.

ОТНОШЕНИЕ ДЖЕННЕРА К КРИТИКЕ И ПРОВАЛУ ВАКЦИНАЦИИ

Доктор У. Р. Хадвин, имевший значительный опыт с больными оспой в больницах Британии и своими глазами наблюдавший трагические последствия вакцинации, прочел в Ливерпуле лекцию, в ходе которой обсуждались основные оправдания и отговорки, к которым Дженнер прибегал в ответ на критику и обвинения в провале вакцинации. Вот некоторые выдержки из этой лекции:

После того как Дженнер опубликовал документ о чудесных сказках доярок, появилось множество имеющих определенный опыт в данном вопросе ветеринаров, которые буквально завалили его фактами о людях, прошедших вакцинацию коровьей оспой, но после этого все же заразившихся натуральной оспой.

Такие доказательства было невозможно игнорировать... Но Дженнер - один из искуснейших мастеров отговорок и оправданий из всех когда-либо живших на свете. В этом легко убедиться, ознакомившись с одной из них.

"Да, но есть два вида коровьей оспы, истинная и ложная, — говорит он. (Смех в зале.) — Те вакцинированные, кто заразился оспой, были привиты ложной коровьей оспой, а те привитые, кто впоследствии не заразился, получили вакцину истинной коровьей оспы". (Смех.)

При этом, когда его спрашивали об отличиях между истинной и ложной коровьей оспой, Дженнер предпочитал отмалчиваться. Несмотря на то, что ни сам Дженнер ни кто-либо еще так и не смогли получить безопасную вакцину, процесс и не думали останавливать. При этом ни о каких доказательствах чистоты вакцины или гарантиях безопасности не было и речи. Дженнеру напомнили, что нет никакой разницы, наступила ли смерть от истинной или ложной натуральной оспы. И тем более, разумеется, одобрение им и властями используемой вакцины мало утешало жертв.

Когда Дженнер столкнулся с фактом привития группы людей вакцинами из одной партии, когда оспой заболела лишь часть из них, он заявил несчастным, что, вероятно, они были вакцинированы слишком рано или слишком поздно после того, как подверглись воздействию болезни. Но когда же наступает "вовремя", он так и не сказал. Если посмотреть на количество летальных случаев среди пациентов Дженнера, становится понятно, что вся его работа была построена исключительно на догадках.

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ПОДДЕРЖКА АВАНТЮРЫ ДЖЕННЕРА

Несмотря на очевидный провал вакцинации, Дженнер обратился к правительству Британии с просьбой о финансовом содействии в продвижении этой практики. Она была основана исключительно на рассказах доярок, беспочвенных обещаниях пожизненного иммунитета и антинаучном опыте с Джеймсом Фиппсом. Тем не менее, в 1802 году парламент выдал ему 10000 фунтов. Либо Дженнер обладал поразительным даром убеждения, либо парламент слишком охотно принял желаемое за действительность. Иначе тот факт, что в 1807 Дженнер получил от государства еще 20000 фунтов (в итоге — 30000 фунтов, или 150000 долларов США) на распространение по всему миру вызываемых вакцинацией болезней и смертей, объяснить нельзя.

Когда Дженнер объявил о том, что разовая вакцинация способна дать пожизненный иммунитет от натуральной оспы, он, по всей видимости, ожидал, что люди сочтут его великим оракулом, слова которого никогда не подвергаются сомнению. Невзирая на многочисленные случаи летального исхода, он беззастенчиво направил в Королевскую коллегию хирургов рукопись "Исследование причин и последствий Variolae Vaccinae", в которой повторно изложил свою теорию.

Вирус коровьей оспы оказывается таким особенным благодаря факту, что перенесшее его воздействие лицо навсегда становится невосприимчивым к натуральной оспе; ни контакт с различными выделениями, ни внесение болезнетворной субстанции под кожу больше не вызовут развитие недуга.

Протесты не прекращались, но Дженнер, как одержимый, игнорировал факты. В качестве ответа оппонентам он опубликовал третью рукопись:

Некоторые полагают, что получаемая с вакциной защита (иммунитет) имеет лишь временный характер. Это предположение опровергается не только проведением аналогии с характером течения похожих болезней, но и имеющимися в нашем распоряжении неопровержимыми фактами... (Барон, т. 1, стр. 490).

И где же (мы спрашиваем) эти неопровержимые факты? Никто и никогда их не видел.. Но Дженнер и определенная группа врачей поняли, что вакцинация, пусть даже и провальная, может быть весьма доходным бизнесом. Поэтому была организована колоссальная по своим масштабам кампания по продвижению этой порочной практики в массы.

Должно быть, лорд Литтлтон уже имел определенный интерес в этом деле, утверждая в палате лордов:

Вряд ли следует обсуждать эффективность вакцинации как средства профилактики от оспы. В отношении данного вопроса все медицинское сообщество уже давно пришло к полному единодушию.

Это заявление нельзя считать в полной мере соответствующим действительности, так как все свободные от предрассудков доктора (которых не так уж и много) вакцинацию отрицали. Но слова лорда Литтлтона все же имели желаемый эффект, что и являлось целью всей речи. Было сделано все возможное, чтобы воспрепятствовать обнародованию фактов, раскрывающих порочную суть вакцинации.

По словам Томаса Моргана ("Заблуждения медицины", стр. 48—49),

вскоре Дженнер обнаружил, что вакцинация не дала иммунитет от оспы даже некоторым из тех, кого вакцинировал лично он сам, и кто в результате умер. Не желая бросать тень на свое детище, он попытался запретить публикацию сообщений. Из письма другу: "Я хотел бы, чтобы мои собратья по ремеслу не спешили сообщать о губительных результатах вакцинации". После этого, в 1810 году он писал: "Когда я обнаружил, что д-р Вудворт собирается опубликовать брошюру о вспышках заболевания в Оспенном госпитале, то приложил все усилия, чтобы уговорить его как письмом, так и в личной беседе не делать этого и не препятствовать прогрессу вакцинации" ("Жизнь Дженнера", Барон).

Вышеприведенные строки явно свидетельствуют о том, что сам Дженнер осознавал абсолютную бесполезность вакцинации, но, получив щедрый правительственный подарок, предпочел обман признанию собственной неудачи.

С самого возникновения и по настоящий день весь проект вакцинации являет собой бесконечную историю лжи, введения в заблуждение, мошенничества, жонглирования фактами и подтасовки свидетельств о смерти с тем, чтобы защитить его от нападок и дать развиваться дальше... и все это — после целого столетия печального опыта, показавшего, что вакцина от оспы унесла и искалечила больше жизней, чем сама болезнь.

ДЖЕННЕР ПРИЗНАЁТ ПРОВАЛ ВАКЦИНАЦИИ

Д-р Уильям Уинтерберн в работе "Цена вакцинации" (стр. 68—69) сообщает, что даже Королевское Дженнеровское общество (под руководством самого Дженнера) в своем втором отчете, опубликованном в 1806 году, "признало наличие ряда случаев оспы у лиц, в обычном порядке прошедших вакцинацию". Далее он пишет:

В то же самое время Королевская коллегия хирургов выпустила для тысячи своих членов циркулярное письмо, в котором им предлагалось поделиться опытом в области вакцинации. Было получено 426 ответов, сообщавших о 56 случаях заболевания оспой вакцинированных, 66 случаях высыпаний и 24 случаях болезней рук.

Лондонский "МЕДИКАЛ ОБСЕРВЕР" (вып. VI, 1810 г.) опубликовал подробности "535 СЛУЧАЕВ ЗАБОЛЕВАНИЯ ОСПОЙ ПОСЛЕ ВАКЦИНАЦИИ, — причем некоторых людей прививал лично Дженнер, — с указанием имен, фамилий и соответствующих служб, представивших данные сведения, а также аналогичные сведения о 97 ЛЕТАЛЬНЫХ СЛУЧАЯХ и 150 случаях тяжелых заболеваний среди ВАЦИНИРОВАННЫХ, и в их числе 10 врачей, с указанием имен и адресов, включая двух профессоров анатомии, пострадавших от процедуры, проведенной в их собственных домах" ("Медицинское вуду", стр. 5, Гейл).

Другие доказательства несостоятельности вакцинации как средства профилактики оспы Уинтерберн приводит в докладе "о жестокой эпидемии в Марселе, когда оспой заразились 2000 вакцинированных, и о вюрттембергской эпидемии 1831 года, когда жертвами болезни стали 995 якобы защищенных несчастных".

Когда Дженнер столкнулся с нарушающими его планы доказательствами того, что вакцинация коровьей оспой, как и ранее инокуляция натуральной оспой, потерпела крах, он опять принялся изобретать миллион неубедительных и абсолютно ненужных оправданий. Его зацикленный на одной идее разум не мог думать о чем-либо, кроме гноя. Поэтому, когда ни человеческие, ни коровьи гнойные выделения не смогли справиться с оспой, он продолжил эксперименты с другими "источниками сырья". Дженнер обнаружил, что в мокнущих трещинах на копытах больных лошадей скапливаются зловонные гнойные массы. Некоторые люди называли эту болезнь мокрецом, однако отдельные ветеринары полагали ее одной из форм лошадиного сифилиса. Третьи же считали, что это разновидность туберкулеза или другой изнурительной болезни. По какой-то непонятной причине Дженнер решил, что именно эти гнойные массы станут отличным дополнением к вакцине. Поэтому он ввел их корове, тем самым заразив ее. Смешав гной больных лошади и коровы, он сделал сыворотку. Узнавшие об этом люди протестовали с такой яростью, что д-р Пирсон незамедлительно написал Дженнеру письмо, в котором просил: "Ради Бога, уберите лошадь, или Вы испортите все дело".

Вскоре после этого инцидента Дженнер написал своему другу: "Я имею все шансы разбогатеть, успокоив при этом общественность". После этого, как сказал д-р Хадвин в своей известной лекции, "Дженнер решил убрать лошадь". Но проблема поиска истинной коровьей оспы осталась неразрешенной. Ее Дженнер так и не нашел... В отчаянии он вернулся к спонтанной коровьей оспе, хотя сам же ранее утверждал, что для профилактики натуральной оспы она абсолютно не подходит. Именно эта вакцина спонтанной коровьей оспы, которую забраковал сам создатель, объявив ее абсолютно бесполезной в деле профилактики, используется сейчас под названием "чистой противооспенной телячьей вакцины". И именно перед ней склоняет голову медицинское сообщество, призывая следовать по стопам Дженнера.

Коровью оспу не приходилось наблюдать и одному врачу из десяти тысяч... и очень мало кто из них видел оспу натуральную, и поэтому врачи почти ничего о ней не знают. Медицинское сообщество должно научиться двум вещам: во-первых, распознавать натуральную оспу, столкнувшись с ней, а во-вторых, знать, как ее лечить ("Заблуждение вакцинации", У. Р. Хадвин, доктор медицины).

ПОВТОРНАЯ ВАКЦИНАЦИЯ РАЗРУШАЕТ ОБЕЩАННЫЙ ИММУНИТЕТ

Слово д-ру Хадвину:

Предположим, что коровья оспа является оспой натуральной (как все еще полагают некоторые врачи) и что при передаче человеку коровьей оспы, то есть вакцинации, он получает легкую (или тяжелую) форму натуральной оспы. Сам Дженнер говорил: "Коровья оспа не защищает от натуральной, она и есть натуральная оспа". Поэтому, согласно этой теории, при вакцинации человек в буквальном смысле заражается натуральной оспой. Дженнер говорил: "Однажды вакцинированный человек навсегда защищен от натуральной оспы, а повторная вакцинация уменьшит эту защиту вдвое". Но что же говорит нам медицинская пропаганда? Врачи знают, что вакцина не защищает от последующего заболевания. Если инокуляция коровьей оспой не защищает от заражения ей же, то каким же образом она сможет защитить от натуральной оспы? Получается, что повторная вакцинация противоречит всем догмам. Если она не защищает от получаемой с вакциной средней формы болезни, то как же она защитит от тяжелой? Самое потрясающее в том, что врачи не видят этого (д-р Хадвин, "Заблуждение вакцинации").

ПОКЛОННИКИ ДЖЕННЕРА ОТРИЦАЮТ ПРАВДУ

Редактор журнала "Правда" (Truth) ответил на обвинения в редакционной статье:

В опубликованной на прошлой неделе статье "Заблуждение вакцинации" д-р Хадвин сделал ряд нелицеприятных комментариев в адрес (самопровозглашенного) открывателя вакцинации Дженнера. Эти комментарии заставили одну из читательниц обвинить д-ра Хадвина в клевете на одного из величайших деятелей человечества (по ее мнению), а меня — в продвижении этой клеветы в массы. Доктор Хадвин вполне способен сам постоять за себя. Со своей же стороны, так как я не желаю какой-либо несправедливости в отношении имени и славы д-ра Дженнера, я поинтересовался у д-ра Хадвина, что же он имеет против своего оппонента. В ответ он выслал мне посвященную этой проблеме брошюру. Я сравнил приведенные в ней факты о жизни Дженнера с теми, что указаны в "Национальном биографическом словаре". Результаты настолько потрясли меня, что я постараюсь привести, насколько возможно, только самые яркие факты.

Начнем с того, что у Дженнера никогда не было ничего отдаленно похожего на признанное медицинское образование. В возрасте 16 лет его отправили в ученики к сельскому врачу и аптекарю. В 21 год он начал двухгодичное обучение в Лондоне у д-ра Джона Хантера. В 23 года Дженнер вернулся в родную деревню, где начал вести практику в качестве доктора и аптекаря. В течение нескольких лет он продолжал работать как обыкновенный недипломированный врач. По окончанию этого срока, Дженнер предпринял первые попытки восхождения к славе. В 1787 году он направил в Королевское общество рукопись "Естественная история кукушки", в результате чего был принят в его члены. Три года спустя он обратился в университет Сент-Эндрюс с целью получения степени доктора медицины. В те дни университет не был столь щепетилен в отношении выдаваемых дипломов, если, конечно, своевременно получал оплату за них. Так Дженнер за весьма скромную сумму в 15 фунтов (около 75 долларов по современному курсу) стал доктором Дженнером.

Что же касается открытия вакцинации, оно, по всей видимости, было сделано на основании того, что д-р Хадвин назвал "суеверием доярок" (далее в редакционной статье приводится уже рассказанная выше история вакцинации, поэтому приводить ее здесь автор не считает необходимым; завершает же статью редактор следующей фразой):

Больше всего в этом деле меня поражает то, с какой легкостью Дженнер добился признания своей теории... Разумеется, медицинские исследования в 19 веке несравнимы с современными. Однако сам факт, что Коллегия хирургов и врачей с готовностью приняла целиком основанную на весьма ненадежном эксперименте теорию сельского аптекаря, кажется весьма маловероятным... Я вынужден считать, что Дженнер был одним из тех доморощенных исследователей, что находятся в постоянном поиске фактов в подтверждение своих теорий, вместо того, чтобы основывать теории на фактах.

Д-р Дж. У. Ходж из Нью-Йорка имел существенный опыт как в области эпидемий оспы, так и вакцинации от нее. Основываясь на собственных обширных знаниях, он описал все этапы эволюции теории вакцинации. В статье "Некоторые ложные заявления, ошибочные выводы и внутренние противоречия догматов вакцинации" он утверждал:

Сперва с уверенностью говорили, что вакцинация позволит уничтожить оспу. Это утверждение опровергли даже самые рьяные последователи Дженнера, заменив его другим. Теперь окончательную победу над оспой должна была одержать повторная вакцинация. Доказательством забвения поддерживаемых Дженнером теории и практики вакцинации является тот факт, что сегодня все вакцинаторы настаивают на необходимости повторного прививания. При этом они не могут прийти к единому мнению относительно допустимой частоты повторения этой "защитной" процедуры.

Попробуйте поинтересоваться, как же часто следует проводить повторную вакцинацию, и столкнетесь с огромным количеством противоречащих друг другу мнений. Выбирайте любое: от дженнеровского "лишь единожды" до "повторять, пока вакцина не перестанет приживаться", как предписывает чикагское "Кредо вакцинации".

Сформулированное Департаментом здравоохранения Чикаго в 1902 году "Кредо" гласит: "От натуральной оспы спасает только истинная вакцинация, повторяемая, пока вакцина не перестанет приживаться. Других вариантов нет".

Доктор Ходж высказался об этом фантастическом заявлении следующим образом:

Вышеприведенное безапелляционное заявление превосходно показывает, с каким безрассудством последователи Дженнера делают самоуверенные утверждения в пользу вакцинации, не делая при этом ни малейшей попытки проверить их.

Частая и беспорядочная вакцинация военнослужащих позволила в полной мере осознать, что делает "процедура, периодически проводимая, пока организм принимает вакцину" с телом и мозгом человека. Тысячи здоровых людей в самом расцвете сил сошли с ума, миллионы заражены самыми различными болезнями, даже теми, от которых они были "защищены". Типичный пример — расквартированные на Филиппинах американские солдаты. Из военных архивов: "Каждый поступивший на военную службу подлежит вакцинации в момент набора, повторной вакцинации — в момент зачисления в ряды армии США и далее — с частотой на усмотрение армейских медицинских служб". Начальник медицинской службы американского контингента на Филиппинах в отчете о высокой заболеваемости натуральной оспой среди вакцинированных писал: "Могу сказать, что ни в одной армии не уделялось столько внимания вопросам вакцинации, сколько в нашей. РЕВАКЦИНАЦИЯ ПРОВОДИЛАСЬ НАСТОЛЬКО ЧАСТО, ЧТО СТАЛА СТОЛЬ ЖЕ ОБЫДЕННОЙ, КАК И СТРОЕВАЯ ПОДГОТОВКА" (выделено автором).

Однако отчеты свидетельствуют об устойчивом росте заболеваемости оспой среди военнослужащих:

1888 год — 76 случаев оспы, 21 — летальных.
1890 год — 207 случаев оспы, 78 — летальных.
1900 год — 246 случаев оспы, 113 — летальных.

245 заболевших и 113 умерших среди привитых и регулярно проходящих повторную вакцинацию людей вряд ли подтверждают слова из чикагского "Кредо": "От оспы спасает только истинная вакцинация, повторяемая... Других вариантов нет".

Дженнер и его последователи со всей серьезностью относились к идее получаемого с вакциной пожизненного иммунитета к оспе. Исходя из нее, они утверждали, что "ревакцинация является даже не излишней, а просто невозможной".

Доктор Пирсон, будучи одним из самых ярых последователей Дженнера, говорил:

Если ребенка можно ревакцинировать, значит, он еще может заразиться оспой; следовательно, вакцинация не тождественна болезни, а какой тогда от нее толк? ("Медикэл Газетт", 1831).

Кроме того, он констатировал:

Обнаружено, что человек, организм которого испытал воздействие внесенной с вакциной болезни, в дальнейшем будет к этой болезни невосприимчив (интересно, где он нашел этого замечательного человека? — прим. автора).

Здесь мы видим влияние теории Дженнера, гласящей, что если вакцина "привилась", то все последующие уже не "привьются". Счастливый обладатель привившейся вакцины после этого навсегда защищен и от оспы и от реакций на прививку (вакцинной болезни).

Но количество заболевших оспой и другими недугами, равно как и число умерших, стремительно росли даже среди тех пациентов, на которых Дженнер возлагал самые большие надежды. Поэтому он и его последователи были вынуждены скрыться за стеной оправданий. Но, как и раньше, эта стена не смогла огородить их от нарастающего возмущения общественности. Дженнер был вынужден отказаться от нереальных обещаний пожизненного иммунитета, оставшись при этом верным остальным составляющим волшебной сказки про вакцинацию.

Дженнер и его последователи легко изменили свое мнение в пользу повторной вакцинации, хотя ранее утверждали, что она лишает всякой надежды на получаемую с первой вакциной защиту. Без сомнения, они видели, что вакцинация бесполезна, а позднее убедились, что ревакцинация имеет даже более фатальные последствия, но, невзирая ни на что, процесс продолжался.

В 1860 году статья в "Энциклопедии Британнике" (8-е изд.) гласила:

Ничто не является столь пагубным для пользы вакцинации и не подрывает ее успех для населения, как убеждение в необходимости ревакцинации каждые 10—15 лет.

Много лет спустя, уже в 11–м изд., "Британника" поменяла свою точку зрения:

Желательно, чтобы повторная процедура (вакцинации) проводилась в возрасте 7—10 лет и впоследствии, по необходимости, с определенными интервалами на протяжении всей жизни.

Чем меньше интервалы, тем выше доходы врачей и пропагандистов вакцинации. В этом и заключается основная идея вакцинного бизнеса.

СВИДЕТЕЛЬСТВА ПРОВАЛА РЕВАКЦИНАЦИИ

Так как свидетельства провала ревакцинации приводятся в каждой главе книги, чтобы показать ее роль в истории данного явления, в этой главе процитируем лишь некоторые их них.

Доктор Собатта, работавший в армии Германии, составил доклад о 154 солдатах, проходивших вакцинацию 4 раза с полуторагодичным периодом между инъекциями. Реакция на вакцину была отмечена в 146 случаях. Это означает, что и первичная, и повторная вакцинации не смогли защитить людей даже на такой малый срок.

В 1884 году Германская комиссия по вакцинации опубликовала ряд пугающих фактов об экспериментах с ревакцинацией. Эксперименты проводились над тридцатью мальчиками в возрасте от 8 до 14 лет. Пятеро из них перенесли оспу в течение двух предшествующих эксперименту лет; четверо были ранее привиты. Вакцинация проводилась каждые восемь дней, в результате чего получены следующие результаты:

Вакцинация

Количество
подопытных

Количество
реакций

Отсутствие
реакций

Доля реакций (%)

1-я

30

7

23

23

2-я

23

9

14

39

3-я

14

6

8

36

4-я

9

3

6

33

5-я

6

4

2

67

Согласно отчету, у семерых мальчиков из первого ряда таблицы (включая четырех, уже перенесших оспу) отмечалась реакция на вакцину. Это означало, что ни сама оспа, ни вакцина не смогли дать иммунитет даже на трехнедельный срок. Во время второй вакцинации реакции отмечались у 9 мальчиков. То есть у 67% группы иммунитет не продлился и восьми дней. После этого семеро мальчиков из верхнего ряда таблицы, уже получившие вакцину, прошли повторную вакцинацию. При этом в 6 случаях она "прижилась". Это означает, что в 86% случаев иммунитет не продержался даже неделю. Эксперимент с еще одним мальчиком из этой группы объявили неудавшимся, так как в течение 7 дней после вакцинации он заболел дизентерией. Это довольно интересный факт, подтверждающий теорию активизирования естественных защитных механизмов при попадании в организм ядов. Яды при этом выводятся посредством диареи, слизистых выделений, кожных высыпаний и т. д. Вне всякого сомнения, диарея была реакцией на вакцину, то есть она тоже "прижилась". Другими словами, в данной группе эксперимент оказался неудачным в 100% случаев.

Все это однозначно доказывает, что как первичная, так и повторная вакцинация не защищают ни от оспы, ни от самих себя, и, следовательно, весомые основания для их рекомендации к применению отсутствуют.

Одним из излюбленных аргументов сторонников ревакцинации является пример больничных медсестер, прошедших данную процедуру, но оспой не заболевших. Правильнее будет сказать, что свидетельства о случаях летального исхода среди повторно вакцинированных медсестер не предаются широкой огласке. Далее в главе "Поддельные свидетельства о смерти" (книга II) читатель сможет узнать, что практика вычеркивания из свидетельств реальных причин смерти привитых медсестер (а иногда и пациентов) от оспы является общепринятой среди врачей. Однако иногда эти записи все же попадают на свет, и обнаруживается, что процент заболевших оспой и умерших от нее среди привитого (в том числе повторно привитого) персонала гораздо выше, чем среди непривитых граждан.

Когда Королевская комиссия по вакцинации начала изучение вопроса ревакцинации, было получено множество документальных подтверждений и свидетельских показаний. Две из членов этой комиссии, У. Дж. Коллинз и Дж. А. Пиктон, изучив данные под присягой показания сотен свидетелей, представили свои выводы по данному вопросу в отдельном докладе (стр. 61, п. 152):

Изучив большое количество случаев заболевания оспой и смерти от нее среди армейского персонала, полностью прошедшего повторную вакцинацию... а также количество и последствия заболевания оспой у повторно привитых жителей Лондона, Уоррингтона и Дьюсбери, мы вынуждены прийти к выводу о том, что причинами высокого иммунитета среди медицинских сестер в оспенных диспансерах факт повторного получения ими вакцины считаться не может.

Во время осады Парижа в госпитале Бисетре, где количество больных оспой было самым большим в истории, иммунитет среди отказавшегося от повторной вакцинации врачебного и вспомогательного персонала был значительно выше, чем у практически стопроцентно вакцинированных санитаров. Мы придаем большое значение свидетельству М. Кона, работавшего во время осады главным врачом больницы.

Свидетельство заключается в том, что когда 15 прошедших ревакцинацию и предположительно защищенных людей заболели оспой, ни у кого из 80 врачей и медсестер, а именно столько человек отказались от повторной вакцинации, признаков оспы отмечено не было.

Вполне понятно, что д-р Кон, бывший ярым защитником вакцинации, был настолько поражен наличием 100% иммунитета среди отказавшихся от вакцины врачей и медсестер, которые, казалось бы, должны были быть менее защищены в сравнении с санитарами, прошедшими повторную вакцинацию прямо у него на глазах, что посчитал необходимым хоть как-то объяснить этот факт (Свон, "Проблема вакцинации", стр. 8).

Одним из самых ярких примеров провала как первичной, так и повторной вакцинации является Япония. Доктор Руата в обзоре общемировой статистики заболеваемости оспой отмечал:

В период с 1886 по 1892 годы в Японии было проведено 25 474 370 первичных и повторных инъекций вакцины. Другими словами, примерно две трети населения прошли повторную вакцинацию, так как уже прошли первичную в 1872 году. В течение семи лет (1886—1892) непрерывной повторной вакцинации было отмечено 165774 случая оспы, 28979 из которых имели летальный исход.

Когда после Второй Мировой войны армия США оккупировала Японию, у нас была возможность освободить несчастное население этой страны от проклятия медицинского невежества. Но вместе с армией туда вошли и наши медицинские, химические и фармацевтические компании, имевшие собственные планы. В результате, во время режима генерала Макартура "была проведена крупнейшая в истории кампания по иммунизации и вакцинации населения. Каждый японец получил по две инъекции, что в итоге составило 160 миллионов доз вакцин" (журнал "Life", 22 августа 1955 года).

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА САЙТА

1 Следует объяснить, что термин "вакцинация" появился не сразу. В течение достаточно длительного времени прививание коровьей оспы называлось инокуляцией, аналогично использовавшемуся до Дженнера внесению ланцетом гноя из пустул натуральной оспы здоровым людям (последний метод назывался также вариоляцией). За исключением указываемых Макбин опытов Джести, Дженсена и Плетта, все предшествующие Дженнеру попытки предотвращения натуральной оспы были связаны исключительно с внесением тем или иным способом материи самой этой болезни (гноя, высушенных пустул и пр.).
2 Это неточность. Мэри Уортли Монтегю (1689—1762) никогда не встречалась с Дженнером (1749—1823), которому к моменту ее смерти было всего 13 лет.

Предыдущая глава Оглавление Следующая глава

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава V. Рак, вызванный прививками


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА 5. РАК, ВЫЗВАННЫЙ ПРИВИВКАМИ

Вакцинация является главной, если не единственной причиной устрашающего роста заболеваемости раком.

Д-р Роберт Белл, знаменитый специалист
Британского онкологического госпиталя

Мы не называем вакцинацию единственной причиной рака, хотя процитированный выше д-р Белл столько раз был свидетелем развития рака в местах введения вакцины и других тканях и органах, точно указывавшем на причину, что назвал именно прививки причиной прогрессирующего роста раковых заболеваний.

Д-р Белл — всего лишь один из множества врачей, столкнувшихся с тревожными свидетельствами того, что заражение крови вносимой в нее вакциной является одной из главных причин раковых заболеваний.

Д-р И. Дж. Пост, известный врач из Берлмонта, штат Мичиган:

МНЕ ПРИХОДИЛОСЬ УДАЛЯТЬ ОПУХОЛЬ ИМЕННО С ТОГО МЕСТА, КУДА РАНЕЕ БЫЛ ВНЕСЕН ЯД.

В газете "Нью-Йорк пресс", номер за 26 января 1909 года, У. Б. Кларк писал:

До начала вакцинации коровьей оспой рак был практически неизвестен. Я имел дело с двумя сотнями случаев рака, и НИ РАЗУ НЕ ВИДЕЛ РАКА У НЕПРИВИТОГО ЧЕЛОВЕКА.

Д-р Герберт Сноу, хирург Лондонского онкологического госпиталя, заявлял:

Я убежден, что примерно в 80% смерть онкологических пациентов была вызвана перенесенными ими инокуляцией или вакцинацией. Прекрасно известно, что последние также вызывают серьезные и неизлечимые болезни сердца.

Изучавший рак на протяжении 30 лет д-р Деннис Тернбулл:

Без тени сомнения заявляю, что, по моему мнению, чаще всего благоприятная для развития злокачественных опухолей среда создается первичным и повторным введением вакцины в кровь пациента.

Д-р Форбс Лори, покойный начальник медицинской службы Центрального онкологического госпиталя:

Я целиком и полностью убежден, что рост заболеваемости раком вызван вакцинацией.

В своей книге "Рак и вакцинация" он писал:

Вряд ли беспристрастный и образованный человек, прочитавший работы таких выдающихся специалистов как Крейтон, Крукшенк и Скотт Тэбб, будет удивлен неопровержимыми и тревожными фактами, подтверждающими рост заболеваемости раком. Вне всякого сомнения, практикующие бесчеловечную процедуру привития телячьей вакцины сеют ветер, чтобы в будущем пожать бурю болезней, разложения и упадка нации. За вводимой в кровь человеческой лимфой по пятам следуют сифилис, проказа и туберкулез. Если же вводится телячья лимфа, то туберкулез и рак начинают распространяться подобно лесному пожару.

Сэр Томас Паже, доктор медицины, говорил, что "развитие вызываемой вакциной инфекции ведет к устойчивому патологическому состоянию крови; кроме того, этот яд вызывает аналогичное состояние и в самих тканях организма".

Д-р Беншетри утверждал, что сыворотки и вакцины "являются основной причиной роста двух опасных видов заболеваний — онкологических и сердечных".

Известный остеопат из Торонто и президент Национального союза по профилактике искривления позвоночника д-р Ф. П. Миллард:

Отмените вакцину, и смертность от рака уменьшится вдвое.

ФОТОГРАФИИ БЕЗНАДЕЖНЫХ СЛУЧАЕВ РАКА, ВЫЗВАННЫХ ВАКЦИНАЦИЕЙ

Объем книги не позволяет рассмотреть даже ничтожную часть многотомного собрания историй болезней, содержащего сведения о тысячах заболевших раком после введения вакцины. Однако нижеприведенные фотографии позволят читателям получить общее представление о плачевном состоянии и страданиях людей, павших жертвой вакцинации, этого проклятия нашей эпохи.

Миссис Хелен Гоутс из Боливара, штат Миссури, была здоровой и сильной женщиной, которая никогда не страдала кожными заболеваниями. Однако, на пике всеобщего бума вакцинации, она поддалась уговорам и согласилась на инъекцию. Почти сразу же вокруг места укола начала развиваться воспаленная опухоль. Она продолжала расти и уплотняться, пока на распространилась на всю руку и кисть. Спустя некоторое время опухоль перешла на спину и грудь, что и показано на фотографии.

