Авторизация:
E-Mail: Пароль:
Закрыть
RU | EN

На часах у Бога вечно будет ноль

Опубликовано: 2018-11-07 19:30:17
Этот текст доступен по адресу: http://ontext.info/106297
День третий.

В дверь постучали.
Я вздрогнул, проглотил пару минут тишины и осторожно подошел к двери поближе.
- Кто там? - голос из-за двери звучал душно.
Вопрос завёл меня в тупик. Я не был уверен даже насчет того, кто тут. Там же вообще представлялось мне бесконечной чередой из серых масок с пустыми глазами. Не то чтобы меня пугали пустые глаза, однако полные бокалы мне определенно нравились больше.

Нужно заглянуть в глазок, решил я. Глазка не было, впрочем как и самой двери. С одной стороны это избавляло меня от необходимости отвечать на вопрос, а с другой - я уже три дня ни с кем не разговаривал и не желал терять такого занятного собеседника.
- Там - два часа пустоты, четыре километра иллюзии общества и чайка. Хотя даже чайка уже скорее всего улетела.
- Нет. Там - всего лишь улица, - возразил мне голос, ставший ещё более душным. Как у него легкие то выдерживают?
- Какая?
- Длинная. Раза в два длиннее жизни.

Звучало это отвратительно, поэтому я отошёл от стены подальше. Душный голос завывал что-то о третьем пришествии, ранних фильмах Финчера и поющем терновнике. С последним он определенно что-то напутал.

Я закрыл глаза и понадеялся, что утро не наступит. Последнее время утро регулярно наступало мне прямо на горло, чем уже порядком осточертело.

Когда я открыл глаза, она уже сидела рядом и смотрела на меня своим прозрачным взглядом.
- Привет.
- Не надо.

Люди бы и рады понимать друг друга, только вот совсем забыли, как это делается. Поэтому сплетутся, а дальше - только пустые разговоры с целью как можно дольше не узнавать ничего друг о друге.
- И что мы тогда будем делать?
- Будем смотреть друг на друга, пока не опустят мосты.
- С неба?
- На Неву.
- Ладно.

День пятый.

В этот раз я увидел её издалека, стоящей у моста. Она призывно помахала мне рукой. Я сделал вид, что у меня нет рук. Она стала приближаться ко мне быстрым шагом.
Тогда я пошёл в другую сторону. Когда впереди замаячила копна темных волос, развернулся и пошёл в третью. Стоило сразу сообразить, что ни другой, ни третьей стороны никогда и не было, но сообразительность нынче не в моде. В моде остались только целеустремленность, здоровый образ жизни и мятные оттенки. Точно как её платье. Жаль, что она оставила его дома.
- Скучал по мне?
- Нет.
- Но ты ведь романтик, - возразила она.
- А у тебя глаза серые. Это же не повод для взаимных оскорблений.
- Это облака.
- Тогда всё в порядке.
Холодная набережная не заканчивалась уже пару лет, а неловкое молчание даже и не собиралось начинаться. Пришлось говорить о вечном.
- Как тебе погода?
- На завтра обещали четверг с дождем.
- Как? - удивился я. - Но дождь был уже вчера.
- Так и завтра не каждый день случается.
Она всегда настолько неприятно права, что немедленно хотелось снять шляпу и распрощаться. К сожалению, у меня не была ни шляпы, ни повода.
- Кстати, а чем ты занимаешься? - спросила она.
- Обычно хожу от стены до стены. Иногда что-то случается, иногда - нет, но чаще всего - снова встречаю тебя.
- Это потому что ты романтик.
Я не нашелся с ответом, и мы пошли в бар.
- Четыре стакана виски, - сказал я бармену, - а потом ещё четыре.
- Ваши друзья подойдут позже?
- Мои друзья не подойдут.
- Я вам не верю.
- И я вам.
Повернувшись к своей спутнице, я обнаружил, что она пропала. Осталось только мятное перо и улыбка, висящая в воздухе. Я вдохнул улыбку и повернулся к бармену.
- Скажите, я был один?
- Пять минут первого.

День восьмой.

