Авторизация:
E-Mail: Пароль:
Закрыть
RU | EN

Новогоднее чудо

Опубликовано: 2019-12-01 23:34:18
Этот текст доступен по адресу: http://ontext.info/118687
Пушистый снег щедрыми хлопьями валит с небес, накрывая и без того укутанную, как в одеяло, землю. Кружка с глинтвейном приятно согревает ладони, и я ненадолго закрываю глаза, наслаждаясь звуком потрескивающих в камине поленьев. Хорошо так, безмятежно. Тишина, тепло и мерцающие гирлянды, развешенные над сводами дверей и окон.
— Твою падшую! Цепляйся же ты!
Коротко хохочу. В этом весь Кафриэль. Не смотри, что чистокровный ангел: никогда не откажет себе в удовольствии крепко выругаться, выпить парочку добрых кружек эля или же приударить за красоткой. А лучше все вместе.
— Ай-яй, чистокровный, как не стыдно? — подначиваю, разлепив глаза.
Умудренный столетиями, он давно отошел от миссии Хранителя и открыл небольшую таверну в Ангельском Оплоте. Белокурый, с кристально-голубыми глазами и мягкими чертами лица, он визуально смахивает на юнца. Вот так сходу и не скажешь, что второе тысячелетие разменял. Лестница покачивается под ним, и тот старательно ловит равновесие, махнув роскошными крыльями. Белые, словно первый снег, они усеяны причудливой вязью заметных только вблизи рун. Знак Предназначения… Особая метка, одна на двоих…
— Очень смешно, Кас. Лучше бы поднял задницу и помог.
Закатив глаза, поднимаюсь с места. Этот ворчливый ангел — единственный, кому я всегда готов прийти на выручку. Он заменил для меня отца. Скашиваю взгляд в окно, на заваленную снегом улицу. Именно в такую погоду меня, завернутого в кокон покрывал, и подбросили на ступеньки таверны. Если бы Кафриэль не нашел меня вовремя, то я, скорее всего, сгинул бы на морозе.
Полукровка. Полупадший. Отребье. Каждое из этих слов скребет душу изнутри. Мой отец — падший ангел, что соблазнил чистокровную ангелицу, а затем бросил одну, беременную «презренным выродком». Мать родила, но, не выдержав позора, бросила младенца на улице умирать, а сама скрылась из виду. Ее не искали, надеясь, что ей не хватит смелости явиться назад.
Потягиваюсь, блаженно распрямляя крылья. Черные, как самая потаенная тьма мира падших. Я здесь один такой, оттого и был вечным изгоем. Каф оббил все возможные пороги, чтобы пристроить меня в школу, а затем и в университет. Полукровку отказывались признавать равным. Чаще всего такие, как я, остаются на обочине жизни. Их не принимают светлые, отмахиваясь, как от проказы, игнорируют и падшие, считая слабыми и изнеженными по крови. Но Кафриэль не дал меня в обиду, и за пару сотен лет своей еще короткой жизни я ни разу не видел в его глазах и тени пренебрежения. Будто только он один способен видеть во мне душу, а не цвет крыльев.
Фантомная боль внезапно сковывает грудную клетку. Замбрим* тебя раздери! Опять? Одной рукой придерживаю лестницу, а второй хватаюсь за грудь. Ноет, как после настоящего удара под дых. Дыхание сбито, и воздух с трудом вползает в легкие. Давай же. Следующая волна приходится на долю бедра, а затем перепадает и лицу. Тихо скулю сквозь сжатые зубы, в этот раз ощущения слишком сильные.
— Кассиэль? — с опаской Каф косится на меня. — Опять?
Киваю урывком, обеими руками вцепившись в перекладину лестницы. Вроде больше ничего… Вдруг резь обжигает плечо. Да что это?! Будто лезвием полоснули, но кожа цела. Только ощущения, слишком медленно сходящие на нет.
Кафриэль спускается с лестницы, а я оседаю на пол, концентрируясь на собственных ощущениях. Откуда приходит эта боль? Почему появляется внезапно? У этого должны быть причины. Шершавая рука Кафа ложится на мою голову и приглаживает короткие черные волосы.
— Полегчало?
Только киваю, вновь глубоко закапываясь в свои ощущения. Кафриэль садится рядом, плечо в плечо.
— Может, это какое-то наследие падших? В детстве у тебя такого не было.
Передергиваю плечами. Я много раз думал об этом. Проблема в том, что чистокровные слишком мало знают о падших. Только как о воинах и политиках, но никак не о физиологии и болезнях.
— Неважно, — улыбаюсь. — Все уже в порядке. Давай развешивать гирлянды дальше, до Нового Года пять часов, да и скоро придут посетители.