Несчастную пытались лечить более десятка врачей и специалистов-онкологов, но состояние непрерывно ухудшалось. Наконец, смерть избавила ее от агонии. Перед смертью миссис Гоутс попросила сделать фотографии опухоли, чтобы и другие могли увидеть, к чему ведет вакцинация, и знали о постоянной опасности, которой они могут подвергнуться.

(Фотография размещена в книге с разрешения "Гарбисон Принтерс", Океано, штат Калифорния).

Рак не всегда развивается внезапно. Как правило, проходят месяцы или даже годы, прежде чем в разрушенных токсинами тканях начинает формироваться опухоль.

Именно поэтому большинство врачей не способны определить связь между раком и вакцинацией. На следующей фотографии показан пример позднего развития заболевания.

Бенджамин Ф. Олевайн из Алтуны, штат Пенсильвания, в момент получения прививки чувствовал себя прекрасно. Два месяца спустя на месте так и не зажившей после вакцинации раны образовалась и начала расти саркоматозная опухоль. Как видно на фотографии, она достигла чудовищных размеров. При этом от причиняемой ей сильной боли страдала не только рука, но и все тело. Опухоль была неизлечимой, и от страданий больного избавила только смерть.

(Фотография из "VACCINATION AND THE MEDICAL PROFESSION", случай XXV).

ОБЩЕСТВО ПО БОРЬБЕ С РАКОМ РАСКРЫВАЕТ ПУГАЮЩИЕ ФАКТЫ

Из выпущенного в 1955 году Американским обществом по борьбе с раком проспекта:

По недавним оценкам, раком может заболеть каждый четвертый житель страны.

ОТ РАКА УМИРАЕТ БОЛЬШЕ ДЕТЕЙ В ВОЗРАСТЕ ОТ 3 ДО 15 ЛЕТ, ЧЕМ ОТ КАКОЙ-ЛИБО ДРУГОЙ БОЛЕЗНИ.

Ситуация представляется еще более шокирующей и печальной, если вспомнить, что совсем недавно, менее пятидесяти лет назад, о раке среди детей никто не слышал. Даже тогда рак был редким заболеванием старости. Однако сегодня, когда масштабные кампании по вакцинации школьников проводятся по несколько раз в год, заболеваемость раком выросла настолько, что количество умерших от него детей просто потрясает.

В докладе Американского общества по борьбе с раком сказано, что "в период с 1900 по 1948 годы смертность от рака выросла с 65 до 134,8 на 100 000 человек".

Журнал "Ньюсуик" (номер за 25 апреля 1955 года) писал, что только в 1933 году рак унес 128 тысяч жизней. Всего 20 лет спустя, в 1953 году, количество умерших составило уже 224 тысячи. По подсчетам, сумма больничных счетов составила 175 миллионов долларов, а годовой убыток, связанный с потерей работоспособности, — 12 миллионов долларов.

В вышеупомянутом докладе Общества по борьбе с раком утверждалось, что ему подвержен каждый четвертый гражданин Соединенных Штатов. Другими словами, 25% населения. На данный момент население страны составляет 160 миллионов. 25%, или каждый четвертый, это 6,4 млн. человек1. Это и есть текущий показатель заболеваемости? При том, что еще два года назад, в 1953 году, он составлял 224 тысячи? Если цифры верны, то в период с 1933 по 1955 годы показатель вырос со 128 тысяч до 6,4 миллионов. 6 272 000 заболевших всего за 22 года! Шокирующий рост предотвратимого заболевания является печальным следствием всей организации нашего общества, практикующего широкомасштабное заражение крови посредством массовых кампаний по вакцинации и массовое отравление граждан вследствие усиленно внедряемого властями опрыскивания овощей и фруктов арсенатом свинца и другими смертельно опасными ядами. Влиятельные химические и фармацевтические компании смогли изменить законодательство в пользу выделения из кармана налогоплательщиков огромных сумм на закупку производимых ими соединений хлора, фтора и других ядовитых химикатов, предназначенных для отравления источников водоснабжения и проведения туберкулиновых проб у коров. Говорят, что эта деятельность приносит пользу. Но факты утверждают обратное (см. книгу II, гл. "ЛЕКАРСТВА ИЛИ ЗДОРОВЬЕ" и "ОБВИНЯЕТСЯ ТУБЕРКУЛИН").

ВРАЧ ПРЕДСКАЗЫВАЕТ НАЦИЮ ИНВАЛИДОВ

Инспектор по делам больниц Нью-Йорка д-р С. С. Голдуотер в журнале "Модерн хоспитэл магазин" отмечал, что используемые в настоящее время методы профилактики заразных болезней могут продлить жизнь, но никак не сделать ее здоровой. Говоря о результатах использования лекарств, вакцин и других подавляющих методов лечения, он заявлял, что

заболеваемость хроническими болезнями растет такими темпами, что Америка может превратиться в нацию инвалидов. Более половины больничных коек заполнено хроническими больными всех возрастов" (цит. из журнала "Хелз практишьйонерс джорнэл", июнь 1944 г.).

ДЕФЕКТНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ РАКА ТОРМОЗЯТ ПРОГРЕСС

Никто не оспаривает насущную необходимость в средствах профилактики и лечения рака. И доктора, и простые люди осознают масштаб надвигающейся угрозы, но пока что в сфере теории и практики лечения рака царит полный хаос. Имеющие противоположные точки зрения на проблему медицинские и немедицинские направления непрерывно враждуют между собой, вместо того чтобы объединиться и совместно начать поиск решения. Некоторые сторонники немедикаментозного пути имеют в своем арсенале такие методики лечения рака, которые на 80% эффективнее рекомендуемых и используемых врачами в целом. Но все усилия по их популяризации встречают активное противодействие гиганта-монополиста — Американской медицинской ассоциации (АМА), ведь они не приносят прибыль.

Не секрет, что АМА имеет огромное влияние на газеты. Без одобрения этого медицинского гестапо, получаемого через продажные бюро содействия развитию бизнеса, не могут быть опубликованы ни одна новость медицинского характера, ни одна статья или реклама книг. Если информация хоть каким-либо образом может показать врачей в невыгодном свете или раскрыть их мошенничество, она немедленно удаляется, независимо от важности и актуальности. Медицинские учебники, стоящие на полках государственных публичных библиотек и школ, содержат устаревшую, ошибочную и насквозь предвзятую, но зато написанную докторами информацию.

"ЖЕЛЕЗНЫЙ ЗАНАВЕС" ВРАЧЕЙ

Врачи установили своего рода железный занавес, из-за которого люди видят только одну сторону проблемы. Им непрерывно навязывается рожденная медиками идея о том, что "существует лишь три, и только три проверенных способа борьбы с раком: 1. рентгеновское излучение, 2. облучение радием и 3. нож хирурга, которые используются вместе или по отдельности..." (из "Фактов о раке", 1955 г., Американское общество по борьбе с раком).

Если у врачей, как утверждается, в арсенале целых три проверенных метода борьбы с раком, то почему же количество больных раком растет из года в год? Почему, невзирая на эти "проверенные" методы, повсеместно умирают тысячи людей? Наконец, зачем тогда нужны все эти бесконечные кампании по сбору средств в поддержку лабораторий, которые ищут лекарство от рака? Будь одно из вышеприведенных заявлений истинным, оно бы сделало лживым другое. Ведь если у врачей есть лекарство от рака, то, значит, все кампании по борьбе с ним представляют собой, к удовольствию и выгоде их проводящих, исключительно схемы по зарабатыванию денег. С другой стороны, если они знают, что лекарства от рака не существует и умышленно требуют деньги (и немалые) с пациентов, прикрываясь фальшивыми заявлениями о проверенных средствах, то ВСЯ ПРОЦЕДУРА ЯВЛЯЕТСЯ НЕ ЛЕЧЕНИЕМ, А ЗАЧАСТУЮ УМЕРЩВЛЕНИЕМ. СООТВЕТСТВЕННО, ВРАЧИ ВИНОВНЫ В МОШЕННИЧЕСТВЕ и должны подвергнуться наказанию. Закон сурово относится к мошенникам даже когда их действия не приводят к телесным поврежедениям. Многим ни в чем не виноватым врачам, практикующим немедикаментозные методы лечения, и авторам популярных медицинских книг было запрещено продолжать работу в этих направлениях лишь потому, что они выражали несогласие с общепринятыми медицинскими теориями (см. главу "Вмешательство врачей").

В 90% СЛУЧАЕВ МЕДИКАМЕНТОЗНОГО ЛЕЧЕНИЯ БОЛЬНЫЕ УМИРАЮТ

По оценкам врачей, "официально диагностированный рак, несмотря на хирургическое вмешательство и облучение, оканчивается летально более чем в 90% случаев". Доктор Джеймс Юинг, один из свидетелей-экспертов на слушаниях в сенате, не только признавал высокую смертность среди проходивших медицинское лечение онкологических больных, но и с пессимизмом заявлял, что "не верит в наличие каких-либо разумных оснований для великого открытия в области онкологии в ближайшее время". Фактически, это указывает, что он также считал противораковые кампании и лаборатории простыми участниками бизнеса для получения прибыли.

Хотя бóльшая часть признаний в неудачах была сделана в кулуарах медицинских конференций, некоторые из них все же стали достояние общественности в виде публикаций в медицинских журналах, и, иногда, через судебные слушания. Вот одно из таких признаний, сделанное д-ром Рабальяти:

В самом начале своей деятельности я выполнил более пятиста тяжелых операций по удалению раковых опухолей и новообразований. И именно постоянные неудачи хирургического вмешательства заставили обратиться к поискам других способов победить рак, хотя и безрезультатным.

Когда на проходившей в Атлантик-сити конвенции АМА каждого из присутствовавших специалистов спросили о том, что он считает причиной рака, все признались, что не знают. Один из них сказал: "Хочу признаться, что не знаю ни причины возникновения рака, ни лекарства от него. И никто не знает".

ТАЙНА РАКА

За пределами профессиональной медицины и среди немногих отваживающихся на собственное независимое мнение врачей встречаются те, кто знает как причину рака, так и лекарство от него. Они знают, потому что понимают первопричину болезни в целом. Ведь даже правильный подход к профилактике и лечению рака можно использовать с определенной уверенностью в успехе, только когда известна его первопричина.

Д-р Герберт М. Шелтон — один из тех людей, кто обладает не замутненным пропагандой взглядом на причину болезни и борьбу с ней. В опубликованной в журнале "Хайджиник ревью" статье (апрель 1949 г.) он писал:

Рак — это не загадка, а всего лишь часть общей патологии (заболевания). Он конечное звено в цепочке патологических последствий, для определения которых необходимо лишь внимательное наблюдение. Никаких особых причин возникновения рака нет. Он лишь еще одно, последнее, звено в цепочке болезней, которая берет начало в самой первой детской простуде. Это продукт эволюции патологии...

Они (врачи) настаивают, что рак представляет собой некий спонтанно возникающий кошмар, набрасывающийся на свои жертвы из ниоткуда. Они отказываются признавать роль, которую играют в развитии болезни общепатологические первопричины.

Пока "изучение" рака ограничивается поисками разгадки его "тайны", которая, по сути, лишь плод воображения, все эксперименты будут лишь бессмысленными повторениями самих себя.

Но что же тогда вызывает рак? Он развивается в результате токсемии (отравления). Токсемия, в свою очередь, является хроническим состоянием, обусловленным дегенерационным (истощающим) образом жизни людей. Токсемия ведет к появлению хронических локальных раздражений, которые впоследствии становятся очагами появления злокачественных опухолей. Внешние раздражители (табак, минеральное масло, алкоголь, специи, лекарства, вещества на основе каменноугольных смол и т. д.) в ряде случаев могут вносить и вносят свой вклад в развитие рака, однако следует отметить, что на самом деле лишь немногие становятся их жертвой. Если ткани не истощены хронической токсемией, организм успешно сопротивляется воздействию внешних раздражителей.

Дж. Эллис Баркер говорил о причине рака следующее (цитата из его книги о раке с предисловием сэра Арбутнота Лейна, известного британского хирурга и врача королевской семьи):

Причина рака имеет две основные составляющие: 1. хроническое отравление и 2. авитаминоз (говоря о необходимых витаминах, мы не имеем виду аптечные таблетки с таким названием; последние просто опасны сами по себе, так как в основе некоторых из них лежат каменноугольные смолы. Полезные для организма витамины содержатся в натуральных необработанных продуктах, таких как овощи, фрукты, орехи и хлопья. — прим. авт.). Яд может быть внесен извне, но может и образовываться непосредственно в самом организме. В первом случае таким ядом могут быть анилиновые и парафиновые пары, глубокие ожоги любого рода, включая радиационные и рентгеновские, а также соединения мышьяка (таковыми, к примеру, являются инсектициды, которыми опрыскивают овощи и фрукты), вдыхаемые с воздухом или принимаемые в составе лекарств перорально или с инъекцией.

М-р Баркер привел высказывания и других выдающихся врачей, свидетельствующие о том, что "использование мышьяка в медицинских целях, пусть и в микроскопических дозах, приводит к возникновению рака через 20 и более лет, даже если прием препаратов был прекращен". Он напоминал о силезских шахтерах, добывавших кобальт в рудниках Шиневерга, у которых "после 20 лет труда в шахте развилась достаточно необычная форма рака легких, вызванная вдыханием мышьяка" ("Медицинское вуду", стр. 207).

"Излечившийся" от господствующей доктрины и далеко превзошедший своих собратьев по профессии д-р Джордж С. Уэгер обобщил сведения о текущей ситуации с раковыми заболеваниями в книге "Происхождение болезни и борьба с ней" (стр. 334). Он писал:

Возбудитель рака не обнаружен до сих пор и, по моему мнению, никогда не будет найден. Рак является одним из тех заболеваний, которые характерны для токсемии (отравления) в сочетании с травмами и наличием раздражения. Чаще всего он проявляется в определенных зонах, но, тем не менее, может возникать в любом участке организма. При этом для превращения данной патологии в раковое образование действия вторичной инфекции не требуется. Если злокачественное образование разлагается, размягчается и загнивает, то это происходит как правило на поздних этапах его развития и означает серьезный сбой в защитной системе организма, то есть упадок жизненных сил. Вскоре после этого токсемия приобретает характер сепсиса, разрушающего жизнь крови.

Некоторые специалисты предлагают теорию, согласно которой развитие рака обусловлено простейшим растительным паразитом трихомонадой. При этом допускается, что данный паразит (как и любой другой) не вызывает злокачественные образования в отсутствие двух других важных факторов: во-первых, подходящей питательной среды (токсемии), а во-вторых, продолжительного раздражения или травмы.

Другим видным специалистом в области рака, утверждавшим в качестве причин его возникновения токсемию или внутреннее отравление, был д-р Роберт Белл, вице-президент Международного общества по исследованию рака. В опубликованном в "Медикэл рекорд" докладе (март 1922 г.) он писал:

Рак таится в каждой капле крови, и наши попытки уничтожить сидящий в организме недуг, борясь с его внешними проявлениями... сравнимы с попытками остановить рост яблок, срывая их с деревьев. Ведь болезнь влияет на все клетки нашего тела, причем это влияние начинается задолго до возникновения ее внешних проявлений... По моему мнению, рак обусловлен продолжительной токсемией и наличием ядов (заражения) в системе кровоснабжения, что вызывает патологию нервной системы и эндокринных желез. Именно этим и объясняются отсутствие здорового метаболизма и страшная болезнь, называемая раком.

РОЛЬ ЛИМФАТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ

Мы считаем крайне важным показать, не вдаваясь в технические подробности, роль лимфатических желез в противостоянии прививочному раку. Тонкие лимфатические сосуды образуют сеть, пронизывающую соединительные ткани по всему телу. Непрерывность сосудов "нарушается внедренными в них узелковыми образованиями лимфатической ткани, также известными как лимфатические железы" ("Учебник анатомии", Каннингхэм). Одной из функций данных желез является защита клеток организма от токсинов за счет предотвращения их циркуляции в системе. При избытке токсинов, синтезированных самим организмом или внесенных с вакциной извне, лимфатические железы увеличиваются в размерах и начинают аккумулировать яд. Как правило, при заражениях крови или укусах ядовитых насекомых в паховых или подмышечных областях образуются уплотнения, свидетельствующие о начале борьбы с недугом. Когда угроза исчезает и состояние нормализуется, исчезают и они. При продолжительном поступлении ядов в организм, например с табаком, кофе, лекарствами и пр., наиболее подверженные их воздействию железы продолжают расти и аккумулировать вредные вещества. Вокруг каждой железы формируется оболочка из ткани, призванная защищать организм от обратного всасывания накопленных токсинов. И именно на этот чудесный механизм, с помощью которого организм борется с плодами нашего невежества и упрямства, врачи нападают с упорством, достойным лучшего применения. Они называют его "неконтролируемым ростом тканей", то есть раком или новообразованием. Вырезать этот бастион защиты скальпелем или выжигать его радиацией и рентгеном означает лишь усугублять патологию и позволять самосоздаваемым в организме токсинам беспрепятственно распространяться по всему телу и наносить серьезный ущерб органам, тканям и железам.

Д-р Дж. Моррисон, бывший профессор отделения химии и токсикологии кафедры медицины Национального университета в Вашингтоне, округ Колумбия, который на протяжении многих лет был практикующим специалистом по нервным и хроническим заболеваниям, имел широкие возможности наблюдать за ролью лимфатической системы в развитии рака и других заболеваний. Будучи членом медицинского совета и экспертом при Коллегии врачей и хирургов (Онтарио, Канада), он утверждал в отношении рака:

Рак может развиваться только в тех органах и тканях, снабжение лимфой которых обеспечено на среднем или избыточном уровне... Следовательно, рак, по сути, является болезнью лимфатической системы в том же смысле, в котором туберкулез считается заболеванием легких или дыхательной системы в целом.

Говоря о причинах, он заявлял:


Двумя широко известными причинами заболевания являются: 1. отравление никотином (табаком) и 2. вакцинация, которая, вне всякого сомнения, чаще всего выступает в роли причины как внутренних, так и наружных злокачественных образований... Вирус вакцины отравляет лимфатическую систему, ослабляет ее возможности и закладывает основы для развития внутреннего рака, от которого по сей день медициной не найдено ни лекарства, ни действенного средства помощи.

В канадской провинции Онтарио вакцинация проводится крайне редко, и отмечаемая там низкая заболеваемость раком вряд ли случайность. С другой стороны, в Массачусетсе, одном из девяти отсталых штатов США, нарушающих конституцию принудительной вакцинацией школьников, заболеваемость раком так высока, что количество онкологических госпиталей на душу населения там значительно превышает аналогичный показатель по штатам, где вакцинация не является принудительной. Однако увеличение числа госпиталей никогда не сможет разрешить проблему, так как практикуемые в них методы отрицают законы природы, игнорируют первопричины заболевания и лишь препятствуют работе естественных восстановительных механизмов организма. Попытки справиться с раком будут терпеть неудачу или, в лучшем случае, создавать временную иллюзию успеха, пока в качестве лекарства в организм будет вводиться яд. Да, пациенты, возможно, переживут медикаментозное лечение и избавятся от рака, во всяком случае по внешним признакам. Однако при этом вмешательство в работу лимфатической системы может привести к попаданию токсинов в кровь и, как следствие, появлению сердечных или иных хронических заболеваний.

Наиболее внимательные врачи отмечали опасность хирургического или иного вмешательства в рост новообразований. По словам д-ра Лео Лоуба из Университета Пенсильвании, которого часто называют "основоположником онкологических исследований в Америке", в самом начале своей деятельности он понял, что "даже пропускание шелковой нити через доброкачественное медленно развивающееся образование может сделать его злокачественным и быстрорастущим", и что хирургическое вмешательство имеет аналогичный эффект.

Но, несмотря на то, что все врачи высшей квалификации прекрасно знают об этом, борьба с раком посредством рентгеновских лучей, радиации и скальпеля продолжается. Вне всякого сомнения, по той причине, что является доходным предприятием. Пропагандисты убеждают женщин самостоятельно осматривать себя в поисках уплотнений в груди. Уплотнения являются ничем иным, как перегруженными лимфатическими железами. А так как у большинства людей организм отравлен, они, разумеется, находятся не в лучшем состоянии. В таких случаях врачи рекомендуют немедленно обращаться в ближайшую больницу и ложиться там под скальпель хирурга. Однако здравый смысл и логика требуют лишь провести генеральную уборку организма в форме диеты и лечебного голодания.

ВЛИЯНИЕ ДИЕТЫ

Американское общество по борьбе с раком в циркуляре "Факты и заблуждения о раке" утверждало: "Ни одна известная диета не может служить ни причиной, ни лекарством от рака". Учитывая лживость большинства приводимых в данной брошюре заявлений, вышеуказанное также не следует принимать всерьез. Масса доказательств обратного говорит о том, что это заявление не имеет под собой никаких фактических доказательств.

Д-р Уиллард Паркер, на протяжении 30 лет возглавлявший кафедру онкологии медицинского факультета Колумбийского университета, говорил:

Жизнь в роскоши, в частности избыток животной пищи, ведет к увеличению количества продуктов жизнедеятельности. Последние же, накапливаясь в организме, как правило приводят к появлению злокачественных новообразований... В немалой степени рак является результатом продолжительного неправильного питания, и поэтому строгая диета — один из ключевых факторов борьбы, как профилактики, так и лечения, с заболеванием.

Также будет полезно узнать мнение по данному вопросу другого видного специалиста. Из обращения д-ра Гораса Паккарда к Чикагскому гомеопатическому хирургическому и гинекологическому обществу (1915 г.):

Ряд критических исследований по сравнению привычек цивилизованных (и подверженных раку) народов с привычками примитивных (но свободных от рака) народов показали, что основным различием является диета: содержание минеральных солей в пище первых значительно ниже, чем у вторых. Поэтому логичным и разумным будет принятие данного фактора в качестве одной из основных идей борьбы с раком.

Вряд ли нужно напоминать, что под минеральными солями не подразумевается обыкновенная поваренная соль (хлористый натрий). Она является ядовитым раздражителем, избыток которого в организме ведет к скорому летальному исходу. В качестве богатых минеральными солями продуктов следует упомянуть свежие овощи, фрукты, семечки, орехи, злаки, морские водоросли и т. д.

Именно этим, отчасти, и объясняются удивительные случаи исцеления от рака объявленных врачами безнадежными больных, которые восстановились в домашних условиях благодаря голоданию и последующей диете на основе винограда или морковного сока. Имеется множество свидетельств излечения рака желудка после систематического употребления морковного сока на фоне овощной диеты. Однако при этом морковный сок противопоказан при раке печени. Кроме того, существует ряд доказательств выздоровления от наружного и внутреннего рака в результате голодания и последующей 30-дневной диеты на основе свежего (не обработанного химикатами) винограда. Некоторые люди излечивали наружные опухоли припарками из измельченных виноградных листьев. Другие исцелялись благодаря продолжительному голоданию, употребляя только воду и воздерживаясь от пищи и соков. Одной пациентке не помогали ни эти, ни какие-либо иные методы лечения. После получения медицинской помощи, заключавшейся в полном курсе радиационного и рентгеновского облучения и хирургическом вмешательстве, она решила обратиться в практиковавший немедикаментозное лечение санаторий для прохождения курса лечебного голодания и диеты. К тому моменту дегенерация клеток достигла такой стадии, что большая часть жизненно важных органов уже не функционировала, и даже голодание не могло ее спасти. Однако даже с учетом общей бесплодности попыток исцеления, голодание сделало ее смерть намного более легкой и безболезненной, чем это могли бы сделать морфий и другие наркотики.

КАК ПРАВИЛЬНО ГОЛОДАТЬ?

Голоданию (как основе процесса исцеления) не учат в университетах. Его игнорируют даже медицинские институты, которые, казалось бы, призваны учить науке исцеления. Но тогда откуда мы узнаем, как правильно голодать и что нужно делать, чтобы голодание было лечебным? Лишь немногие авторы обладают достаточной для написания книг квалификацией в данном вопросе. Именно поэтому так мало книг, которые можно использовать в качестве действующего руководства по голоданию. Какие бы потрясающие результаты в снятии болей и борьбе с заболеванием ни показывало голодание, ему должно предшествовать тщательное изучение соответствующих методик. Они позволят понять, как себя вести при проявлении реакций или кризов восстановления, которые время от времени возникают в начале циклов выведения накопившихся в организме токсинов. Данные реакции могут выражаться в виде головокружения, тошноты, диареи, кашля или других более интенсивных проявлений. Если пациент в полной мере не понимает суть происходящего, он, обеспокоенный, вызывает врача. И тот дает ему лекарства, направленные на снятие вышеописанных симптомов. Но любое лекарство это яд. А вносимый на данном этапе в организм яд может привести к летальному исходу. Самым опытным в стране специалистом по лечебному голоданию является д-р Герберт М. Шелтон, который лечил тысячи людей и достиг потрясающих результатов. Поэтому его книгу о голодании (том II, "Система оздоровления") следует расценивать как стандарт руководства по данному вопросу. Другой замечательной книгой является "Лечебное голодание" Арнольда Де Вриса. Чтобы проверить разработанную на основе множества прочитанных специализированных книг по данному вопросу систему, автор сам голодал на протяжении 45 дней. Существуют и другие книги, рассматривающие вопрос голодания, но не содержащие достаточных сведений о прерывании голодания и выходе из него. Правильный выход из голодания так же важен, как и сам процесс. Неправильное питание на этом этапе может подвергнуть жизнь пациента большой опасности. После прохождения полного курса аппетит восстанавливается и пациент может пасть жертвой искушения, попробовав продукты, которые считал вкусными до начала голодания. При этом он сталкивается с тем, что химия его тела нормализовалась и многие из ранее употребляемых в пищу продуктов организм расценивает как яд. В качестве примера можно привести пациента, который прервал голодание, съев пару плиток шоколада. Вскоре после этого он умер. Шоколад содержит яд (теобромин) почти столь же опасный, сколь и химические соединения, содержащиеся в кофе. Другим примером может служить пациент, прервавший голодание ради бифштекса с жареным картофелем и также вскоре умерший. От голодания не умирают, если оно проводится и завершается правильным образом. Большинство врачей считают голодание измором. Но среднестатистический человек, пусть даже и больной, может голодать в течение 40 дней, прежде чем в организме начнутся процессы истощения. Показателем данного этапа служит розовый язык, свободный от всяких отложений. Причем в начале голодания язык, как правило, серый и обложенный. Данный знак свидетельствует о том, что очищение организма завершено и голодание можно прекращать. Продолжение голодания приведет к тому, что организм начнет использовать в качестве питания собственные ткани, обладающие меньшей значимостью для его жизнедеятельности. Голодание никогда не должно распространяться дальше вышеуказанной стадии и вести к истощению организма.

ЧТО УБИЛО БЕРНАРА МАКФАДДЕНА?

В свое время газеты массово цитировали врачей, утверждавших, что Бернар Макфадден умер в результате трехдневного голодания. Они также утверждали, что адвокат покойного заявлял то же самое. Гарри Гильгулин, адвокат, был шокирован, прочитав якобы сказанные им слова. Ниже приведены выдержки из его письма, опровергающего данное заявление ("Хайджиник ревью", январь 1956 г.):

Я никак не мог сделать подобного заявления, потому что сам голодал восемь или девять раз. Общая продолжительность голодания составила 175 дней, и каждый из таких циклов давал поразительные результаты... Три раза я голодал на протяжении 30 дней, а моя жена два раза на протяжении 30 и 34 дней... Будучи ярым последователем и восторженным защитником здорового образа жизни, а также непреклонным сторонником лечебного голодания, я, как вы понимаете, не мог сделать предписываемые мне газетами заявления.

Единственное, что было сказано репортерам, это то, что когда м-р Макфадден чувствовал себя неважно, он проходил краткосрочный курс голодания... Он голодал на протяжении трех дней, после чего прервал процесс неправильно, выпив стакан фруктового сока утром и съев мясо с восемью или больше кусочками масла на ужин. Но неправильное прерывание голодания не просто опасно. Оно может стать причиной тяжелых осложнений или даже летального исхода.

М-ра Макфаддена положили в больницу. Какими лекарствами и в каких количествах его там лечили, не указывается. Однако смерть наступила именно вскоре после госпитализации. Люди не умирают после трех дней голодания. Особенно такие, как Бернар Макфадден, который был выносливым и привыкшим к данной процедуре человеком. Я беседовала с человеком, только что прошедшим 21-дневное голодание, чтобы восстановить зрение. Он был полностью слеп в течение 9 месяцев. Голодание очистило его кровь и растворило мутную пленку на глазах. Когда я его встретила, он читал газету. Вскоре после этого я встретилась с человеком, голодавшим на протяжении 60 дней, чтобы избавиться от устойчивой формы псориаза. Он голодал исключительно на воде, никакой еды и фруктового сока, и поправил свое здоровье настолько, что помогал рабочим рыть бассейн во дворе санатория д-ра Бернарда С. Дженсена, где и проходило голодание.

Д-р Шелтон в своей "Системе оздоровления" (том 7, стр. 613) писал:

Последствия голодания доподлинно известны. В этой процедуре ничто не отдается на волю случая. Голодание всегда направлено на одну и ту же основную цель.

Казалось бы, посвященное голоданию и диетам отступление имеет мало общего с рассматриваемыми вопросами онкологии. Однако голодание и диета имеют огромное значение, так как представляют собой превосходное решение для данных вопросов. Фактически, они лежат в основе лечения любых заболеваний, за исключением, конечно, вызванных неуемным воображением. Но даже в этих случаях голодание помогает стабилизировать умственное и эмоциональное состояние больных.

В ходе работы над этой главой я обратила внимание на тяжелый, а по мнению врачей, безнадежный случай рака с семилетней историей болезни. Женщина была лежачей больной и не вставала с постели на протяжении многих лет. Совсем недавно она отказалась от медикаментозного лечения. В качестве последней надежды она решила обратиться к тому, что ее лечащие врачи называли "диетой сумасшедшего". Диета, к которой с таким предубеждением отнеслись медики, основана исключительно на свежевыжатом морковном соке в количестве одной-двух кварт в день, то есть примерно по одному стакану каждый час. Спустя шесть дней, она первый раз за семь лет уснула спокойно и безо всяких болей. Через две недели она встала с кровати, с помощью сопровождающих дошла до машины и совершила прогулку. Вне всякого сомнения, в течение четырех последующих недель будут иметь место весьма болезненные реакции. Но женщина уже будет понимать, как следует поступать, и будет к ним готова. Она поняла, что надежда на исцеление от рака и любых других болезней возможна, лишь когда законы природы поняты и строго соблюдаются.

ПРОБЛЕМА РАННЕЙ ДИАГНОСТИКИ

Врачи гордятся тем, что в их распоряжении есть целых "три проверенных средства борьбы с раком": радиация, рентгеновское излучение и скальпель хирурга. Но при этом смертность от этой болезни растет из года в год. Когда врачей спрашивают о причинах этого роста, они всегда отвечают: "Пациенты обращаются к нам слишком поздно. Ранняя диагностика спасла бы их". В это объяснение можно было бы поверить, если бы не тот факт, что еще никогда в документированной истории США ранняя диагностика не была столь распространена, как сегодня.

Впервые она проводится еще в младенческом возрасте: дети четырех с половиной лет проходят ее перед принятием в детские сады. Учителям предписано ежедневно осматривать детей на предмет очевидных симптомов заболевания и передавать результаты школьным медсестрам. Сами медсестры осматривают детей еженедельно, предоставляя результаты своих наблюдений докторам. Доктора и дантисты проводят проверки дважды в год, получая основательную выгоду и запугивая родителей необходимостью лечения и хирургического вмешательства для их детей. Самой излюбленной точкой приложения усилий для этих горе-докторов являются миндалины. Они представляют собой жизненно важные лимфатические железы, которые увеличиваются, когда организм перегружен неподходящими продуктами питания и лекарствами. Сторонники немедикаментозного лечения утверждают и имеют неопровержимые доказательства того, что увеличенные миндалины всегда можно вылечить без помощи лекарств.