В три часа ночи молчать становится даже чуть проще, чем говорить. Честно говоря, в два я тоже не слишком разговорчив, но к третьему часу алкогольное отчаяние начинает явственно заполнять комнату.
Он сидел передо мной грустный и едва не плакал.
- Перестаньте, пожалуйста. Я ничего не понимаю.
- Ничего страшного, это просто депрессия.
- Да? - с надеждой переспросил он. - А как выйти?
- По коридору налево.
- Но здесь нет коридоров.
- Ничем не могу помочь.
Я вышел из себя и посмотрел на небо. Дождь лил так, что затекал внутрь и превращался там в обрывочные воспоминания.
Люди склонны к беспорядку у себя в голове и рвутся защищать его так рьяно, что готовы положить на баррикады весь здравый смысл, совесть и пульс. Беспорядок никуда не уйдет, а вот здравый смысл так и останется висеть на флагштоке над полем брани.
Первая мысль мне понравилась, а вторая отозвалась неприятным ноющим ощущением. Пришлось её запить.
- Мелочь? - спросил у меня бродяга.
- Не откажусь…
- Дождливо. У вас как со зрением?
- Минус три на улице, - припомнил я погодные сводки.
Мы вежливо раскланялись и разошлись. Я неспешно, а он по швам, что было не очень культурно.

Квартира встретила меня привычным унынием и ветром в коридоре.
Открыл холодильник. Закрыл холодильник. Сделал круг до окна и попробовал ещё раз. Прекрасно.
Одиночество сильно переоценено поэтами и прочим отребьем. Вот живет человек, приходит домой, делает себе бутерброд с маслом и сыром и долго смотрит на него, пытаясь сделать правильный выбор в жизни.
Бутерброд тут уже давно не при чем.

День тринадцатый.

- Неважно выглядите.
Я огляделся в поисках источника голоса, но не увидел ничего определенного.
- Хотел бы ответить вам тем же, но, увы, не могу.
- Это всё потому, что вы в любовь не верите, - продолжал голос.

Меня окружают голоса, твердящие банальные вещи. Сумасшедшие, не иначе.

- А кто верит?
- Байрон верил. Знаете, как жизнь в Венеции повлияла на его творчество?

Люди, знающие, как жизнь в Венеции повлияла на творчество Байрона, чаще всего никогда не выходили дальше хлебного магазина за углом. У меня за углом был притон, поэтому я не выходил вообще никуда.

- Нет. Но я уверен, что жирафы куда серьезнее любви.
- Это еще почему?
- Длиннее.

Голос был знаком. Один из тех, кто прицепился ко мне после прошлой встречи с ней. Двое были до крайности скучны, любили утренний виски, вечернее молоко и боялись наступления ночи. Третий - выстукивал по батарее немецкие марши, громко чихал и пытался доказать мне, что импрессионизм давно вышел из моды.
Сегодняшний же появлялся только по вторникам. Хорошо, что сегодня четверг.

По батарее постучали. Решил открыть.

- Не получается ничего, - печально сказал голос.
- Ни у кого не получается.
- Она просто ложится и спит, хотя я очень интересный человек.

Знакомо. Ей долго не хотелось со мной ни о чем говорить, а мне хотелось долго говорить с ней ни о чем. И пальцы. Тонкие, я давно так придумал.

- Назови тогда букву от пятнадцати до тридцати двух.
- Омега? - неуверенно предположил голос.
- Не угадал. Но неплохо.

Я отошёл к окну и стал считать счастливых людей на улице.
Внутри меня искрил дождь. Я подхватил его еще тогда, ночью, между черным небом и серым асфальтом. Говорят, сейчас у многих дождь, и в аптеках кончилось от него лекарство.

День двадцать первый.

Она смотрела на меня. Смотрела широко открытыми глазами, и в них было всё - смех, отчаяние, незаданные вопросы и неискренние ответы, звон разбитого стекла, шум ветра и капелька веры в то, что это всё правда. Кадры замелькали быстрее - мы смеемся среди сгущающегося мрака, свинцовых волн и серых оттенков. Свет вспыхивает и сжимается в точку.

- Это что такое было? - спросил я.
- Сам узнаешь.
- Я и так слишком много знаю, мне бы поменьше.
- Просто почаще гуляй в сумерках.

