Авторизация:
E-Mail: Пароль:
Закрыть
RU | EN

Опубликовано: 2018-06-13 22:41:56
Этот текст доступен по адресу: http://ontext.info/101353
40. Критика текста. Проблема канонического (основного) текста. Подготовка разночтений для издания текстов. Расположение текстов редакций в издании и состав текстов (кодикология).
Идейно-художественный критерий научной критики текста выявляет эстетические досто-инства литературного шедевра и особенности творческой лаборатории автора; но и он не мо-жет быть единственным. В текстологической практике бывает, что в черновиках остается лучшее, как кажется исследователю, более художественное.
В таких случаях опасна контаминация, произвольные переносы отрывков и соединение их. Вторгаться в сложившуюся судьбу текста и перекраивать его историю ученый не имеет пра-ва. Но выявить разночтения, объяснить отличия и обосновать их принципиальное или слу-чайное происхождение, дать почву для размышлений эстетического свойства текстологу по-могает идейно-художественный анализ истории текста.
Критерий последней авторской воли также связан с умением филологически анализировать текст. На него можно опираться только с учетом и глубоким анализом всех обстоятельств за-явления автором своей воли, их творческого или нетворческого характера. Последний при-жизненный текст может быть испорчен редактором, цензором или самим автором.
История литературы знает случаи, когда писатель, по разным причинам, чаще всего посто-ронним для художественной системы произведения, существенно изменял текст, давно напи-санный, опубликованный и принятый критикой. К тому же автор очень редко обладает каче-ствами корректора: погружаясь в идейно-художественную глубину своего творения, он не в состоянии считывать свой текст с оригиналом. Это сложные для текстологического решения задачи. В каждом отдельном случае требуются основательность подхода и точность исследо-вания.
В критике текста главенствуют критерий творческой воли автора и принцип ее нерушимо-сти. «Историко-литературный, художественный, филологический и всякий другой анализ служит лишь средством для правильного осуществления этого принципа, но отнюдь не для того, чтобы, ссылаясь на необходимость «правильно» воссоздать историю общественных и философских идей или исходя из субъективных оценок художественных достоинств той или иной редакции, отвергать позднейшие авторские изменения и переделки текста».
Историко-литературное понятие воли автора, разумеется, отличается от юридического. Спра-ведливо суждение, что «права текстолога почти несовместимы с обязанностями душеприказ-чика и в ряде случаев он вынужден нарушать «волю» автора». Необходимо критическое отно-шение исследователя к авторским изменениям, обусловленным переменами в мировоззрении писателя.
Единственная надежная возможность установить текст произведения — обратиться ко всей совокупности основных критериев научной критики текста и соблюсти базовый принцип отечественной текстологической традиции: любить сам шедевр, а не его редакции.
Канонический текст — это серьезнейшая научная проблема. Сложность ее в том, что ис-следователь-текстолог, решая ее, становится единомышленником или оппонентом автора, приобщаясь по-своему к процессам работы над основным текстом произведения.
К канону стремится автор, перерабатывающий текст, «бракующий» старые варианты. А затем к канону будет стремиться исследователь, изучающий историю текста и устанавливающий иерархию вариантов. «Выбирая текст», текстолог фактически занимает положение автора, оценивавшего варианты. Решая проблему канона, текстолог неизбежно балансирует между опасностью формального следования воле писателя и опасностью субъективистского произ-вола: подмены творческой воли автора — своей волей, волей текстолога.
Каноническим текстом называют текст произведения, принятый текстологами в качестве окончательного варианта для его публикации в различных изданиях. Сам термин «канониче-ский текст» является в достаточной степени спорным.
Текстолог, готовящий текст к публикации в авторитетном издании, фактически прослежива-ет весь ход движения от разных вариантов, черновиков, беловиков к каноническому тексту.
На этом пути важно уяснить последнюю творческую волю автора, во многих случаях наибо-лее полно выраженную в последнем прижизненном издании; однако «механически ставить знак равенства между последним прижизненным и последним творческим изданиями — се-рьезная ошибка». Выражению творческой воли может препятствовать очень многое (вмеша-тельство цензуры, редакторов, разного рода посредников, собственное равнодушие к переиз-дающимся текстам и пр.), вообще проблема эта — одна из самых дискуссионных.
В древней же литературе установить основной текст по большей части невозможно, посколь-ку «почти всегда отсутствует авторская рукопись, а существует сложная генеалогия дошед-ших и утраченных списков». В древней литературе гораздо чаще, чем в новой, встречаются анонимные тексты, хотя и здесь немало произведений, вопрос об авторстве которых, или об атрибуции текста, остается открытым.