Но люди завалены литературой, настаивающей на важности ранней диагностики. Публике даже предлагается проводить самодиагностику — искать уплотнения в груди, родимых пятнах, кровоподтеках и т. д., которые можно лечить как рак. При этом сами врачи зачастую не имеют ни малейшего понятия о том, как же обнаружить рак. Неудивительно, что ситуация, когда слепые ведут слепых, вызывает массовую неразбериху, страдания и даже смерть. На восьмой странице "Справочника врача", опубликованного Американским обществом по борьбе с раком, мы читаем:

Широко известен тот факт, что значительное число злокачественных образований не распознается самими врачами, когда пациенты приходят к ним с ранними симптомами болезни. Ранняя диагностика рака является одним из важнейших факторов успешной борьбы с ним. Однако, к сожалению, ранние симптомы рака малоспецифичны и вызывают лишь подозрения о наличии заболевания... В большинстве случаев официальная доктрина придерживается мнения о том, что "чем ярче выражены симптомы, тем меньше вероятность излечения".

Другими словами, это официальное признание врачей в том, что они не могут с уверенностью диагностировать рак, пока он не перейдет в неизлечимую стадию.

У меня были пациенты, обращавшиеся к врачам с болезненными уплотнениями. Врачи говорили, что уплотнения еще не стали злокачественными, и они ничего не могут сделать для профилактики рака. Когда через несколько месяцев больные приходили снова, уже с раком, врачи предлагали уже "испытанные" методы борьбы: радиацию, рентген и скальпель.

В самом разгаре запугивания одной из "недель борьбы с раком" кто-то спросил: "А не приведет ли эта практика публичного запугивания к формированию в умах людей своего рода канцерофобии?"

Д-р Джон Серстер, председатель Нью-Йоркского комитета общества по борьбе с раком, ответил, что "хорошо бы, если бы привела; любая публичность выгодна, если пугает людей настолько, что они идут на обследование ко врачу".

Финансовая выгода для врачей очевидна. Но выгода для простых людей обратна количеству пройденных ими курсов диагностики и лечения. Данный факт очевиден, если принять во внимание четырехкратный рост заболеваемости раком за последние десять лет.

Д-р Г. Эрл Томас заявлял:

РАК — САМАЯ ДОХОДНАЯ ИЗ ВСЕХ ИЗЕСТНЫХ АМЕРИКАНСКОЙ МЕДИЦИНСКОЙ АССОЦИАЦИИ БОЛЕЗНЕЙ.

Старший хирург Нью-Йоркского онкодерматологического госпиталя д-р Дункан Балкли, один из видных американских специалистов по раку, так опровергал популярное среди врачей заявление о том, что рак является "хирургической болезнью":

Рак — это не хирургическая болезнь. За последние сорок лет ни скальпель, ни радиация, ни рентген никоим образом не повлияли на уровень его летальности. В 1884 году она составляла 90%. Сейчас — 92%.

Более подробно с другой стороной данного вопроса можно ознакомиться, прочитав книгу "Излечим ли рак?", выпущенную издательством "Health Research".

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА САЙТА

1 Происхождение этой ошибки необъяснимо. Очевидно, что 25% от 160 млн составляют 40 млн.

Предыдущая глава Оглавление Следующая глава

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава VI. Сифилис и вакцинация


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА 6. СИФИЛИС И ВАКЦИНАЦИЯ

Если бы сифилис был так заразен, как его считают большинство врачей, в мире не было бы ни одного незараженного человека.

Джон Тилден, доктор медицины

Д-р M. Рикор, один из известнейших специалистов в области сифилитической инфекции, в своей лекции врачам в Париже заявил следующее:


Сначала я отверг мысль, что сифилис может передаваться посредством вакцинации. Все более убедительное подтверждение фактов заставило меня допустить, должен сказать, довольно сдержанно и даже с отвращением, возможность такого способа передачи. Сегодня же, в свете всех этих фактов, я больше не сомневаюсь в их действительности. Кто же, скажите на милость, пойдет на такой риск, чтобы не заболеть оспой?

Д-р Брунденелл Картер, хирург госпиталя Сент-Джордж в Лондоне, заметил:

Я считаю, что бóльшая часть случаев заболевания явно наследственного сифилиса на самом деле вакцинальной природы, и что сифилис в этих случаях не проявляется до возраста восьми-десяти лет, то есть до того времени, когда связь причины (вакцинации) и следствия (сифилиса) уже будет утеряна.

Д-р Баллард, один из контролеров качества вакцин правительства Англии, утверждал:

Не может быть сомнений в том, что вирус коровьей оспы и сифилитический вирус могут быть занесены одновременно, одним инструментом, из одной везикулы. Везикула, которая, таким образом, способна занести как вирус коровьей оспы, так и сифилитический вирус, может иметь еще до открытия все классические и полные черты истинной дженнеровской везикулы, какая нам обычно встречается.

В своей книге под названием "ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ВАКЦИНАЦИЯ", основываясь на своем многолетнем исследовании заболевания по всему миру, д-р Дж. M. Пиблз (MD, PhD) привел пример семнадцати школьниц, у которых развился сифилис в результате вакцинации в Лебусе близ Франкфурта. Между тем, в отчете вакцинатора сообщалось о том, что противооспенные вакцины изготавливались на основе самой обыкновенной лимфы теленка "абсолютно чистой, обработанной глицерином, стерилизованной, герметично запечатанной до использования, в которой все микробы, кроме 'спор вакцинного штамма', уничтожены".

Протестуя против прививочных законов в различных городах, он говорил:

Отцы и матери, кто взращивает своих дочерей благонравными, целомудренными и непорочными, подумайте о том, что ваше государство и муниципалитет принуждают вас соблюдать обряд заражения девушек болезнью, против которой восстает цивилизация.

Ч. Николс в своей книге "ГРУБЫЙ ПРОСЧЕТ В ЯДАХ", стр. 41, пишет:

В настоящее время маленькие дети подвергаются нападению (с применением смертельного оружия — отравленной иглы), и здоровый, непривитый ребенок законом считается помехой и так же опасен во время эпидемии, как собака, зараженная бешенством... Если рассматривать с этой точки зрения, грубый просчет, возможно даже большей тяжести, чем просчет, вызвавший передачу туберкулеза посредством вакцинации, снова становится преступлением; вакцинация с целью простого извлечения прибыли будет (и является) предумышленным вредом здоровья общества, и врача, совершающего это нападение, вполне можно считать извращающим здравый смысл и врагом человечества.

В книге "ПРИВИВОЧНЫЙ ПРЕДРАССУДОК" (стр. 35) д-р Дж. В. Ходж пишет:

Подумайте о непревзойденной абсурдности намеренного инфицирования организма здорового ребенка ядовитым веществом, полученным из язв больного животного, под предлогом защиты жертвы заражения от инфекции другой болезни. Так называемая успешная вакцинация это всего-навсего введение в организм ядовитых продуктов из ткани больного животного, в результате чего появляется настоящая болезнь. Выполнение такой операции по своей сути нарушает все принципы современной асептической хирургии, разумной целью которой является удаление из организма продуктов болезни, а не их внедрение.

Профессор Скотт Тебб в своей статье против принудительной вакцинации заявляет:


Когда признали, что существует реальная опасность заражения венерическим заболеванием, и никто не может это опровергнуть, то даже если бы вакцинация действительно защищала от натуральной оспы, любые основания для принуждения исчезают, поскольку это становится вопросом личного выбора, как в случае любой другой операции или лечения, влекущих за собой риск жизни или здоровью. Ни один хирург даже не подумает применить хлороформ или провести простейшую операцию без предварительного согласия пациента и, следовательно, никакие власти, медицинские и государственные, не имеют права игнорировать волю пациента. Принудительная вакцинация уже сейчас признается даже медиками печальной и злой ошибкой, и у меня нет ни малейших сомнений в том, что врачи с радостью бы отказались от нее хоть завтра, если бы это не было вопросом их авторитета и репутации.

Прибыли от вакцинации столь огромны, что представителями медицинской профессии предпринимается множество попыток уменьшения риска сифилиса, вызванного вакцинацией. Один из них, д-р Генри A. Мартейн из Бостона, написал письмо, отрицающее возможность заражения сифилисом по этой причине. Лондонский журнал "Ланцет" дает этому письму отрицательную оценку: "Мнение о том, что при введении вакцины исключено заражение сифилисом, настолько ошибочно, что мы не можем скрыть удивления, что д-р Мартейн вновь его высказывает".

Профессор Фурнье сказал:

Настоящая и серьезная опасность вакцинации заключается в том, что каждый (привитый) человек подвергается опасности заражения вакцинальным сифилисом один или несколько раз в своей жизни. Мне известны два реальных случая эпидемий этого заболевания (вакцинального сифилиса).

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ О ВАКЦИНАЛЬНОМ СИФИЛИСЕ

В "Энциклопедии Британнике" (9-е изд.) в разделе "Натуральная оспа — коровья оспа" доктор Чарльз Крейтон пишет:


Настоящее сродство коровья оспа имеет не с натуральной оспой, а с сифилисом. Вакцинальная розеола не просто очень похожа на сифилитическую розеолу, это одно и то же. Вакцинальная язва, встречающаяся в повседневной жизни, это в действительности шанкр (сифилитическая язва).

На фотографиях на рис. 1 и рис. 2 показаны отмеченные сходства между розеолой, образовавшейся после введения противооспенной вакцины, с сифилитической язвой.

В своем многотомном труде по вакцинации Крукшенк говорит нам, что "Озиас Тюрен из Франции был первым, кто указал, что коровья оспа является аналогом сифилиса, но даже самые ранние оппоненты вакцинации называли болезнь "lues bovilla" (сифилис), и даже было высказано предположение, что коровы получают недуг от дояров, которые были заражены сифилисом. Однако оснований верить в последнюю теорию не больше, чем оснований верить в то, что коровья оспа получена от дояров, страдающих натуральной оспой.

Именно течение болезни так роднит ее с сифилисом... Не возникает никаких сомнений в том, что сифилис может передаваться посредством вакцинации, но много случаев заболеваний, которые определены как сифилис, безусловно вызываются вирусом коровьей оспы, и ничто не может так ясно указывать на аналогию между двумя болезнями, чем сложность определения природы вакцинальных осложнений (заболеваний)".

И снова, если мы изучим последствия сифилиса, искусственно введенного в человеческий организм, признаки в некоторых случаях поразительно похожи на привитую оспу лошадей. Не углубляясь в длительные рассуждения по этому вопросу, я сошлюсь, например, на рассмотрение случаев сифилизации д-ра Рикора. Как и при лошадиной оспе, мы видим стадии папулы, везикулы, язвы, струпа и рубца, и нельзя не поразиться их сходству с дженнеровскими рисунками (см. рис. 2 и 3)

Результаты искусственной инокуляции сифилиса были неизвестны Дженнеру; если бы он о них знал, вряд ли он пропустил бы это сходство. Сходство, на самом деле, столь поразительно, что, возможно, при разумном отборе мог бы быть культивирован сифилитический штамм, который бы через определенное время проявил все физические признаки "вакцинной" везикулы.



Рис. 1 Сифилитическая язва

Рис. 2 Слева — язва коровьей оспы, справа — натуральной оспы


Рис. 3 Инокулированная лошадиная оспа1

ЕЩЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

В книге "ПРИВИВОЧНЫЙ ПРЕДРАССУДОК" д-р мед. Дж. В. Ходж пишет:

Для научно образованного врача убедительное доказательство настоящего родства коровьей оспы формируется с первого взгляда по патологической диагностической таблице M.Р. Леверсона, M.D., Ph.D... которая была представлена Американской ассоциации врачей и хирургов в Индианаполисе (январь 1896 г.) и не вызвала сомнений ни у кого из коллег.

Таблица, которую я вам сейчас продемонстрирую, содержит сжатые характеристики в параллельных колонках о первичных и вторичных симптомах натуральной оспы, коровьей оспы и сифилиса, и основана на описаниях самых именитых авторов трудов по этим заболеваниям. Она показывает полное и совершенное сходство между двумя последними и абсолютное различие каждого из них с (натуральной, естественно возникающей) оспой. Это говорят самые именитые авторы, которые предоставили наилучшее доказательство того, что вакциния (вакцинальная болезнь) является модифицированным сифилисом. Хронические и многообразные проявления, которые временами следуют за вакцинацией, должны поразить всех нас своим сходством с сифилитическими поражениями.



СРАВНЕНИЕ НАТУРАЛЬНОЙ ОСПЫ, КОРОВЬЕЙ ОСПЫ И СИФИЛИСА

НАТУРАЛЬНАЯ ОСПА, или "малая оспа" (small pox)

1 — Сыпь распространена по всему телу, затрагивая верхние слои кожи.
2 — Конституциональные или общие симптомы предшествуют высыпаниям и внешне не проявляются.
3 — Высыпание сначала ощущается как мелкая дробь под кожей, затем появляется папула; затем везикула, которая становится пустулезной на 5-6-й день, одна-три линии в длину; но пустулы бывают различные, неправильной формы, вздувшиеся, обычно сквозь них прорастают волосы; уплотнение, если оно есть, очень легкое, без тенденции к гнойному изъязвлению кожи.
4 — Жидкость в двух камерах — поверхностной и глубокой, которые сообщаются по краям разделяющей мембраны.
5 — Пустулы натуральной оспы не оставляют рубцов, если лечатся должным образом.
6 — Высыпания натуральной оспы не влияют на лимфатическую систему.
7 — Контагиозна.
8 — Может быть инокулирована.
9 — Эпидемия натуральной оспы чаще возникает в загрязненных местах (а также когда организм загрязнен вакцинами, лекарствами и неподходящими продуктами, водой с примесями и др).

КОРОВЬЯ ОСПА (вакцинальная), первичное поражение

1 — Высыпания местные, глубокие, на кориуме или подкожной ткани или на слизистой оболочке.
2 — Конституциональные симптомы не предшествуют, а следуют за высыпаниями во всех случаях заболевания.
3 — Пустула (сифилитическая язва) всегда одинаковая, сначала папула, затем везикула, которая становится пустулезной на 8-й день, 7-10 линий в диаметре, круглая, вдавленная в центре, края затвердевшие, волосы не прорастают, в основании имеет клеточную мембрану, тенденция к гнойному изъязвлению.
4 — Жидкость содержится в одной камере, ретикулярная, нелетучая, заражение происходит только при непосредственном контакте со стертой поверхностью.
5 — От коровьей оспы остается воронкообразный рубец.
6 — Яд коровьей оспы проникает в лимфатические каналы и ганглии, вызывая воспаление, бубоны и абсцессы.
7 — Неконтагиозна.
8 — Может быть инокулирована.
9 — Коровья оспа не зависит от времени и места, передается только путем прямой инокуляции.

СИФИЛИС, или "большая оспа" (great pox)

1 — Высыпания местные, глубокие, на кориуме или подкожной ткани или на слизистой оболочке.
2 — Конституциональные симптомы не предшествуют, а следуют за высыпаниями во всех случаях заболевания.
3 — Пустула всегда одинаковая: сначала папула, которая быстро становится пустулезной без явного перехода в везикулярную стадию, 7-10 линий в диаметре, выскобленная, с глубокой воронкой с приподнятыми краями, волосы не прорастают, в основании имеет губчатую мембрану, тенденция к гнойному изъязвлению.
4 — Точно так же, как при коровьей оспе.
5 — Похож на рубец при коровьей оспе.
6 — Точно так же, как при коровьей оспе.
7 — Неконтагиозен.
8 — Передается через инокуляцию.
9 — Точно так же, как при коровьей оспе.

Излечившись от натуральной оспы, человек свободен от нее, даже если у него остались рубцы. Натуральная оспа не является предком коровьей оспы или сифилиса.

Вакцинальная же (или коровья) оспа, напротив, имеет несколько последовательных этапов, которые явно совпадают с проявлениями того, что нам известно как вторичный и третичный периоды сифилиса.

Мы расставили по параллельным колонкам некоторые из многочисленных проявлений при обоих заболеваниях, что поможет нам выявить их поразительное сходство.


Проявления или последствия коровьей оспы (вакцинальной) и сифилиса

Фагеденические язвы

одинаковые

Наросты на голове

одинаковые

Офтальмия

одинаковые

Задержка прорезывания зубов у детей, появление так называемых сифилитических зубов

одинаковые

Экзема всех типов

одинаковые

Герпес

одинаковые

Склонность к переломам и трудное лечение болезней костей, в некоторых случаях могут понадобиться костыли

Кариес костей (образование полостей)

Возможный психоз

одинаковые

Скрофула

одинаковые

Пятна на слизистой оболочке миндалин, языка и губ с тенденцией к изъязвлению

одинаковые

Бронхит

одинаковые

Туберкулез (остановка развития роста)

одинаковые



ПОЧЕМУ ВАКЦИНАЦИЯ НЕ МОЖЕТ ИММУНИЗИРОВАТЬ ПРОТИВ НАТУРАЛЬНОЙ ОСПЫ

Натуральная оспа в основном исчезла, когда улучшились санитарные условия жизни, за исключением тех стран, где вакцинация принудительна. Там эпидемии натуральной оспы продолжают часто истреблять население.

Существует неопровержимое научное доказательство того, что натуральная оспа и коровья оспа не являются одним и тем же заболеванием; следовательно, с помощью вакцинации коровьей оспы невозможно ввести антитела в систему, которые бы боролись с натуральной оспой, как заявляют медики.

Как указано выше, натуральная оспа (как и любая болезнь) является вынужденной попыткой самоочищения организма. Если у пациента после вакцинации появляется заболевание, которое сопровождается сыпью, как при натуральной оспе, это всего лишь означает, что у него достаточная внутренняя жизненная сила для того, чтобы избавиться от некоторого количества лишнего яда таким отчаянным способом. Однако вакцинный яд обычно так сильно снижает уровень сопротивляемости организма, что ему не хватает внутренних резервов для защиты в виде заболеваний, сопровождающихся сыпью. Поэтому яды задерживаются в организме, где они разъедают и разрушают ткани сердца, почек, легких и других жизненно важных органов. Такое подавление симптомов и маскировка одной болезни другой — отсроченная реакция в развитии заболевания — это то, что медики называют победой над болезнью с помощью антибиотиков.

Д-р Шовен в своем выступлении перед Французской Академией медицины в октябре 1891 года сделал обзор результатов своих многолетних детальных и тщательно выверенных экспериментов. Перед лицом неопровержимых фактов он был вынужден прийти к заключению, что:

(1) Вакцинный вирус никогда и ни у кого не вызывает натуральную оспу (хотя он вызывает много заболеваний, некоторые из которых похожи на натуральную оспу и диагностируются как натуральная оспа, но которые гораздо разрушительнее ее).

(2) Вакциния (заболевание, вызванное вакцинацией) это даже не ослабленная натуральная оспа. Вакциния это, скорее всего, модифицированный сифилис, как явно было указано докторами Чарльзом Крейтоном и Э. M. Крукшенком, профессором патологии и бактериологии в Лондонском Кингз Колледж, двумя самыми известными специалистами в данных областях.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА САЙТА

1 На рисунке, сделанном Дженнером, мы видим язву, образовавшуюся на руке пятилетнего Джеймса Бейкера после инокуляции гноя "лошадиной оспы" 16 марта 1798 г. Вскоре мальчик скончался от сепсиса, вызванного внесением инфицированного материала.

Предыдущая глава Оглавление Следующая глава

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава VII. Вакцинация как причина других заболеваний


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА 7. ВАКЦИНАЦИЯ КАК ПРИЧИНА ДРУГИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

Кто мы? Представители ущербного вида или ущербные потомки тех, кто превосходил нас как в физическом, так и психическом отношении?

Уэгер. "Происхождение болезни и борьба с ней"

Даже в наш "просвещенный" век находятся недалекие люди, продолжающие повторять заученные лозунги, провозглашающие прививки благословенным спасением человечества от оспы и других болезней. Те, кто так думает, не потрудились ознакомиться с элементарными основами вопроса и с достоверными архивными данными.

Если проследить происхождение таких заявлений, оказывается, что в их основе — пропаганда, сфабрикованная теми, кто имеет доход от продажи сывороток и вакцин. К сожалению, многие из них занимают высокие общественные посты, позволяющие влиять на умы студентов, писателей, государственных чиновников, учителей и других людей, играющих важную роль в формировании общественного мнения. Их теоретические и практические ошибки медленно, но неуклонно довели страну до весьма прискорбного состояния: 90% населения либо психически или физически нездоровы, либо и вовсе тяжело больны.

Кроме отдельно рассматриваемых в каждой главе этой книги вакцинных заболеваний, существует множество других серьезных патологий, непосредственно связанных с введением вакцины в организм. Ниже рассматриваются лишь наиболее часто встречающиеся из них.

ИЗ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ДОКЛАДОВ: ВАКЦИНА УНЕСЛА БОЛЬШЕ ЖИЗНЕЙ, ЧЕМ ОСПА

В своей книге "Вопрос вакцинации" (The Vaccination Question) лейстерский инспектор здравоохранения д-р Д. Киллик Миллард писал:

Нельзя отрицать тот факт, что вакцинация наносит существенный ущерб здоровью, в основном временного (?) характера, но в ряде случаев и постоянного. Известно, что официально зарегистрированное число умерших от вакцины... уже в несколько раз превысило число умерших от натуральной оспы, если сравнить, сколько людей получили ущерб здоровью от двух болезней... Похоже, что вакциния в масштабах общества становится более опасной.

30438 ВОЕННОСЛУЖАЩИХ ПАЛИ ЖЕРТВАМИ ВАКЦИНАЦИИ

Отчет начальника медицинской службы армии за 1919 год (том I, стр. 37) утверждает, что в течение 1918 года 10830 военнослужащих были госпитализированы по поводу вакцинии (болезни, вызываемой оспенной вакциной).

Годом ранее в аналогичном отчете указывалось, что в течение 1918 года госпитализации по поводу вакцинии и вакциноассоциированного тифа в совокупности подверглись 19608 военнослужащих.

Другими словами, только в армии одного государства и в течение всего лишь двух лет войны, вакцинация отправила в больницы 30000 солдат. И это не считая тысяч больных, но не госпитализированных, и всех последующих хронических заболеваний в результате кумулятивного воздействия вакцин и лекарств на организмы пострадавших.

Мнения виднейших специалистов по данному вопросу резюмировал в своем труде "История эпидемий в Великобритании" Чарльз Крейтон:

Побеждая один недуг, вакцинация способствует развитию многих других.

Чарльз М. Хиггинс провел крупномасштабное всестороннее расследование проблемы вакцинации, наиболее существенные результаты которого опубликовал в книге "Разоблачение ужасов вакцинации". Стремясь привлечь внимание людей к опасностям прививок, он на протяжении нескольких лет размещал в одной крупной ежедневной нью-йоркской газете платные объявления, в которых призывал департаменты здравоохранения города и штата опубликовать свои архивы. Это позволило бы ему "доказать на основании их же собственных данных, что на протяжении последних пятнадцати лет ежегодно в Нью-Йорке от вакцинации умирало больше людей, чем от оспы".

Власти проигнорировали его вызов. Факты так и не были обнародованы, а невинные дети продолжают умирать и по сей день.

ВАКЦИНАЦИЯ И ПАТОЛОГИИ ЗРЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ЗУБОВ

Эрнест Маккормик, описывая в своей книге "Пагубное заблуждение вакцинации" сделанные сэром Джеймсом Паже открытия, говорил:

В той же причине он находит вероятное объяснение ставших столь распространенными патологий зрения и развития зубов, приводя наглядные примеры того, что кожные заболевания, одним из которых является вакцинация, зачастую являются причиной патологии формирующихся из дермы эмбриона зубного аппарата и органов чувств. По данным "Ланцета" (1904), патология зубов наблюдалась у 85% школьников. Кроме того, по этой же причине из Южной Африки были отозваны свыше 3000 военнослужащих (все — привитые). На флоте картина была еще более удручающей.

Обсуждая различные признаки вакцинии в книге "Принципы и практика медицины", сэр Уильям Ослер, доктор медицины, писал:

К концу первой недели мы наблюдаем генерализованную вакцинию, импетиго, изъязвления, гнойный лимфаденит, септицемию и гангрену.

Доктор Ослер — один из самых уважаемых и общепризнанных медицинских специалистов международного масштаба. Профессор медицины Оксфордского университета, член Королевской коллегии врачей (Лондон), почетный профессор медицины Университета Джонса Хопкинса (США), он понимал, какое значение (финансовое) имеет вакцинация для врачей и знал, чем чреваты любые критические замечания. И тем не менее, он публично признал, что она является причиной многих тяжких и отвратительных болезней, включая проказу и сифилис.

Чтобы быть принятым в школу, Рикардо Корфилд (Лоуэлл авеню, Провиденс, шт. Род-Айленд) получил прививку в возрасте 5 лет и 4 месяца. После укола его рука распухла. Образовавшаяся язва увеличивалась, пока с нее не начали отслаиваться лохмотья гниющей плоти и не обнажилась кость. 5 сентября сухожилия правого колена увеличились и воспалились настолько, что мальчик начал кричать от боли. Было проведено иссечение, в результате которого наружу вышло более кварты (0,95 л. — прим. пер.) коричневой гнойной массы — большеберцовая кость сгнила" (из "Жертв отравления нации" (Victims of State Poisoning), изд. Liberator Pub. Co., Миннеаполис, Миннесота).

ЯЩУР И ВАКЦИНА

Стремясь победить ящур, Министерство сельского хозяйства Соединенных Штатов обнаружило, что он происходит от вируса вакцины, ввезенной в страну производителями химикатов и продаваемой населению. Расследование показало, что вводимый телятам в округе Колумбия вирус приводил к возникновению у них ящура.

(Из выступления покойного г-на Долливера, сенатора штата Айова, перед сенатом США, 25 февраля 1909 года)

В публикуемом Министерством сельского хозяйства "Фермерском вестнике" от 22 апреля 1922 года (стр. 2) мы читаем:

Ящур, прежде всего, является болезнью крупного рогатого скота, и только потом — лишь по случайности — человека... Вероятно, инфекция передается от животного к человеку через различного рода повреждения кожи (включая таковые от вакцинации)... При этом наблюдаемые у людей и у животных симптомы сходны между собой.

ДРУГИЕ СПЕЦИАЛИСТЫ О ВАКЦИНЕ И БОЛЕЗНИ

Д-р Уильям Хитчман, консультирующий хирург онкологической больницы в Лидсе, бывший общественный вакцинатор Ливерпуля, прямо указывал на то, что "сифилис, брюшной туберкулез, скрофулез, рак, рожистые воспаления и практически все кожные заболевания либо переносятся с вакциной, либо обостряются после ее введения".

Известный исследователь международного уровня и видный специалист в области вакцинации д-р Пиблс в книге о принудительной вакцинации писал:

Мы никогда не искореним оспу, рак, чахотку и проказу, если будем продолжать ВНОСИТЬ их в организм, следуя идиотской и порочной процедуре вакцинации. Германия пробовала избавиться от сифилиса, вводя в организм зараженную сифилисом вакцину. Сейчас отказались от этой практики. А вскоре откажутся и от вакцинации вообще.

Отыскав в "Энциклопедии Британнике" (9-е изд.) статью о вакцинации под авторством доктора Чарльза Крейтона, мы можем ознакомиться с тщательно проверенными данными, доказывающими, что очень часто вакцинация приводит к возникновению сифилиса, рака, опухолей, скрофулеза, экземы, туберкулеза и многих других заболеваний.

Анализируя вызываемые вакцинацией осложнения, д-р Герберт М. Шелтон в своей книге "Вред вакцин и сывороток" писал:

Вакцинация может вызывать абсцесс, панникулит, воспаление соединительной ткани, сифилис, проказу, туберкулез, столбняк, актиномикоз, генерализованный сепсис, уртикарию, паралич, менингиты, сонную болезнь и ряд других патологий... Иногда абсцесс может принимать не поддающиеся лечению формы. Я наблюдал один из таких случаев, когда истечение гноя продолжалось на протяжении 14 лет.

Известный специалист д-р Уильям Ослер признавал:

Несомненно, сифилис передается с вакциной.

В разделе "Влияние вакцинации на другие заболевания" д-р Ослер утверждал:

Она может пробудить к жизни дремавшие доселе болезни. Именно это и происходит с врожденными сифилисом и туберкулезом... Попадание вакцины в организм может вызвать конвульсии с последующей гемиплегией (параличом одной стороны тела).

Недавние "прививочные войны" продемонстрировали нам мрачную картину больших госпитальных палат, заполненных больными параплегией (паралич обеих сторон тела) и гемиплегией солдатами. Таким образом, мы видим, что и врачи, и власти прекрасно осведомлены о том, что делает вакцинация с военнослужащими и гражданскими людьми. Но тогда почему же они притворяются, что не замечают всего этого и позволяют этому кошмару продолжаться?

ПРИВИВКИ ПРИВОДЯТ К УВЕЛИЧЕНИЮ КОРИ, ГРИППА, ВЕТРЯНОЙ ОСПЫ, ПАРОТИТА, СКАРЛАТИНЫ И ДР. РАСПРОСТРАНЕННЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

Вакцинные яды вызывают не только тяжелые и непонятные для врачей заболевания, но и способствуют росту таких патологий как корь, ветряная оспа, паротит, краснуха, которые относят к классу заразных. Но эти заболевания не заразны и представляют собой лишь проявления попыток организма избавиться от накопившихся шлаков и токсинов.

ИССЛЕДОВАНИЯ ПОКАЗЫВАЮТ РОСТ ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ ПОСЛЕ ВАКЦИНАЦИИ

Любые достоверные исследования показывают, что после каждой кампании по вакцинации заболеваемость растет. В книге "Заблуждения медицины" Томас Морган приводит результаты исследования, проведенного в Янгстауне, штат Огайо, после масштабной вакцинации школьников.

Обнаружено, что все заболевшие скарлатиной, корью и дифтерией недавно прошли вакцинацию.

То, что происходит в этом городе, происходит везде, в чем может убедиться любой вдумчивый исследователь.

Прочитав эти слова, я решила сама "убедиться", как и предлагал Т. Морган. Для этого был получен "Справочник здравоохранения по округу Лос-Анджелес", в котором была понедельно отражена заболеваемость различными болезнями за отчетный год (это был 1954 год).

И каково же было мое изумление, когда обнаружилось, что заболеваемость указанными Морганом болезнями после ежегодной июньской кампании по вакцинации выросла более чем в два раза. Статистика приведена ниже и говорит сама за себя.

ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ ДО И ПОСЛЕ ВАКЦИНАЦИИ

ЗАБОЛЕВАНИЕ

3 АПРЕЛЯ 1954 Г.

10 ИЮЛЯ 1954 Г.

До вакцинации

После вакцинации

Ветряная оспа

6 684

13 515

Корь и краснуха

4 056

13 912

Паротит

2 182

5 196

Скарлатина

1 256

2 295

Сифилис

828

1 631

Итого по отмеченным 48 заболеваниям

19 997

47 070

ФАЛЬСИФИЦИРОВАННЫЕ ОТЧЕТЫ

В многочисленных докладах, основанных на данных правительственных отчетов, больничных архивов и т. д., мы находим неопровержимые доказательства роста заболеваемости натуральной оспой после введения обязательной вакцинации от нее. И это вполне естественно, так как цель вакцинации — передача пациенту мягкой формы оспы. Однако, отсутствие каких-либо методик испытания и контроля, позволяющих убедиться в мягкости заболевания, ведет к тому, что вносимая в организм оспа протекает значительно тяжелее своей природной формы и зачастую ведет к летальному исходу.