Каф кивает и вновь берется за украшение зала. Начинаю наряжать елку. «Слеза агнца» — самое популярное место в городе, и Кафриэль приложил к высокому статусу заведения немало сил. Обычно в таверне свободных столиков не сыскать, но сегодня особенный случай: все улицы, магазины и забегаловки замерли в томительном ожидании праздника. И если некоторые торопливо сейчас как раз заканчивают работу на сегодня, то мы, вопреки привычному графику, начнем ее ближе к ночи.
Таверну пришлось ненадолго закрыть для посетителей, иначе мы бы не справились даже вдвоем. Гости порой сильно отвлекают Кафриэля от текущих мелочей, а я появляюсь набегами, в свободное от основной работы время. Хотя лучше бы я помогал Кафу, чем корчил из себя Хранителя. Тем более что никого, кроме домашних животных, мне не доверяют в попечение. Боятся, что кровь падшего возьмет верх и я примусь склонять человека ко тьме. Фыркаю, развешивая яркие игрушки по веткам.
Дверь открывается слишком резво, и в зал влетает взбешенный до ручки Акхазриэль.
— Где эта полукровка?!
Латы его изрядно запачканы кровью, несколько капель осели на пепельно-белых волосах. Крылья взъерошены, видать, после крепкой битвы, а руны горят ярким, нежно-голубым цветом, да так, что дополнительного источника света не потребуется даже в темноте. Волевое лицо исказил злобный оскал. У-у, сейчас мне не поздоровится. Янтарные глаза того гляди испепелят дотла. Хорошо, что он не умеет убивать взглядом. Хотелось бы пожить ещё хотя бы с десяток сотен лет.
— Предположим, здесь, — язвлю, пряча руки в карманы штанов.
Довольно шустро он покрывает немалое расстояние между нами и мертвой хваткой здоровущей ладони вцепляется в мою глотку.
— Что ты натворил, выродок?! Тебе даже кота несчастного нельзя доверить!
Он орет что-то еще, а я не реагирую, стараясь отцепить его руку. Кота мне нельзя доверить, гляньте-ка на них, передовых архангелов.
— У него уже девятая жизнь на ладан дышала! Что я мог поделать? И бабка твоя сама ему в миску вместо вискаса отраву всыпала!
— Она почти слепая, понимаешь ты это или нет?! — вопит на самое ухо, аж до болезненной рези. — Ты — Хранитель! Ты должен был остановить кота! Ты хоть понимаешь, что у Эстер инфаркт из-за кошки, будь она сто раз неладна?! Я еле спас ее, еле отстоял в бою со смертью! В ее возрасте каждое такое потрясение может стать последним, а костлявая сучара крепнет с каждым разом!
Дышать почти нечем, и я вяло киваю в ответ. И под дых-то ему для успокоения не дашь, весь в латы закован, воин доблестный.
— Акхазриэль, отпусти его! Задушишь…
— Замолчи, Каф! — архангел прерывает заступника на полуслове. — Не зря полукровок не принимают в наши ряды, он никогда не станет достойным Хранителем! Именно поэтому тебе и доверяют исключительно животных!
Только я собираюсь ударить его хотя бы в латы, как он бросает меня на пол. Судорожно втягиваю воздух сквозь приступы хриплого кашля.
— И тебя с наступающим, Акх, — язвлю. Стандартная реакция на претензии чистокровных. — Вы не доверяете мне людей не поэтому. И да, за смерть кошки я уже ответил, у совета старейшин не было вопросов. За твою подопечную я никакой ответственности не несу.
Он порывается вновь кинуться на меня, но Кафриэль, стоящий неподалеку, перекрывает ему путь. Внезапно все нутро вновь скручивает от фантомной боли. Да что ж ты разыгралась-то? Давненько тебя не было, а сегодня целый марафон! Архангел только усмехается:
— Тебя, убогого, даже трогать необязательно. Сам загнёшься от своих болей. — Сколько презрения. Мне ли удивляться? Живу с этим всю жизнь, а потому подобные слова встречаю с безразличной улыбкой. — Ты даже Знака Предназначения не удостоился! Ни единой руны на крыльях. Асшарэт*!
— Пошёл вон из моей таверны, пока я свои боевые навыки не вспомнил!
Злобно глянув на заступника, Акх все же уходит. Кафриэля лучше не злить. Он хоть и отошел от дел, но любому бойцу до сих пор способен задать знатную трепку. Так позориться архангелу ни к чему.
— Ты в порядке? — обеспокоенный взгляд Кафа обводит меня с ног до головы.
— Да.
Выходит слишком машинально. А ведь Акх прав. Я один без вязи на крыльях. У меня попросту нет Знака, а значит, и нет уготованной судьбой пары. Одинокие ангелы постоянно страдают от боли и не живут долго. Каф не в счет… Его суженая умерла давным-давно, оттого руны на крыльях практически выцвели, став бледнее, чем у тех, кто еще не встретил пару.