Текстолог, готовящий к изданию произведение новой русской литературы, в качестве кано-нического чаще всего берет текст прижизненного издания. В тех случаях, когда последний прижизненный текст несет в себе следы редакционных вмешательств или же искалечен цен-зурой, был издан в отсутствие автора или подвержен автоцензуре, за основу может прини-маться более ранняя редакция текста или его рукопись. При установлении канонического текста в расчет принимаются его различные редакции. Редакцией текста следует считать специальную и целенаправленную переработку текста, которая может принадлежать самому автору или какому-либо другому лицу. Если сам автор вносит в текст изменения при разных его публикациях, канонический текст должен учитывать все варианты.
Процесс восстановления (или установления) канонического текста имеет самое непо-средственное отношение к творческой истории произведения. Однако одни и те же факты ис-тории текста могут представлять разный интерес для историка литературы, исследующего становление замысла, творческой концепции, и текстолога, готовящего текст к изданию. Всем типам изданий художественных текстов предшествует (должна предшествовать!) кро-потливая работа текстологов. Академическое полное собрание сочинений писателя обяза-тельно сопровождается научным аппаратом и включает в себя варианты, или разночтения («различия текстов... по отношению к принятому за основной»), и редакции («если вариатив-ность превышает основной текст, перед нами другая редакция»), отрывки и наброски, письма, дневники, записные книжки, разного рода заметки, автографы, альбомные записи, детские опусы, а также раздел Dubia, куда входят произведения, приписываемые автору. Массовое из-дание тех или иных произведений писателя, как правило, печатается на основе текста, подго-товленного ранее исследователем-текстологом.
Работа текстолога усложняется, если произведение печаталось по частям, в разных изданиях, претерпевало изменения со стороны автора, редактировалось, цензурировалось, печаталось в разных редакциях при жизни автора. Трудность представляет и «перевод» журнального вари-анта текста в книжный. Если у текстолога нет возможности руководствоваться авторской волей, выбор канонического (основного, окончательного) текста остается за редакцией изда-ния.
Поиск канонического текста сопряжен с проблемой авторской воли, нарушение которой по-рой бывает вызвано необходимостью представить весь корпус произведений, созданных пи-сателем.
Важную роль в установлении канонического текста играют исследовательская интуиция и литературный вкус. Именно эстетический критерий считал необходимым для текстологиче-ских штудий крупнейший специалист по пушкинским рукописям С. М. Бонди.
Разночтения издаются в научных изданиях в тех случаях, когда авторских текстов не-сколько, отсутствует авторский текст и памятник известен по многим спискам и необходимо дать представление о всех списках. Разночтения необходимы так же, как корректирующий материал (в тех случаях, когда основной список не может дать первоначального текста без исправлений) и как обоснование выбора основного списка.
При подведении разночтений не обязательно использовать все списки. Так, к разночтениям не привлекаются списки, если они ничего не прибавляют для истории текста. Не привлекают-ся, например, простые копии дошедших до нас списков.
В публикациях для литературоведов и историков нет смысла приводить все разночтения по привлекаемым к изданию спискам: графические, орфографические, пунктуационные.
Устанавливая правила выбора разночтений, нужно прежде всего считаться с характером па-мятника, с характером истории его текста (и, следовательно, с характером самих разночтений) и с целями издания.
Система выбора разночтений должна быть строго единой для всех списков. Нельзя выделять “интересные” списки особыми “льготными” правилами выбора из них разночтений, а для дру-гих списков устанавливать другую, сокращенную систему подведения разночтений.
Система выбора разночтений должна быть строго согласована с системой передачи основного текста. Если, допустим, основной текст печатается с изменением орфографии, то вводить ор-фографические разночтения невозможно.
Чтобы добиться выдержанности системы подведения разночтений, предпочтительно систе-му эту вводить в уже полностью подведенных разночтениях или в разночтениях относитель-но полных (допустим, без легко устранимых графических и пунктуационных), вычеркивая (карандашом с тем, чтобы можно было прочесть вычеркнутое) ненужные разночтения. В этом случае публикатор легко может себя проверить - насколько единообразно он подбирает раз-ночтения для издания.
Когда публикатор основательно проверит все разночтения, можно приступить к их нумера-ции. Лучше всего нумеровать разночтения не постранично (страницы в верстке могут ме-няться и тогда нумерацию приходится изменять), а сплошь, от 1 до 100, и затем начинать но-вую сотню, обозначая каждую сотню римской цифрой.