Тем не менее, несмотря на многочисленные доступные факты и заявления виднейших специалистов мирового масштаба, департаменты здравоохранения города и округа Лос-Анджелес продолжают рапортовать о полном искоренении оспы в подотчетном регионе. В округе с четырехмиллионным населением каждая прививочная кампания приводит к тому, что тысячи людей заболевают оспой, не говоря уже о значительном росте других заболеваний. При этом регистратуры не включают в отчеты любые упоминания об оспе, бодро докладывая, что "за последние десять лет на территории округа не было отмечено ни одного случая оспы". Из 48 фигурирующих в отчете патологий нулевая заболеваемость указана только для оспы.

Но когда фальсификация фактов заходит слишком далеко, у людей возникают резонные подозрения. Именно поэтому я решила сама проверить данные, отправившись для этого в больницу округа. Там мне охотно предоставили статистику по всем заболеваниям, кроме оспы. Регистратура наотрез отказалась не только показать мне оспенную статистику, но даже сообщить, имелись ли у них на тот момент больные оспой вообще.

Раздраженная, но не потерявшая энтузиазма, я прошла по территории больницы к инфекционному отделению и встретила идущую оттуда медицинскую сестру. Поравнявшись с ней и завязав разговор, я спросила, есть ли в больнице больные оспой. Медсестра ответила утвердительно. Тогда я спросила, сколько их. Медсестра ответила, что не знает. Я пояснила — хотя бы приблизительно, их должно быть, не меньше полудюжины? На это медсестра сказала: "О, да. Хотя указаний по их подсчету я не получала. Поэтому точно сказать не могу". На вопрос о том, действительно ли это больные именно натуральной оспой, а не ветряной, она ответила положительно, добавив, что оспенные пациенты содержатся отдельно от пациентов с ветрянкой.

После этих слов я поспешила обратно в регистратуру, где рассказала об услышанном. Я потребовала предоставить сведения об этих больных, упирая на то, что бюджетное учреждение обязано предоставлять такие сведения налогоплательщикам. Обеспокоенная девушка-регистратор ушла в кабинет, где начала кому-то звонить по телефону. Вернувшись, она сказала, что отчет по оспе она предоставить мне не может, поскольку над ним еще работают. Вот и ответ на интересовавший нас вопрос.

Всякий раз, когда мы видим отчет, провозглашающий полную победу прививок над оспой, можно быть полностью уверенным в том, что больные оспой содержатся в изолированном отделении и над отчетом поработали. Дальнейшие расследования выявили и другой механизм официального жонглирования цифрами: в отчетах мягкая форма болезни регистрировалась как ветряная оспа или корь, а тяжелая — как сифилис, скрофулез и т. д.

Джордж Бернард Шоу писал:

Во время недавней значительной эпидемии, имевшей место на рубеже столетия, я был в составе комитета здравоохранения Лондонского городского совета. Там я понял, как с помощью статистики получается провозглашаемая высокая эффективность вакцинации: все случаи заболевания у повторно привитых людей регистрировались как пустулярная экзема, вариолоид — что угодно, только не натуральная оспа.

ПОСЛЕВОЕННАЯ ГЕРМАНИЯ РАСКРЫВАЕТ ПРАВДУ

Когда в американском секторе оккупированной Германии медико-фармацевтический батальон ринулся в очередную прививочную атаку, немцы взмолились о пощаде. Они говорили об отсутствии больниц, врачей, лекарств и медицинского оборудования, которое потребуется, чтобы справиться со вспышкой заболеваемости, которая последует, как это было всегда, за массовой вакцинацией. До того момента обязательная вакцинация практиковалась там на протяжении нескольких лет, и немецкие врачи неплохо обогатились на болезнях, вспыхивавших после каждой прививочной кампании. Когда же врачи увидели, что весь доход уйдет в карманы иностранных захватчиков (американцев), они признали бесполезность вакцинации, равно как и вред здоровью и кошелькам пострадавших.

ЧТО ДЕЛАЕТ ВАКЦИНАЦИЯ С ОРГАНИЗМОМ?

Из "Пагубного заблуждения вакцинации" Маккормика, стр. 13:

Ссылаясь на признание сэра Джеймса Паже о том, что вакцинация с большой вероятностью вызывает в человеческом организме необратимые изменения, мистер Спенсер задается следующим вопросом: возможно ли, что эти изменения вызываются лишь одним из попадающих в организм агентов (например, вакцинной сыворотки, полученной из гноя больного животного или лекарств), не реагируя ни на какие другие? Есть все основания... считать верным обратное утверждение, что в результате прохождения этой патогенной процедуры естественной защите организма от воздействия ирритантов будет нанесен ущерб в целом, хотя при этом подразумевается, что именно посредством ее будет обретен иммунитет к заразному заболеванию.

Г-н Спенсер (Герберт) полагает, что о таком общем ослаблении организма свидетельствует рост тяжести и частоты таких заболеваний, как корь, ветряная оспа и грипп, которые до введения масштабной вакцинации не только возникали существенно реже, но и в гораздо более мягких формах. Сравнивая показатели детской смертности за пятилетние промежутки времени до и после введения обязательной вакцинации, он обнаруживает, что годовая смертность от регистрируемых восьми заболеваний выросла с 20524 до 41353 случаев на миллион новорожденных.

БЕЗОПАСНАЯ ВАКЦИНА НЕВОЗМОЖНА

Основным аргументом сторонников вакцинации является то, что, проходя через организм коровы, вакцина становится безопасной (модифицируется): все вредные организмы, за исключением якобы ответственных за формирование в человеческом организме антител, в процессе переработки и обработки глицерином уничтожаются.

Абсурдность этого заявления настолько очевидна, что аргументы излишни (см. том II, глава "Как производят сыворотки"). Научно доказано и подтверждено, что свойства вакцинного вируса далеки от приписываемых ему. Все это обобщил в ходе выступления перед Лионской комиссией доктор Камерон:

Природу вируса нельзя изменить пропусканием его через организм коровы. С таким же успехом можно пытаться превратить дуб в куст крыжовника, подрезая ствол в высоту.

Если бы вакцинный вирус и правда изменялся или становился безопасным в процессе прохождения через организм коровы, то мы бы никогда не были свидетелями постоянно растущего количества смертей и увечий, вызванных введением вакцины. Далее в тексте главы приведены лишь немногие из этих случаев. Бóльшая часть приведенных ниже историй болезни взята из исследования Роутона, проведенного в Денвере и Колорадо-Спрингс, штат Колорадо (приобщенные к тексту исследования адреса пострадавших намеренно опущены).

ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ

БОЛЕЗНЬ СЕРДЦА

Эрла Ричардсона из города Колорадо-Спрингс местный врач привил, когда тому было шесть лет. До того момента он был сильным и здоровым мальчиком. Однако через 9 дней после укола у него развилось сопровождаемое повышенной нервозностью заболевание, которое доктор диагностировал как пляску святого Витта (ревматическую хорею).

Проведенное обследование показало, что сердце и другие органы в норме и здоровы. Но через несколько дней начались осложнения, и доктор был вынужден опять нанести визит. Обследовав мальчика, он обнаружил, что у того развилась болезнь сердечных клапанов. Мама мальчика отвезла его в Кентукки, где трое кардиологов единогласно признали, что заболевание развилось в результате инфекции. Один из них добавил, что скорее всего заболевание развилось в результате вакцинации, так как подобные случаи уже имели место в его практике. Когда четыре года спустя мистер Роутон посетил эту семью, состояние мальчика все еще не позволяло ему посещать школу. Мать утверждала, что из-за болезни сердца ее сын часто вынужден спать сидя.

Воистину, непонятен закон, запрещающий прием в школу детей без прививок, которые калечат их до такой степени, что они не могут посещать вообще никаких заведений.

По мнению журнала "Ньюсуик" (от 25 апреля 1955 года), болезни сердца — убийца номер один, от которого страдают 10 миллионов и ежегодно умирают 794000 несчастных американцев.

Всего двадцать лет назад болезни сердца были причиной менее чем трети всех смертей. Сегодня — более половины.

"Цена болезни шокирует: из-за болезней сердца промышленность ежегодно теряет 653000 пар рабочих рук".

Ежегодные выплаты пенсий и компенсаций составляют 168 миллионов долларов.

Многие из предприятий, тяжело страдающих от выплаты компенсаций по инвалидностям, известны введением обязательной вакцинации для своих сотрудников.

Сердце — сильнейшая мышца организма. Чтобы привести его к патологическому состоянию требуется поистине огромное количество токсинов. Табак, спиртное, лекарства, напитки на основе колы, ядовитые пищевые консерванты и аэрозоли, которыми опрыскивают фрукты и овощи — все это, в сочетании с не воспринимаемыми организмом мертвыми продуктами питания и другими ядами, разрушает не только ткани сердца, но и каждую клеточку наших организмов. Примерно у половины умерших от болезней сердца был обнаружен атеросклероз — болезнь интоксикации, переедания, неправильного питания и образа жизни в целом.

ТУБЕРКУЛЕЗ

Лина Лонг (Денвер) была привита в октябре 1922 года, чтобы быть принятой в школу. Через четыре дня рука начала гноиться и у девочки начались сильная лихорадка, сопровождавшаяся повышенной нервозностью. Целую неделю она провела прикованной к постели. Некоторое время спустя у нее развилась пневмония с симптомами туберкулеза. В поисках наследственной склонности доктора внимательно изучили семейные архивы, однако следов туберкулеза так и не нашли. По последним сведениям, полученным от матери девочки, Лина все еще не могла посещать школу и сильно страдала от туберкулеза. В декабре того же года вакцинацию прошел ее отец, г-н С.А. Лонг, в результате чего у него на шее образовались двенадцать фурункулов, причинявших ему сильную боль. До того момента ничего подобного у г-на Лонга не возникало.

СКАРЛАТИНА

Г-жа Донелли из Денвера получила прививку от оспы 21 декабря 1922 года. Через несколько часов после укола началась сильная реакция, выражавшаяся в форме скарлатины. Болезнь была настолько сильной, что г-жа Донелли была помещена к больницу, где в течение нескольких дней пребывала на грани жизни и смерти.

ПОЧЕЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ

Кэти Блессан прошла вакцинацию от дифтерии токсин-антитоксином. Спустя некоторое время она потеряла голос, а еще через некоторое время у нее развились почечная недостаточность и болезнь желудка. До укола ничем подобным она не страдала.

БОЛЕЗНЬ БРАЙТА

После того, как Эрл Рошбекер из Денвера был привит от оспы, у него развилась болезнь Брайта (тяжелая форма воспаления почек). Надежда на его выздоровление, как признают врачи, крайне мала.

ПАРАЛИЧ

После инъекции противодифтерийного токсин-антитоксина Реймонда Нельсона из Денвера разбил паралич. Его сын, привитый одновременно с отцом, скончался от прививки.

У г-жи Блэк (Колорадо-Спрингс) в результате противооспенной вакцинации развился спинальный менингит. Болезнь была настолько тяжелой, что местный врач был вынужден обратиться за помощью к своим коллегам из Денвера.

ОТРАВЛЕНИЯ ВАКЦИНОЙ

Дэвид Робинсон получил прививку от семейного врача 6 ноября 1921 года для приема в школу. Через три дня рука воспалилась и начала гноиться. На протяжении нескольких последующих недель ранка показала некоторое улучшение, однако изъявление и воспаление не пропадали. В феврале воспалились лимфоузлы на шее и в подмышках. Некоторые из них немного уменьшились в размерах, но болеть не переставали. Тогда врач сделал прокол в самом крупном из них. Этот узел так никогда и не пришел в норму, начав через нескорое время гноиться. По последним сведениям (март 1922 года), воспаление так и не прошло, и мальчик все еще был прикован к постели, так как не мог ходить. Вероятнее всего, ходить в школу он не сможет еще очень долго.

Из рассказа матери одной девочки (имя не указано по ее просьбе).

Моя дочь была привита 21 декабря 1921 года. Меньше чем через неделю ее рука воспалилась и распухла, из места укола начал сочиться гной. В подмышке образовался большой подкожный узел. Девочка серьезно болела на протяжении четырех месяцев. В течение года я лечила ее рентгеном. Сейчас, вдобавок к имеющейся болезни, вся ее рука покрыта волдырями от лучевых ожогов.

НАТУРАЛЬНАЯ ОСПА

Через несколько дней после того, как г-жа Джесси Ванс из Колорадо-Спрингс была привита от оспы, у нее развилась тяжелая форма натуральной оспы, которая продолжалась семь недель.

ВОДЯНКА

После вакцинации г-жа Анна Хеллер (Колорадо-Спрингс) стала страдать от язв на шее, руке и ноге. С тех пор прошло уже много лет, но некоторые из них так и не прошли.

Ее две дочери также получили прививку, и у них развилась вакциния, от которой они чуть не умерли. Ее сын также чуть не умер от самой прививки, а через 30 дней у него развилась оспа. Оставшуюся после оспы водянку так и не смогли вылечить.

КТО ЗА ВСЕ ЭТО ОТВЕТИТ?

Слово Джорджу Огдену и его семье:

До того, как переехать в Колорадо-Спрингс, мы все переболели оспой. Но доктор Джиллет все равно настаивал на необходимости ежегодной вакцинации.

ВОПРОС: Если оспа не может защитить от последующих случаев самой себя, то чего следует ожидать от вакцинации, если учитывать, что она, по заверениям его сторонников, вызывает не более чем мягкую форму данного заболевания? Если в теории вакцинации есть хоть какое-то зерно рационализма, то вирус оспы должен не только защищать от последующих случаев заболевания, но и предотвращать возможные последствия всех последующих инъекций вакцины. Если же этого не происходит, то теория противоречит сама себе и, следовательно, не имеет права на существование. Почему же тогда доктор Джиллет — как и другие врачи-вакцинаторы — продолжает настаивать на уколах, если вакцинация уже доказала свою бесполезность? Имеются ли для этого основания, кроме получаемой ценой человеческих жизней прибыли?

СУМАСШЕСТВИЕ

По мнению многих экспертов, психические расстройства являются серьезнейшей медицинской проблемой современности ("Ньюсуик", 25 апреля 1955 года). Больше половины больничных мест заняты душевнобольными пациентами. Их содержание обходится налогоплательщикам более чем в миллиард долларов в год. В одном из отчетов приводятся сведения о том, что на сегодняшний день число страдающих душевными расстройствами американцев составляет 10 миллионов человек.

Из 400 человек, прибывших из австралийского сектора на транспортном корабле после окончания войны, 250, согласно отчетам, были сумасшедшими. Врачи во многом объясняют эту шокирующую статистику тяготами войны и жарой джунглей. Однако при этом непривитые жители Австралии от такой же жары почему-то с ума не сходят. Не сходят с ума и враги, находящиеся в такой же жаре, в тех же джунглях и испытывающих те же тяготы военного времени. Солдаты были сильно отравлены вакцинными сыворотками и лекарствами. Для нормального функционирования клеток мозга требуется их бесперебойное снабжение кальцием и другими щелочными металлами.

Чтобы организм мог справиться с попавшим в него ядом, кальций вымывается сначала из тканей, затем из костей. Все это наносит значительный (или даже фатальный) ущерб клеткам мозга, нервам, мышцам, глазам и т. д.

Из статьи С. Вандеркарра "Кто же безумен?":

Недовольство недостатком учреждений для госпитализации и должного лечения душевнобольных растет с каждым днем. Ужасающими темпами растет и количество таких больных. Особенно в учреждениях данного типа нуждаются прошедшие службу в армии мужчины и женщины. До того, как поступить на службу, все они были сильными и здоровыми. Но в рядах вооруженных сил они получили все уколы разработанных в аллопатических лабораториях вакцин, без разбору вводимых военным. Их истории болезни были "исправлены" врачами, наблюдавшими их после прививок. Очевидно, что инокуляция и вакцинация стали причиной огромного числа увольнений в запас из-за психоневрозов мужчин и женщин. Многие тысячи этих несчастных сейчас содержатся в лечебных учреждениях. И лишь у немногих есть шанс на излечение.

Одним из следствий введения в организм яда — в "профилактических целях" — является деградация нервной системы и постепенное разрушение мозговых нервных центров. Итогом этого процесса является безумие...

Примерно через день после помещения в психиатрическую лечебницу больного отводят в отдельное помещение, где ему делают не менее трех уколов. Врачи даже не интересуются, проходил ли больной недавно вакцинацию или нет. Они просто вводят ему сначала противооспенную вакцину, а потом — все остальные имеющиеся в их распоряжении сыворотки. Впоследствии больные подвергаются данной процедуре еженедельно. Зачем? Кто знает? Даже сами медики, похоже, не в курсе. В одной психиатрической лечебнице четверг называется "днем уколов". В этот день каждому пациенту делаются как минимум три инъекции. Желают больные того или нет, но все получают одинаковые дозы яда. Как следствие, все они испытывают потерю веса и ухудшение самочувствия. С каждой инокуляцией их психическое состояние становится все хуже и хуже до тех пор, пока несчастным уже ничем не помочь. Мягкие формы заболеваний становятся буйными, и санитары начинают издеваться над больными.

Наблюдение за работой практикующих врачей вызывает только один вопрос: кто же безумен, пациенты сами врачи?

Предыдущая глава Оглавление Следующая глава

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава VIII. Смерти от прививок


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА 8. СМЕРТИ ОТ ПРИВИВОК

Знание — противоядие от страха. В этом ему помогают практика и разум.

Ральф Уолдо Эмерсон

Невежество, сдобренное алчностью, вложило в руки врачей смертельное оружие вакцинации. Невежество и страх привело людей под власть его разрушительной силы. Эмерсон был прав, говоря, что правильно использованные разум и знание способны избавить человечество от страха. Даже небольшое знание при правильном использовании способно избавить людей от гипнотического заблуждения, что широко разрекламированная отрава может очистить их организмы и вернуть потерянное здоровье.

Данная глава, как и книга в целом, знакомит читателей с реальными фотографиями жертв вакцинации и их историями болезни, подкрепленными достаточным количеством достоверных данных. Все они дают достаточно оснований для отказа от вакцинации. Бесполезность этой порочной процедуры, равно как и смертоносность ее последствий, признана и доказана многими виднейшими специалистами.

Архивы Службы записи актов гражданского состояния округа Колумбия свидетельствуют о том, что

за три года с 1949 по 1951 отмечено 33 случая поствакцинальных смертей... В их числе: 22 случая поствацинального энцефалита, 2 случая генерализованной инфекции, 9 случаев прочих осложнений.

При этом за тот же период от натуральной оспы умерли всего 4 человека. Если на каждые 4 защищенных (?) человека вакцинация убивает 33, то она куда более опасна, чем болезнь (архивы не говорят о том, сколько из умерших от оспы были ранее от нее привиты).

В период с 1941 по 1948 годы в Соединенных Штатах отмечены 107 смертей вследствие "осложнений профилактической вакцинации, иммунизации и инокуляции". При этом за тот же период от оспы умерли всего 78 человек.

На страницах "Американского журнала детских болезней" д-р Гринберг анализировал результаты оспенной паники, которой в 1947 году был охвачен Нью-Йорк. В статье "Поствакцинальные осложнения" он признал, что за рассматриваемый период имели место 45 случаев поствакцинального энцефалита (воспаления головного и спинного мозга) и 4 случая летального исхода. У двоих выживших развился гемипарез, еще у одного — неврит зрительного нерва. У остальных 42 пациентов была отмечена генерализованная инфекция, от которой двое из них скончались. Еще один умер от поствакцинального изъязвления.

Таким образом, эпидемия вакцинации унесла жизни семерых, а от оспы погиб один человек. Да и тот, как позже было доказано, болел вовсе не оспой. У него была реакция на ядовитый плющ, которую использовали для раскручивания многомиллионной прививочной кампании.

Из отчета Министерства здравоохранения Великобритании "Состояние общественного здравоохранения за шесть лет войны" (глава "Поствакцинальный энцефалит"):


За рассматриваемый период Министерством отмечены 60 случаев поствакцинальных осложнений. Из них в 31 случае последовала смерть. Таким образом, уровень летальности этого тяжелейшего осложнения можно принять за 50%.

За тот же период на территории Англии и Уэльса от оспы умерли всего 13 человек. При этом в отчете не говорится о том, в скольких случаях из вышеуказанных оспа была вызвана вакциной от нее.

Выступая в палате общин, Невилл Чемберлен был вынужден признать, что лишь за один короткий промежуток времени (с 1 по 30 июня) вакцинация или ее последствия фигурировали в одиннадцати свидетельствах о смерти. Причем в шести в качестве причины были указаны и различные формы нервных заболеваний. Он также признал, что еще в десяти случаях летальный исход последовал вскоре после проведенной вакцинации.

Продолжение мы узнаем из редакционной статьи в лондонском журнале "Джон Булль":

Почти на следующий же день он (Чемберлен) также признал факт произошедшей в Норфолке смерти ребенка в результате поствакцинального энцефалита (сонной болезни) и то, что в том же районе отмечены еще три аналогичных случая поствакцинальных осложнений.

Не нужно быть врачом, чтобы оценить всю серьезность этих шокирующих сведений, которые в кои-то веки смогли прорваться сквозь стену молчания и секретности, которой врачи окружают любые свои действия.

И это не вопрос медицины. Это вопрос сохранения здоровья нации. Продолжать вносить яд и болезни в организмы детей — безумие. Поэтому мы без малейших колебаний заявляем, что эта губительная практика должна быть раз и навсегда прекращена.

Мы полагаем, что это будет дешевле и даст больший эффект, нежели бездумная трата времени и средств на бесплодные попытки справиться со смертоносными последствиями введения вакцины в организм.

СВЕДЕНИЯ ИЗ ЭНЦИКЛОПЕДИИ

В 9-м изд. издании "Энциклопедии Британники" приводятся статистические данные, собранные в ряде городов после крупномасштабной вакцинации школьников. Обнаружено, что почти все заболевшие скарлатиной, корью и дифтерией недавно были привиты. Два мальчика умерли от развившейся после инъекции черной дифтерии. То, что произошло в этих городах, происходит повсюду там, где практикуется обязательная вакцинация.

ЧЕМ ЧРЕВАТА ВАКЦИНАЦИЯ

Известный специалист резюмировал все вышесказанное так:


Вакцинация не только вызывает острую форму конкретного оспоподобного заболевания, но и усугубляет уже имеющиеся латентные патологии. Проникновение вакцинного вируса в кровь инициирует деятельность уже находящихся в организме вирусов. Организм противится этому и прилагает все усилия для того, чтобы вывести яд наружу. Если жизненных сил достаточно, такие попытки увенчаются успехом. Однако если их недостаточно или организм болезненный сам по себе, то внешние проявления токсемии, такие как волдыри, пустулы или кожные высыпания, отсутствуют. Яд впитывается тканями организма и остается в них, что впоследствии ведет к возникновению органических патологий, как правило проявляющихся в форме заболеваний органов дыхания.

Практически все те, на ком Дженнер проводил свои первые эксперименты, включая его собственного сына, умерли от чахотки (которая является одним из вышеуказанных заболеваний).

Вероятно, многие миллионы взрослых и детей фактически приговорены к жизни, наполненной страданиями из-за сифилиса, скрофулеза, рака, новообразований, болезней кожи и т. д.

Я сама многократно наблюдала людей, на протяжении многих лет страдавших от развившихся после губительной инъекции заболеваний.

ПЯТЬСОТ СМЕРТЕЙ В США ЗА ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ

Из "Заблуждений вакцинации" Томаса Моргана:

За последние пять месяцев мы собрали из газетных материалов сведения о пяти сотнях случаев увечий и смертей, причиной которых была вакцинация. Приведем некоторые из них, чтобы показать, как вакцина защищает (?) людей. И правда, с ее получением человек навсегда приобретает иммунитет к оспе — ведь мертвому уже не страшны никакие болезни. Все эти люди скончались от заражения крови, рожистого воспаления, тризма, судорог и других поствакцинальных осложнений (имена, возраст, даты и адреса приведены в "Заблуждениях вакцинации" на стр. 35).

Газета "Нью-Йорк Сан", 20 марта 1895 года.

Джон Морриси, Нью-Йорк, Третья Авеню, 1979, потерял двух детей. Они умерли от поствакцинальных судорог. Лечивший их доктор Шарп полагает, что причиной смерти стала именно вакцинация.

Газета "Геральд", Нордхэмптон, Массачусетс, 2 мая 1895 года.

Уэбстер Н. Кинни, восьмилетний сын Чарльза Кинни из Уэстфилда, получил инъекцию вакцины и умер от последующего осложнения в форме заражения крови. Это происшествие вызвало большой переполох. Родители осознали, что вызываемое вакцинным вирусом заражение крови представляет для их детей большую опасность, нежели сама оспа (выделено автором).

"Пресс Спешиэл", Саванна, Джорджия, 3 февраля 1898 года.

Уильям М. Ли, член школьного совета Сент-Луиса, скончался после инъекции вакцины.

Дочь президента Американского антипрививочного общества Л. Х. Пьена Альма Оливия была убита обязательной прививкой 13 мая 1894 года. Поствакцинальное заражение крови стало причиной смерти Альберта Ф. Тернера.

В газете "Бостон Геральд" приводятся сведения о 47 солдатах, умерших от вакцинации во время прохождения службы в Кэмп-Меррит, Сан-Франциско, Кэмп-Миунтаук и расквартированном в Маниле гарнизоне только в течение января 1899 года. Военнослужащие получали обычный набор вакцинных сывороток от оспы, дифтерии, тифа и других заболеваний.

Однако в течение месяца после прививок все они умерли от дифтерии, тифа, столбняка, натуральной и геморрагической оспы, заражения крови и цирроза печени.

Генерал Леонард Вуд сообщил сенатской комиссии по военным вопросам, что "половина находящихся под его командованием людей негодны к действительной службе (после вакцинации)".

В Кубинском гарнизоне порядка 60% личного состава выбывали из строя по болезням, не связанным с военными действиями.

ЖЕРТВЫ СРЕДИ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ

Из рассуждений генерала Эйзенхауэра о плачевном состоянии вооруженных сил (журнал "Лайф", 17 апреля 1950 года):


Как-то раз, в Африке, когда в нашем распоряжении были лишь четыре дивизии и отчаянно не хватало солдат, я обнаружил, что шесть тысяч человек находились в госпиталях и к строевой службе были неспособны. При этом никто из них не был ранен.

В момент призыва все они находились в отличном состоянии. Сорок семь процентов личного состава были признаны негодными к службе и уволены. Этот антирекорд отражает печальную тенденцию снижения здоровья нашей нации. Лучшие представители страны призывались на службу и отправлялись в учебные лагеря, где их до отказа накачивали ядовитыми вакцинами и лекарствами. После таких издевательств тысячи юношей списывались из рядов армии с многочисленными умственными и физическими увечьями, не успев даже покинуть территорию страны. Остальные попадали на войну, где сваливались от болезней и попадали в госпитали.

Во время Второй Мировой войны я слышала о семерых солдатах в Бирмингеме, упавших замертво прямо в кабинете врача сразу после сделанных им инъекций. Я обратилась к правительству, чтобы проверить сведения. Из полученного официального ответа я узнала, что за первые шесть месяцев войны от вакцинации умерли далеко не семь человек. Только одна вакцина от желтой лихорадки унесла 62 жизни. Солдаты получали от 14 до 24 самых различных прививок. Однако подробные отчеты о количестве летальных случаев никогда не публиковались. Вероятно, бóльшая часть таких смертей скрывалась под другими причинами. Вот что говорит о смертоносных уколах от желтой лихорадки отчет военного министра США Генри Л. Симпсона:

Итогом недавнего опыта использования вооруженными силами вакцины от желтой лихорадки стали 28 505 случаев гепатита (заболевания печени). По состоянию на 24 июля 1942 года, 62 заболевших скончались.

В конце концов, многочисленные случаи увечий, летального исхода и последовавшие за ними судебные иски заставили британское командование отказаться от обязательной вакцинации.

5 февраля 1954 г. парламентский секретарь Министерства обороны г-н Берч заверил парламентария Чарльза Р. Хобсона, что британские войска оставляют за военнослужащими право отказаться от любого рода вакцинации и инокуляции, даже воюя под эгидой объединенного командования ООН.

Британия была первой страной, которая ввела на своей территории обязательную вакцинацию. Гордые и самодовольные англичане сделали все для претворения этой практики в жизнь, и поэтому никогда не признали бы за собой вину за все вызванные ею несчастья. Но все многочисленные увертки, хитроумные уговоры и даже насильственное принуждение не смогли, в итоге, помешать признанию катастрофических последствий вакцинации. Как только отменили принудительную вакцинацию, здоровье англичан стало заметно улучшаться. Принимая во внимание вышеприведенные факты, очевидно, что финансирование правительством Соединенных Штатов весьма прибыльных схем производителей вакцин и лекарств является несовместимым с провозглашаемыми принципами свободы и идеалами демократии.

Д-р Герберт Сноу, на протяжении 25 лет работавший хирургом в Лондонском онкологическом госпитале, говорил:

В последнее время умирает слишком много мужчин и женщин, находившихся в самом расцвете сил. Я убежден, что примерно в 80% случаев смерть онкологических пациентов была вызвана пройденными ими инокуляцией или вакцинацией. Широко известно, что последние также вызывают серьезные и неизлечимые болезни сердца.

Однако патологоанатомы скрывают это, указывая, что смерть наступила "по естественным причинам". Я пытался донести эти случаи до независимой следственной комиссии. К сожалению, пока что безрезультатно.

Любые усилия в этом направлении блокируются различными комиссиями, либо состоящими из врачей, преследующих собственные интересы, либо находящимися под их влиянием. Если американцы продолжат эту гибельную практику, нация скоро уйдет в забвение подобно народам прошлого, которые пали жертвой стремления к личной наживе. Возможно, чтобы повернуть текущую ситуацию вспять, потребуется предпринять значительные усилия и заставить нашу прогнившую медицину отказаться от главенствующей роли в обществе и противозаконных махинаций с вакцинами и наркотиками, которые сегодня громогласно объявляют лекарствами.

ФОТОГРАФИИ ЖЕРТВ ВАКЦИНАЦИИ

Д-р Дж. У. Клегг сделал инъекцию официальной глицеринизированной противооспенной вакцины Моне Стивенсон (Хамфри, Сент-Бернли, Британия), когда той было всего пять недель. Еще через пять недель, наполненных страданиями от изъеденных вакцинной болезнью лица и руки, девочка скончалась. В свидетельстве о смерти тот же врач написал: "Генерализованная поствакцинальная инфекция на протяжении 36 дней, общее истощение".


СТОЛБНЯК

Вилли Худ, 6 лет, сын Дж. Г. Худа, Лафаейт-Авеню, 4150, Сент-Луис, штат Миссури. Умер от столбняка, развившегося после инъекции вакцины, сделанной 14 октября 1917 года (подробности см. в журнале "Vaccination Inquirer", номер от 1 ноября 1917 г.)

В убедительно подтвержденной документальными доказательствами книге Чарльза Хиггенса "Ужасы вакцинации", опубликованной в Нью-Йорке в 1920 году, приводятся снимки еще пяти жертв развившегося в результате вакцинации столбняка. Сведения о других 30 случаях столбняка, имевших место в Нью-Йорке, опубликованы г-ном Джеймсом А. Лойстером, чей сын умер от последовавшего за вакцинацией ДЦП (этот случай описан в книге "Ужасы вакцинации", стр. 33, Национальная Антипрививочная лига).