Вечером я шёл по улице и споткнулся о её взгляд. Такой взгляд, когда теряешь воздух под ногами.
- Ты чувствуешь привкус весны? - спросила она.
- Пыльный?
- Нет, это когда в груди что-то стучит, звуки сливаются и ты понимаешь - вот она.
- Я раньше думал, что это называется сердечный приступ.
- А сейчас?
- А сейчас он кажется у меня случился.
Она вызвала мне скорую, и мы долго катались по гребням мостов.

Проснулся от переизбытка себя и своих мыслей. Её нигде не было, ни под одеялом, ни в ванной. Никаких следов ночных прогулок. Я пытался куда-то звонить, но её номера не существовало.
Так с ума и сходят. Или заходят?

Стоял на закатном мосту и отговаривал самоубийц прыгать. Ничего не получалось.
Кто-то схватил меня за руку.
- Привет, - сказал я
- Привет, - ответила она с улыбкой. - Мы раньше не встречались?
- Раньше? У тебя глаза кофейные.
Мы долго смотрели друг на друга. Иногда целые года проходят мимо, а бывает зависают секунды, что легкие местами меняются.
- Это ведь всё не по-настоящему? - спросил я.
- Конечно. Просто надо иногда заставлять себя поверить в иллюзию.
- А если нет?
- Тогда всё исчезнет.
Я сидел на крыше в ожидании вечера. Когда на город опустились сумерки, она села рядом.
- Что ты делаешь?
- Слушаю, как дышат драконы. Слышишь?

День тридцать четвертый.

Она рассказывала о чем-то странном, я не понимал ни слова, но в целом было очень интересно. Волосы нагло падали на лицо, и она совсем не собиралась их отгонять.

- Эй, ты чего? - спросил меня проходивший мимо парень.
- Не мешай, я пытаюсь заболеть.

Вот так всё просто. Я уже представлял три года безответных воспоминаний, сразу после того, как мы допьем кофе.

- Ты умеешь варить кофе? - спросил я у неё.
- Нет. А ты?
- И я не умею. Можем не варить его вместе.
- Конечно. Передай мне сахар.
- Это не сахар.

Вокруг заменители вкуса. К жизни.
И люди, идентичные натуральным.

Мы вышли из кафе, и она снова пропала. Каждый вечер она приходила, чтобы уйти. Какая-то невыносимая легкость бытия, не иначе. А возможно дело было в том, что мы жили в разных городах. Одинаковое название никак не исправляло ситуацию.

- Думаете, она вам перезвонит? - обратился ко мне прохожий.
- Думаю, она перезвонит не мне.
- А кому тогда?
- Вам. Вы похожи на того, кому перезванивают.

Интересно, а что я мог ответить? Любовь – это когда вечером хочешь отдать сердце в руки, а с утра забрать слова обратно. То, что сексу придается слишком большое значение, все уже поняли. Теперь пытаются понять, как придавать меньшее. Мне кажется, что самое искреннее здесь, когда вы решаете перед сном, чья нога сегодня лежит сверху.

Следующий раз нашёл её среди искрящегося дождя. Такое ощущение, что я от него уже не избавлюсь.
- В этих двадцати четырех часах слишком много шума и мало минут, - я пытался разглядеть её сквозь пелену.
- Да, мне эта задумка тоже никогда не нравилась.
- Оставайся, - предложил я. - У меня есть бутылка вина, кресло и две струны.
- Две струны?
- Да. Мы будем жить долго и счастливо, а по ночам пить вино.
- А днем что?
- Ждать ночи.
Она вздохнула и склонила голову влево. Мило.
- Я подумаю.
- Хорошо. У тебя есть мой номер?
- Нет. А у тебя мой?
- Тоже нет. Значит мы квинты.
- Квиты?
- И они тоже. До вечера.

Я дошёл до дома и лёг на пол.
Мы все запутались. Но я специально не хочу распутываться – наоборот, завяжусь сильнее, может из меня получится отличный свитер. Такой, в который можно провалиться и заблудиться.

Из шкафа доносились голоса.
- Дурная затея, - предупредил первый.
- Затей что-нибудь попроще, - добавил второй.
Не стал дожидаться когда начнет скрипеть третий и закрыл шкаф.
Совпадений не существует.

Вперед. На цыпочках. И не дышать.

Зарегистрируйтесь на ontext.info для получения дополнительных возможностей по работе с сервисом.