Конечно, степень близости списка к основному не всегда точно может быть определена. По-рядок, устанавливаемый публикатором, часто условен.
Если разночтение не просто заменяет собой текст основного списка, а оказывается в своеоб-разном положении по отношению к тексту основного списка (например, слово зачеркнуто, стерлось, бумага повреждена, слово просто отсутствует и пр.), то это своеобразие должно быть отмечено в разночтениях словесно. При этом словесные обозначения должны быть краткими и в сходных случаях одинаковыми. Весь текст от редактора (отсутствующий в ру-кописях) должен набираться курсивом. Курсивом, следовательно, будут набраны в разночте-ниях условные обозначения списков и слова: “ем." (вместо), “нет”, “доп" (добавлено), “ркп.” (рукопись), “текст обрывается”, “далее зачеркнуто", “вписано над строкой” и пр.
От разночтений следует отличать примечания, которые делаются к основному списку и ука-зывают на состояние основного списка (слово в основном списке зачеркнуто, буква в основ-ном списке подправлена чернилами другого цвета, текст основного списка в данном месте поврежден и пр.). Примечания обычно выделяются в особый “этаж” (при постраничном рас-положении разночтений эти примечания даются над ними, но ниже публикуемого основного текста) и отмечаются не цифрами (цифрами отмечаются разночтения), а строчными курсив-ными буквами.
По хорошо подведенным разночтениям можно восстановить тексты привлекаемых списков - в их смысловом виде (если привлечены только смысловые разночтения), стилистическом строе (если привлечены и стилистические разночтения) или языковом выражении (если да-ются и языковые варианты).
Редакции
В произведениях нового времени и особенно в произведениях древних большое значение имеет вопрос о расположении редакций произведения в изданиях. Расположение ре-дакций произведения в правильной временной последовательности их создания позволяет правильно понять их идейный и художественный смысл. Читая редакцию вне ее связи с предшествующими, мы иногда не можем уловить оттенки ее идейно-художественного за-мысла. Ведь создавая новую редакцию, автор или один из ее составителей мог ограничиться незна¬чительными изменениями. Сравнивая места, под¬вергшиеся последующим изменениям, с этими самыми изменениями, мы постигаем смысл новой редакции и узнаем, как понимался ее составите¬лем предшествующий текст. В новых редакциях особую важность имеет не толь-ко то, что в них написано, добавлено, но и то, что в них не написа¬но, пропущено; не только то, что хотел сказать автор или редактор, но и то, что он не хотел сказать, что он хотел пропу-стить из предшеству¬ющего текста. Иногда даже это последнее в редакциях важнее, чем пер-вое. Поэтому последо¬вательность редакций должна была бы быть хро¬нологическая. Но из это-го правила обычны ис¬ключения: в изданиях для массового читателя. В последних нельзя рас-считывать на то, что чита¬тель будет изучать историю произведения (хотя такие читатели с ростом читательской культуры встречаются все чаще и чаще), поэтому впереди печатается лучшая редакция (канонический текст произведения; обычно, но не всегда, луч¬шая редакция из авторских - последняя). В науч¬ных изданиях, рассчитанных на неспециалистов, также при-нято окончательную редакцию произ¬ведения печатать первой.
Памятники старинной литературы, в кото¬рых первая редакция обычно наиболее ценная, при публикации которых особенно необходимо дать представление о различных этапах раз¬вития текста, - редакции печатаются строго в хронологической последовательности их соз¬дания.
Итак, в расположении произведений и их ре¬дакций в издании есть непоследовательность: ис-торический принцип расположения нарушает¬ся там, где доминируют интересы неквалифи-ци¬рованных читателей.
Кодикология
В целом под кодикологией следует понимать специальную историческую дисциплину, зани-мающуюся установлением происхождения рукописной книги, определением истории ее бы-тования (сделки, объектом которых она была, миграция, характер использования и т.д.), а также последующей ее архивной (библиотечной) судьбы. Особенностью методики кодиколо-гического анализа является ее комплексность. В зависимости от цели исследования, кодико-логия пользуется методическими приемами, свойственными палеографии, филиграноведе-нию, дипломатике, текстологии, эпиграфике, архивоведению, библиотековедению и другим специальным историческим дисциплинам.