ГНИЕНИЕ ЗАЖИВО ПОСЛЕ ПРИВИВКИ

До прививки семимесячная Этель Мэри Томпсон (Скен Роу, Абердин) была прекрасным здоровым ребенком. Но после инъекции на ее теле начали образовываться не поддававшиеся лечению язвы. Вызванный через шесть недель врач увидел, что на руке в месте укола зияла "большая, как будто штампованная" язва. Еще одну аналогичную рану он обнаружил в подмышечной впадине. При этом плоть разложилась настолько, что были видны ребра. Кроме того, доктор отметил коричневую полосу разлагающейся плоти на животе и раздувшееся против обычных размеров колено. На пальцах ног начали образовываться гнойные нарывы. Через два месяца невыносимых страданий девочка скончалась.


ПРИВИВОЧНЫЙ СИФИЛИС

"Эрнст Чизман (Роуз Коттэджиз, Уэскотт, Доркинг, Британия) получил укол предоставленной местным муниципалитетом стандартной противооспенной глицеринизированной вакцины 3 ноября, когда ему было всего девять недель. До того момента ни он сам, ни его родители от каких-либо заболеваний не страдали. Через пять дней на коже мальчика развилась тяжелая форма сифилиса, от которого он и умер 30 ноября того же года. На момент смерти все его тело было покрыто экземоподобными высыпаниями, а ступни потеряли естественную форму. Развившиеся в области рта на расстоянии примерно полдюйма друг от друга нарывы напоминали по цвету сгоревшее мясо" (из "Вакцинации в действии").

Как правило, в подобных случаях доктора заявляют, что носителем сифилиса является мать, которая передает вирус ребенку. Однако когда доктора провели обследование родителей четырех тысяч валлийских детей, у которых развился поствакцинальный сифилис, в надежде возложить на них вину, родители оказались полностью здоровыми.

В рассматриваемой истории болезни врачи, по своему обыкновению, трусливо обвинили в смерти ребенка его мать. В ответ на это она добровольно прошла обследование, которое показало не только полное отсутствие следов сифилиса, но и отличное состояние ее здоровья в целом. Из отчета проводившего обследование врача: "Не думаю, что имеются причины полагать, что женщина когда-либо переносила сифилис. Никаких следов данного заболевания не обнаружено".

Но даже после этого некоторые из входивших в комиссию по расследованию происшествия врачей продолжали выдвигать в адрес матери обвинения, отказываясь верить результатам ее обследования. Полагаясь исключительно на собственные домыслы, они утверждали, что женщина больна сифилисом и, следовательно, здоровых детей у нее быть не может.

Чтобы опровергнуть выдвинутые против нее обвинения, она снялась с родившимся позже сыном Фредериком Джоном. На приведенной фотографии мальчику 10 недель. Очевидно, что непривитый ребенок полностью здоров. Британский закон об обязательной вакцинации предусматривал тюремное заключение для отцов, которые отказывались подвергать своих детей этой бесчеловечной процедуре. Но даже тогда многие из них с готовностью шли на это, чтобы спасти своих детей.

Рита и Эберхард Кандлбиндеры. Умерли в июне 1951 года в результате прививки.

28 июня 1951 года в газете "Мюнхнер Иллюстрирте" вышла статья о "шести младенцах, загадочным образом скончавшихся после противооспенной вакцинации". После публикации статьи и фотографий в редакцию потянулись родители умерших в аналогичных обстоятельствах детей (хотя при этом в свидетельствах о смерти врачами были указаны самые различные причины). Большинство подобных случаев так и остаются неизвестными — в свидетельствах о смерти вакцинация не фигурирует (см. книгу II, глава "Поддельные свидетельства о смерти").



СЛЕПОТА ПОСЛЕ ПРИВИВКИ

Горас Кейпвелл (Британия, Саусбридж, Коурт-стрит, 5) был милым здоровым ребенком с красивыми глазами. Он был привит в возрасте 5 недель. Девять дней спустя все его тело было покрыто язвами и нарывами. Затем болезнь перекинулась на глаза, и к 5-месячному возрасту мальчик был абсолютно слеп. Многочисленные попытки бирмингемских врачей вернуть ему зрение успехом не увенчались. На фотографии Хорасу 20 лет и он все еще слеп.

Фотокопия свидетельства о смерти человека, ставшего жертвой вакцинации.

Ни один врач не может с уверенностью определить или хотя бы спрогнозировать итог инъекции: смерть? инвалидность? развитие других заболеваний? Стоит ли потенциальный риск мнимого иммунитета?


ВОСПАЛЕНИЕ МОЗГА

Питер и Порция Фернесс, красивые и здоровые близнецы в возрасте четырех с половиной лет, умерли спустя две недели после получения сертифицированной властями вакцины. Трагедия произошла в мае 1931 года в городке Саус Вигстон в окрестностях Лейстера (Англия). Это был один из тех немногих случаев, когда доктора признали и отразили в свидетельстве истинную причину смерти — поствакцинальный энцефалит.


ПРИВИВОЧНАЯ ТРАГЕДИЯ

Доктора признали новорожденную Маргарет-Энн, единственную дочь четы Гудингов (Уолсли, Эссекс, Британия), абсолютно здоровым ребенком. Но через четыре месяца от здоровья не осталось и следа, так как девочке была сделана прививка. Вакцинация удалась только с третьего раза, через пять дней после этого у ребенка началось воспаление мозга. Маргарет-Энн положили в больницу, где она находилась на протяжении многих недель. К 13 годам девочка была абсолютно слепа и не умела ходить. Кроме того, она страдала от расстройства пищеварения и судорог.

В надежде на расследование опасностей, которые таит в себе вакцинация, и предупреждение о них других людей, сведения о трагедии были доведены до внимания палаты общин. Г-ну Бевену показали, чем может быть чревато продолжение порочной практики вакцинации, и попросили предать огласке запрос и палате общин, и широкой общественности. Результаты расследования, будь оно честно проведено, стали бы приговором для вакцинации. Однако, насколько мне известно, г-н Бевен не сделал ничего подобного.



СЛЕПОТА ПОСЛЕ ПРИВИВКИ

С рождения девочка была нормальным, здоровым ребенком. Однако после проведенной в возрасте полутора лет вакцинации у нее начались выделения из глаз. Еще через неделю глаза закрылись навсегда, и девочка ослепла. Доктора Блассон и Кайнестон, а также видный специалист доктор Белл Тейлор, обследовали девочку и единогласно признали вакцину причиной слепоты.

Отец девочки отказался дать согласие на прививание других детей, за что был подвергнут судебному преследованию. В зал суда он пришел со своим слепым ребенком, и все присутствующие увидели ее глаза и распухшую, бесформенную руку, от плеча до кончиков пальцев покрытую язвами. Такие доказательства в сочетании с общественным протестом против вакцинации заставили судей освободить отца от обязанности вакцинировать остальных его детей.



ДЕТСКИЙ ПАРАЛИЧ

До получения прививки Джон Джеймс Макдональд был абсолютно здоровым ребенком. Однако после инъекции его рука начала усыхать и деформироваться, пока, наконец, совсем не перестала слушаться. После этого начался аналогичный процесс на правой ноге. В результате мальчик потерял способность ходить. На ступне образовался гноящийся нарыв, а сам след инъекции еще долго не поддавался лечению.


ПИСАТЕЛЬ, ПАРАЛИЗОВАННЫЙ ВАКЦИНОЙ

Джоба Уэста из Брэдфорда-на-Эйвоне поствакцинальный паралич разбил еще в детстве. С тех пор его ноги были неспособны на какие-либо самостоятельные движения. Но, несмотря на физический недостаток и причиняемые им страдания, г-н Уэст стал известен как "видный специалист по вопросам вакцинации и писатель, отражающий в своих работах ее истинную суть".


МЕДЛЕННАЯ СМЕРТЬ ОТ ПРИВИВКИ

Рожденная 3 марта 1920 года Элси Турофф получила прививку 8 июня 1921 года. В августе того же года у девочки "начались сильные изматывающие боли, воспаление и деформация костей руки". Врачи диагностировали болезнь как костный туберкулез. Девочку прооперировали, однако ее состояние непрерывно ухудшалось. В итоге, рука окончательно иссохла и перестала слушаться. Вдобавок к нагноению следов инъекций, у нее начал исчезать кожный покров лица. Девочка превратилась в живой скелет. "Испытывая невыносимые мучения, 8 мая 1923 года она скончалась".


ДОКТОРА ПРЕДУПРЕЖДАЮТ НЕ ПРИВИВАТЬ БОЛЬНЫХ ЭКЗЕМОЙ

Шестилетний мальчик скончался от генерализованной поствакцинальной инфекции. С шестинедельного возраста он страдал от экземы. Экзема представляет собой тяжелую форму токсемии (ацидоза, или внутреннего отравления), поэтому внесенный в организм с вакцинной сывороткой яд лишь усилил токсемию. Мальчик скончался в сентябре 1949 года.

В марте 1953 года доктор Джордж Тейлор привил свою пятимесячную дочь, страдавшую от мягкой формы экземы. Через девять дней девочка умерла от экземы на фоне генерализованной поствакцинальной инфекции. Сегодня врачи начинают осознавать опасность внесения уже отравленный организм дополнительных доз яда в форме сывороток и вакцин.


РУКА, СТАВШАЯ БЕСПОЛЕЗНОЙ ПОСЛЕ ПРИВИВКИ

Уильям Гамильтон получил инъекцию вакцины в трехмесячном возрасте. Возникшие после этого язвы так никогда и не исчезли. Занимавшиеся его случаем шестеро врачей единогласно объявили болезнь неизлечимой. С самого детства Уильям не мог пользоваться рукой. Фото сделано, когда ему было 15 лет.

ПРИВИВКИ ВЫЗЫВАЮТ ВЫКИДЫШИ

Скрупулезное исследование показало, что "у 47% женщин, получивших прививку на втором-третьем месяце беременности, родившиеся дети имеют те или иные патологии" ("Вакцинация в действии", стр. 47).

Один из таких случаев описан консультирующим педиатром Совета графства Ланкашир в журнале "Ланцет" (6 декабря 1953 г.). Женщине, находившейся на третьем месяце беременности, была сделана инъекция вакцины. Вот что написано в статье:

У нее наблюдалась сильная первичная реакция, а спустя три месяца произошел выкидыш слабого, отечного плода, покрытого тяжелой поствакцинальной сыпью. Через восемнадцать часов ребенок скончался.

Следы многих доселе неизвестных заболеваний современности ведут к вакцинации или медикаментозному лечению, которыми подвергаются дети и их матери.



О СМЕРТЯХ ПОСЛЕ ПРИВИВОК НЕ СООБЩАЮТ

Читатель может подумать, что раз приведенные выше фотографии собраны не только в Соединенных Штатах, но и в других странах, равно как и то, что все описываемые случаи относятся к давно минувшим дням, то все, о чем рассказывает эта книга, случается крайне редко. Да, жертвы вакцинации не так уж и часто попадают на фотографии. Но при этом невероятное их количество не предается огласке, а в свидетельствах о смерти указывается что угодно, кроме смертоносных инъекций. Работающие в системе врачи крайне редко проводят расследования таких случаев. К сожалению, за пределами медицинской профессии количество людей или организаций, имеющих определенный вес в обществе и отваживающихся тратить собственное время и деньги на подобные расследования, крайне невелико. Однако, чтобы показать, как много можно явить свету, если приложить усилие, приведем лишь часть длинного перечня жертв вакцинации, составленного всего одним человеком, В. И. Роутоном, в течение одного года (1921), в не столь уж и большом городе (Денвер, штат Колорадо). Другие случаи фатального исхода помогла раскрыть местная Лига за добровольную вакцинацию. Сведения о большинстве жертв были предоставлены членами их семей и другими очевидцами случившихся трагедий.

СМЕРТЕЛЬНЫЕ СЛУЧАИ В КОЛОРАДО

(из документов г-на В. И. Роутона)


Моя жена Этель Эндрюс была в добром здравии, когда получила прививку от доктора NNN. Это произошло примерно 1 ноября 1922 года. Примерно через три дня вакцина "прижилась" — место инъекции нагноилось, а сама рука распухла. Около 9 ноября по всему ее телу появилась сыпь. 29 ноября Этель тяжело заболела. На месте высыпаний появились нарывы, которые врач диагностировал как оспу. 5 декабря моя жена скончалась.

До 3 декабря 1921 года моя шестилетняя дочь Рут Айвон никогда не жаловалась на здоровье. Но в ту субботу, по рекомендации нашего семейного врача С. Ф. Хэнгера, ей была сделана прививка... Примерно через три дня рука начала болеть, но девочка продолжала посещать школу до пятницы. В субботу Рут пожаловалась на сильную боль в горле. После этого у нее начались боли в желудке и тошнота. Состояние ухудшалось с каждым днем. Доктора не смогли спасти ее. В четверг, примерно в 5 часов утра, она умерла.

Из рассказа г-жи Х. П. Кингсли, Эллсуорт-Хотел, Денвер, о ее сыне:

Когда в понедельник я отводила Джона в школу, он чувствовал себя отлично. Ему сказали, что для посещения школы он должен пройти вакцинацию. Я отвела его на прививку через неделю. Вскоре после укола у него начало болеть колено. Но на следующий день он все-таки пошел в школу. Больше он там не появлялся. На протяжении трех недель мальчик страдал от боли в каждом суставе тела, после чего скончался.

Из рассказа Лютера Винсента (Денвер) о смерти его восемнадцатилетней жены Альты:


Примерно 13 ноября 1922 года моя жена прошла вакцинацию, чтобы сохранить место в телефонной компании, где она в то время работала. До того момента она была совершенно здорова. 8 декабря у нее сильно увеличились лимфоузлы в подмышках, а сама она сильно заболела. 10 декабря Альта умерла.

Вдовец г-н Паджетт:

Денверский врач А. У. Кэлхаун сделал моей жене прививку 27 октября 1922 года. На тот момент она неважно себя чувствовала. После укола она вернулась домой, где и умерла через несколько часов. По словам врача, причиной смерти стала сердечная недостаточность.

Уолтер Колл прошел вакцинацию 20 ноября 1922 года. В течение недели после укола он продолжал ходить на работу, хотя чувствовал, что заболевает. 8 декабря г-н Колл скончался от черной оспы.

Лафайет Хант из Денвера, Колорадо, получил инъекцию 6 ноября 1922 года. Через 13 дней у него началась оспа, а еще через 10 дней он умер.

Хальда Берг из Денвера получила вакцину от оспы несколько лет назад. 27 октября 1922 года ее сразила сильнейшая головная боль. По всему телу пошла сыпь. Д-р Кесли предположил корь. Однако вызванный в следующее воскресенье санитарный врач диагностировал оспу, и вскоре после госпитализации пациентка скончалась.

Ада Макдэниэлс была вакцинирована дважды. Несмотря на это, 25 ноября 1922 года она пала жертвой оспы.

Первую инъекцию Луи Плен получил еще в детстве. Вторую — за шесть недель до того, как его сразила оспа, от которой он скончался 5 февраля 1923 года.

До 12 ноября 1922 года г-жа И. П. Хэддон (Денвер) никогда не жаловалась на здоровье. Но когда в то воскресенье семейный доктор сделал ей прививку, она чуть не потеряла сознание. На следующее утро она заболела. Ко вторнику ее состояние ухудшилось, и семейный доктор передал больную в ведение санитарному врачу. В среду г-жа Хэддон была помещена в оспенный карантин, где и скончалась 20 ноября.

Фигурирующие в документах адреса пострадавших по очевидным причинам опущены.

Сын четы Элвордов был крепким и здоровым мальчиком. Однако через девять дней после проведенной доктором Питерсом вакцинации у него начались судороги. Вызванный врач заявил, что данный случай весьма интересен с медицинской точки зрения, так как представляет собой форму поствакцинального осложнения. После его ухода судороги возобновились. За врачом послали снова, однако к его возвращению мальчик уже был мертв. Зафиксированная по результатам проведенного докторами Питерсом и Джиллетом вскрытия причина смерти — колит. О недавно проведенной вакцинации в свидетельстве о смерти не было ни слова.

Школьная учительница мисс Гамильтон тяжело заболела через две недели после прохождения вакцинации. На ее спине в районе почек образовались многочисленные оспенные пустулы. Вскоре она умерла. В качестве причины смерти врачи указали острую форму расширения сердца (такое состояние никогда не возникает без причины. Об отравлении крови вакциной не было сказано ни слова).

Еще одна учительница из Колорадо-Спрингс (имя опущено) согласилась пройти вакцинацию, чтобы сохранить место работы. Инъекция нанесла сильный удар по ее здоровью. 17 ноября 1922 года женщина скончалась.

Г-н Чарльз Кинер, Колорадо-Спрингс:


Наша единственная дочь начала посещать школу осенью 1922 года. Она чувствовала себя превосходно. Однако спустя два месяца нам заявили, что девочка должна пройти вакцинацию, иначе ей не позволят посещать занятия. Мы вынуждены были согласиться, хотя и были против. Вскоре после укола у девочки на теле появились нарывы, из-за чего она была вынуждена оставаться дома. Шесть недель спустя она начала было снова ходить в школу, однако плохое состояние здоровья вынудило прекратить учебу. Мы вызвали доктора Джиллета, нашего семейного врача, который диагностировал рожистое воспаление. Через девять дней наша дочь умерла.

Г-жа Кэлдуэлл из Колорадо-Спрингс чуть не потеряла руку в результате длительного поствакцинального воспаления. Восемь месяцев спустя, несмотря на полученную вакцину (или наоборот, из-за нее) она заболела оспой.


"Наш ребенок был вакцинирован осенью 1921 года. Четыре дня спустя его рука распухла и покрылась нарывами. Воспаление распространилось на плечо, шею и заушную область. Состояние продолжало ухудшаться. Вызванный на шестой день врач диагностировал мастоидит. На следующий день у ребенка начались судороги и он скончался. С момента вакцинации прошло девять дней" (из рассказа матери, чье имя опущено, Колорадо-Спрингс).

Г-жа Элен Кук (Денвер) прошла вакцинацию 15 ноября 1922 года прямо в здании муниципалитета. По ее словам,

через пять дней состояние ухудшилось настолько, что без приступа тошноты невозможно было поднять голову. Рука сильно распухла, покраснела от застоя крови и от плеча до локтя была покрыта болезненными уплотнениями. Было такое ощущение, что от груди к руке протянут канат, при каждом движении причинявший сильнейшую боль. На протяжении трех недель состояние оставалось неизменным. За это время три раза на руке появлялись нарывы. С того времени прошел уже год и три месяца, однако самочувствие до сих пор так и не восстановилось (28 февраля 1924 года).

По результатам частного расследования губительных последствий вакцинации, г-н Роутон с группой единомышленников поняли, что собрали достаточно доказательств отсутствия какой-либо пользы и наличия большой опасности следующих широко практикуемых инъекций:

ПОТЕНЦИАЛЬНО СМЕРТОНОСНЫЕ ИНЪЕКЦИИ

1 — Реакция Шика

2 — Проба Дика

3 — Туберкулиновая проба

4 — Реакция Вассермана

5 — Противооспенная вакцина

6 — Прочие вакцины

7 — Прививки от гриппа

8 — Инъекции пенициллина

9 — Все другие прививки

10 — Спинномозговая пункция

11 — Инъекции для стимуляции родов

12 — Вакцины для собак

13 — Пастеровские прививки от бешенства

Предыдущая глава Оглавление Следующая глава

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Глава IX


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.

Скрываемые факты о прививках

1957

Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)

Оригинал здесь

ГЛАВА 9. ВМЕШАТЕЛЬСТВО ВРАЧЕЙ

Медицина это своего рода бредовое расстройство, излечиться от которого может далеко не каждый врач, и которое, в сговоре с алчностью, безжалостно увечит здоровье и жизни людей.

Герберт М. Шелтон, доктор хиропрактики и натуропатии

Когда в Средние века влияние церкви на государство стало слишком сильным, а религиозные гонения — невыносимыми, люди восстали и потребовали разделения церкви и государства. Где-то такого разделения не произошло, и требовавшие свободы вероисповедания устремились туда, где царили свобода и справедливость. Таким убежищем для искавших свободы от гнета и тирании стала недавно открытая Америка. Созданная отцами-основателями Конституция изначально была призвана защищать от посягательств на права человека и гражданские свободы со стороны самозванных диктаторов, мощных финансовых картелей и давления политических, религиозных или экономических групп.

Доктора Бенджамин Раш и Джосайя Барлетт (оба — конгрессмены, подписавшие Декларацию независимости) предвидели последствия неконтролируемого роста врачебного гнета, который уже тогда закладывал основы своего доминирования в сфере медицины. Стараясь предотвратить надвигающуюся угрозу, они пытались предложить законодательные меры, которые гарантировали бы людям, наряду с другими свободами, являющимися неотъемлемыми чертами демократии, свободу от гнета врачей. Но все их усилия сводили на нет ортодоксальные врачи, обладавшие на тот момент большинством голосов в конгрессе и ставившие личные интересы выше общественных. Некоторые из них даже отказались ставить свои подписи под Декларацией независимости.

Вот выдержка из одной из самоотверженных речей доктора Раша:


В Конституцию Республики следует включить положения, касающиеся свободы как выбора религии, так и способа лечения. Право лечения людей, дарованное лишь одной группе граждан (то есть врачам) и отнятое у других (также обученных исцелять), есть первый камень в основании Бастилии медицинской науки. Любые законодательные акты подобного рода являются принудительными по своей природе и противоречат духу нашей нации. Они — осколки монархии, которым не место в Республике.

Но Конгресс так и не смог защитить людей от тирании врачей. Ценой провала стали потраченные впустую миллиарды долларов, а с ними жизни и здоровье миллионов наших сограждан.

С того времени монстр раскинул свои щупальца так широко, что теперь под его контролем находится гораздо больше сфер нашей жизни, чем когда-либо было у церкви. Под тотальным контролем этого ограниченного и узкого бизнеса находится не только общественное здравоохранение, но и школы, колледжи, благотворительные учреждения, церкви, общественные библиотеки, газеты, радио, женские клубы, родительские комитеты, страховые компании, многие коммерческие и промышленные компании, и даже государственные службы, призванные соблюдать антимонопольное законодательство, закрепленное в Конституции.

ЗАГОВОР ВРАЧЕЙ

Медицинская удавка затянулась на шее американского народа не в одночасье. Напротив, это результат тщательно спланированного заговора, направленного исключительно на обогащение заинтересованных лиц. В качестве примера приведем фрагмент речи, которую произнес в 1911 году глава Медицинского департамента Чикаго д-р У.А. Эванс перед врачами, приехавшими на ежегодный съезд Американской медицинской ассоциации (АМА).

Мы должны добиться не только своего присутствия во всех учреждениях здравоохранения, обществах по борьбе с туберкулезом, приютах, яслях, школах и детских садах, но и ведущей роли в управлении ими. От этого зависит будущее нашей профессии... Она не может допустить, чтобы эти учреждения попали в чужие руки.

Речь была опубликована 16 сентября 1911 года в "Журнале Американской медицинской ассоциации". Врачи подошли к исполнению рекомендаций доктора Эванса предельно ответственно: из перечня бюджетных учреждений (комитеты здравоохранения, государственные больницы, учебные армейские лагеря, государственные тюрьмы, отделы компенсации для получивших производственные травмы, психиатрические лечебницы и т. д.) исключены любые организации, практикующие альтернативный подход к лечению, будь то мануальная терапия, натуропатия, гигиена, "Христианская наука" или что-то другое.

Вот что написала о резолюции Эванса в своей книге "Медицинское вуду" Энни Райли Хейл:

То, что "будущее профессии зависит" от того, сумеет ли она подмять под себя Службу общественного здравоохранения, и что "она не может допустить, чтобы эти учреждения попали в чужие руки" некоторые интерпретирует либо как фактическое признание официальной медициной своей полной несостоятельности, либо как ее отчаяние получить право лечить больных честными средствами, а отсюда и вынужденный переход к политическим интригам.

Как бы мы ни истолковывали эту речь, она представляет собой зафиксированное доказательство тщательно спланированного и открыто объявленного на съезде заговора врачей, направленного на захват Службы общественного здравоохранения, оплачиваемой народными средствами и имеющей всенародное значение, с целью исключить все иные формы целительства, действующие на основании закона.

Резолюция Эванса преследовала несколько целей. Ее принятие и ревностное исполнение позволило бы, во-первых, усилить (в политическом смысле) официальную медицину, объединенную под эгидой Американской медицинской ассоциации, и, во-вторых, медицинскому тресту всячески препятствовать, подвергать нападкам и, там, где это возможно, подавлять деятельность сторонников альтернативной медицины, уничтожая тем самым честную конкуренцию... Но ведь именно для защиты малого бизнеса и сохранения честной конкуренции и принимался антитрестовский закон Шермана! Таким образом, Американская медицинская ассоциация, претворяющая в жизнь программу Эванса, являет себя раздувшимся и подавляющим все коммерческим трестом.

Независимых врачей, которые не являются членами АМА или не поддерживают ее, крайне мало. И только они не несут ответственность за все преступления, совершенные так называемой ассоциацией.

ПРЕСТУПНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ

Книга "Медицинский трест без маски" рассказывает о том, как медицинские организации и страховые компании заключают между собой соглашения, целью которых является защита врачей от уголовного преследования за увечья или смерть пациентов. По словам автора книги, участниками таких соглашений являлись семьдесят тысяч врачей из тридцати двух штатов (учитывая, что книга написана в 1935 году, на сегодняшний день их, возможно, даже больше). Другими словами, мы видим не что иное, как смертельно опасный заговор против людей. На стр. 64 мы читаем:

В двадцати восьми из этих тридцати двух штатов вышеуказанная защита предоставляется (среди прочих привилегий) исключительно на основании членства в АМА. Лишь факт пребывания врача в рядах этой организации гарантирует, что обвиняемого в халатности врача защитит сплоченное братство.

Еще один крайне важный отрывок оттуда же:

Двадцать четыре медицинские организации предоставляют свидетелей-экспертов выступать на стороне обвиняемых врачей. Восемнадцать из них оплачивают все расходы таких свидетелей. Кроме того, свидетелям полагается специальное вознаграждение за показания в пользу обвиняемого. Сумма такого вознаграждения может достигать 50 долларов в день.

При этом "свидетели-эксперты" могут жить за тысячу миль от места преступления и не знать о нем практически ничего. Разумеется, кроме того, за что им заплатили. Попробуйте найти хоть одно отличие от обычаев профессиональных преступников.

Тем, кому посчастливилось уйти от врачей живыми и кто надеется подать на них в суд, всячески угрожают. И в большинстве случаев несчастные жертвы отказываются от своих требований, понимая, что против сговора у них нет никаких шансов.

В секретном докладе совета попечителей АМА, предоставленном своему выборному органу в 1926 году на проходившей в Далласе конференции ассоциации, докторов уверяли, что та прилагает усилия для предотвращения связанных с врачебной халатностью судебных исков. В частности, из этого отчета мы узнаём, что

Предупреждение претензий — вот наша важнейшая цель, а не просто урегулирование их по мере возникновения или компенсация врачам потерь.

Как мы видим, ни о благополучии пациентов, ни об их правах не сказано ни слова.

МОНОПОЛИЯ ВРАЧЕЙ

"Юридический журнал Йельского университета", май 1954 года:

Монопольное право, финансовые ресурсы и политическая сила позволяют организованной медицине поддерживать квазизаконный статус в медицинских обществах для назначения или рекомендации представителей органов власти. Как правило, стандарты Американской медицинской ассоциации по врачебному образованию, профессиональной подготовке и ведению практической деятельности устанавливаются в законодательном порядке. Кроме того, результаты проверок Американской медицинской ассоциации на предмет соответствия ею же установленным стандартам крайне редко становятся объектами судебного контроля. Таким образом, выбор политической власти целого государства фактически поручен организованной медицине.



ВЛИЯНИЕ СИЛЬНОГО МЕДИЦИНСКОГО ЛОББИ НА ЗАКОНОТВОРЧЕСТВО

Газета "Нью-Йорк Таймс", 15 июня 1952 года:

Ряд заслуживающих доверия наблюдений за сложившейся в Вашингтоне практикой лоббирования утверждает, что АМА — единственная организация, которая за выходные способна собрать в конгрессе 140 голосов. Если это правда, то АМА — сильнейшая в политическом смысле организация страны.

В 1954 году шестнадцать субъектов и групп сообщили членам конгресса, что они потратили на продвижение своих политических интересов более 50 000 долларов каждый. Крупнейшая из этих групп признала, что ею были потрачены 547 000 долларов на финансирование мощных лоббирующих групп ("Мировые прогнозы", 1955 год).

Из "Грязных хроник Американской медицинской ассоциации", публикация Объединенного совета профсоюзов Милуоки:

На проходившей в 1949 году очередной конференции АМА путем голосования было принято решение о фиксации оплаты за членство на уровне 25 долларов. Кроме того, руководство Ассоциации призывало своих членов принимать активное участие в политической жизни, чтобы уничтожить тех конгрессменов, которыми не удается управлять.

В 26-м округе Пенсильвании группа врачей, называвших себя "Комитетом искусства врачевания", направила свыше 190 000 писем, сделала более 120 000 телефонных звонков и провела 12 рекламных кампаний во всех газетах и на радио — лишь для того, чтобы расстроить планы местного конгрессмена, продвигавшего неугодную им инициативу.

Вот что заявил по этому поводу сам конгрессмен (по материалам "Протоколов конгресса"):

Для АМА характерны уникальная нетерпимость к общественному и экономическому прогрессу, нежелание замечать потребности людей и отчаянное сопротивление каким-либо изменениям.

Многие созданные Ассоциацией (и к вящей ее пользе) законы фактически проталкивались. Разумеется, ни о каком голосовании, одобрении или даже информировании тех, кого такие законы касались, не было и речи.

Совсем недавно агрессивная группа авантюристов пыталась провести в конгрессе законопроект, закрывавший их конкурентам доступ к почтовым рассылкам, причем без их уведомления и без права на обжалование в суде присяжных (что было отклонено). Этот законопроект даже хуже действующего закона, который позволяет медицинской организации закрывать доступ своим конкурентам к почтовым рассылкам по ложным обвинениям и без права на обжалование в суде присяжных. Но потерпевшей стороне высылается уведомление за несколько дней. Этот несправедливый закон, вне сомнения, должен быть пересмотрен.

Из статьи "Диктатура здоровья", опубликованной в журнале "Дефендер", Уичита, Канзас, май 1955 года:

Мы начинаем понимать — по крайней мере, если рассматривать Закон о чистоте продуктов и лекарственных средств, — как Американская медицинская ассоциация, дергая за ниточки, управляет действиями правительственных органов.

Из сообщения майора Роберта Г. Уильямса, бывшего офицера разведки правительства Соединенных Штатов (27 апреля 1955 года):

Я никогда бы не поверил, если бы не видел собственными глазами, как здоровых людей без суда задерживают и подвергают психиатрическому освидетельствованию. Законодательные органы штатов издают акты, наделяющее государство правом ЗАДЕРЖИВАТЬ ЛЮБЫХ ГРАЖДАН для освидетельствования или принудительного лечения...

Это один из гестаповских методов подавления честной конкуренции. В психиатрических лечебницах, куда попадают эти здоровые люди, им регулярно делают отравляющие инъекции, и скоро они теряют способность логически мыслить и членораздельно говорить. В таком состоянии они предстают перед "комиссией" для опроса, и конечно, их объявляют сумасшедшими и оставляют в стенах клиники навсегда. Даже выстрел в спину представляется менее трусливым поступком по сравнению с этим.