— Не слушай его, Кассиэль, — будто поняв ход моих мыслей, Кафриэль помогает мне подняться. — Одна из моих подопечных любила говаривать в таких случаях: «Собака лает — ветер носит». Какие твои годы, всего двести лет, мальчишка еще совсем.
— И тем не менее. Знак должен быть. Ладно, плевать, — улыбаюсь. — Падшим не положено. Давай наряжать зал быстрее, скоро посетители повалят.
Возвращаюсь к елке. Пальцами провожу по массивному навершию для ели, в форме звезды. Вглядываюсь в стеклянную поверхность. По-бесовски зеленые глаза, кажется, смотрят в самую душу. И внезапно я вспоминаю глубокое детство. Каждый год Кафриэль усаживал меня на плечо и вручал огромную, яркую-яркую звезду в руки.
— Надевай ее на самую верхнюю ветку, Кассиэль, и обязательно загадывай желание. Обычно их исполняем мы — Хранители, но раз в год можем загадать и сами. Если боги будут благосклонны, то твое желание исполнится!
Улыбка озаряет мое лицо, и я хитро скашиваю взгляд за свою спину. Каф увлекся развешиванием праздничных колокольчиков и бантов. И пусть я уже не ребенок, но в шанс на исполнение желания верю. И пусть оно не сбывалось ни разу… Может, повезёт в этом году?
Тянусь к макушке и медленно венчаю ель красивой звездой.
Хочу… Хочу обрести свою пару, как все ангелы.
Еще долго любуюсь огромной рубиновой игрушкой с золотыми узорами. Надо бы пошевеливаться. Посетители нагрянут меньше чем через полчаса, а нужно еще успеть разлить по барным бочонкам эль и разложить по тарелкам новогодние угощения.
Вскоре в зал начинают стекаться первые посетители. Семейные ангелы встречают праздник дома, а вот одиночки и молодежь, вроде меня, предпочитают веселиться в компаниях.
— Иди в зал, — улыбаясь, предлагает Кафриэль. — Пообщаешься с ровесниками, может найдешь себе кого.
Фыркаю. Так они и станут со мной любезничать, куда уж там. Делаю вид, что не слышал этого предложения и продолжаю стоять за стойкой. Может, все же сняться со службы Хранителем? Кошка сдохла… А жаль, милая была. Теперь кого всучат? Хомяка? Или попугая? Позорище. Обычно животных дают под опеку совсем юным ангелам. Так они учатся заботиться о своем живом создании. И только я застрял в этом периоде, кажется, навечно.
— Эль заканчивается. Я принесу еще бочонок из подсобки.
Каф загруженно угукает, раскладывая новогодние угощения по тарелкам. Его лучше не отвлекать. Скрываюсь от зала за платяной дверью в подсобку и окидываю тару взглядом. Без разницы, какую выбрать, все равно за сегодня все запасы выпьют. Новый Год все-таки.
Тянусь за бочонком и внезапно чувствую, как нутро окатывает приятное тепло, такое нежное и мягкое, что хочется утонуть в нем. Будто после веков скитаний оказался дома, среди родных. Что это? Не элю же я обрадовался, в самом-то деле! Нужно будет все же сходить к старейшинам и попытаться выяснить хоть что-то о природе фантомных болей и вот этого странного чувства.
Настырно волоку бочонок к стойке. Звонкий девичий смех ласковой трелью доносится до ушей:
— Что, все в кусты попрятались? — дерзит, широко улыбаясь, держа руку на поясе с мечом. — Не может быть, чтобы у меня одной засияла вязь на крыльях!
Поднимаю взгляд на девицу и замираю. Каскад черных волос широким водопадом струится по плечам. Глаза отливают благородным серебром, а во взгляде пляшут озорные смешинки. На плече свежий бинт, с чуть выступающей кровью. Безупречно-белые крылья полыхают слепящим голубым пламенем. Так происходит, когда первый раз встречаешь своего предначертанного. Ярко, чтобы заметить.
— Святые архангелы, Кассиэль!
На возглас Кафа оборачивается вся таверна, и я, от растерянности, с грохотом роняю бочонок на пол. Не люблю такое пристальное внимание. Почему они все смотрят?! А главное — смотрит она. Так пристально, с мягкой улыбкой на лице и искренним любопытством во взгляде.
— Выходит, мое Предназначение — красавец-полукровка?
Растерянно смотрю на Кафа, но тот лишь кивает на мои крылья. Расправляю их и впадаю в ступор. Объятые ярким золотистым пламенем, черные перья покрылись золотой вязью рун, точь-в-точь, как у девушки.
— Я ведь тебе говорил, — шепотом подытоживает Кафриэль. — Иногда в Новый Год чудеса происходят не только у смертных людей.

Примечания:
Замбрим* — правитель падших ангелов, упоминается в церемониальной магии.
Асшарэт* — презрительное обращение чистокровных ангелов к полукровкам и падшим.


Зарегистрируйтесь на ontext.info для получения дополнительных возможностей по работе с сервисом.