По специфике методических приемов, применяемых к рукописным сборникам, текст которых написан на разных материалах, следует различать кодикологию пергаменных рукописей, ко-дикологию рукописей на бумаге и кодикологию рукописей, в которых пергамен и бумага упо-треблены вперемежку. В кодикологии пергаменных и бумажных рукописей особое внимание уделяется исследованию внешней и внутренней формы кодексов, имеющих точную дату. Изучается происхождение отдельных кодексов и их групп, выявляется существование древ-нерусских скрипториев, производится идентификация отрывков рукописных книг и атрибу-ция анонимных кодексов. Устанавливаются характерные признаки кодексов, произведенных в определенных книгописных центрах (по особенностям разлиновки листов и приемам нане-сения ограничительных линий, по принципам складывания листов в тетради, методам разре-зания листов, по качеству и способам выделки пергамена, формату и записям вне основного текста). На основании проверки стиля летосчисления в основном тексте и записях уточняют-ся даты кодексов. Исследуется зависимость структуры кодексов от их жанра (вида) и содер-жания.
В изучении проблем происхождения, формы и состава бумажных кодексов различных видов большое внимание уделяется материалу для письма — бумаге и способам уточнения ее дати-ровки по филиграням. Разрабатываются приемы анализа всего комплекса водяных знаков ли-ста — не только филиграни как таковой (изображения), но и линий, оставленных сеткой чер-пальной формы (вержеры и понтюзо). Расстояния между понтюзо рассматриваются как важ-ный датирующий признак. Параллельно изучается происхождение бумаги в связи с полити-ческой историей Европы (время и цель употребления определенных эмблем в качестве фили-граней). Исследуются почерки рукописных сборников и устанавливается их связь с почерка-ми подлинников и списков грамот. Изучение водяных знаков и почерков позволяет устано-вить кодикологический состав рукописных кодексов, распределение всего текста по тетра-дям. Этому помогает исследование нумерации тетрадей (во многих рукописях она сохрани-лась не полностью, а лишь фрагментарно). Важным направлением в кодикологии бумажных рукописей представляется уточнение методики анализа сборников разных форматов, по-скольку от формата
Кодикологический анализ позволяет определить процедуру создания книги, этапы формиро-вания книжного блока от момента заказа до передачи готовой рукописи ее заказчику или непосредственному владельцу. Методы кодикологии позволяют установить кем, когда и с ка-кой целью был заказан кодекс, как происходил процесс складывания листов, их разлиновки, предварительного скрепления, как определялся порядок расположения текста на листе и пр. Иными словами, кодикология ставит более широкие, не свойственные палеографии задачи и привлекает к исследованию не только внешнюю форму, но и внутреннюю форму и содержа-ние как самого кодекса, так и сделанных в нем записей, помет, изображений (графических ри-сунков писцов, читателей и владельцев, а также миниатюр).
Текстологические приемы в кодикологии осуществляются как в отношении основного текста рукописей, так и в отношении сделанных в них надписей. Установление истории текста руко-писи необходимо для реконструкции истории происхождения того или иного сборника, вы-яснения генеалогической связи между кодексами, сходными по составу, определения харак-тера миграции книг и т.д.
Применение методов дипломатики в кодикологии не ограничивается задачами формулярного анализа некоторых разновидностей надписей на книгах, имеющих устойчивый шаблон. Осо-бый раздел кодикологии — дипломатическую кодикологию — составляют исследования ру-кописных сборников копий актов. Главная цель кодикологии копийных книг состоит в выяс-нении происхождения сборника актов, его социальной и политической направленности на основе систематического изучения его внешних и внутренних признаков.
Кодикология связана с эпиграфикой, поскольку исследует надписи на переплетных досках, ремнях и застежках, т.е. изучает форму и содержание текстовых элементов книги, вырезан-ных, процарапанных, выгравированных или оттиснутых на твердом материале.
Определение обстоятельств происхождения того или иного кодекса или группы кодексов ча-сто базируется на сведениях, содержащихся в надписях, прежде всего синхронных основному тексту и принадлежащих лицам, участвовавшим в книгопроизводстве (писцам, переплетчи-кам, художникам, счетчикам, книгохранителям и др.). Интерпретация этих текстов требует постоянного обращения к исторической хронологии, метрологии, ономастике, исторической топографии, генеалогии, лингвистике, общей истории. Установление архивной судьбы кодек-са или группы кодексов невозможно без знания истории архивного и музейного дела.



Зарегистрируйтесь на ontext.info для получения дополнительных возможностей по работе с сервисом.