КОМУ ПРИНАДЛЕЖАТ СЛОВА?

Слово ДОКТОР происходит от греческого "ди-дактор", означающего "тот, кто передает знания; учитель". В латыни слово превратилось в "док-то-ро", что позже было сокращено до современного "доктор". Врачи — не учителя. Фактически, еще во время обучения их учат не рассказывать пациентам слишком многого. Как правило, они сами не очень хорошо понимают реальную причину заболеваний и способы их излечения, поэтому и не могут учить других, даже если бы захотели. Словарь дает определение доктора как "образованного человека". Однако если бы это было цензом присвоения высокого звания врача, то профессии бы лишились 99% практикующих в настоящее время докторов. Тем не менее, они установили монополию на это слово, по крайней мере в сфере здравоохранения.

Другим монополизированным официальной медициной словом является "ЛЕЧЕНИЕ". Его использование сторонниками немедикаментозных методов лечения — в лекциях о том, как лечит природа, или же просто в разговорах о лечении каких-либо заболеваний, — не раз приводило к перекрытию доступа к почтовым рассылкам и другим преследованиям.

Одним из недавних посягательств на права людей является монополия врачей на слово "ЗДОРОВЬЕ". В ряде штатов существуют законы, согласно которым сторонники немедикаментозного лечения не имеют права на использование слова "здоровье" в текстах рекламных материалов и своих званиях. Об этом подробно рассказал в редакционной статье журнала "Натуропат" (издаваемом Обществом натуропатов) доктор Т. У. Шиппелл в январе 1955 года. Вот некоторые выдержки из нее:

Каждый день мы видим, как независимые и не желающие мириться со сложившейся системой практикующие специалисты лишаются гражданских свобод путем тюремного заключения или выдворения из страны.

Совсем недавно автор получил письмо от одного из таких специалистов, долгое время работающего в Чикаго директором либеральной медицинской школы и управляющего магазином лечебных средств при ней. Он обнаружил, что любые более-менее значимые успехи нетрадиционной медицины однозначно вызывают сильную ярость у официальной медицины...

Очевидно, у врачей этой страны собственное понимание правил честной игры: "Если нельзя победить конкурента на рынке в честной борьбе, то его следует устранить с помощью законодательных органов — указами и декретами". Что, собственно, и произошло в Чикаго. Вот некоторые выдержки из этого письма, которые позволят восстановить хронологию событий.

"Несколько месяцев назад меня вызвали в Департамент штата по образованию и регистрации. Представители сего августейшего заведения предупредили меня о недопустимости дальнейшего использования мной слова "НАТУРОПАТ" на моих бланках, а также в текстах оконных вывесок и дверных табличек.

Мне сообщили, что я должен заменить его на слово "хиропрактик", в том числе и во всех рекламных материалах. Вернувшись в свой "Магазин здоровья", я вооружился бритвой и соскоблил слово "натуропат" со своих табличек на дверях и окне. Но мою надежду на соответствие всем медицинским требованиям быстро развеяли. На прошлой неделе пришло еще одно письмо из того же Департамента образования и регистрации, и как только я туда явился, меня затолкали в комнату адвоката. Разговор он начал с того, что нахмурился и заметил: "Похоже, с вами у нас возникла небольшая проблема, доктор. Вы не хотите вставать в строй".

"Что на этот раз я сделал не так?" — спросил я.

Он еще больше насупился, хлопнул ладонями по столу и продолжал смотреть на меня волком: "Уберите со своих дверей, окон и бланков слово "ЗДОРОВЬЕ", да побыстрее!"

Я возразил: "Но ведь мой бизнес уже много лет известен именно как "Магазин ЗДОРОВЬЯ". На этом построена вся моя репутация. В конце концов, чтобы привлечь клиентов, я вложил в дело тысячи долларов. Если я уберу "ЗДОРОВЬЕ", мой бизнес рухнет".

Его ответ был краток и понятен: "Слово "ЗДОРОВЬЕ" могут использовать только врачи. Для всех прочих оно под запретом. Согласно вступившему в силу закону, монопольное право на это слово принадлежит им. И лучше бы вам это накрепко запомнить!"

Проконсультировавшись со своим адвокатом, доктор обнаружил, что такой закон на самом деле существует. Своим появлением он обязан тем же закулисным интригам врачей, что и целый ряд ранее получивших законное основание смертельно опасных процедур. В их числе: вакцинация, ежегодно уносящая больше жизней, чем болезни, для защиты от которых она якобы предназначена; туберкулиновые пробы, которые только за последние 10 лет в целях весьма сомнительных испытаний потребовали умерщвления полутора миллионов голов крупного рогатого скота, что вылилось в полуторамиллиардный ущерб сельскому хозяйству; прививки от бешенства, провоцирующие рост заболеваемости среди собак, но собственно от бешенства не спасающие; выгодное производителям химикатов заражение водопроводной воды соединениями фтора (крысиным ядом), а также ряд других, опасных для населения, но весьма прибыльных для их сторонников мероприятий.



ВСЕ МЕНЬШЕ СВОБОДЫ

В Средневековье Галилея пытали, мучили и грозили ему смертью, потому что он учил, что Земля круглая. Мы обычно думаем, что такие проявления дикости и невежества остались в прошлом и что в наши дни подобное яростное сопротивление прогрессу невозможно. Но как быть с явными параллелями между ними и тем, что происходит в медицине сейчас? Возьмем, к примеру, Герберта М. Шелтона. Доктор философии, доктор натуропатии и хиропрактики, глава Движения за гигиену, он несколько раз подвергался аресту властями Нью-Йорка за то, что помогал людям бороться с недугами посредством соблюдения естественных законов здоровья. В Нью-Йорке и других штатах, где у власти стоят ставленники врачей, исцеление и спасение жизней отличными от официально принятых методами считается преступлением. При этом врачи, у которых нет верного средства ни от одной из болезней, заставляют людей терпеть боль и даже умирать, но не позволяют обращаться к тем, кто понимает естественные законы исцеления. Доктор Шелтон — один из немногих практикующих специалистов, которые понимают причины и методы лечения заболеваний. И поэтому, видя, как больные Нью-Йорка нуждаются в помощи и не получают ее, он предпочел нарушить установленный врачами бесчеловечный закон, запрещающий практиковать сторонникам немедикаментозной медицины. Он открыл кабинет, и скоро выдающиеся успехи широко прославили его. Именно за это Шелтон без суда и следствия был помещен в тюрьму. Следуя формальностям так называемого правосудия, дознаватель Нью-Йоркского особого уголовного суда запросил у своего коллеги из медицинской комиссии штата Техас сведения о докторе Шелтоне. Тот провел с доктором беседу, после которой, поняв суть его метода и ознакомившись с полученными им результатами, заявил: "В вашей работе я не нахожу ничего противозаконного. Продолжайте следовать закону, и я никогда вас больше не побеспокою". Нью-йоркскому дознавателю был выслан отчет о беседе, который, тем не менее, так и не был зачитан в суде. Судья признал Шелтона виновным на основании свидетельских показаний врачей и приговорил его к тюремному заключению. После освобождения Шелтон продолжил помогать больным и нуждающимся, и его еще не раз заключали в тюрьму за отказ уважать закон, направленный против общественных интересов и принятый в обход самого общества. И все это происходило не в раннем Средневековье, а в наше время, совсем недавно!

Чуть позже, в 1948 году, в тюрьму был посажен хиропрактик и специалист по гигиене д-р Джан-Керсио. Причиной стали выдающиеся успехи в лечении больных, признанных врачами безнадежными, которых он добился, применяя собственную немедикаментозную систему лечения в здравнице под названием "Зáмок здоровья". Доктора заключили под стражу и приговорили к одному году тюрьмы, не дав возможности рассмотрения дела судом присяжных (хотя это право предоставляется даже убийцам). Ему было отказано и в праве подать апелляцию. В основе позиции обвинения был вред, якобы нанесенный здоровью пациентов, но никаких доказательств представлено не было. Многие пациенты высказывали желание свидетельствовать в его пользу, однако всем им было отказано. Поскольку он был сторонником немедикаментозного лечения, он не использовал лекарства и не применял никаких опасных методов, таких как рентген, облучение радием, хирургию и прочие методики, которые могли бы нанести вред пациентам. Суд проигнорировал его показания и в принятии решения руководствовался исключительно показаниями "экспертного свидетеля-врача" (?). Так этот порядочный человек высоких идеалов, ни в чем не повинный, был вынужден сидеть в тюрьме вместе с закоренелыми уголовниками, в то время как его семья осталась без средств к существованию. Несправедливость приговора была столь вопиющей, что судебную канцелярию и резиденцию губернатора Нью-Йорка Дьюи просто завалили письмами со всех уголков США, и даже Англии, Франции и Канады, с требованием дать осужденному право на пересмотр дела в суде присяжных или право на апелляцию в вышестоящем суде. Но такого права ему не дали.

Находясь в камере, Джан-Керсио писал Шелтону:

Наши недруги, сами того не желая, оказали нам своего рода услугу. Прошедшие испытание тюрьмой дружеские отношения лишь усиливаются. А близкие по духу люди, обретая недоступную многим мудрость, с большей уверенностью отстаивают свои убеждения.

После таких испытаний наш разум и дух становятся более зрелыми.

Другими словами, желая разлучить нас, враги делают нашу дружбу еще сильнее. И этот парадокс может понять лишь столкнувшийся с ним. Гонения есть признак общественного упадка. Когда же гонения заканчиваются тюремным заключением, беспокоиться о разложении морально-этических принципов уже поздно. Ведь это симптом смерти человеческой морали.

Подобные насильственные действия отражают тенденцию организованной медицины к упадку, ее направление к разложению.

В штате Флорида, где обязательное заражение туберкулезом было навязано людям, человек скончался через несколько минут после получения обязательной вакцины прямо в кабинете врача. На последовавшем за инцидентом суде коллеги обвиняемого единогласно заявили, что "в случившемся не было вины врача — пациент просто не перенес сделанную инъекцию". Доктора оправдали, хотя его преступная небрежность и вина в смерти пациента были очевидны.

ПРЕЦЕДЕНТ В ВЕРХОВНОМ СУДЕ

Объявляя свое решение, судья Верховного суда Кардозо сказал:

Всякий взрослый и здравомыслящий человек вправе самостоятельно распоряжаться своим телом. Поэтому хирург, выполняющий операцию (а в техническом смысле вакцинация это тоже операция) без согласия пациента, совершает покушение на здоровье и жизнь пациента и несет ответственность за причиняемый ущерб.

Один британский врач опубликовал в медицинском журнале подробный отчет о том, как он убил пациента. Медицинский совет постановил, что уголовное преследование доктора Бартона невозможно без доказательств того, что его действия приблизили смерть пациента, что доктор действовал умышленно и что смерть действительно имела место. В ответ на этот вердикт доктор сказал: "Слава Богу, что все это нужно еще доказать. Иначе бы и я, и вы сидели за решеткой". То есть, чтобы избежать тюрьмы и электрического стула этому врачу и другим виновным врачам всего лишь надо сделать заявление о том, что их действия не приблизили смерть. Лицензия врача защищает не пациентов, она защищает врача от преследований пациентов.

Доктор Саймон Луис Катцофф, доктор медицины, писал: "ВРАЧИ ЖИВУТ ЗА СЧЕТ БОЛЕЗНЕЙ, А ЗНАЧИТ, НАМ СЛЕДУЕТ ОЖИДАТЬ РОСТ ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ, ЧТОБЫ УДОВЛЕТВОРЯТЬ ПОТРЕБНОСТИ МЕДИКОВ". Когда потребности не удовлетворены, комитеты здравоохранения и общества по борьбе с туберкулезом требуют принудительной госпитализации и лечения, фактически вымогая оплату у своих жертв.

НАПАДЕНИЕ МЕДИКОВ НА КНИГИ О ЗДОРОВЬЕ

Постоянным нападением команды разрушителей от официальной медицины подвергается не только работа врачей, практикующих эффективные методики, но и книги, открывающие читателям правду об исцелении. В Министерстве почты у врачей есть свои марионетки, и как только хорошая книга о здоровье начинает пользоваться успехом, в отношении ее немедленно принимается решение, что это "обманная корреспонденция", а автор и издатель лишаются каналов распространения посредством почты. Эти законы, созданные врачами, позволяют наносить удар, оставаясь в тени и не заявляя о себе. Автор вынужден сражаться с невидимым противником, который защищен законом и даже не обязан доказывать, что автор нарушил закон, или книга содержит что-либо противозаконное. Я внимательно изучила один такой случай и прочла все стенограммы последовавших за ним судебных процессов. В них отсутствовал даже малейший намек на правосудие. Приговор о недопущении к почтовым каналам распространения зачастую выносится еще до начала слушаний. Ни о каком суде присяжных не идет даже речи, и решение всегда выносится против автора книги и в пользу неизвестного ему оппонента со стороны официальной медицины. Решение основывается исключительно на личном мнении подкупленного медицинского эксперта. Показания обвиняемого, равно как и предоставляемые им доказательства невиновности, полностью игнорируются, так как нет суда присяжных.

ГАНГСТЕРЫ В ПРАВИТЕЛЬСТВЕ

Во время одной из крупнейших эпидемий полиомиелита, произошедшей в Лос-Анджелесе в 1946 году, я описала связанное с ней разнузданное беззаконие в книге "Контроль полиомиелита". Мои заявления были убедительно документированы, и врачам это пришлось не по нраву. Я считаю, что если бы книга дошла до читателей, с эпидемиями было бы покончено гораздо раньше. Рукопись была передана юристу, который должен был убедиться, что все в порядке и соответствует закону, прежде чем она будет напечатана. Ее внимательно изучили представители почтовой службы Лос-Анджелеса и официально заявили, что она не содержит ничего противозаконного, что могло бы послужить основанием для запрета на ее распространение по почте. Марионетки врачей на протяжении двух лет пытались найти хоть что-нибудь, что могло бы вывести меня из игры, но так и не смогли. Тогда они нагло, без малейших законных оснований и причин, объявили мою книгу "обманной корреспонденцией". Безусловно, они понимали, что средств на судебную борьбу с ними у меня нет, и рассчитывали, что подчиняясь разрушительному для моего бизнеса распоряжению, я изыму книгу из оборота. Обратившись за консультацией к одному из почтовых чиновников, я получила следующий ответ: "Вы можете вернуться со своим юристом в Вашингтон и попробовать сразиться с ними. Но ни к чему хорошему это не приведет. Как правило, исход таких дел предрешен заранее". Я написала длинное и обстоятельное письмо, опровергающее выдвинутые против меня обвинения, однако оно было проигнорировано. Извещение о запрете использования почты для распространения книги прибыло с особым курьером за восемь дней до назначенной даты слушаний. Другими словами, меня осудили без суда. Приговор был вынесен на основании показаний врача-свидетеля, согласно которым "книга противоречила общепринятым медицинским концепциям и, следовательно, была опасной" (я допускаю, что она была опасна для коррумпированной официальной медицины).

Пообщавшись со своими знакомыми, я поняла, что подобная участь постигла не меня одну. Одним из пострадавших был бывший боксер Эл Уильямс, основавший в центре Лос-Анджелеса несколько спортзалов, которые стали весьма популярными среди желавших сохранить хорошую форму бизнесменов. Он разработал систему снижения веса, имевшую огромный успех, на фоне которой методики, предлагаемые врачами, выглядели жалко. Кому-то из врачишек это весьма не понравилось. Подергав за пару скрытых ниточек в Вашингтоне, они добились выдачи в отношении Уильямса злополучного решения о признании его книг "обманной корреспонденцией". Такой поворот событий чуть не разрушил его бизнес, и он, собрав необходимые доказательства, вместе со своим юристом отправился в Вашингтон отстаивать свое доброе имя. Поскольку в праве на суд присяжных ему отказали и проигнорировали все предоставленные доказательства, кроме показаний экспертного свидетеля обвинения, предубежденный судья признал его виновным. Уильямс не успокоился и дошел до Верховного суда, где, естественно, выиграл дело, поскольку был невиновен. Но все это стоило ему 13 000 долларов и трех лет упадка, в течение которых почтовые отделения отказывались принимать его книги.

А обвинители-преступники из Министерства почты не только обошлись без взыскания, но и не возместили пострадавшему понесенный убыток. Их даже не понизили в должности, а значит, они могли творить то же самое и дальше. Даже Аль Капоне со своими головорезами, самые отъявленные бандиты в истории Штатов, не совершали столько явных и тайных преступлений против жизни и частной собственности, сколько совершили врачи этой страны.

НАПАДЕНИЕ НА "ИССЛЕДОВАНИЯ ЗДОРОВЬЯ"

За последние двенадцать лет основанная доктором хиропрактики Р. Дж. Уилборном компания "Исследования здоровья" стала одной из крупнейших фирм Западного побережья, специализирующихся на книгах медицинской тематики. Тысячи прекрасных книг о здоровье, написанных педагогами и образованнейшими писателями, распространялись по всей стране, повышая медицинскую культуру людей. Но здоровые люди это угроза благополучию врачей. Поэтому кое-кто подергал за тянущиеся в залы Вашингтона хорошо смазанные ниточки, и против "Исследований здоровья" было выдвинуто обвинение в мошенничестве. Большой многолетний бизнес д-ра Уилборна был полностью разрушен в одночасье всего одним разящим ударом медицинской диктатуры. В отношении проверенных временем книг, продававшихся в сотнях магазинов по всему миру, вдруг было выдано распоряжение признать их "обманной корреспонденцией". И хотя книги из магазинов не исчезли и продолжали продаваться, компании "Исследования здоровья" запретили использовать почту для пересылки, что привело к ее краху.

Уилборн слышал о подобных обвинениях в мошенничестве и поэтому задолго до начала своего весьма дорогостоящего дела проконсультировался с почтовыми инспекторами. Изучив его ассортимент, они заверили, что все книги соответствуют требованиям законодательства. Таким образом, получалось, что обвинение исходило не от почтовой службы — ведь ее представители удостоверились и подтвердили законность книг. Но почтовые чиновники отказывались сообщать доктору имена тех, кто напал на его компанию, и тем самым, покрывая преступников, сами стали нарушителями закона.

Приведем выдержки из обвинения в мошенничестве.

МИНИСТЕРСТВО ПОЧТЫ — СЛУЖБА СТАРШЕГО ИНСПЕКТОРА ПО ПРЕТЕНЗИЯМ И ИСКАМ — 25-Я УЛИЦА, ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ
(11 мая 1955 г.) — доставлено 14 мая 1955 г.

Предмет претензии — участие "Исследований здоровья", доктора хиропрактики Р. Дж. Уилборна (и его партнера) в противозаконной деятельности, осуществляемой посредством почты... Нижеподписавшийся (Уильям К. О'Брайен), младший юрисконсульт отдела по борьбе с мошенничеством Министерства почты... заявляет, что ответчики получали в прошлом и продолжают получать в настоящий момент посредством почты денежные средства за книги и брошюры, озаглавленные: "Рак и здравый смысл", "Исцеление виноградом", "Боремся и побеждаем артрит", "Здоровье для всех", "Выздоравливаем", "Излечим ли рак?", "Идеальное здоровье предстательной железы", "Туберкулез: причины и методы лечения", "Опухоли" и "Возвращение в Эдем", путем нижеприведенных обманных и мошеннических обещаний, заявлений и утверждений.

В издании, озаглавленном "Здоровье для всех", содержатся сведения и рекомендации, следование которым позволит полностью вылечить или избавиться от таких заболеваний и состояний как синусит, бронхиальная астма, зоб, колит, пептическая язва, сахарный диабет, артрит, ревматизм, гипертония и ДЦП.

Претензия была предъявлена в отношении того, какие результаты обещают книги от следования данным рекомендациям. Тот факт, что сотни людей избавились от болезней именно выполняя эти рекомендации, волновал пляшущий под дудку врачей отдел по борьбе с мошенничеством меньше всего. Официальной медицине средства от вышеперечисленных заболеваний неизвестны. Она, подобно собаке на сене, не только не подпускает к больным кого-то другого, но даже лишает права выбора книг, чтение которых позволило бы несчастным излечиться самостоятельно. Такие книги изымаются и из финансируемых из бюджета публичных библиотек. Поэтому у людей, оставленных на милость делающих на них неплохие деньги врачей, есть только один выход — восстать и сбросить с себя ярмо медицинской диктатуры.

"Возвращение в Эдем" и "Исцеление виноградом" уже изымали из продажи. Но тогда, во-первых, не было обнаружено никаких законных оснований для этого, а во-вторых, кто-то имел средства для ведения борьбы.

Компания "Исследования здоровья" продала 500 копий "Возвращения в Эдем" по цене 7 долларов с гарантией возврата средств. В ответ была получена масса писем от благодарных читателей, которым эта книга помогла улучшить свое самочувствие или вообще избавиться от болезней. Но факт продажи этой книги стал одним из оснований для выдвинутого обвинения.

Находящиеся под контролем врачей организации и другие схемы получения прибыли вроде объединений по сбору средств на борьбу с раком, вымогательства "Марша десятицентовиков", кампаний по вакцинации и пр. могут предъявлять лживые и совершенно нелепые обвинения, давать фантастические обещания и из года в год собирать огромные суммы, не принося при этом никакой фактической пользы и даже не думая о выполнении собственных обещаний. Каким бы неприкрытым обманом ни была их деятельность, им никогда не закрывают доступ к почте. Даже половина украденных ими у народа денег, будь они направлены на повышение уровня медицинской грамотности населения, могла бы взять под контроль нынешнюю печальную ситуацию с ростом заболеваемости в стране, если бы делом занялась такая достойная доверия организация как возглавляемое доктором Шелтоном Движение за гигиену.

Доктор Уилборн понимал: начни он отстаивать свои интересы в Вашингтоне, и честного суда присяжных ему не видать. Поэтому он решил вести кампанию из своего офиса в Калифорнии. Для этого он нанял Джеймса Б. Гудинга, хорошего столичного адвоката, который к тому же знал всю "кухню" Министерства почты. Когда многочисленные письма доктора Уилборна о выдвинутом против него обвинении достигли адресатов, те буквально засыпали конгресс и сенат в Вашингтоне требованиями о проведении проверки насквозь коррумпированного и, фактически, находящегося под контролем врачей отдела по борьбе с мошенничеством Министерства почты. Но проверка рэкетирам из почтовой службы была совсем не нужна. Поэтому они быстро подсуетились и изменили предмет обвинения: волшебным образом книги перестали быть мошенническими, и никаких претензий к ним Министерство почты больше не имело. Но меч, занесенный над фирмой доктора Уилборна, никуда не делся: стоило в рекламных материалах появиться хоть малейшему упоминанию о лечении в какой бы то ни было форме, он бы тут же опустился. Лекари продолжали заявлять о том, что слово "лечение" является их частной собственностью, равно как и продолжали загонять в угол любое дело по исцелению людей.

Инцидент с "Исследованиями здоровья" привлек внимание к ряду других аналогичных случаев. Вот что писал доктору Уилборну один из тех, кому был закрыт доступ к почтовым рассылкам:

Чтобы понять, с чем сталкиваются небольшие компании, удостаивающиеся пристального внимания преступного медицинского конгломерата "Управление контроля пищевых продуктов и лекарств (FDA) — Министерство почты", достаточно вспомнить, что распоряжение о недоставке обманной корреспонденции может быть выдано в отношении любой компании без соблюдения должных правовых процедур, лишь на основании мнения любого юриста Министерства почты. Закон о мошенничестве был принят в 1874 году и отчаянно нуждается в переработке. Мы все еще работаем с властями в Вашингтоне по данному вопросу. Чисто теоретически, обвинение в мошенничестве можно снять применимыми процессуальными методами. Однако на практике они неприменимы из-за всеобъемлющей коррупции. Ее масштабы достигли таких размеров, что не выдержал даже главный судебный инспектор Министерства почты. Два года назад он направил в конгресс и юридический комитет палаты представителей доклад на одиннадцати страницах, после чего перевелся в Федеральную энергетическую комиссию. Доклад был протестом против постоянного давления, которому он подвергался и которое заставляло его нарушать закон об административном производстве, гарантирующий беспристрастное — во всяком случае, в теории — слушание дел и запрещающий частные контакты с инспекторами и судьями с целью повлиять на их решения. После его ухода принимаемые решения стали еще более извращенными.

Распоряжение о недоставке обманной корреспонденции должно выдаваться на основании законных претензий. Когда клиенты доктора Уилборна запросили у отдела по борьбе с мошенничеством сведения о таких претензиях либо о том, какие слова и выражения в его рекламных материалах считаются мошенническими, чиновники Министерства почты ответили:

Министерство не разъясняет публично частные детали дел о мошенничестве; следовательно, ваш запрос о предоставлении сведений должен быть отклонен.

Аналогичным образом клиентам доктора Уилборна было отказано и в предоставлении сведений об обвинителях. Неужели желание знать своего противника и предложить ему честную борьбу настолько неосуществимо, даже когда выдвинутое обвинение может разрушить бизнес, репутацию и дело, которому посвящена вся жизнь?

КОГДА ЦАРИТ БЕЗНАКАЗАННОСТЬ

Мы предпочитаем верить, что возмездие рано или поздно настигает преступников. Но при этом видим, как растет смертность пациентов в результате ненужных операций и вводимых врачами в их организмы ядов. Как врачи хоронят с умершими собственные ошибки, собирая с несчастных выживших кругленькие суммы. Мы видим, какие огромные доходы приносят кампании по вакцинации, проводимые во всех городах Америки как минимум дважды в год. Мы видим, как в отношении независимых от официальной медицины докторов и писателей выдается распоряжение о недоставке обманной корреспонденции, и они не могут победить, пока не обратятся в Верховный суд. Лишь у немногих идеалистов находятся средства на это. В независимой стране правом на свободу и защиту должны обладать как богатые, так и бедные. Мы спрашиваем себя: когда же придет конец власти медицинской монополии, если царит безнаказанность?


Предыдущая глава Оглавление Литература

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Литература


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.

Скрываемые факты о прививках

1957


ЛИТЕРАТУРА

Оригинал по адресу http://www.whale.to/

THE HYGIENIC SYSTEM, Vol. 2, 3, 6, 7 Dr. Herbert M. Shelton — P. 0. Box 1277, San Antonio, Texas.
BECHAMP OR PASTEUR? — E. Douglas Hume.
FACTS AGAINST COMPULSORY VACCINATION — H. B. Anderson, Citizens’ Medical Reference Bureau, 226 W. 47th St., New York City.
VITAL FACTS ABOUT FOODS — Otto Carque — Health Research.
THE MEDICAL VOODOO — Annie Riley Hale.
THE VACCINATION PROBLEM — Joseph P. Swan.
VACCINATION A CRIME — Felix Oswald.
PUBLIC HEALTH THE AMERICAN WAY — H. B. Anderson — Citizens’ Medical Reference Bureau, 1860 Broadway, Suite 1215, N. Y. 23, N. Y.
THE GOLDEN CALF — Charles W. Forward, John M. Watkins Co. — 21 Cecil Court, Charing Cross Road, W.C.2, London.
PHILOSOPHY OF HEALTH — Dr. John Tilden.
SYPHILIS THE WEREWOLF OF MEDICINE — Dr. Herbert M. Shelton.
VACCINATION A DELUSION — Alfred Russel Wallace — National Anti-Vaccination League — Swan Sonnenschein and Co. — London.
THE TRUTH ABOUT VACCINATION — Lily Loat — Health Research.
THE VACCINATION SUPERSTITION — J. W. Hodge — Niagara Falls, N.Y.
UNANSWERABLE OBJECTIONS TO VACCINATION — Isaac L. Peebles.
MEDICAL DELUSIONS — Thomas Morgan — Guiding Star Pub. House —314 W. 63rd St., Chicago, Ill.
ROYAL COMMISSION ON VACCINATION — London.
VACCINATION AND THE MEDICAL PROFESSION — Pub. by W. J. Furnival — Stone Staffs, London.
SMALLPOX AND VACCINATION — H. V. Knaggs Health Research.
SCHICK INOCULATION—ITS DANGERS AND FALLACIES — M. Beddow Bayly — London
THE VACCINATION DELUSION — W. R. Hadwen, M.D. — London.
A BLUNDER IN POISONS — C. F. Nichols.
THE STORY OF THE SALK ANTI-POLIOMYELITIS VACCINE BY M. BEDDOW BAYLY, M.R.C.S., L.R.C.P.


Предыдущая глава Оглавление Приложения

К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум


1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Вакцинация как врачебный обман


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.

Скрываемые факты о прививках

Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)


ПРИЛОЖЕНИЯ

Мы бы хотели выразить свою признательность доктору-натуропату Герберту М. Шелтону, доктору-натуропату Т. М. Шиппелю, а также Моррису А. Билле и Рексу Ю. Ллойду за предоставленный ими материал.

Издатели

Рекс Ллойд

ВАКЦИНАЦИЯ КАК ВРАЧЕБНЫЙ ОБМАН

От начала истории до наших дней люди все еще верят в волшебную целительную силу ядовитых и прочих веществ, а также всего того, чей вред благополучию организованной, органической живой структуре уже достаточно доказан на опыте. Сегодня при нашей современной и научной медицине, которая гордится своими достижениями в сфере профилактики, эволюционировавшей в точную науку теоретической иммунологии, в соответствии с которой опасным "поедающим людей" микробам, вирусам и т. д. приписывается способность вызывать болезни, которые первобытным человеком считались происками сатаны, злых духов, демонов и змия-искусителя, состояние здоровья людей нисколько не лучше, чем у наших древних предков.

Ортодоксальная доминирующая школа лечения — Медицина — научила нас и намеренно популяризовала ложное и абсурдное понятие того, что Болезнь является Существом, чем-то, что проникает в организм извне, а также что существуют микробы, микроорганизмы и вирусы, способные вызывать (инфекционные) заболевания, и что особые патогенные бактерии создают особую болезнь при проникновении в животные ткани, а введение гноя и других патогенных продуктов в организм формирует устойчивость или иммунитет к инфекции после однократного инфицирования, и данный иммунитет может быть передан другому. В медицинских учебниках заявляется, что организм производит особые защитные вещества, названные антителами, и что их необходимо получить от другого человека или животного, которые произвели его в результате инфицирования ничтожным количеством ядовитых продуктов конкретной болезни.

Мы не отрицаем существования микробов, но мы отрицаем то, что существуют скрытые "поедающие" людей смертоносные патогенные бактерии, способные вызывать патологию. Натуральная гигиена, школа рациональной, здоровой и полноценной жизни (которая возникла в США 125 лет назад), признаёт токсемию универсальной причиной всех патологий и так называемых болезней. Токсемия это накопление выделений организма; она провоцируется всем, что истощает его силы. В свою очередь, такое истощение провоцируется всем, что отбирает энергию, например, яды, денатурированные пищевые продукты, недостаток сна, отдыха, развлечений, свежего воздуха и солнца, переедание, сексуальная невоздержанность, разгульный образ жизни, беспокойство, страх, зависть, сознательное самобичевание, неприязненные личные и социальные отношения, плохие экономические условия и т. д. Это препятствует удалению и способствует накапливанию отходов организма. Бактерии не вызывают патологию, а скорее всего являются результатом болезни. Можно сказать, что они "мусорщики" – неотъемлемые спутники пораженных болезнью тканей ослабленного организма. Необходимо подчеркнуть, что единственный НАСТОЯЩИЙ ПРИРОДНЫЙ ИММУНИТЕТ можно приобрести через состояние ВНУТРЕННЕЙ ЧИСТОТЫ, основанной на правильном питании и здоровом образе жизни. Все наши традиционные врачи ищут способ, чтобы обезопасить НЕЧИСТУЮ ЖИЗНЬ, создав гипотетический ИСКУССТВЕННЫЙ ИММУНИТЕТ посредством иммунизации, и, таким образом, защитить нас от естественных последствий ежедневного нарушения нами законов жизни.

Многочисленные эксперименты с микробами, проведенные в прошлом, окончательно доказали, что бактерии не вызывают и не могут вызывать болезнь в здоровом организме. Много лет назад доктор Петтенкофер, профессор Венского университета, пришел к выводу, что микробы сами по себе не вызывают патологию, и в течение долгих лет защищал свою позицию в своих лекциях и публикациях. Он и его ассистенты многократно пили жидкость, содержащую миллионы живых холерных микробов. Доктор Томас Пауэлл из Калифорнии, который, возможно, принял внутрь больше микробов, чем кто-либо другой, поставил своим коллегам-врачам задачу воспроизвести хотя бы одну болезнь посредством инокуляции микроба. Ему ввели холерные микробы и микробы бубонной чумы, а также добавляли все возможные бактерии в его пищу, но ничего не произошло. Дополнительные доказательства по вопросу заразности болезней даны в бюллетене правительства США № 123 за февраль 1921 г. "Гигиеническая лаборатория" ("Hygienic Laboratory" Bulletin No. 123, Feb. 1921).

Медицинская история приписывает Эдварду Дженнеру, английскому аптекарю и хирургу, открытие вакцинации в 1798 г. Инокуляция в своей грубой форме с незапамятных времен практиковалась первобытными людьми и дикарями, среди которых были негры, арабы, нубийцы, тибетцы и индусы. Все, что сделал Дженнер, это помог воскресить старую традицию, популярную среди дояров и доярок, и дополнил ее современными теориями.

ПРИРОДА ВАКЦИН, ОПАСНОСТИ И СЕРЬЕЗНЫЕ ОСЛОЖНЕНИЯ ВСЛЕДСТВИЕ ВВЕДЕНИЯ СЫВОРОТКИ

Все вакцины и сыворотки являются чужеродными белками и поэтому опасными ядами. Если белок противоестественно проникает в организм через любые каналы, за исключением пищеварительного тракта, он становится сильным ядом. Белок сам по себе не может быть использован организмом, он требует предварительного расщепления на аминокислоты в процессе переваривания, а уже затем сумеет принести пользу организму как питательное вещество, проникая в кровоток для использования в качестве строительного материала. Инъекции лечебных сывороток в организмы людей и животных вызывают нарушение и поражение некоторых жизненно важных органов — сердца, легких, печени, почек, нервов и т. д.

АНАФИЛАКСИЯ, или ОТРАВЛЕНИЕ СЫВОРОТКОЙ, или БОЛЕЗНЬ, которую иногда называют АНАФИЛАКТИЧЕСКИЙ ШОК, это термины, которые используются для обозначения опасных последствий вакцинации. Перед проведением вакцинации невозможно предугадать, какой вред будет нанесен конкретному человеку, умрет ли он от анафилаксии, получит ли тяжелые заболевания на всю оставшуюся жизнь, или избавится от него с минимальными последствиями для своего организма. Степень нанесенного вреда организму может не иметь незамедлительных заметных результатов, но впоследствии проявит себя, особенно если такая вредоносная практика будет продолжена. Следствием вакцинации может стать общее истощение, дистрофия, хроническая болезнь и смерть. Некоторые симптомы, следующие за вакцинацией и приводящие к анафилактическому шоку, это лихорадка, увеличение желез, крапивница, лейкопения, лейкотаксис, воспаление седалищного нерва, флебит, боль и слабость в суставах, паралич, сердечная недостаточность, обморок и смерть.

Гарольд С. Диль, врач, доктор наук, в своей книге "Учебник здоровой жизни", 1945 г., стр. 256–57 (Harold S. Diehl "Textbook of Healthful Living") говорит:

Опасности вакцинации, о которых заявляют ее противники, практически все ошибочны или настолько устарели, что неприменимы к современной вакцинации... Изредка сообщается о случаях осложнений после вакцинации, но насколько часто они случаются, сложно предположить; возможно, один случай на миллион. Не было ни одного сообщения о серьезных последствиях среди миллионов вакцинированных служащих сухопутных и военно-морских сил во время Первой мировой войны.

Свидетельства и литература, доказывающие, что в результате вакцинации развиваются осложнения и патологии, зачастую с фатальными последствиями, слишком многочисленны, чтобы их перечислять здесь, но, похоже, доктор Диль намеренно искажает факты. Данные говорят сами за себя.


В отчете начальника медицинской службы сухопутных войск за 1919 г., том 1, стр. 38, сообщается о 10 830 случаях госпитализации в течение 1918 г. по причине вакцинии, болезни, вызванной вакцинацией. В другом отчете начальника медицинской службы сухопутных войск за 1918 г. указано 19 608 случаев госпитализации в течение 1917 г. по причине вакцинии после вакцинации от брюшного тифа.

Автор во время службы в сухопутных войсках США во Второй мировой войне стал жертвой эпидемии вакцинации, которая произошла летом 1942 года. Он был госпитализирован в мае на две недели в результате инокуляции против желтой лихорадки, сделанной в феврале того же года. Он не мог есть в течение недели и имел следующие симптомы: стойкая рвота, желтое окрашивание кожи, боль в животе, беспокойство, сонливость, делирий, высокая температура, потеря аппетита и тяжелое болезненное состояние в целом. Большое количество его сослуживцев также поразила данная желтуха, и они были госпитализированы.

Еженедельный новостной журнал "Тайм" за 3 августа 1942 года, стр. 57, раздел о медицине, привлек внимание общественности к вспышке эпидемии под заголовком "Вспышка желтухи":


За последние три месяца из больниц сухопутных войск просачивались слухи о загадочной эпидемии желтухи. (По одному из слухов, с диагнозом желтуха было госпитализировано 1500 человек в известном госпитале Уолтер Рид.) На прошлой неделе военный министр Генри Стимсон решился заговорить. Желтуха атаковала вооруженные силы. Она привела к 62 смертям, 28 585 человек было госпитализировано, из которых 4528 за границей. Господин Стимсон поспешно добавил, что болезнь незаразна и не опасна для мирного населения.

Далее "Тайм" рассказывает... правдивую историю!


В начале апреля солдаты начали заболевать желтухой в таких количествах, что военные доктора и гражданские специалисты из Комитета по контролю эпидемии в армии начали лихорадочно искать причину. Помимо желтого цвета кожи, заболевшие жаловались на тошноту, нервозность, потерю аппетита и запор. Некоторые солдаты находились в таком состоянии до шести недель. Пострадавшие были и среди служащих высокого ранга, например, генерал-лейтенант Джозеф Стиллуэлл свалился от этой болезни после своего известного пешего марша через горы Мьянмы.


Специалисты в конце концов пришли к выводу, что такое расстройство может быть связано с вакцинацией сухопутных войск против желтой лихорадки.

Журнал "Тайм" дальше приводит заключение экспертов, которые подозревали, что партия использованной вакцины, скорее всего, была испорченной или зараженной другим микробом.

Одним из самых страшных преступлений сегодня может быть названа вакцинация по принуждению. Принудительное введение гноя в организм мужчины, женщины или ребенка с их согласия или без него является угрозой личной свободе и преступлением против человечества, а также противоречит Конституции. Такие злодеяния совершаются ежедневно во всех частях мира во имя Науки и Медицинского прогресса. Врачи при поддержке своих влиятельных коммерческих союзников защищали данную вероломную практику и несут ответственность за принятие законов об обязательной вакцинации.

Судья Верховного суда Кардозо заявил:

Каждый человек, будучи взрослым и находясь в здравом уме, имеет право решать, что делать со своим телом, а хирург, который совершает операцию без согласия пациента, совершает преступление, за которое должен нести ответственность.

Верховный суд Массачусетса вынес решение, согласно которому устанавливалось:


Если человек выражает несогласие, а власти считают иначе, у них все равно нет права вакцинировать его принудительно.

Вердикт, вынесенный судьей Верховного суда США, а также аналогичные решения, принятые в некоторых федеральных судах или судах штатов, должны стать достаточным основанием, чтобы лишить силы все законы об обязательном лечении и вакцинации и считать преступлением со стороны любого, кто использует силу в попытке осуществить это. То, что так называемая профилактическая медицина не предотвращает болезнь, но вызывает серьезные последствия и пожизненное заболевание, если не смерть, было доказано неоднократно, равно как и было продемонстрировано, что справедливость не торжествует во всех случаях и во всех судах.

Так, Федеральный суд города Нью-Йорка, хотя, должно быть, хорошо представлял неконституционный характер своего вердикта, признал виновным и приговорил к трем годам тюремного заключения девятнадцатилетнего Джона Коллуру из города Маунт-Вернон штата Нью-Йорк за отказ от вакцинации при призыве в сухопутные войска в начале Второй мировой войны. Заметьте, он не отказался от военной службы, но, будучи здравомыслящим человеком, не хотел подвергать свое здоровье опасности. В защиту господина Коллуры во время суда говорилось, что в США никогда не существовало так называемого Закона об обязательной вакцинации, и что вакцинация в Британских сухопутных и морских силах всегда была добровольной. (См. "Англия запрещает обязательную вакцинацию" в "Гигиеническом обзоре доктора Шелтона", февраль 1949 г. / England abandons Compulsory Vaccination — Dr. Shelton’s Hygienic Review.)

Господин Селиг Каплан, нью-йоркский адвокат, заявил в начале Второй мировой войны, что "в национальном законопроекте нет ничего, что могло бы обязать (человека) принимать участие в принудительной вакцинации или инокуляции материала, полученного от животного". Должны ли мы придерживаться практики, которая нарушает одну из основных свобод, гарантированную Конституцией? Тот, кто отказывается от вакцинации, не должен чувствовать, что он в меньшинстве. Следует вспомнить прекрасные примеры, показанные известными высокоинтеллектуальными персонами, которые были решительными противниками вакцинации и традиционного лечения. Среди них Бисмарк, Солсбери, В. Зедвиз, Эрл Дайсарт, Ллойд Гаррисон, премьер-министр Аскуит, Глэдстоун, Вольтер, Виктор Гюго, Джон Брайт, Г.К. Честертон, Джордж Бернард Шоу, Марк Твен, Элберт Хаббарт, Роберт Ингерсолл, Александр фон Гумбольдт, Герберт Спенсер, Альфред Р. Уоллес, У. Уэбб, Лютер Бурбанк, Томас Эдисон и Генри Форд.

В последнее время стали сообщать о высокопоставленных британских военнослужащих, отказавшихся от вакцинации. Генерал-лейтенант Робертсон, командующий оккупационными войсками Британского Содружества в Японии, вступил в конфликт с Департаментом здравоохранения, отказавшись от вакцинации после прибытия на самолете в Дарвин, Австралия, в августе 1947 года. Когда глава Королевского военного штаба, виконт Монтгомери, прибыл с визитом в Австралию в 1947 году, он также отказался от вакцинации. Генерал Дуглас Макартур тоже оказался знаком с опасностями вакцинации, т. к. не позволил прививать своего сына.

Статистика, которой пользуются врачи, доказывает неинформированной публике укрепляющие здоровье свойства сыворотки, токсинов, антитоксинов и т. д., а также что они сократили или ликвидировали инфекционные заболевания и победили эпидемии натуральной оспы, тифа, холеры и т. д. Но это ложные и вводящие в заблуждение реклама и пропаганда. Эти показатели и статистические данные были умело подделаны путем преднамеренного сокрытия фактов, чтобы заставить людей прививаться под страхом.

Так, доктор Г. Диль в вышеуказанной книге, стр. 253–57, говорит:

Человек, живущий сегодня, не может действительно понимать, что собой представляла натуральная оспа до того, как от нее начали прививать. Заболевания натуральной оспой просто невозможно было избежать тогда так же, как и корью сегодня... Было подсчитано, что от натуральной оспы в 18 веке в Европе умерло 60 миллионов человек.

Натуральная оспа — это заболевание, которое сильно отличается по своей тяжести. До вакцинации оно всегда было тяжелым и приводило к смерти в 20–30 % случаев. Оно одинаково поражает богатых и бедных, чистых и грязных. Оно распространяется там, где на пути инфекции встречаются восприимчивые к болезни люди. Единственным методом его профилактики является повышение индивидуальной сопротивляемости посредством вакцинации.

Если смертность от оспы и лихорадки и была такой высокой, то это прежде всего результат лечения, практиковавшегося в то время. Многие заболевания, сопровождающиеся сыпью, такие как корь, ветряная оспа, скарлатина и т. д., считались случаями натуральной оспы, пока доктор Сиденгам не установил различия в их симптомокомплексах. Сколько смертей принесли скарлатина, корь, ветряная оспа и прочие болезни, приписанные эпидемии натуральной оспы, неизвестно. Доктор Рассел Т. Тралл, известный врач натуральной гигиены, считал натуральную оспу "по существу... неопасным заболеванием". Он лечил множество пациентов, больных натуральной оспой, и не потерял ни одного человека. При традиционном лечении пациентам выписывали кучи лекарств, с энтузиазмом переливали кровь, кутали в одеяла, держали в грязном белье, не разрешали пить воду, не выпускали на воздух и пичкали молоком, бренди или вином. В больших дозах прописывались сурьма и руть. Врачи держали своих пациентов в теплых постелях нагретых палат при дверях и окнах плотно закрытых так, чтобы в палату не проникало ни глотка свежего воздуха, и давали огромные дозы медикаментов, вызывающие потение (потогонные), а еще вино и ароматизированные ликеры. Пациенты с высокой температурой помещались в паровые палаты, чтобы пропотеть и вместе с потом вывести все нечистоты из организма. Им не давали воды, когда они изнывали от жажды, а когда задыхались без воздуха, их переносили в сухие жаркие комнаты, после чего снова возвращали к паровой пытке. Многие, вероятно, умерли от теплового удара!

Как появилась натуральная оспа? Она появилась только после падения греко-римской цивилизации, отличавшейся высоким уровнем здоровья. Ни в Греции, ни в Риме люди не страдали от натуральной оспы, тогда как похожая болезнь истребляла население Африки и Азии. Санитарно-гигиенические нормы великих языческих цивилизаций — общественные бани, спортзалы, солярии, атлетические стадионы, муниципальные водопроводы, канализация, туалеты, хорошо проветриваемые светлые, просторные и чистые жилые помещения, утилизация отходов, простая, натуральная и неиспорченная пища — все это предотвращало появление инфекционных заболеваний и лихорадки. Санитарные условия в малых и больших городах Европы, в которых свирепствовала натуральная оспа, были ужасны. Согласно "Истории Англии" Монтгомери (Montgomery's "English History"), улицы Лондона и других городов редко были шире трех-четырех метров, а также не были ни асфальтированы, ни освещены. Повсеместно в лужах застаивалась вода и громоздились кучи мусора, которые убирали только когда они препятствовали передвижению. Не было никакой канализации, и на улицу выбрасывали мертвых собак и кошек, мусор, гниющие остатки овощей и фруктов, экскременты людей и животных, кухонные помои. Окруженным высокими стенами городам некуда было расширяться, и люди были вынуждены жить практически в трущобах. Вместо окон у них были отверстия, через которые осуществлялась скудная вентиляция, или же ее не было совсем; целыми семьями спали в одной комнате, чаще всего в одной кровати, а в одном доме могли проживать сотни людей, заполняя его от подвала до чердака. Они редко мылись, не имели ванных, не носили нижнего белья и не меняли одежду ни днем, ни ночью. Они жили в беспросветной нищете, работали до изнеможения, причем даже дети, злоупотребляли алкоголем, питались как свиньи испорченной ненатуральной пищей и страдали от недостатка питательных веществ.

Так называемые инфекционные заразные болезни вызываются токсическим отравлением (сепсисом) в результате гнилостного разложения белка животного происхождения. Большинство гнилостных ядов имеют животное происхождение и вызывают инфекционные заболевания, например, бубонную чуму, натуральную оспу, желтую лихорадку, дифтерию и прочие. Токсины, возникающие вследствие разложения углеводов, менее опасны и вызывают катаральные состояния, такие как простуды, ларингит, грипп и т. д.

Вспышки смертоносных заболеваний и эпидемии в прошлом были побеждены не использованием вакцин, а посредством принятия санитарно-гигиенических мер — санитарной очисткой улиц, ликвидацией отходов канализации, созданием водопроводов, туалетов, улучшением жилищ с помощью больших окон и вентиляции, свежего воздуха, освещения, солнечного света, свежей натуральной пищи, холодильников и лучших условий хранения продуктов питания, созданием мест общественного отдыха, парков, лучших условий труда, социальных и семейных отношений.

Существует только одна-единственная НАСТОЯЩАЯ ПРОФИЛАКТИКА, или действительный (естественный) иммунитет против болезни, и он обусловлен ЗДОРОВЬЕМ — состоянием конституциональной и функциональной органической гармонии. Нет неверного способа, чтобы сделать правильно, и нет ЗАМЕНЫ ЧИСТОМУ РАЗУМНОМУ ГИГИЕНИЧНОМУ образу жизни. Природа сама выстраивает иммунитет живого организма и не требует искусственной помощи.

Вместо разрушительных и подавляющих методов, сторонники натуральной гигиены утверждают, что здоровье поддерживается и восстанавливается внутренними врожденными силами живого организма с помощью тех же условий и средств, которые свободно существуют в природе и из которых ею выстроен и поддерживается весь животный мир. Вечные дарованные Богом факторы здоровья это пища, воздух, вода, физические нагрузки, отдых, сон, расслабление, солнечный свет, тепло, душевное равновесие и гармония, а также свобода от подрывающих жизненные силы привычек. Гигиена это не школа лечения, она не предлагает панацеи. Это великая схема цельного образа жизни с всеобъемлющей программой его построения. Она основана на новом революционном синтезе взаимосвязанных жизненных факторов, которые соединяют все грани жизни в одно гармоничное и интеллектуальное целое, и дарит нормальный характер существования в системе действующего биологического стандарта.

Для выздоровления от так называемых инфекций нет более эффективного и быстрого способа, чем голодание. Голодание это отказ от всей пищи, за исключением воды, а также метод физического, физиологического, умственного и духовного отдыха. Выздоровление от болезней, таких как простуда, брюшной и сыпной тиф, грипп, желтая лихорадка, натуральная оспа, корь, скарлатина, свинка и т. д. , которые определенно возникают вследствие ошибок в питании и нечистоплотности, всегда ускоряется голоданием и гигиеническими мероприятиями, которые успешны, даже когда бессильны все другие способы лечения.

Следующее показательное утверждение было сделано сенатором штата Пенсильвания Джоном Дж. Халуской. В своей речи перед Федеральным судом города Питтсбурга в штате Пенсильвания, куда был вызван в связи со слушанием на предмет вынесения судебного решения, он заявил:


Сейчас существует и, возможно, всегда будет существовать разница медицинских взглядов в отношении лекарств и методов лечения. Любая попытка урегулировать законом те области, в которых существует разница мнений между группами квалифицированных врачей, противоречит интересам общественности.


Американская медицинская ассоциация (АМА) в настоящий момент предпринимает попытку провести такой закон, после того как какое-то время боролась со мной и в прошлом замышляла избавиться от меня, для чего был предпринят ряд запретительных слушаний, проведенных в округе Камбрия в июле 1954 года.


Доктора и АМА не сдались. Организованная медицина в этот самый момент преуспела в назначении собственных эмиссаров на высокие должности для помощи Овете Кулп Хобби, секретарю Службы здравоохранения, просвещения и социального обеспечения, к которому также примыкало Управление контроля пищевых продуктов и лекарств, и для контроля над ней.


Произнесенные ранее угрозы противникам АМА и ее политических и экономических воззрений начали приводить в исполнение.


Бывший вашингтонский юрисконсульт АМА Джеймс У. Форестел был назначен главой юридического отдела Министерства здравоохранения, просвещения и социального обеспечения. На таком пристрастном фоне такой обычный гражданин как я вряд ли будет услышан. По предложению моего компетентного советника Бенедикта Фитцджеральда-мл. из Вашингтона, округ Колумбия, я сделал заключение, что для меня будет разумно полагаться на некоторые основные права, данные мне в соответствии с адмиральским чином, правило 30, статья L. раздела 9 Конституции Содружества Пенсильвания и Пятой поправкой к Конституции США.

* * * *

Неужели рекомендации секретаря Хобби в отношении применения вакцины доктора Джонаса Э. Солка и ее предложения о том, чтобы принудительно привить вакциной Солка каждого ребенка нежного возраста, являются законом страны?


"АМЕРИКЭН КАПСУЛ НЬЮС" (редактор Моррис Билле), 1400 М. Стрит, Нортуэст, Вашингтон 5, округ Колумбии, делает следующие заявления (15 октября 1955 г.).

ОТЧЕТ ПО ВАКЦИНЕ СОЛКА. Те, кто с надеждой верили пропаганде продавцов вакцины Солка и Национального фонда по борьбе с детским параличом, были разочарованы и лишены своих надежд. Она совсем не уничтожила полиомиелит, а наоборот, увеличила заболеваемость им во многих штатах и городах. Нас уверяли, что массовая вакцинация сотрет это ужасное заболевание с лица земли. Согласно пропаганде сыворотки, которая доводилась до прессы и населения через сообщения АМА, Санитарно-эпидемиологической службы США и Национального фонда по борьбе с детским параличом, она сократила число заболеваний на 40–50 %. Но реальные факты говорят о прямо противоположном.


В сообщении информагентства "Ассошиэйтед пресс" из Бостона 30 августа сообщалось о 2027 случаях полиомиелита в Массачусетсе против 273 случаев за тот же период прошлого года. Печальные новости из Коннектикута сообщали о 276 случаях против 144, из Нью-Гемпшира — 129 против 38, из Вермонта — 55 против 15, из Род-Айленда — 122 против 22 и из Мэна — 74 против 43. Но во лживой газете "Нью-Йорк таймс" эти новости не просто были скрыты, они были подменены вдохновенной небылицей с целью ввести читателей в заблуждение, согласно которой "вспышка полиомиелита пошла на убыль, несмотря на то, что сегодня было зарегистрировано 12 новых случаев".


В газете "Вашингтон стар" за 20 сентября сообщалось о 180 случаях, зарегистрированных в столице страны в этом году, против 136 в прошлом. Департамент здравоохранения штата Мериленд заявил о 189 случаях в 1955 году и всего о 134 на тот же момент в 1954 году. В Нью-Йорке число заболевших выросло до 377 с 1954 года на 206 случаев.


В штате Нью-Йорк количество случаев заболевания также выросло с 469 до 764. А в Висконсине с 326 в 1954 году до 1655 в этом.


В главной газете штата Висконсин, "Милуоки джорнэл" за 30 августа, сообщалось, что школы города будут закрыты на неопределенный срок из-за вспышки полиомиелита. Школьный инспектор Крумбигель, в отчаянной попытке "переубедить" родителей, рассказал газете, что если в Милуоки заболеваемость полиомиелитом высокая, то по всей остальной стране она еще выше. Он подчеркнул, что

в Милуоки зарегистрировано только 26 случаев на 100 000 человек, тогда как в округе Аутгами данная статистика составила 286 случаев на 100 000 человек, в Мэдисон-сити — 90, а в округах Браун и Виннебаго в несколько раз больше, чем в Милуоки.


В Айдахо вакцинация была полностью остановлена 1 июля со следующими словами негодования руководителя санитарной службы штата:

Я считаю вакцину и ее производителей виновными во вспышке полиомиелита, которая унесла жизни 7 жителей Айдахо и привела к госпитализации еще 79. На 14 сентября этого года в штате зарегистрировано 190 случаев, тогда как за весь 1954 год — всего 132. В Юте вакцинация была прекращена 12 июля, а в Ньюарке, штат Нью-Джерси, в июне.


Канзас-Сити объявил 1955 год самым легким сезоном полиомиелита с 1948 года. Возможно погода сыграла свою роль. Когда не слишком жарко, дети употребляют меньше сладостей, мороженого и газировки (снижая прибыль молочного бизнеса Рокфеллера), и больше белковой пищи. В Канзас-Сити в этом году было 16 случаев с сравнении с 61 в 1954 году, в Южной Каролине статистика улучшилась до 210 случаев в этом году против 224 в прошлом, в Новом Орлеане — 22 против 25, в Чикаго — 235 против 281, а в Нью-Джерси — 295 против 298.

ФАКТЫ О ВАКЦИНЕ СОЛКА. Предполагалось, что полиомиелит будет уничтожен в 1955 году. Это то, во что нас заставляли поверить в мае прошлого года Министерство здравоохранения США, Национальный фонд по борьбе с детским параличом и пресс-секретари компаний-производителей сыворотки. Но вместо этого заболеваемость детским параличом увеличилась во много раз в некоторых штатах и, очевидно, более чем удвоилась в Соединенных штатах в целом.

Отчетам Департаментов здравоохранения штатов и городов Министерству здравоохранения США и отчетам Министерства здравоохранения прессе и населению можно доверять не более, чем Дрю Пирсону и старику Ананию. Газетные заголовки в конце года пестрили такими лозунгами, как "Заболеваемость полиомиелитом упала на 52 % с начала использования вакцины Солка". Но после прочтения статьи обнаруживалось, что даже по самым сомнительным подсчетам сторонников Солка такое "падение" составляет всего 17 %.

Бейзил О’Коннор, председатель Национального фонда по борьбе с детским параличом, в пресс-релизе за прошлое лето заявил о "десятках тысяч случаев полиомиелита" в США на тот момент. Министерство здравоохранения США в бюллетене, опубликованном в конце 1955 года, сообщило только о 29 270 случаях заболевания в стране в том году. Вы можете верить в это, если хотите, и вы, возможно, только и будете верить, если хотите.

В итоговом отчете Департамента здравоохранения города Нью-Йорка было заявлено о "804 случаях в 1954 году и 795 в 1955 году". Почти одинаково. Тем не менее, тот же Департамент здравоохранения города Нью-Йорка рассказал 17 сентября, что в августе 1954 года было зарегистрировано 205 случаев, а за тот же период 1955 года 377 случаев. Почти в два раза больше. Нужно быть дураком, чтобы поверить, что после окончания сезона полиомиелита количество заболеваний в Нью-Йорке могло резко повыситься с 205 до 804 случаев, т.е. утроилось за те три месяца, когда полиомиелит обычно идет на спад.

Такие надуманные или сфабрикованные данные используются в отчетах Министерства здравоохранения США, в которых однажды показали за 1955 год снижение на 17 %, а неделей позже — на 25 %. Их собственные пресс-секретари, по всей видимости, друг с другом не в ладах. Департамент здравоохранения штата Массачусетс смягчил груз вины ответственных за вакцину Солка, сообщив в итоговом отчете о 1015 случаях в 1954 году и 3863 случаях в 1955 году. А 30 августа бостонские газеты сообщили о 2027 случаях на тот день против 273 случаев на 30 августа 1954 года. И снова такая огромная разница — они хотели, чтобы вы поверили, что за три месяца, когда полиомиелит идет на спад, зарегистрировано 743 случая (в три раза больше), как в разгар эпидемии.

Так как установлено, что фальсификацией занимались в городе Нью-Йорке и штате Массачусетс, разумно предположить, что многие — большинство — поступали так же. Это снизило официальные показатели по полиомиелиту за 1955 год на 17 % в сравнении с 1954 годом. Все это указывает на то, что среди нашего "иммунизированного" населения в 1955 году заболеваемость увеличилась со 100 до 200 % в сравнении с 1954 годом, когда население не было подорвано "иммунизацией".

Возникновение идеи Солка считается следствием опасений официальных лиц Национального фонда по борьбе с детским параличом, что их поборы с населения в этом году могут не достичь ожидаемой суммы в 47 миллионов долларов. Производители сыворотки получали огромный куш от продажи миллионов уколов Солка невинному населению. Газета "Бостон геральд" за 18 апреля 1955 года опубликовала конвенцию производителей медикаментов под заголовком на четыре колонки "Фармацевтические компании ожидают большую выгоду от продажи вакцины Солка", в которой говорилось:

Представитель компании "Парк-Дейвис", изготовившей 50 процентов вакцины Солка, заявил:

"Теперь, когда она объявлена безопасной, мы можем вернуть миллионы, которые мы инвестировали в разработку вакцины Солка, и получить из этого выгоду. Наша компания заработает десять миллионов долларов на вакцине Солка в 1955 году".

Было предложено брать шесть долларов за полный курс иммунизации, не включая оплаты услуг доктора. Цена для продавцов составит 4 доллара и для врачей 4 доллара 20 центов.

Но стоимость инъекции Солка вряд ли превышает 3 цента.

"Роудс энд компани", брокеры с Уолл-Стрит, специализирующиеся на ценных бумагах фармацевтических компаний, в информационном бюллетене (информация о конъюнктуре) подсчитали, что общий доход шести компаний, имеющих лицензию на производство и продажу вакцины Солка, составит около 60 миллионов долларов с чистой прибылью в 20 миллионов долларов.

Вашингтонское бюро газеты "Детройт фри пресс" 3 июня 1955 года телеграфировало в адрес газеты:

Правительство сообщило, что на всей территории Соединенных Штатов с 1 апреля зарегистрировано больше случаев полиомиелита, чем за аналогичный период прошлого года. В тоже время, Министерство здравоохранения США заявило, что полиомиелитом заболело больше ожидаемого количества детей, получивших уколы Солка от "Вайет лэборэториз". Так, 240 новых случаев было зарегистрировано за последнюю неделю мая, что является наивысшим показателем за аналогичные периоды последних пяти лет.

Профессор Пьер Ле Пайн, известный французский ученый из Института Пастера в Париже, предположил исход года заранее. Газета "Нью-Йорк Таймс" за 30 марта 1950 года опубликовала его заявление: "Полиомиелит предотвращает не более чем одна инъекция из 2000".

14 января 1956 г. — КОРПОРАЦИЯ "ДЕТОУБИЙСТВО". — Конгресс должен этой зимой полностью заменить состав Министерства здравоохранения США или полностью упразднить последнее. Его участие в афере с вакциной Солка, которая только начинает раскрываться, является самым отвратительным случаем в истории Большого Правительства и Большой Медицины.

То, что Национальный фонд по борьбе с детским параличом подбивал Министерство здравоохранения США к обману, это факт. Министерство здравоохранения США обязано защищать и поддерживать здоровье нации, а не разрушать его. Национальный фонд по борьбе с детским параличом это просто респектабельный аферист, желающий получить в этом месяце от доверчивой публики 47 миллионов долларов.

Редакторы газет в основном считают, что медицинской "науке" можно доверять. Они считают, что и на федеральные агентства, такие как Министерство здравоохранения США, можно положиться, и что они безупречны в своем деле. Большинство людей считают, что газеты публикуют реальные факты, особенно когда ссылаются на официальные источники. Но голые факты говорят о том, что Министерство здравоохранения США и Национальный фонд по борьбе с детским параличом обманывают народ и прессу россказнями о пользе материала Солка.

Чтобы заставить население поверить в вакцину Солка как в безопасную и эффективную, были проведены "полевые" испытания в Питтсбургском и Мичиганском университетах. Министерство здравоохранения США также втайне провело свои собственные полевые испытания в Национальном институте здоровья в Вашингтоне. В Министерстве полагали, что они могли получить "правильные ответы" от своих сотрудников, даже если бы доктора Солк и Фрэнсис не справились со своей задачей.

9 июня 1955 года Роберт С. Аллен заявил в своей колонке комментатора: "Доктора и другие сотрудники Национального института здоровья не прививают своих детей вакциной Солка". Объяснения этого тщательно скрывались до настоящего времени, но вот факты.

К недоумению начальства Национального института здоровья, их ученые оказались способными и честными. У многих были свои дети. Никого нельзя было запугать для дачи "правильного ответа", т. к. он расходился с фактами. После проведения опытов на 1200 обезьянах (что стоило налогоплательщикам 45 долларов за каждую), эти ученые заявили, что вакцина Солка была бесполезна для профилактики и опасна для применения.

Ответы из Питтсбурга и Анн Арбор были не лучше, пока их не приукрасили, и "правильный ответ" был преподнесен прессой. Солк и Фрэнсис получили разные ответы и оказались в замешательстве. Их полевые испытания мало что доказали, кроме того, что они оба слабо представляли себе, с чем имеют дело. Но начальство Национального института здоровья сумело отомстить; все те, кто не дали "правильный ответ", были уволены, понижены в должности или не получили повышения. Пресс-секретари Национального фонда по борьбе с детским параличом, посовещавшись, назначили 12 апреля Днем вакцины Солка. Но, естественно, благодаря некоторым писакам из новостных агентств просочилась информация, что в отчете вакцина будет названа "100 % безопасной и эффективной". Таким образом, был дан старт на увеличение продаж. Пяти лабораториям под управлением Рокфеллера, которые в 1955 году нацеливались на прибыль в 20 миллионов долларов, об этом было сообщено заблаговременно.

В июле 1954 года компания "Илай Лилли" начала реконструкцию пятиэтажного здания в Индианаполисе и уже в октябре 1954 года вернулась к серийному производству. "Вайет лэборэториз" имела еще больший резерв зелья Солка на момент наступления Дня вакцины Солка. "Вайет" запустила полномасштабное производство 26 января 1954 года. Равно как "Парк-Дэйвис" и еще две компании.

Даже компания по производству шприцев в Ист Резерфорде (штат Нью-Джерси) была проинформирована заранее и подготовила к продаже тысячи шприцев для подкожных инъекций. В прессе была дана цитата представителя фирмы о том, что

в Национальном фонде по борьбе с детским параличом их заверили, что вакцина Солка будет объявлена безопасной, и что фирма не стала бы делать этого, если бы не заранее принятое решение о том, что отчет Фрэнсиса будет благоприятным.

Затем была призвана госпожа Овета Калп Хобби, тогдашний секретарь Службы здравоохранения, просвещения и социального обеспечения, чтобы заставить население думать, что эта штуковина не была такой опасной, как намекал Уинчел. Она позволила прессе напечатать ее фотографию с подписью, объявляющей вакцину Солка безопасной. Она позволила сфотографировать себя вместе с Айком и Солком, а пресс-секретари фармацевтических компаний сделали все остальное.

"Капсул ньюс" задала ей 4 января вопрос, была ли ей дана возможность ознакомиться с отчетом ученых Министерства здравоохранения о том, что вакцина Солка была бесполезна и смертельно опасна, когда она позволила использовать свое имя для пропаганды, стоившей жизни многим детям. Мы сказали ей, что не верим в это, но на момент публикации она не ответила нам.

Когда дети начали заболевать один за другим... когда заболеваемость полиомиелитом увеличилась в Массачусетсе в десять раз по сравнению с уровнем 1954 года... когда другие штаты заявили о немыслимом увеличении случаев детского паралича, только тогда Американская медицинская ассоциация занялась этим вопросом на собрании в Атлантик-Сити в середине июня. Но из всех изданий только "Милуоки джорнэл" поведал без обмана о неприкрашенных фактах. Вот что сообщил Джеймс С. Сполдинг, штатный корреспондент, освещавший собрание 19 июня 1955 года:


В программах вакцинации против полиомиелита Национальный фонд по борьбе с детским параличом и Министерство здравоохранения США следуют политике скрытности и обмана. В результате, врачам нашей страны не давали узнать важную информацию о затруднениях в производстве и тестировании вакцины Солка.

Если бы эту информацию не скрывали, массовая точка зрения врачей могла бы вынудить Министерство здравоохранения и Национальный фонд по борьбе с детским параличом принять меры, которые бы не позволили какой-либо вакцине привести к вспышке полиомиелита. Поэтому к скрытности и обману прибегли еще до проведения испытаний.

АМА не сообщили, что Министерство здравоохранения созвало группу советников, которая практически полностью состояла из ученых, получавших деньги от Национального фонда по борьбе с детским параличом, для принудительного продвижения программы даже после того, как опасность вакцины Солка была доказана.

В мае чиновники здравоохранения из некоторых штатов собрались в Атланте в ожидании того, что им расскажут, что пошло не так в программе вакцинации. Вместо этого, ученый из Министерства здравоохранения заявил, что ему не позволено разглашать информацию о том, что произошло, так как это бы подвергло риску инвестиции фармацевтических компаний в программе вакцинации.

Нужны еще доказательства?

Репортер Сполдинг продолжил:

Фонд по борьбе с детским параличом скрыл данные о том, что в четырех из шести якобы законченных и безопасных партиях вакцины был обнаружен живой вирус. Тремя торговыми компаниями, взявшими ее на пробу, были использованы две или более партии, в которых был обнаружен живой вирус. Лаборатории Министерства здравоохранения и Университет Питтсбурга (Солк) получили сильно различающиеся результаты.

Единственного намека доктора удостоились, когда Уолтер Уинчелл, получивший секретную информацию от какого-то ученого, заявил, что "вакцина Солка может быть убийцей". Все полевые испытания указали на то, что метод Солка по уничтожению живого вируса не сработал, а также что сами испытания на безопасность не были эффективны.

Неудивительно, что доктор Солк заявил 11 октября 1954 года (по сообщению Сола Петта из Питтсбурга, пишущего для "Ассошиэйтед пресс"): "После иммунизации ребенка вакциной от полиомиелита вы не сможете спокойно спать в течение двух или трех недель".

Тем не менее, несмотря на смертельные свойства, доказанные этими испытаниями, доктор Гарт Ван Райпер, медицинский директор на содержании Национального фонда по борьбе с детским параличом, пояснил, что "это демонстрирует достоверность испытаний и безопасность, которую они гарантируют населению". На собрании АМА ряд докторов из отделов общественного здравоохранения утверждали, что они бы никогда не начинали уколы Солка в своих штатах, "если бы знали об этом".

Когда сообщили о первых летальных случаях, доктор Леонард А. Шиле, глава Службы общественного здравоохранения (по словам докторов, не занимавшийся медициной ни единого дня в своей жизни), заявил: "Кажется вероятным, хотя нельзя сразу доказать, что эти смерти в значительной мере связаны с этой вакциной (Солка)". И, тем не менее, зная об этом, доктор Шиле тем же вечером лживо заявил по радио: "Я полностью уверен в вакцине Солка. Я призываю докторов продолжать вакцинацию". В стране, где практиковалось линчевание, с лучшими, нежели д-р Шиле, персонажами, запросто расправлялись за меньшие грехи.

Библиография Оглавление Вакцинация как врачебный обман (окончание)


К списку статей В раздел "Прививки" На главную На форум




1796 — гомеопатия и прививки
на Facebook


© 2002—2020 Александр Коток

1796 — Гомеопатия и прививки –

Прививки
– Прививки: факты и мнения – Отравленная игла. Скрываемые факты о прививках. Вакцинация как врачебный обман


Элеонор Макбин (США)


Отравленная игла.
Скрываемые факты о прививках

1957


Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)


Рекс Ллойд

ВАКЦИНАЦИЯ КАК ВРАЧЕБНЫЙ ОБМАН
(окончание)

21 января 1956 г.

ИСТОРИЯ СОЛКА В ДОЛЛАРАХ. Национальный фонд по борьбе с детским параличом проявил чудеса изобретательности в этом году, чтобы получить от доверчивой публики 47 миллионов долларов, собранных за год благодаря "Маршу десятицентовиков". Улицы заполонили мужчины и женщины, мальчики и девочки, убеждающие купить у них арахис в целлофановых пакетиках. На последних было написано краткое изречение, придуманное пресс-секретарями фонда, гласившее "Вылущим полиомиелит".

В ночь на 30 января благонамеренные женщины, даже не подозревавшие, что фонд никогда не обнародует свои финансовые отчеты публике, ходили от дома к дому, выпрашивая деньги, сами не зная, на что. Это мероприятие будет объявлено пресс-секретарями фонда "Маршем матерей против полиомиелита". В Бруклине, где может произойти что угодно, и часто на самом деле происходит, звонили в церковные колокола, чтобы "предупредить людей об опасности". А в Массачусетсе, можете быть уверены, скачки Пола Ревира не произошло (бостонский патриот, воспетый в поэме Г. Лонгфелло, который благодаря бешеной скачке успел предупредить американских солдат о приближении англичан во время Войны за независимость. — Прим. перев.). Там знали о роли вакцины Солка в деле стимулирования похоронного бизнеса в 1955 году.

Меньше года назад важные шишки и взяточники из Национального фонда по борьбе с полиомиелитом лили слезы ручьем. Им казалось, что их афере приходит конец, пока не была выдумана уловка с изобретением вакцины для предотвращения полиомиелита. Один из сочинителей текстов для фонда рассказал борцу с полиомиелитом из Корал-Гейблс, штат Флорида, что руководство фонда сказало ему, что если бы вакцина не была успешна, то фонду просто пришлось бы свернуть кампанию.

Пресс-секретари Национального фонда по борьбе с полиомиелитом выбрали молодого венгерского доктора из Университета Питтсбурга, который носил запоминающееся имя Джонаса Солка. Ему предоставили лабораторию и рекомендовали изобрести что-то, что можно продать населению для профилактики полиомиелита, а они постараются, чтобы это объявили безопасным и эффективным. Джонас был выбран, так как его имя хорошо вписывалось в тесные газетные заголовки, к тому же оно легко запоминалось. И звучало более броско для наименования вакцины, чем, скажем, вакцина Смита или вакцина Джонса.

Коллега Солк с энтузиазмом начал работу по поиску несуществующего вируса полиомиелита. По правде говоря, вызывает сомнение, что он вообще искал вирус; скорее всего, он выжидал, пока не погибли первые вирусы, если те погибли вообще. Более знающие, опытные и подкованные в сравнении с Джонасом ученые, верившие в вирусную природу заболевания, заявили, что испытания Солка были бесполезны, так как ткани почек обезьяны и ткани человека отличаются и по-разному реагируют на введение вакцины. Мы не станем вдаваться в отвратительные подробности полевых испытаний и их неудачи (с точки зрения фонда и Министерства здравоохранения). Они подробно описаны в номерах "Капсул Ньюс" прошедших недель.

Национальный фонд по борьбе с детским параличом сделал Службу здравоохранения США соучастником в своем преступлении против американских детей. Последняя использовалась как официальный источник для распространения пропаганды, необходимой фонду. Г-жу Овету К. Хобби, тогдашнего секретаря Службы здравоохранения, заставили подписать обманную декларацию в присутствии фоторепортеров. В ней, как указывалось в подписях к фотографиям, гарантировалась безопасность вакцины Солка. Так была начата золотая лихорадка для компаний-производителей сыворотки и Национального фонда по борьбе с детским параличом.

Редакторы "Капсул Ньюс" задали г-же Хобби вопрос, знала ли она, что ее собственные сотрудники из Национального института здоровья (NIH) объявили материал Солка опасным и бесполезным. Мы предложили напечатать ее версию истории. Очевидно, ей было стыдно за свое участие в этом, так как, по ее распоряжению, один из подчиненных написал двусмысленное уклончивое письмо, которое абсолютно ничего не проясняло.

Поэтому, когда фонд обнаружил, что его тщательно выстроенный карточный домик (47 миллионов долларов наличными) распадается, программа все равно была продолжена. После получения невразумительных результатов из университетов Мичигана и Питтсбурга, где проводились "практические испытания", пресс-секретарями фонда была выдумана история о том, что вакцина Солка была не просто безопасной, но и 100% эффективной — задолго до того, как она была проверена на маленьких человеческих "подопытных кроликах", которые и стали ее первыми жертвами.

Самая страшная в истории эпидемия полиомиелита произошла в Массачусетсе после того, как зельем Солка были привиты 130 000 детей. Количество заболеваний детским параличом увеличилось в десять раз в сравнении с показателями за 1954 год, пока власти штата не запретили использование вакцины в пределах ее границ. Тем не менее, аферисты, выпрашивавшие деньги для Национального фонда по борьбе с детским параличом в штате Флорида, придумали как оправдать высокую заболеваемость полиомиелитом в Массачусетсе, заявив, что "дети там не были привиты".

Департамент здравоохранения штата Массачусетс незамедлительно заявил, что это ложь. Более того, им было запрещено использование зелья Солка в этом штате до тех пор, пока вакцина не станет безопаснее и не проявит хоть какие-то признаки эффективности. В штате Айдахо поступили так в прошлом июле, а в Англии ее запретили еще до того, как началась кампания. В Британии больше ценят человеческую жизнь. Намного больше, чем в США.

В прошлом июле доктор Грэм У. Уилсон, руководитель Лабораторной службы здравоохранения Великобритании, который был в курсе полевых испытаний в Национальном институте здоровья неподалеку от Вашингтона, заявил:

Я не понимаю, как может быть гарантирована безопасность вакцины, приготовленной методом Солка.

№ 9, 28 января 1956 г.

ПРОФИЛАКТИКА И ЛЕЧЕНИЕ ПОЛИОМИЕЛИТА — Много лет назад Сервантес явил свету такое изречение: "Вкус пудинга познается во время еды". Никто не пытался оспорить это, пока не появились медицинские охотники за вирусами и аферисты на полиомиелите.

В Северной Каролине еще в 1948 году умный и смелый врач, которого звали Бенджамин П. Сандлер, эксперт по питанию в "Отин Ветеранс Хоспитал", сокрушил барьеры медицинского самодовольства и научного вздора, чтобы представить миру причину и способ предотвращения полиомиелита таким образом, чтобы любой, имеющий хоть грамм мозгов, не мог это оспорить.

Д-р Сандлер давно понял, что полиомиелит поражает чаще всего в жаркую погоду. В жаркую погоду люди, особенно дети, употребляют в огромных количествах мороженое, газировку и искусственно подслащенные продукты. Также известно, что в жаркую погоду обычно снижается употребление продуктов, богатых белком, согласно теории, что летом нужно есть более "легкую" пищу.

В своем исследовании д-р Сандлер доказал, в частности, что сахар и углеводы снижают нормальный уровень сахара в крови организма человека, в результате чего развивается состояние, известное как гипогликемия. Фосфорная кислота из газированных напитков способствует всасыванию фосфора и сульфатов из еды прежде, чем они будут доставлены естественным процессом метаболизма к нервам, которые данные вещества питают и поддерживают.

Когда уровень сахара в крови становится недостаточным и нервные окончания лишаются фосфора и сульфатов, некоторые нервные стволы не могут надлежащим образом функционировать, и такой человек теряет возможность использовать одну или более конечности. Сыворотка, обычно гной от зараженных животных, лишь ухудшает данное состояние, увеличивая нагрузку токсинами, с которой организм должен бороться.

Об этом он и рассказал всему миру через газету своего родного города Эшвилля. Эта новость распространилась по всей Северной Каролине, а когда настал сезон полиомиелита 1949 года, дегтярники (шутливое прозвище уроженцев или жителей Северной Каролины, связанное с производившимися когда-то в штате древесной смолой и дегтем. — Прим. перев.) сократили такую физиологическую контрабанду на 90%. Неслучайно поэтому, что и полиомиелит в этом штате сократился в 1949 году на 90%. Мы располагаем данными Департамента здравоохранения Северной Каролины. Они говорят о том, что в 1948 году было 2498 случаев, а в 1949 — 229 случаев. Нужны еще доказательства?

Но было одно препятствие. Молочный концерн Рокфеллера продавал замороженную продукцию и пастеризованное молоко в каждом уголке Северной Каролины. Компания "Кока-Кола" была тесно связана с раскинувшейся повсюду империей Рокфеллера. Для обработки мозгов в дело были пущены новостные центры, и в 1950 году доверчивым жителям штата поведали вдохновенные истории о том, что все открытия Сандлера это миф. В результате Молочный концерн и "Кока-Кола" вернулись к уровню продаж 1948 года, и полиомиелит в 1950 году вернулся к своей "норме".

Для маленьких детей, пострадавших от алчности руководителей Молочного концерна, хиропрактика и медицина в лице таких докторов как Кох стали единственным утешением. В больнице "Миллс Клиник" в Берлингтоне, штат Канзас, они излечивали полиомиелит за семь дней, устраняя попытки насилия над природой, вызвавшие заболевание. Такое же лечение практиковалось в "Данн Клиник" в Оклахома-Сити, в "Спирс Хоспитал" в Денвере и других больницах. По методу доктора Коха полиомиелит лечится, как и рак, посредством окисления и, как следствие, удаления из кровотока накопленных токсинов, которые вызывают неправильную работу нервов.

Доктор Миллс, как и доктор Сандлер, обнаружил, что причиной зачастую является неправильное питание. В качестве дополнительных причин он называет утомление, травмы, удаление миндалин и применение распылителей с ДДТ. Тонзиллэктомия не является необходимой и ее никогда бы не проводили, если бы медицине была известна причина увеличения миндалин и то, что сухари и другая грубая пища соскребают с миндалин токсины, которые вызывают воспаление.

При поступлении пациента в больницу "Данн Клиник", ее врачи сначала пытаются заглянуть в корень проблемы — позвоночник, ствол жизни. Его корректируют, чтобы ослабить давление на нервы, не позволяющее больным органам работать на 100%. Кишечник очищают с помощью клизмы. Практически неизвестно о случаях полиомиелита, при которых кишечник не был бы забит гниющими фекалиями.

Затянувшися острые случаи сложно вылечить. При ранней диагностике, в этих клиниках чаще всего достаточны такие методы корректировки, как водно-соковая диета, очищение кишечника и прочее. Таким образом, природе позволяли самой регулировать состояние, и пациенты выздоравливали, как только токсины, вызвавшие болезнь, выводились из организма.

4 февраля 1956 г.

НЕБЫЛИЦЫ О ФТОРИДАХ (часть 1). Вакцина Солка и фторид натрия схожи в одном: они губят людей. Но зелье Солка убивает и калечит детей быстро, а фторид натрия в муниципальных водопроводах медленно отравляет всех, кто пьют воду. В результате шестимесячного исследования, для которого нам пришлось дважды пересечь континент и опросить как сторонников, так и противников, были обнаружены следующие характерные факты:

(1) Фторид натрия является накапливающимся парализующим ядом.

(2) Правительство США не позволяет перевозить продукт, содержащий фторид натрия, для торговли между штатами, т. к. он является смертельным ядом.

(3) Утверждение, что фторид предотвращает кариес, абсолютно неверно. У школьников в городах, использующих фторид натрия в воде, гораздо чаще встречается кариес, чем в тех, где он не используется.

(4) Искренние сторонники были введены в заблуждение торговцами фторида натрия о том, что этот синтетический химикат (изготавливаемый из алюминиевых отходов) является аналогом натурального (кальциевого) фторида, который полезен при поступлении с пищей.

(5) История о том, что у жителей города Деф-Смит (штат Техас) не болят зубы, это абсолютная неправда. Доктор Джордж У. Хёрд, бывший главный стоматолог города, ныне пенсионер, сказал, что его неправильно цитировали. В этом городе из шести тысяч стоматологов три тысячи работают сверхурочно. А какой-то остряк предположил, что вскоре этот город станет "городом без единого зуба".

(6) Утверждается, что одна часть фторида натрия на миллион частей воды "не повредит и мухе". Раз такой раствор не является достаточно сильным, чтобы повредить тонкой оболочке желудка и кишечника, только дурак поверит, что фторид натрия сможет повлиять на твердую эмаль зубов.

(7) Служба здравоохранения завязана на коммерческих интересах, во имя которых таким образом избавляются от неиспользуемых отходов, а налогоплательщики вынуждены платить за это свыше 15 миллионов долларов в год.

(8) До недавнего времени фторид натрия использовался только (а) в качестве крысиного яда; (б) скотоводами для частичной стерилизации быков, чтобы сделать их более управляемыми; (в) тайной полицией России для того, чтобы лишить заключенных разума с целью идеологического влияния.

11 февраля 1956 г.

НЕБЫЛИЦЫ О ФТОРИДАХ (часть 2). Мы только что получили вырезку редакционной статьи из газеты Портленда "Орегониан" за 5 января. В ней говорится, в частности:

Десятилетний эксперимент в городах-близнецах Ньюбург и Кинстон (штат Нью-Йорк) показал, что фторирование воды значительно снизило заболевание кариесом среди детей. В 1945 году фторид натрия стали добавлять в водопроводы Ньюбурга, а в воду Кинстона не добавляли ничего. Через шесть недель эксперимент был завершен и показал, что среди детей в возрасте от 6 до 16 лет в Ньюбурге кариес наблюдался на 41–58% процентов реже, чем среди их ровесников в Кинстоне.

Это не имело бы такого значения, если бы портлендская газета "новостей" единственная опубликовала подобную писанину. Множество СМИ по всей стране также обманывали своих читателей, используя ее. Это можно назвать только наглой неприкрытой ложью. Реальные факты были доступны, если бы только портлендская газетенка захотела ими воспользоваться. К счастью наших читателей у нас есть официальный отчет Департамента образования штата Нью-Йорк, подписанный Джоном А. Форстом, главой школьного бюро Службы здравоохранения.

В нем говорится, что в Кинстоне (городе, в котором в последние десять лет вода была чистой) было проверено 5308 учеников, у 2209 из которых были обнаружены дефекты зубов. А в Ньюбурге (вода которого содержит фторид натрия) было проверено 4969 учеников, у 3139 из которых были выявлены дефекты зубов. В Кинстоне, в городе с чистой водой, было проверено на 339 учеников меньше, но и количество детей с плохими зубами было меньше на 930, т.е. на 41%. В Ньюбурге, в городе с фторированной водой, 63% учеников имеют проблемы с зубами. НУЖНЫ ЕЩЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА?

Нет, но мы все равно скажем. Жители Ньюбурга жалуются на тревожное увеличение числа болезней сердца и почек в городе. Департамент здравоохранения Ньюберга сообщил о 40 случаях инфекционного гепатита в 1954 году, хотя в предыдущие десять лет такое заболевание отсутствовало. Интересно, почему?

Доктор Форст "совершил ошибку", честно и открыто заявив об этом, в результате чего получил выговор от начальства. Его и директора стоматологической школы заставили подписать письмо в газету "Нью-Йорк Таймс", "объясняющее" этот ложный шаг. Объяснение было настолько глупым, что практически невероятно. Вкратце, в их алиби заявлялось, что дети проверялись разными людьми в разных городах, поэтому "проверка ничего не значит". Тем не менее, не было сделано ни одной попытки объяснить, почему в Ньюбурге, где людям сказали, что фторид избавит их от кариеса, две трети детей все же имели проблемы с зубами после четырех лет "эксперимента".

Если бы правдивые данные были получены из Эванстона (штат Иллинойс) и Гранд-Рапидса (штат Мичиган), других двух городов, назначенных пропагандистами алюминиевого дела от Министерства здравоохранения "подопытными городами", они бы показали, скорее всего, те же результаты. Но такие данные недоступны, в отличие от показателей серьезного роста других заболеваний, вызываемых фторидами.

Конгрессмен Миллер из Небраски, сам врач, будучи достаточно умным, чтобы исследовать фториды, прежде чем бросаться их защищать, заявил:

Проверка демографической статистики в городе Гранд-Рапидс показала, что смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в 1944 году составляла 585 случаев. Через четыре года после начала фторирования она составляла 1059 случаев. Смертность от нефрита увеличилась на 50%. Количество смертей от внутричерепных повреждений также увеличилось на 50%. Это официальные данные демографической статистики США, ежегодно публикуемые Службой общественного здравоохранения США.

Санитарный врач Гранд-Рапидса пытался "нейтрализовать" открытие доктора Миллера в письме, в котором ложно заявлялось о росте населения Гранд-Рапидса на 25% в течение четырех лет. Доктор Миллер вернулся к данным переписи США, которые показали увеличение населения в Гранд-Рапидсе только на 7,8% за период, в течение которого, согласно пропагандистам фторирования, оно якобы выросло на четверть.

Также важно отметить, что тот же санитарный врач объявил запуск программы по усовершенствованию двадцати своих сотрудников в вопросах психического здоровья. Похоже, он считает, что фториды вызывают душевные расстройства, равно как и проблемы с сердцем и почками, гепатит, нефрит и внутричерепные повреждения.

18 февраля 1956 г.

НЕБЫЛИЦЫ О ФТОРИДАХ (часть 3). Массовое медикаментозное лечение нарушает все принципы врачебной практики. Обязательное лечение является нарушением конституции США и каждого из штатов Союза.

"Отцов" свыше 900 американских городов обманули, одурачили, ввели в заблуждение, принудили и (в некоторых случаях) подкупили для массового отравления населения путем добавления крысиного яда, известного как фторид натрия, в городские водопроводы. В соответствие с теорией (или предрассудком), его использовали для предотвращения кариеса у детей.

Даже если бы это было так, это не является оправданием для отравления всего населения. Было бы достаточно обработать зубы детей для профилактики зубной боли. В выпуске "Капсул Ньюс" за прошлую неделю было убедительно доказано, что фторид в воде только увеличивает, а не снижает риск заболевания зубов. В этом номере мы собираемся доказать с помощью компетентных лиц в области медицины и психиатрии, что токсичный химикат, известный как фторид натрия, является медленно действующим кумулятивным ядом прямого действия, разрушающим клетки сердца, почек, печени и других органов из мягких тканей.

Доктор Фредерик Б. Экснер из Сиэтла, штат Вашингтон, является одним из ведущих специалистов в вопросе фторирования, признанным во всем мире. Его приглашали в качестве свидетеля-эксперта в комитеты при конгрессе и законодательные учреждения различных штатов. Он заявил:

Фторид не имеет известного воздействия на непрорезавшиеся (еще не выросшие) зубы... Фторид, даже в крошечных дозах, накапливается в организме. Через определенное время он вызывает кумулятивное отравление. Фторид выводится в большей мере через почки. Поэтому более быстрое серьезное поражение происходит у людей с ослабленными почками. Оно также более выражено у людей с диабетом и тех, кто пьет слишком много воды... Даже если бы фториды были безопасны в использовании и даже если бы обещанная польза была реальна (чего нельзя ожидать), фторид все равно нельзя добавлять в водопровод. Помимо практических и моральных возражений, ЭТО МЕДИЦИНСКОЕ БЕЗУМИЕ.

Доктор Чарльз Т. Беттс является ведущим стоматологом в Толедо, штат Огайо. В течение многих лет он проводил исследование влияния использования алюминиевых кухонных приспособлений на возникновение рака. Так как искусственные фториды в основном изготавливаются из алюминиевых отходов, не пользующихся спросом ядовитых побочных продуктов в алюминиевом производстве, доктор Беттс находится о отличном положении при подтверждении вреда отравления фторидом. Он заявляет:

Фториды это яд, который накапливается в организме подобно радию. Противоядия не существует. Фториды производят из отработавшего газа или отходов производства кухонных приспособлений. Ни один устав ни одного города не дает оснований и права властям совершать преступление, отравляя своих граждан вследствие незнания основного закона... В Акроне, штат Огайо, я говорил с представителями городского совета и показал им, что они делают, пытаясь убить своих женщин и детей этими фторидами. Фториды продолжали использовать все равно... Через пару месяцев тысячи людей были покрыты лепрозными бляшками. В настоящее время продается фторидов на сумму 18 тысяч долларов, не включая оборудование... В такой массовой программе лечения руководство всех компаний, занимающихся подачей воды, несет ответственность за осуществление медицинской, стоматологической и фармацевтической деятельности без лицензии.

Джордж Л. Уолдботт, врач из Детройта, который провел обширное исследование действия фторидов на организм человека, заявил:

Все отчеты об отравлении фторидом подчеркивают большое разнообразие симптомов, скрытое начало заболевания, вялое течение, смерть, вызванную общим истощением организма, а не от поражения конкретного органа. Симптомы указывают на то, что фториды препятствуют нормальному усвоению кальция и фосфора в организме. Они препятствуют отложению костных веществ в суставах и связках, особенно в нижних отделах позвоночника, и вызывают временное затвердение костей, зубов, ногтей и волос, вслед за которым происходит размягчение костей, ногтей и т. д. Эксперименты были проведены в городах Кэмерон и Бартлетт (штат Техас), где фториды используются в воде в высоких количествах. В результате было обнаружено, что 10,1 из каждых 100 жителей страдали катарактой, 13,8 — артритом, 10,1 — изменениями костной ткани, 19,4 имели дефекты осанки, ломкие ногти и пятна на зубах и т. д. В целом по стране данные дефекты встречаются значительно реже, например, катаракта диагностируется только у 1 человека из 100.

Стоматолог Кэнтон Бремер в своей статье в "Журнале Американской стоматологической ассоциации" заявил, что в его городе Шебойган

воду фторируют в течение семи лет... в последнее время все больше людей имеют пятна на зубной эмали... это некрасиво... это серьезный изъян для тех, кто заботится о своем внешнем виде... о том, что происходит у них в организме, я даже боюсь подумать.

В газете "Ньюс" Ньюбурга (штат Нью-Йорк), города, использовавшегося в качестве "подопытного кролика" продавцами фторидов под крышей производителей алюминия, 27 января 1954 г. сообщалось:

В этом году смертность от заболеваний сердца составила 283 случая, или 882 случая на 100 000 человек. Смертность от этого заболевания по всей стране составила только 507 случаев на 100 000 человек.

Госпожа Мэдлин Е. Хили, директор бостонской лаборатории по диагностике аллергенов в крови, заявила, что фторид натрия это эффективный истребитель крыс, протоплазменный яд, так как (во всех случаях использования) он вызывает медленное или быстрое разрушение клеток, и уже с 1855 года фармакологам известно, что он не приносит никакой пользы человеку.

"Бюллетень Стоматологического общества округа Хадсон" (Нью-Джерси) за декабрь 1955 года указал, что Федеральный суд в Орегоне присудил "Рейнолдс Металс Компани" выплатить компенсацию вреда в размере 38 290 долларов семье Мартин из Орегона. Члены этой семьи получили серьезные заболевания печени, почек и пищеварительного тракта вследствие употребления в пищу овощей и других сельскохозяйственных продуктов, загрязненных парами с близлежащего завода. Свидетели заявили, что у них развилась болезнь, известная как флюороз.

Доктор Джордж У. Хёрд, стоматолог на пенсии из Херефорда (округ Дэф-Смит, штат Техас), слова которого были перевраны и искажены журналом "Коллиерс Магазин" в статье под заголовком "Город без зубной боли", заявил:

Я считаю, что фторид действительно в небольшой степени тормозит развитие кариеса, но я также считаю, что вред от него гораздо больше, чем любая польза, которую он, возможно, принесет. Он делает зубы настолько хрупкими и рыхлыми, что их очень сложно, если вообще возможно лечить.

Стоматолог Уильям П. Мартцовска (из штата Мичиган) пояснил:

Фторид натрия отбирает кальций у организма. В натуральной фторированной воде, состав которой формируется природой в течение 1000 лет, фторид встречается в форме фторида кальция, в органическом составе. Этот натуральный фторид кальция не отбирает кальций у организма, так как сам поставляет кальций.

Бенджамин С. Несин, директор л